- -
- 100%
- +
— И что?
— Ничего.
— Говори.
Она поморщилась.
— Сказали, что ты ему не пара.
Я опустила глаза.
Вот.
Конечно.
Так и должно было быть.
Глупо было даже на секунду поверить, что я могу стоять рядом с ним и никто не удивится.
Рома был ярким.
А я привыкла жить в тени.
— Алиса, — подруга тронула меня за руку. — Не слушай их.
— Я и не слушаю.
Но это была ложь.
Я слушала.
Слишком внимательно.
На следующий день я почти не спала.
Всю ночь ворочалась, глядя в потолок, и думала о том, что скажу Роме, если он снова подойдёт. Репетировала в голове спокойные ответы. Уверенные. Достойные.
“Мне нужно подумать”.
“Не надо так давить”.
“Мы почти не знаем друг друга”.
“Ты просто играешь”.
Утром всё это рассыпалось.
Потому что стоило мне войти в школу, как на меня посмотрели.
Не все, конечно.
Но достаточно.
Две девочки у окна замолчали, когда я прошла мимо. Кто-то хихикнул за спиной. Парень из одиннадцатого класса кивнул Роме и что-то сказал ему на ухо.
Рома обернулся.
Увидел меня.
И улыбнулся.
Просто.
Открыто.
Так, будто ему было совершенно всё равно, кто смотрит.
Он оттолкнулся плечом от стены и пошёл ко мне.
У меня внутри началась паника.
Бежать было поздно.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Ты пришла.
— Вообще-то я здесь учусь.
Он усмехнулся.
— На репетицию придёшь?
— Не знаю.
— Алиса.
— Что?
— Ты опять врёшь.
Я раздражённо посмотрела на него.
— А ты опять решаешь за меня.
Он стал серьёзнее.
— Не решаю.
— Правда?
— Правда. Я просто вижу, что ты хочешь прийти, но боишься.
Это было так точно, что я не нашлась с ответом.
Рома чуть наклонился ближе.
— Кто-то что-то сказал?
Я резко подняла глаза.
— Нет.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Значит, сказал.
— Рома, не надо.
— Кто?
— Не надо, — повторила я уже жёстче.
Впервые за всё время его лицо изменилось.
Улыбка исчезла.
И я вдруг увидела другого Рому.
Не того, который шутит, танцует и легко держит за руку.
А того, кто может разозлиться.
Того, кто привык защищать своё.
И почему-то от этого по спине пробежал холодок.
— Я сама справлюсь, — сказала я.
Он молчал.
Потом кивнул.
— Хорошо.
Я выдохнула.
— Хорошо?
— Да. Но если кто-то тебя обидит — скажешь мне.
— Я не маленькая.
— Я знаю.
— Тогда почему ты говоришь так, будто я…
— Потому что мне не всё равно.
Эта фраза ударила сильнее, чем вчерашнее “ты будешь моей девушкой”.
Мне не всё равно.
Никто ещё не говорил мне этого так.
Не между делом. Не из вежливости. Не потому, что так надо.
А с такой простой уверенностью, будто моё настроение, мои страхи, мои слёзы — уже имеют для него значение.
Я отвернулась первой.
— Мне на урок.
— После школы я жду тебя у ворот.
— Зачем?
— Провожу домой.
— Я сама могу.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Он улыбнулся краем губ.
— Потому что сегодня — я.
И ушёл, оставив меня посреди коридора с бешено бьющимся сердцем.
После уроков я специально задержалась.
Сначала долго собирала учебники. Потом помогла дежурным стереть доску. Потом сделала вид, что ищу тетрадь, хотя она лежала у меня в портфеле.
Я надеялась, что он уйдёт.
Очень надеялась.
Почти.
Потому что другая часть меня хотела, чтобы он остался.
И он остался.
Когда я вышла из школы, Рома стоял у ворот. В тёмной куртке, с руками в карманах, спокойный, будто мог ждать сколько угодно.
Рядом с ним крутились двое его друзей. Один что-то рассказывал, второй смеялся. Но когда Рома увидел меня, он сразу оттолкнулся от ограды.
— Я думала, ты уйдёшь, — сказала я, подходя.
— А я сказал, что буду ждать.
— Ты всегда выполняешь обещания?
Он посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Важные — да.
Эта фраза почему-то запомнилась мне на всю жизнь.
Хотя потом я не раз спрашивала себя: в какой момент его обещания перестали быть важными?
Мы пошли по знакомой дороге.
Снег за ночь стал плотнее, под ногами поскрипывал наст. Воздух был морозным, щипал щёки. Над крышами домов висело бледное солнце, будто кто-то забыл выключить тусклую лампу.
Мы молчали.
Но это молчание не было пустым.
Я чувствовала его рядом каждой клеточкой. Его шаг. Его плечо почти у моего. Его взгляд, когда он думал, что я не замечаю.
— Почему я? — спросила я вдруг.
Рома не сразу ответил.
— Потому что ты не такая, как все.
Я фыркнула.
— Это самая обычная фраза, которую говорят, когда не знают, что сказать.
— А ты обычная?
Я замолчала.
Он повернул голову и посмотрел на меня.
— Ты думаешь, что тебя не видно.
— Что?
— Прячешься. Молчишь. Садишься подальше. Отвечаешь тихо. Смотришь в окно, когда все смотрят на доску.
Я остановилась.
— Ты замечал?
— Да.
— Зачем?
Он усмехнулся, но на этот раз без привычной наглости.
— Не знаю. Сначала случайно. Потом уже специально.
У меня перехватило дыхание.
— Ты странный.
— Мне часто говорят.
— И самоуверенный.
— Это тоже.
— И слишком быстро всё решаешь.
Он сделал шаг ближе.
— А ты слишком долго боишься.
Я хотела возразить.
Но не смогла.
Потому что это было правдой.
Я боялась.
Боялась насмешек. Боялась поверить. Боялась, что завтра Рома передумает, а я останусь с этим глупым светом внутри. Боялась, что для него это игра, а для меня уже что-то большое.
Слишком большое.
— Ты не знаешь меня, — сказала я тихо.
— Узнаю.
— А если тебе не понравится?
— Понравится.
— Ты не можешь быть уверен.
— Могу.
— Почему?
Он остановился у моего подъезда.
Старый дом с облупленной дверью, кривой лавочкой и вечным запахом сырости в подъезде. Мой мир. Простой, тесный, обычный.
И Рома в нём — почти невозможный.
Он повернулся ко мне.
— Потому что рядом с тобой мне спокойно.
Я моргнула.
— Серьёзно?
— Да.
— Но ты же… ты.
— Это что значит?
— Ну… популярный. У тебя друзья. Девчонки вокруг. Все тебя знают.
— И что?
— А я…
— А ты — Алиса.
Он сказал это так, будто моего имени было достаточно.
Будто мне не нужно было быть красивее, громче, смелее, заметнее.
Будто я уже была кем-то.
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, и испугалась. Только не это. Только не перед ним.
— Ну что? — спросил Рома тише. — Ты будешь моей девушкой?
Вот оно.
Снова.
Только теперь не в шумном спортзале, где можно было спрятаться за музыкой и чужими голосами.
Теперь мы стояли одни.
И от ответа было некуда деться.
Я смотрела на него и понимала: если скажу “да”, всё изменится.
В школе.
Дома.
Во мне.
Я уже не смогу притворяться, что он просто парень с репетиции. Не смогу делать вид, что его рука ничего не значит. Не смогу вернуться в свою тихую, безопасную незаметность.
— А если не получится? — спросила я почти шёпотом.
Рома улыбнулся.
Очень мягко.
Так, что у меня сжалось сердце.
— Со мной получится.
И я поверила.
Господи, как же легко я тогда поверила.
Я кивнула.
— Да.
Он не бросился меня обнимать. Не засмеялся. Не стал торжествовать.
Просто взял меня за руку.
Не для танца.
Не потому что так сказала учительница.
А сам.
По-настоящему.
Его пальцы сомкнулись на моих, и в этот момент мир будто стал другим. Снег — светлее. Воздух — теплее. Даже старый подъезд за моей спиной показался не таким унылым.
— Теперь ты моя, — сказал он тихо.
Я должна была насторожиться.
Наверное, должна была.
Но тогда эти слова показались мне самыми красивыми на свете.
Я улыбнулась.
— А ты мой?
Рома посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.
— Конечно.
И я снова поверила.
В его “конечно”.
В его “получится”.
В его “я буду ждать”.
Всё самое страшное в жизни начинается не с крика.
Иногда оно начинается с тёплой ладони.
С первого “да”.
И с мальчика, который обещает, что рядом с ним у тебя точно всё получится.
Глава 3. Первая любовь не спрашивает разрешения
Любовь не приходит тихо.
Она не стучится в дверь, не спрашивает, готова ли ты, не ждёт, пока ты станешь смелее, красивее, увереннее.
Она просто случается.
Врывается в жизнь, как весенний ветер в открытую форточку, разбрасывает по комнате все аккуратно сложенные мысли, путает планы, заставляет улыбаться в пустоту и ждать сообщений так, будто от них зависит дыхание.
И однажды ты просыпаешься — уже не той.
Я проснулась именно такой.
Словно за одну ночь во мне что-то изменилось. Вчера я была обычной Алисой Соколовой, тихой девочкой с последней парты, которая старалась не попадаться никому на глаза. А сегодня…
Сегодня у меня был Рома.
Эти слова казались такими невероятными, что я боялась произносить их вслух.
У меня был Рома Лебедев.
Самый заметный парень в школе. Тот, на кого оглядывались в коридорах. Тот, кому улыбались девочки из старших классов. Тот, рядом с кем я раньше даже стоять боялась.
А теперь он ждал меня после уроков.
Писал первым.
Провожал домой.
И называл своей.
— Алиса, ты опять улыбаешься в тетрадь.
Я вздрогнула и резко захлопнула тетрадь, будто там было написано что-то неприличное.
— Я не улыбаюсь.
Подруга прищурилась.
— Улыбаешься. Причём уже минут десять. У нас контрольная по химии, а у тебя лицо такое, будто тебе стихи читают.
— Ничего подобного.
— Подобного-подобного. — Она наклонилась ближе и заговорщически прошептала: — Рома написал?
Я почувствовала, как щёки тут же вспыхнули.
Предательские щёки. Всегда выдавали меня раньше, чем я успевала придумать достойный ответ.
— Нет.
— Покажи телефон.
— Ещё чего.
— Значит, написал.
Я отвернулась к окну, делая вид, что страшно увлечена серым школьным двором.
На самом деле в кармане формы лежал телефон. И в нём — сообщение, которое я уже перечитала раз двадцать.
“После уроков жду тебя. Не задерживайся, моя тихоня.”
Моя тихоня.
Глупость.
Всего два слова.
Но у меня от них внутри всё становилось мягким, тёплым, почти невесомым.
— Ты изменилась, — сказала подруга уже тише.
Я посмотрела на неё.
— В смысле?
— В прямом. Раньше тебя было не вытащить никуда. Ты всё время сидела с книгами, молчала, пряталась. А теперь… светишься.
— Не выдумывай.
— Не выдумываю. Ты правда светишься.
Я хотела возразить, но не смогла.
Потому что, наверное, она была права.
Я и правда чувствовала себя так, будто внутри меня кто-то зажёг маленькую лампу. И она горела даже тогда, когда вокруг было темно, холодно и страшно.
Рома будто открыл во мне другую Алису.
Ту, которая могла смеяться громче обычного. Ту, которая ждала перемен не с тревогой, а с нетерпением. Ту, которая по утрам дольше смотрела в зеркало и впервые в жизни думала не “лишь бы никто не заметил”, а “а вдруг он заметит?”.
— Мы просто встречаемся, — пробормотала я.
Подруга фыркнула.
— Просто? Алиса, он провожает тебя каждый день. Он стоит у класса, пока ты выходишь. Он смотрит на тебя так, будто остальные люди вокруг — мебель. Это уже не “просто”.
Я опустила глаза.
Потому что мне нравилось, как она это сказала.
Нравилось думать, что Рома правда видит только меня.
Хотя я прекрасно знала: это не так.
Его видели все.
И он тоже видел всех.
Видел девочек, которые специально громко смеялись, когда он проходил мимо. Видел старшеклассниц, которые задерживали на нём взгляд дольше, чем нужно. Видел Лену из параллели — красивую, уверенную, с длинными волосами и такой походкой, будто весь коридор принадлежал ей.
И каждый раз, когда я замечала эти взгляды, внутри что-то неприятно сжималось.
Я старалась не показывать.
Улыбалась.
Делала вид, что мне всё равно.
Но сердце у пятнадцатилетней девочки — плохой актёр. Оно выдаёт всё сразу.
— Ты ревнуешь? — вдруг спросила подруга.
Я резко повернулась.
— Нет.
Она посмотрела на меня с таким выражением, что спорить стало бессмысленно.
— Ну… немного, — призналась я.
— Нормально. Я бы на твоём месте вообще кусалась.
Я невольно улыбнулась.
— Очень мудрый совет.
— Зато рабочий.
После уроков я вышла из класса почти последней.
Не потому, что задержалась нарочно. Просто долго собирала учебники, поправляла шарф, искала ручку, которая лежала прямо передо мной. Я сама себя раздражала.
Рома ждал у входа.
Как всегда.
Только в этот раз — не один.
Рядом с ним стояла Лена.
Та самая.
Красивая, спокойная, слишком уверенная в себе. На ней даже школьная форма сидела так, будто её шили специально для обложки журнала. Она что-то рассказывала Роме, чуть склонив голову, и смеялась.
А потом легко коснулась его плеча.
Будто это было нормально.
Будто она имела право.
Я замедлила шаг.
Внутри неприятно кольнуло. Быстро, остро, почти больно.
Рома что-то ответил ей и тоже усмехнулся.
Я остановилась у двери.
В этот момент мне захотелось исчезнуть. Развернуться, уйти через запасной выход, сделать вид, что я забыла что-то в классе. Что угодно, только не подходить к ним.
Потому что рядом с Леной я снова почувствовала себя прежней.
Незаметной.
Неловкой.
Не той.
Но Рома увидел меня почти сразу.
Его лицо изменилось. Улыбка стала другой — теплее, мягче. Он выпрямился и позвал:
— Алиса! Иди сюда.
Лена обернулась.
Её взгляд скользнул по мне быстро. Не зло. Не откровенно пренебрежительно. Но так, что я всё равно почувствовала себя оценённой.
И, кажется, оценку получила невысокую.
Я подошла.
— Привет, — сказала я, стараясь говорить ровно.
— Привет, — Лена улыбнулась. — Ты Алиса, да?
Я кивнула.
— Рома о тебе рассказывал.
Сердце на секунду дрогнуло.
— Да?
— Конечно, — ответил Рома раньше неё.
И вдруг обнял меня за плечи.
Просто взял и притянул ближе. При всех. В школьном коридоре. На глазах у Лены, у своих друзей, у девчонок у окна.
— Это моя девушка, — сказал он.
Моя девушка.
Эти слова должны были сделать меня счастливой.
И сделали.
На секунду.
Я почувствовала его руку на своём плече, его тепло рядом, его уверенность — и внутри всё расцвело.
Но где-то глубже всё равно осталось маленькое острое “но”.
Потому что Лена улыбнулась.
Слишком спокойно.
— Я поняла, — сказала она. — Рада знакомству.
— Я тоже, — ответила я.
И сама услышала, как неубедительно это прозвучало.
Когда Лена ушла, Рома взял мой портфель из рук, будто это было само собой разумеющимся.
— Пойдём?
Я кивнула.
Мы вышли из школы.
На улице было морозно. Снег под ногами стал плотным и скрипучим. Небо висело низко, серое, тяжёлое. Ветер щипал щёки, но я почти его не чувствовала.
Я молчала.
Рома сначала тоже ничего не говорил. Шёл рядом, иногда поглядывал на меня, будто ждал, когда я сама начну.
Я не начинала.
Наконец он усмехнулся:
— Ты обиделась?
— Нет.
— Алиса.
Вот это его “Алиса” всегда выбивало из меня ложь.
Тихое. Почти ласковое. Но такое, будто он уже всё понял.
— Я не обиделась, — сказала я. — Просто…
— Что?
Я сжала пальцы в карманах.
Сказать было стыдно.
Молчать — ещё хуже.
— Почему она тебя трогала?
Рома остановился.
Я тоже.
На дороге мимо нас проехала машина, подняв серую снежную кашу у обочины. Где-то во дворе хлопнула железная дверь.
— Кто? Лена?
Я кивнула.
Он посмотрел на меня сначала с удивлением. Потом с чем-то похожим на улыбку.
— Она просто разговаривала.
— Она коснулась твоего плеча.
— И?
Это “и?” обожгло.
Я подняла на него глаза.
— И тебе было нормально.
Рома перестал улыбаться.
На совсем короткую секунду его лицо стало другим. Не злым. Нет. Но более жёстким. Закрытым.
— Тебе это не понравилось?
— А должно было?
Голос дрогнул. Я ненавидела себя за это.
Рома шагнул ближе.
— Эй. — Он говорил мягко, но в глазах появилось что-то внимательное, почти изучающее. — Это ничего не значит.
— Для тебя — может быть.
Он выдохнул.
— Алиса, я с тобой.
— Сейчас — да.
Фраза вырвалась сама.
Я тут же пожалела.
Потому что Рома замер.
А потом спросил:
— Ты мне не доверяешь?
Тихо.
Но в этом тихом вопросе было что-то опасное.
Будто я вдруг оказалась на тонком льду и не знала, какой шаг станет последним.
— Я… — Я растерялась. — Я не это имела в виду.
— А что?
Он смотрел прямо на меня.
Не сердито. Не грубо.
Но так, будто ждал правильный ответ.
И я испугалась.
Не его.
Нет.
Я испугалась потерять то, что только-только получила.
Его внимание. Его тепло. Его “моя”. Его руку, которая больше не держала мой портфель, а просто висела рядом.
— Ничего, — быстро сказала я. — Прости. Это глупо.
Он молчал ещё секунду.
Длинную.
Потом выражение его лица смягчилось. Рома снова стал моим Ромой — тёплым, уверенным, почти родным.
— Глупо, — согласился он.
И почему-то от этого слова мне стало больнее, чем я ожидала.
Он притянул меня к себе, обнял за плечи и легко поцеловал в макушку.
— Не накручивай себя. Я же выбрал тебя.
Я кивнула.
Хотя внутри что-то всё ещё ныло.
Выбрал.
Красивое слово.
Только почему-то в нём слышалось не только счастье, но и страх.
Вечером он написал мне первым.
“Не думай о ерунде. Ты же знаешь — ты у меня одна.”
Я лежала на кровати, укрывшись пледом почти до носа, и смотрела на экран.
Одна.
У него одна.
Я перечитала сообщение снова.
Потом ещё раз.
И постепенно тревога отступила. Не исчезла совсем, но стала тише. Маленькой. Почти неважной.
Я напечатала:
“Знаю ❤️”
Стерла.
Снова написала.
“Знаю.”
Посмотрела на точку в конце и почему-то испугалась, что звучит холодно.
Добавила сердечко.
“Знаю ❤️”
Отправила.
И улыбнулась.
Потому что тогда правда верила.
Верила сообщениям. Верила словам. Верила, что если человек выбрал тебя, то уже не передумает. Что “моя” — это про любовь, а не про власть. Что ревность — это просто глупость, которую нужно спрятать подальше, чтобы не разрушить счастье.
Через неделю он впервые поцеловал меня.
Это случилось не так, как я представляла.
Не под дождём. Не под музыку. Не на школьном вечере, где всё красиво и торжественно.
А возле моего старого подъезда, на холодной лавке с облупленной краской.
Был вечер. Фонарь над нами мигал, снег тихо падал на рукава курток. Из соседнего окна пахло жареной картошкой. Где-то за домом лаяла собака.
Совершенно не романтично.
И совершенно незабываемо.
Мы сидели рядом. Рома держал мои руки в своих, потому что я забыла перчатки и пыталась доказать, что мне не холодно.
— У тебя пальцы ледяные, — сказал он.
— Нормальные.
— Алиса.
— Ну холодные. Немного.
— Упрямая.
— Сам такой.
Он усмехнулся.
А потом вдруг замолчал.
Я почувствовала его взгляд и подняла глаза.
— Что?
— Ничего.
— Ты так смотришь, будто что-то задумал.
— Может быть.
Сердце сразу забилось быстрее.
— Рома…
— Что?
— Не смотри так.
— Как?
— Будто… не знаю.
Он наклонился ближе.
— Будто хочу тебя поцеловать?
Я перестала дышать.
Вот просто взяла и забыла, как это делается.
— Я… — Я сглотнула. — Ты…
Он улыбнулся. Но не насмешливо.
Ласково.
Почти нежно.
— Можно?
Этот вопрос почему-то ударил сильнее, чем если бы он просто взял и сделал.
Я кивнула.
Совсем чуть-чуть.
И он поцеловал меня.
Осторожно.
Тепло.
Так, будто мир правда мог подождать.
Я не знала, куда деть руки. Не знала, правильно ли закрыла глаза. Не знала, слышит ли он, как бешено стучит моё сердце.
Но знала одно: я больше никогда не буду прежней.
Когда Рома отстранился, я не сразу открыла глаза.
Боялась, что если открою, всё исчезнет.
Но он был рядом.
Настоящий.
Смеющийся тихо, почти беззвучно.
— Теперь точно моя, — прошептал он.
Я попыталась спрятать улыбку.
— А раньше была не твоя?
— Была. — Он провёл большим пальцем по моей щеке. — Просто теперь официально.
— Сам придумал — сам утвердил?
— Конечно.
— Самоуверенный.
— Зато честный.
Я рассмеялась.
И в тот момент была счастлива так сильно, что это почти болело.
Мне казалось, вот она — любовь.
Не книжная. Не выдуманная. Настоящая.