Мой принц на белом модеме или Инструкция для разведенки.
- -
- 100%
- +
- Сегодня у меня назначена еще одна встреча, - соврала я. - Но завтра я буду рада приступить к своим обязанностям.
Мы по-мужски пожали друг другу руки, и я направилась домой, чтобы настроиться на новую работу.
Внутри была радость и легкая ошарашенность от удивления, что меня так легко взяли на такое хорошее место. О зарплате, которую мне предложили, я в школе не могла и мечтать. Все походило на сон. Не зря говорят, если в одном сосуде убывает, значит в другом обязательно прибудет!!! Лишь бы все получилось! Лишь бы все это не оказалось сном! Я верила в то, что Бог мне поможет, и молила его о том, чтобы он не оставил меня. Так прошел весь день. Под вечер пришла мама, и мы долго болтали с ней о моем новом счастливом будущем. Она здорово поддержала меня и полностью встала на мою сторону в плане развода.
Я долго стояла возле шкафа, не зная, что же мне надеть завтра на работу. Дело в том, что я ненавидела классические и скучные костюмы, волосы, убранные в пучок. Короче, мне никогда, даже в школе, не нравилось быть занудной училкой. И все же работа обязывала. «Жаль, что я не дизайнер. Тогда не пришлось бы рядиться в костюм пятидесятилетней тетки. И я смогла бы надеть мои любимые красные колготки», - с тоской подумала я и выбрала вполне строгое бежевое платье по колено, идеально сидящее на моей красивой фигуре. Впрочем, после родов я, как и любая женщина, набрала парочку лишних килограммов. Конечно, это не смертельно, и выглядела я все равно неплохо. И все же меня раздражало, то, что моя фигура не так безупречна, как прежде и на животике теперь трясется лишний жирок. Ну, да ладно, теперь не время было сидеть на диетах. На нервной почве мне, наоборот, очень сильно хотелось есть. Причем чего-нибудь очень вкусненького. В конце концов, если теперь в моей жизни нет секса, от которого вырабатываются эндорфины, значит, нужно этот недостаток восполнить чем-то другим. К примеру, шоколадом с орехами!
Ночь прошла вполне нормально. Я сравнительно быстро заснула, и на мою подушку не упало ни одной слезинки. Утром я оделась в заготовленное с вечера платье, сделала себе неброский макияж. Посмотрела в зеркало и разозлилась.
Я не хочу так выглядеть! Я похожа на обычную серую мышь! А мне надоело быть серой мышью! Я слишком долго делала то, что не хочу! Делала то, что нужно было делать. Но кто это решил, как нужно? Почему это всегда решают другие? Я никогда больше не буду делать то, что от меня хотят другие! Я не желаю больше никому угождать! Мне противно быть слабачкой, идущей у всех на поводу. Я личность! Я была ей всегда. Только за время моего брака, кажется, об этом позабыла.
Я с остервенением стянула с себя бежевое платье и залезла в свой шкаф. Вскоре оттуда были извлечены широкие брюки-юбка, стильная майка с подтяжками и шляпа. К слову, я всегда обожала шляпы и считала, что они мне очень идут. В этом, совсем не строгом, одеянии я решила явиться на работу, при этом еще накрасив губы в довольно яркий цвет спелой вишни.
И будь, что будет! Я не хочу жить, как прежде, и не буду! Теперь все будет, как я захочу, и если на этой работе им не подойдет такой сотрудник, то я найду другое место!
Эта странная решимость, так несвойственная мне в последнее время, теперь меня очень обрадовала. Я словно почувствовала прилив сил, уверенности. Я свободна! СВОБОДНА!!!
Правда, когда я подходила к месту новой работы, на меня напал легкий мандраж, но я заставила себя собраться. Ведь отступать уже было поздно. И я зашла внутрь. Меня встретила Надежда Карповна и две девушки, которые тут же мне приветливо улыбнулись.
- О, Дарина, здравствуй, дорогая! - приветливо сказала Валерия Карповна. - Какая ты стильная! Молодец. Ненавижу серых мышек. У нас же центр развития детей. А дети должны видеть все красивое и модное. Малыши обожают красивых теть, интересно одетых. Думаю, ты быстро войдешь с ними в контакт.
Я заулыбалась и выдохнула. Кажется, мне очень повезло с начальницей. Такой реакции я не ожидала.
- Познакомься, это Люба, наш преподаватель математики.
Передо мной стояла молодая девушка. Наверное, моя ровесница, темненькая, с приятной внешностью, она так искренно и доброжелательно мне улыбнулась, что сразу меня очень к себе расположила.
— Это Вера – наш логопед.
Вторая девушка была постарше, наверное, лет тридцати с небольшим, невысокая, смуглая, очень худенькая и вполне привлекательная. Она мне тоже понравилась.
- Ну, ладно. Давай, без долгих предисловий приступим к работе. Пройдись по нашим группам, познакомься с малышами, понаблюдай, составь анкеты, тесты. Ну, ты сама знаешь, что нужно. А завтра уже начнешь работать индивидуально с детишками и их родителями.
Я улыбнулась и пошла по группам. Волнение, на мгновение сковавшее меня, быстро улеглось. В конце концов, это была моя работа – любимая работа. Я знала, что нужно делать. И это знание меня успокоило. Я познакомилась с малышами, а потом, молча, отойдя в сторонку, наблюдала за ними, выявляя гиперактивных детей и застенчивых. Сделала для себя некоторые заметки, потом внесла данные в компьютер.
Первый день на работе прошел хорошо. Мне понравились сотрудники. Их было не так много, и все – женщины. В свете моей недавно вспыхнувшей ненависти к мужчинам этот факт меня несказанно обрадовал. Правда, меня довольно быстро решили «бросить на баррикады» – разруливать неприятную конфликтную ситуацию.
- Понимаешь, у нас тут детки богатых родителей. У всех в голове свои тараканы, - начала вводить меня в курс дела Надежда Карповна, - Так вот. Два мальчика пяти лет, Гриша и Артур, поссорились. Ну с кем не бывает? Обзывались и дрались. На следующий день, быть может, малыши бы и забыли о ссоре, но пришла мама Артура и, конечно, приняв сторону своего сына, стала ругать Гришу. Воспитатель была занята другими детьми и не заметила «отчитки». Затем пришла мама Гриши и, узнав о неправомерных действиях конфликтующей стороны и пассивном попустительстве воспитателя, была крайне возмущена. Я уже объявила воспитателю выговор. Но женщины просто в жуткой ссоре. И дети тоже все конфликтуют. Я боюсь, что, если так пойдет дальше, мы потеряем обоих клиентов. Помоги, Дарина, поговори с ними. Детей помири как-нибудь, для начала, что ли…
- Хорошо, я постараюсь решить эту проблему, - ответила я, внимательно выслушав Надежду Карповну.
Я тут же отправилась в группу, провела с малышами веселую игру, в которой они оказались в одной команде и должны были друг другу помогать. Организовала общие занятия со всей группой на тему «Самопознание: о дружбе». Потом провела игры «обнимашки», «вопросы-ответы». Беседа с родителями, была, пожалуй, самой сложной проблемой для меня. В отличие от детей, взрослые гораздо дольше способны помнить зло. Я постаралась объяснить родителям и воспитателю что поведение детей — это зеркальное отражение поведения, суждений и поступков взрослых. И, хоть и скрипя зубами, но женщины, видя то, что их малыши уже помирились, решили зарыть топор войны после моих мягких, ненавязчивых, но аргументированных рассуждений. Эта была моя первая маленькая победа на работе. И, хотя мне все же удалось разрешить конфликт, к радости примешивалась немалая усталость.
Рабочий день закончился, и я поехала в садик за Васькой. Попав в пробку, я вспомнила своего муженька.
Да, его машина бы не помешала.
Детский сад находился далеко от дома. И поездки туда на общественном транспорте всегда были делом утомительным. Мы вернулись домой уставшие, а я подумала о том, что, раз у меня теперь нет мужа, который бы возил дочь в детский сад, то почему бы мне не купить себе машину? Эта идея меня испугала. Во-первых, машина стоила дорого, во-вторых, чтобы содержать ее, требовалось много средств, в-третьих, я не сидела за рулем уже тысячу лет и боялась, что могу попасть в аварию, а это, в лучшем случае, опять-таки повлечет за собой немереные расходы, а в худшем – просто опасно для моей и дочкиной жизни. Подумав, я отмела прочь мысль о приобретении автомобиля и продолжила жарить картошку.
Мы поужинали, почитали с дочкой книжку. Затем я уложила мою дочурку спать. Она не спрашивала об отце, чему я была очень рада.
Васька спала, а я сидела на диване и смотрела в пустоту. На душе было по- прежнему спокойно. А я втайне ждала, когда же наконец-то станет больно? Ведь я же развожусь, в конце концов! Я должна хоть как-то попереживать по этому поводу. Но я не переживала. И не плакала больше после того разговора с Ладой. И все же я ждала боли, не понимая и не узнавая саму себя.
Я решила лечь пораньше. Мысли лезли в голову неугомонным роем. Они не радовали меня, и все же плакать мне не хотелось. Я заснула вполне спокойно.
Муж приехал за оставшимися вещами только через два дня, и то – после моего гневного сообщения о том, что моя квартира – не склад для его барахла. Когда последние его вещи исчезли из моей квартиры, я радостно выдохнула.
Моя жизнь вошла в новое русло неожиданно быстро. Наверное, мне очень повезло. Коллектив, в котором я оказалась, был на редкость доброжелательным. Не было ни женских сплетен, ни закулисных интриг. Все мирно сосуществовали друг с другом, и каждый занимался своим делом, при этом не подсиживая друг друга. Довольно быстро я почувствовала себя на работе, как дома, и уже через неделю мне стало казаться, что я всю жизнь так и жила: работала в детском центре, и у меня никогда не было мужа.
Мое супружество виделось теперь, странным сном, о котором мне не хотелось больше вспоминать. Я решила официально расторгнуть отношения с мужем. Да только отпрашиваться ради этой бумажной волокиты с работы пока возможности не было. А между тем сладкий запах свободы начал кружить голову. Мне не нужно больше было часами стоять у плиты, пытаясь накормить моего прожорливого супруга. Мы с Васькой вполне обходились малыми порциями пищи. Не было гор одежды для стирки. Никто не сидел вечерами у компьютера, не брюзжал и не требовал от меня массажа, который я так ненавидела делать, и который за годы супружества превратился в мою повинность. Ведь массажем я должна была расплачиваться за то, что мой муженек возил своего же ребенка по утрам в детский сад. Весь этот кошмар вспоминался теперь, как дурной сон. И я стала чувствовать себя счастливой. Правда, на всякий случай я не брала телефон с незнакомыми номерами. Я не хотела слышать голос мужа, потому что втайне боялась, своей реакции. Все же привычка – сильная вещь. А я, как ни крути, за эти долгие годы успела к нему привыкнуть. Ведь говорят, что люди даже к концлагерям привыкают…
Страх периодически накатывал на меня. А что, если я не смогу одна? Что, если я захочу его вернуть, но он не захочет. Но при мысли о том, что я снова должна буду вести тот жалкий образ жизни, который я вела все эти годы, меня бросало в дрожь. Нет! Меня страшила мысль о возвращении в прошлое, и я решительно этого не хотела!
Глава 3
2- й совет в кризисной ситуации.
Заставь в себя влюбляться.
Как раз спустя несколько дней после расставания с Яном, должна была состояться свадьба моего друга детства. Я была в списке приглашенных и порадовалась этому событию. В конце концов, развлечения мне совсем не повредили бы.
Итак, первое, что нужно делать в кризисной ситуации, а по-иному – при разводе, даже в случае вашего свободного выбора, я назвать не могу – следует заняться собой. Я не хотела кардинально менять свой имидж, делая стрижку и прочее. С этим я набаловалась в годы супружества, когда мне смертельно хотелось вырваться из замкнутого круга дурацких обязательств посредством того, что я становилась то блондинкой, то рыжей, и даже красила волосы в зеленый цвет под Новый год, чтобы на елку походить. Нет, теперь я хотела вернуться к себе прежней – настоящей, какой я была до того, как познакомилась с Яном. Сильной, независимой, гордой, неприступной и красивой. Мой прежний русый цвет волос меня устраивал, и я решила основательно заняться подбором макияжа и выбором одежды.
Чтобы не утонуть в депрессии, нужно сделать себя очень красивой и заставить чужих мужчин, до которых вам нет никакого дела, истекать слюной, глядя на ваши прелести. Этот психологический прием я помнила хорошо. Вульгарность в одежде я ненавидела. Поэтому про короткие юбки и декольте не было и речи. И все же мне, как никогда, захотелось быть сногсшибательно красивой. Мне нужно было доказать самой себе свою привлекательность. Я выбрала черное обтягивающее платье до колена с разрезом, с обнаженной спиной. Убрала волосы назад в красивую дульку. Макияж был вечерним и ярким: черные тени, ультрачерные ресницы и, чтобы не выглядеть вульгарно, совсем бледная розовая помада.
Я пошла на свадьбу с Василисой. Дочурка была несказанно счастлива оказаться в таком шикарном ресторане. Еще бы! Ведь за все годы нашего супружества мой муж водил нас пару раз лишь в шашлычную за углом. Моя дочь, как, впрочем, и я, была не избалована местами такого класса. А ресторан, действительно, был роскошный, один из лучших в нашем городе. Высокие потолки, картины на стенах, фонтанчики, колонны, огромные хрустальные люстры. От этого великолепия у меня зарябило в глазах, но я только сильнее выпрямила спину – благо, высокие каблуки, не позволяли мне забывать об осанке. Я высокомерно и будто совсем безразлично посмотрела по сторонам. Это была моя обычная защитная реакция. Внутри я себя чувствовала так же, как моя пятилетняя дочурка. Но внешне я должна была казаться неприступной и гордой королевой. А королеве не пристало удивляться роскоши, она ведь должна была с детства жить в ней.
Я чувствовала на себе алчные взгляды мужчин. Краем глаза я видела, как они все без исключения, поворачивают голову в мою сторону и провожают меня взглядом.
Чудесно! Значит, есть еще порох в пороховницах! Я нравлюсь. Я по- прежнему молода и красива. И это шестилетнее рабство не убило мою стать. Что ж, пусть смотрят и истекают слюной. Сегодня я хочу, чтобы на меня смотрели. Я хочу, чтобы все они желали меня. Сегодня мне это необходимо!
Я поздоровалась с женихом, которого не видела уже много лет. Он здорово раздобрел за это время. Кирилл был младше меня на три года, и все детство мы провели вместе на дачах. Теперь же я не узнавала того мальчишку с писклявым голоском. Это был взрослый мужчина, который, как мне казалось, выглядел гораздо старше меня. Я посмотрела в одно из зеркал, висящих на стене. Я все же не так сильно изменилась с тех пор. И никто не дал бы мне моих лет. Я села с Васькой за столик. Моя дочурка с восхищением разглядывала свечки, салфетки в ажурных салфетницах, витые вилки и ложки, фарфоровые тарелки. Ее глаза горели, и я радовалась за нее. Началось застолье, я с Васькой налегала на бутерброды с красной икрой, пила белое вино и с равнодушным высокомерием смотрела по сторонам.
Смотрят, вновь убедилась я. Даже те, что с женами, все равно таращатся. Я сразу же представила себя на месте одной из этих женщин, чей муж сворачивает голову в сторону привлекательной незнакомки. Мне стало противно. Какие же они все уроды! Неужели они не понимают, что своими откровенными взглядами оскорбляют свою женщину?! А, впрочем, что за глупый детский вопрос? Конечно, они не понимают. Разве мой муж не понимал это, когда таращился на очередную девчонку на улице, одетую в мини-юбку, а я нервно щипала его за руку, потому что каждый раз при этом чувствовала, будто со мной что-то не так? Мне казалось тогда, что я недостаточна хороша, раз моему мужу требуется глазеть еще на кого-то. И вот теперь я была на месте тех девушек. Мужчины глазели на меня, а рядом сидели их жены, некоторым было плевать, а кто-то сердился. И мне было жаль этих женщин так же, как было жаль себя в былые времена. А еще во мне все сильнее разрасталось другое чувство – ненависти и презрения ко всем мужчинам без исключения. И чем больше они на меня глазели, тем сильнее я их ненавидела.
Затем мимо меня прошел старший брат Кирилла, Игорь. Когда-то, в годы далекой юности, я была влюблена в этого мужчину. Он был старше меня на семь лет, был образованным, умным и очень симпатичным. В ту пору он казался мне почти идеалом. Я не видела его с тех пор, когда мне было лет шестнадцать. Теперь мой идеал предстал перед моими глазами изрядно располневшим, слегка лысеющим, с некрасивой женой, которая была его старше, и малышом двух лет.
- Привет, Игорь, - позвала его я. - Ты меня не узнал?
Игорь замер, как вкопанный и долго удивленно смотрел на меня.
- Дарина? Да, конечно, я узнал, здравствуй, - сказал он растерянно и тут же отошел прочь.
«Странный», - подумала я. - «Все же мы не чужие люди, мог бы и поинтересоваться, для приличия, как мои дела».
Меня удивило его поведение. Оно было не свойственно тому хорошо воспитанному мужчине, которого я знала прежде. Впрочем, я не хотела сейчас думать об этом. В конце концов, увидев его теперь, я окончательно убедилась в том, что мне он не нравится. В душе ничего не всколыхнулось, да и ладно.
Васька носилась по залу с другими детьми и уже успела порвать новые белоснежные капроновые колготки, купленные специально, для этого случая. Я разозлилась, но отчитывать дочурку не стала. Все-таки праздник. Затем начались танцы. Мама Кирилла подбежала ко мне и стала звать в круг. Она знала, что я всегда хорошо танцевала и, кажется, меня пригласили на эту свадьбу во многом для того, чтобы я зажигала толпу. Я не стала противиться. Я обожала танцы. Мое тело, закаленное тремя годами балетной школы, было пластичным и податливым. Для меня танец был неким рассказом, который я хотела поведать миру. При этом я не особо задумывалась о том, что об этом рассказе думают мужчины. Однако по мере того, как я становилась старше, до моего сознания стало доходить, что мысли их отнюдь не целомудренны. Я не знаю, наверное, в моих танцах действительно было много подтекста, который трактовался слабой мужской физиологией, как некий призыв. Хотя никакого призыва не было и в помине, я танцевала так, как чувствовала – и точка. Однако по клубам по этой причине я старалась не ходить от греха подальше.
- Дарина, ну давай же! Помнишь, как в былые времена, на даче ты зажигала? Покажи всем класс! – говорила мама Кирилла, просто выпихивая меня в центр круга.
Что ж. Просят класс? Я покажу его! Заиграла зажигательная восточная мелодия, и меня как подменили. Казалось, что музыка сама делает с моим телом все, что захочет. Я двигалась в такт. Мое тело послушно извивалось, я виляла бедрами, грудью, мои руки пластично вторили в такт музыке. И мне стало очень хорошо. Я словно отпустила себя на мгновение. Разрешила своему телу быть свободным, не думать о рамках и ограничениях. Музыка унесла меня прочь из этого ресторана, от этих подвыпивших гостей. Я наслаждалась процессом и радовалась жизни.
И определила еще один способ выхода их кризиса – танцы. Ну, или еще какие-нибудь другие физические упражнения. Это тоже помогает выработке эндорфинов – гормонов счастья. А я все танцевала и танцевала. Гости окружили меня плотным кольцом и хлопали, некоторые из мужчин, что были посмелее и выпили уже достаточно, бросались в круг, падали на колени, передо мной и пытались составить пару. В основном это выглядело скорее забавно, чем красиво. И все же я была рада такой компании, потому что она хоть чуть-чуть отвлекала от меня пристальное внимание мужчин и женщин. Ведь несмотря ни на что, я танцевала в первую очередь не для кого-то, а для себя.
Кружась в вихре танца, я внезапно увидела лицо Игоря. Он смотрел на меня, не отрываясь, пристально и жадно. Я знала, что значит этот взгляд. И мне стало жаль его жену. Теперь я поняла его странную реакцию, при встрече со мной. Кажется, он просто опешил, увидев вместо той юной девчонки взрослую и красивую женщину. Что ж, ему же хуже. Теперь на меня смотреть так не нужно. Я резко закончила танец и спустилась в туалет, ловя на себе теперь еще более алчные взгляды мужчин. Я слегка умылась холодной водой и посмотрела в зеркало. Да, я была красива. Я всех покорила. Меня хочет добрая половина этого зала и Игорь, который когда-то не обращал на меня никакого внимания. Я получила то, чего хотела. Тогда почему же мне так плохо и так противно? Мне захотелось плакать, но в туалет зашла какая- то девушка и я подавила в себе эту минутную слабость. Я выдохнула, поднялась наверх, попрощалась с родителями жениха и поспешила домой с Васькой. Меня упрашивали остаться, но я сослалась на недомогание и поспешила прочь.
После того вечера в моей душе было двойственное чувство. С одной стороны, я была довольна собой, а с другой – мое разочарование в мужчинах как в биологическом виде продолжало расти в геометрической прогрессии. Все они казались мне обычными и заурядными кобелями, которым только одно и нужно. И от этой мысли стало очень тоскливо. Но я не позволила себе заплакать и не сразу, но заснула.
Глава 4
3-й совет в кризисной ситуации.
Пойми, что ты можешь без него!
Еще в первый свой рабочий день я обратила внимание на симпатичную рыженькую девочку по имени Света, которая с трудом объяснялась со сверстниками из-за заикания. Девочка была кроткой, тихой и застенчивой. Для начала я решила поговорить с воспитателем и родителями малышки. Родители рассказали мне о том, что год назад малышку испугала няня. С тех пор девочка от любого волнения начинала так заикаться, что иногда у нее не получалось произнести ни слова. Родители попросили меня о помощи. Я протестировала девочку. По всем показателям, она вполне соответствовала развитию своего возраста, но действительно обладала очень тревожной психикой и поначалу меня очень стеснялась. Но после нескольких игр малышка наконец-то расслабилась и стала мне доверять. Я посоветовала родителям обратиться к невропатологу и к нашему логопеду Вере. Также я посоветовала взрослым, когда девочка высказывается, не торопить ее, не допускать насмешек со стороны сверстников. При сильном волнении предлагать спеть фразу, в которой Света заикается. Прием пропевания помог на первом же занятии. Девочка с легкостью пропевала сложные фразы, на которых ранее заикалась, ничуть не смущаясь.
Совместная работа в итоге помогла Свете избавиться от страха. Вера здорово мне помогала, и довольно быстро появились положительные результаты. Я почувствовала удовлетворение. Мне нравилось помогать людям и детям. Нравилось видеть хоть небольшой, но все же очевидный результат моих трудов. Это придавало мне уверенности. Надежда Карповна меня очень хвалила, а я лишь смущенно улыбалась ей в ответ, а сама думала: почему же мне не удается так же легко решить свои собственные психологические проблемы? Не зря говорят: «Сапожник без сапог».
Прошло ровно три недели, и в моей квартире раздался звонок. Трубку подняла Васька - и через мгновенье протянула ее мне с наивными словами:
- Это тебя, папа.
У меня внутри все перевернулось. Я не хотела с ним говорить и готова была придушить Ваську за то, что она позвала меня. Но делать было нечего. Я выдохнула и, стараясь сделать свой голос как можно более спокойным и уверенным, взяла трубку:
- Алло, - сказала я. И тут же, к своей великой радости, убедилась в том, что звучу я вполне сносно.
- Привет, - проговорил Ян тихо и вкрадчиво. Он всегда говорил так, когда пытался попросить прощения. Он умел быть милым и ласковым, когда хотел. Вся загвоздка была в том, что я слишком хорошо знала, каким он бывает большую часть своей жизни, а особенно - в минуты гнева. И сейчас перед моими глазами стояло то самое искаженное злобой лицо, а в ушах звучал его визгливый и недовольный бас. От этого воспоминания меня передернуло.
- Я хочу съездить с Васькой в горы, - так же по-кошачьи ласково произнес он. - Там сейчас красиво, золотая осень.
- Хорошо, езжайте. Это твой ребенок. Я не стану противиться вашим встречам, - спокойно произнесла я, про себя думая о том, что его отцовской инстинкт проснулся только через три недели, за это время он даже ни разу ей не звонил и никак не пытался встретиться.
- Но ты ведь знаешь, фотоаппарат остался у тебя. Поехали вместе, ты нас поснимаешь, - сказал Ян.
Оригинально. Нечего сказать. Это он вместо извинения за то, что сидел на сайте знакомств, теперь предлагает мне съездить в горы и поснимать его на мой же фотоаппарат?!
- А причем тут я? – стараясь сделать свой голос ровным, спросила я. - Мне кажется, вы прекрасно проведете время вдвоем. Пока, - проговорила я и положила трубку.
Я подошла к окну и посмотрела вдаль. Сердце еще довольно быстро колотилось, и все же во мне не было той боли, которую я ожидала и которой боялась. Мне было жаль себя. Он ведь даже теперь не находит в себе мужества, чтобы просто попросить у меня прощения. Когда я застукала его на сайте знакомств «Мамба», я потребовала, что бы он открыл свою страничку и показал мне сообщения. Ян отказался, а еще добавил, что он взрослый мужчина и будет делать все, что ему заблагорассудится, и я ему не указ.