Пока цветет жасмин

6 Глава

Эйден

Я всегда приезжаю в офис вовремя. Не раньше и не позже — ровно тогда, когда должен. За последние несколько лет это стало чем-то вроде личного ритуала. Восемь пятьдесят — парковка. Восемь пятьдесят две — лифт. Восемь пятьдесят пять — первая чашка черного кофе без сахара. Девять ноль-ноль — дверь кабинета закрывается, а день начинает двигаться по расписанию, которое редко позволяет себе хоть малейшее отклонение. Люди почему-то считают дисциплину врожденной чертой характера. На самом деле это привычка. Такая же, как чистить зубы по утрам или проверять почту перед первым совещанием. Именно поэтому, когда часы на панели автомобиля показывают 08:17, я несколько секунд просто смотрю на цифры, не понимая, зачем вообще приехал настолько рано. Первая встреча только через сорок минут. Документы я просмотрел еще ночью. Финансовый отчет лежит в электронной папке, а Райан наверняка сейчас только переворачивается на другой бок, потому что вчера снова задержался после игры. Логичного объяснения моему раннему приезду нет. Абсолютно никакого.

Я забираю с пассажирского сиденья ноутбук и папку с контрактами, блокирую машину и, привычно кивнув охраннику у входа, захожу в здание. Холл встречает меня прохладой кондиционеров, запахом свежемолотого кофе и тихим шумом голосов. Несмотря на ранний час, компания уже просыпается. В агентстве спортивного менеджмента кто-то спорит по телефону с представителем канадского клуба, аналитический отдел обсуждает вчерашний матч, а из крыла реабилитационного центра доносится глухой ритм беговой дорожки. Несколько спортсменов начинают утренние тренировки еще до открытия комплекса, потому что восстановление не подстраивается под рабочий график. Именно за это я люблю свою компанию. Здесь никто не ждет вдохновения. Здесь просто делают свою работу.

Двери лифта открываются на сорок третьем этаже, и я машинально выхожу в длинный коридор, даже не задумываясь о направлении. Кабинет находится слева. Я знаю это настолько хорошо, что могу пройти туда с закрытыми глазами. Но сегодня почему-то иду прямо. Делаю несколько шагов, только потом замечаю, что уже почти дошел до нового крыла, где последние недели работает команда дизайнеров. Через стеклянную перегородку отлично просматривается весь open space: кто-то уже разворачивает чертежи прямо на большом столе, двое монтажников что-то обсуждают, показывая друг другу на планы потолков, архитектор пьет кофе, не отрывая взгляда от ноутбука. Я совершенно автоматически начинаю искать глазами темные волосы.

И только спустя несколько секунд понимаю, что именно сейчас сделал.

Какого черта?

Я медленно выдыхаю и почти раздраженно усмехаюсь собственным мыслям. С каких пор генеральный директор крупнейшей компании начинает утро с проверки, приехал ли дизайнер? Это уже начинает походить на какую-то нездоровую привычку. Возможно, мне просто важно контролировать ход проекта. Да, именно так. Проект стоит слишком дорого, сроки сжаты до невозможного, а Монро отвечает практически за все концептуальные решения. Любой руководитель на моем месте поступил бы так же. Это не имеет к ней никакого отношения. Вообще никакого.

Я почти убеждаю себя в этом ровно до того момента, пока взгляд не скользит по пустому рабочему месту.

Ее нет.

Почему-то именно эта мысль цепляет сильнее, чем должна.

Странно.

Она может приехать через пять минут. Через десять. Может вообще работать сегодня на объекте. Мне должно быть абсолютно все равно. Вместо этого я продолжаю стоять перед стеклянной перегородкой еще несколько секунд, будто действительно жду, что она сейчас выйдет из-за угла с неизменным планшетом в руках, собранными в высокий хвост черными волосами и тем самым упрямым выражением лица, которое появилось у нее в первую же минуту нашего знакомства. Почему-то именно оно вспоминается чаще всего. Не ее зеленые глаза. Не улыбка, которую она позволяла себе крайне редко. А именно этот взгляд. Спокойный. Прямой. Такой, будто ей совершенно безразлично, что перед ней генеральный директор компании стоимостью в несколько миллиардов.

— Доброе утро, мистер Локвуд, — раздается рядом голос Софи. Она появляется из-за поворота с привычной папкой документов в руках и вопросительно смотрит сначала на меня, потом в сторону дизайнерского отдела. — Вы что-то ищете? — осторожно спрашивает она, явно не понимая, почему застала меня здесь.

Я почти мгновенно возвращаю лицу привычное выражение.

— Нет, — спокойно отвечаю я, переводя взгляд на нее так, будто ничего необычного не произошло. — Просто проверял, как продвигается работа.

Софи кивает, хотя по ее лицу видно, что ответ ее не слишком убедил.

— Монтажники приехали еще полчаса назад. Сегодня должны закончить демонтаж в западном крыле, — сообщает она деловым тоном, протягивая мне папку.

— Хорошо.

Следующие несколько часов проходят именно так, как проходят почти все мои рабочие дни. Созвоны с европейскими агентами, два совещания подряд, финансовый отчет по строительству нового реабилитационного центра, десятки писем, требующих ответа еще вчера, и бесконечные подписи на документах, которые Софи приносит с такой скоростью, будто кто-то специально проверяет пределы моего терпения. Обычно подобный ритм полностью отключает все лишние мысли. Когда голова занята цифрами, контрактами и переговорами, времени на что-то еще просто не остается. Именно поэтому работа всегда была самым простым способом держать собственную жизнь под контролем.

Сегодня этот способ почему-то не работает.

Я уже третий раз перечитываю один и тот же пункт в договоре с новым спонсором, но вместо цифр перед глазами неожиданно всплывает лицо Монро в тот момент, когда она спокойно заявила мне, что проблема, возможно, не в ее трех минутах опоздания, а в том, как я встречаю людей. Тогда это разозлило меня. Сейчас же почему-то заставляет усмехнуться. Большинство посетителей моего кабинета начинают оправдываться, извиняться или пытаться произвести впечатление. Она же за первые пять минут умудрилась поспорить со мной дважды и при этом ни разу не повысила голос. Самое неприятное заключается в том, что часть ее слов до сих пор звучит слишком... разумно.

Я раздраженно закрываю договор и поднимаюсь из-за стола. Нужно хотя бы на пару минут отвлечься. Панорамные окна кабинета выходят на новое крыло офиса, где сейчас заканчиваются последние работы перед реконструкцией. Через стеклянные перегородки отлично просматривается почти весь отдел дизайнеров. Несколько человек обсуждают образцы материалов, кто-то раскладывает чертежи прямо на полу, монтажники таскают коробки с образцами освещения. И почти в самом центре помещения, за большим столом, сидит она.

Монро даже не замечает, что вокруг нее происходит. Черные волосы небрежно собраны в высокий хвост, несколько тонких прядей выбились и постоянно падают ей на лицо. Она машинально убирает их за ухо, не отрывая взгляда от планшета, потом делает какие-то быстрые пометки в чертежах, снова открывает трехмерную модель проекта и что-то меняет. Люди вокруг разговаривают, смеются, проходят мимо, а она будто находится в совершенно другом мире. Такое сосредоточенное выражение лица я видел у спортсменов перед финальными соревнованиями. Они переставали замечать все вокруг, потому что существовала только одна цель.

Я машинально бросаю взгляд на часы. Почти час дня. Странно. Кажется, она сидит там с самого утра. Еще более странным оказывается другое. Почти все сотрудники вокруг уже успели пообедать. Кто-то возвращается с подносом из столовой, кто-то пьет кофе, прислонившись к стойке, двое дизайнеров смеются над чем-то, стоя возле окна с коробками еды в руках. Монро даже не шевелится. Она словно не замечает ни времени, ни людей, ни собственного организма. В памяти неожиданно всплывает стройка. Пыль. Ее сбившееся дыхание. Ингалятор, который она пыталась найти дрожащими руками. И собственное раздражение, когда она с абсолютно спокойным лицом убеждала меня, что «все в порядке», хотя едва могла вдохнуть.

Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь к столу, мысленно одергивая себя. Это не мое дело. Она взрослый человек и вполне способна самостоятельно решить, когда ей идти на обед. Я снова открываю договор, заставляя себя сосредоточиться на цифрах. Получается ровно на две минуты. Потом я раздраженно откладываю ручку, нажимаю кнопку внутренней связи и, пока еще не успел передумать, коротко произношу: «Софи, зайдите ко мне».

Через несколько секунд дверь кабинета открывается. Софи, как всегда безупречно собранная, с планшетом в руках, спокойно подходит к столу и вопросительно смотрит на меня.

— Вызывали, мистер Локвуд? — спрашивает она привычным деловым тоном, ожидая очередное поручение.

Я несколько секунд молчу, просматривая документы исключительно для вида. Вопрос, который собираюсь задать, внезапно кажется настолько странным, что самому становится не по себе.

— Она обедала? — наконец произношу я, продолжая смотреть в бумаги так, будто речь идет о чем-то совершенно незначительном.

В кабинете повисает короткая пауза.

— Кто? — искренне удивляется Софи, слегка нахмурившись.

Черт.

Я почти выдал себя.

Медленно поднимаю голову и спокойно встречаю ее взгляд.

— Дизайнер, — уточняю я ровным голосом. — Монро.

Софи автоматически переводит взгляд через стеклянную стену кабинета, где Эстелла по-прежнему сидит над проектом, затем снова смотрит на меня. На долю секунды в ее глазах мелькает удивление, но она слишком давно работает со мной, чтобы позволить себе задавать лишние вопросы.

— Нет, — спокойно отвечает она, перелистывая что-то в планшете. — Она сказала, что сначала закончит визуализацию центрального атриума, а потом сходит.

Я коротко киваю, будто получил исключительно рабочую информацию, и снова опускаю взгляд на документы.

— Передайте, чтобы сходила.

Софи не спешит уходить.

— Это приказ? — осторожно уточняет она, и в ее голосе впервые за весь разговор слышится легкая насмешка.

Я поднимаю на нее глаза. Несколько секунд мы просто молча смотрим друг на друга. Потом я едва заметно качаю головой и устало провожу ладонью по подбородку.

— Нет, — отвечаю уже значительно тише, раздражаясь скорее на самого себя, чем на ситуацию. — Просто... передайте.

Софи понимающе кивает, пряча едва заметную улыбку за привычной профессиональной вежливостью.

— Конечно, мистер Локвуд, — спокойно отвечает она и выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь.

Я еще несколько секунд продолжаю смотреть на закрывшуюся дверь, потом снова перевожу взгляд на стеклянную перегородку. Монро все так же сидит над своими чертежами, даже не подозревая, что последние пять минут генеральный директор компании пытался убедить самого себя, будто беспокоится исключительно о соблюдении рабочего графика. Проблема лишь в том, что я слишком хорошо знаю себя. И прекрасно понимаю, что никогда раньше не спрашивал секретаря, пообедал ли хоть один сотрудник этой компании.

Я несколько минут честно пытаюсь вернуться к работе, но понимаю, что сегодня это бесполезно. Цифры начинают сливаться в бессмысленный набор символов, письма требуют слишком большого внимания, а очередной договор приходится перечитывать уже в четвертый раз. Захлопнув ноутбук чуть резче, чем следовало, я поднимаюсь из-за стола. Единственное, чего сейчас действительно хочется, — крепкого кофе. Возможно, хотя бы кофеин заставит голову вспомнить, что она вообще-то должна заниматься делами компании, а не думать о дизайнере, которая уже который час не может оторваться от своего проекта.

Внизу, на первом этаже, небольшой кофе-бар почти никогда не пустует. Здесь знают по имени половину сотрудников, а постоянные посетители даже не успевают сделать заказ — бариста начинает готовить напиток, едва замечает знакомое лицо в очереди. Стоит мне подойти к стойке, как девушка за кофемашиной сразу улыбается.

— Добрый день, мистер Локвуд. Вам как обычно? — спрашивает она привычно и уже тянется к большому черному стакану. Судя по тому, с какой уверенностью она двигается, ответ ей совершенно не нужен.

— Да, — коротко отвечаю я, доставая телефон и машинально пролистывая электронную почту. Несколько новых писем, сообщение от Райана с очередной идиотской шуткой, напоминание о встрече с инвесторами... Палец сам листает экран, а мысли почему-то остаются где-то наверху, на сорок третьем этаже.

Бариста начинает готовить кофе, шум кофемолки на несколько секунд заглушает разговоры вокруг, и именно в этот момент я неожиданно для самого себя поднимаю голову.

— И... еще один латте на овсяном молоке, — спокойно добавляю я, даже не задумываясь над собственными словами.

Девушка удивленно улыбается и, достав второй стакан, бросает на меня быстрый взгляд.

— Для мисс Монро? — спрашивает она почти весело, продолжая взбивать молоко. В ее голосе нет любопытства, скорее обычная непринужденность человека, который работает с одними и теми же людьми каждый день.

Я хмурюсь.

— Что? — переспрашиваю, наконец отрываясь от телефона.

— Она всегда берет именно такой, — объясняет бариста с легкой улыбкой, пожимая плечами. — Я решила, что кофе для нее.

Несколько секунд я просто смотрю на нее.

Латте.

На овсяном молоке.

Без сиропа.

С двойным эспрессо.

Перед глазами совершенно неожиданно всплывает утро несколько дней назад. Я тогда стоял чуть в стороне, разговаривая по телефону с Райаном, который в очередной раз пытался убедить меня подписать какого-то молодого нападающего. Монро вошла в кафе, даже не заметив меня, положила телефон на стойку и, улыбнувшись бариста, спокойно сказала:

— Большой латте на овсяном молоке, пожалуйста. И добавьте еще один шот эспрессо. Кажется, сегодняшний день решил меня испытать.

Бариста тогда рассмеялась, что-то ответила ей, а я продолжил разговор, вообще не придав этому никакого значения.

По крайней мере, мне так казалось.

Какого черта...

Почему я вообще это запомнил?

Я не помню, какой кофе пьет Райан, хотя мы дружим больше десяти лет. Не знаю, что обычно заказывает Натан. Даже Софи, которая работает со мной почти пять лет, каждый раз берет что-то разное, и мне никогда не приходило в голову обращать на это внимание.

Но я каким-то образом запомнил заказ женщины, которую знаю всего несколько недель.

Это начинает раздражать.

— Нет, — отвечаю я чуть резче, чем собирался, заставляя себя вернуть лицу привычное спокойствие. — Просто два кофе.

Бариста слегка удивленно приподнимает брови, но ничего не спрашивает. Она слишком хорошо знает границы, которые не стоит переходить с постоянными клиентами. Через минуту оба стакана оказываются на стойке. Я машинально беру свой, затем перевожу взгляд на второй. Теплый бумажный стакан с зеленым логотипом ничем не отличается от сотен других, которые ежедневно проходят через мои руки. И все же именно сейчас он почему-то кажется слишком... личным.

Я раздраженно выдыхаю, забираю второй кофе и направляюсь к лифту, убеждая себя, что просто не люблю выбрасывать уже оплаченные напитки. В конце концов, это обычная вежливость. Один сотрудник компании работает без перерыва уже несколько часов — ничего странного в том, чтобы принести ему кофе, нет.

С двумя бумажными стаканами в руках я выхожу из лифта и почти сразу мысленно называю себя идиотом.

Идея казалась вполне логичной ровно до того момента, пока я не оказался на сорок третьем этаже. Теперь же приходится идти через весь офис, ловя на себе взгляды сотрудников, которые явно не привыкли видеть генерального директора, разносящего кофе. Несколько человек здороваются, кто-то останавливает меня с вопросом по проекту, но я отделываюсь короткими ответами и продолжаю идти вперед, все еще надеясь придумать хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение происходящему.

Проблема в том, что никакого объяснения нет. Даже для меня.

Я прохожу через весь этаж, чувствуя на себе несколько удивленных взглядов. Кажется, сотрудники уже начинают замечать странную закономерность: за последние несколько дней генеральный директор слишком часто появляется в новом крыле офиса. Обычно меня здесь можно увидеть только во время совещаний или проверки работ, но сегодня я уже второй раз оказываюсь возле дизайнерского отдела без какой-либо действительно веской причины. Несколько человек здороваются, кто-то уступает дорогу, монтажники обсуждают между собой схему освещения, а я продолжаю идти вперед, крепче сжимая в руке бумажный стакан. По дороге успеваю придумать десяток объяснений, зачем вообще несу сюда кофе, и тут же понимаю, что ни одно из них не звучит убедительно даже для меня самого.

Монро сидит на том же месте, где я видел ее двадцать минут назад. Она настолько поглощена работой, что окружающий мир для нее словно перестает существовать. Огромный стол почти полностью скрыт под рулонами чертежей, образцами материалов и открытыми каталогами мебели. На экране ноутбука вращается трехмерная модель будущего атриума, рядом лежит графический планшет, по которому быстро скользит стилус. Она слегка хмурится, что-то меняет в визуализации, потом отклоняется назад, несколько секунд внимательно рассматривает результат и снова возвращается к работе. Черные волосы собраны в высокий хвост, но несколько непослушных прядей давно выбились и падают ей на лицо. Она привычным движением заправляет их за ухо, даже не замечая этого. Интересно, она вообще понимает, сколько времени уже сидит без перерыва? Судя по всему — нет.

Я останавливаюсь возле ее стола и несколько секунд просто наблюдаю за ней. Почему-то не хочется прерывать этот момент. В работе она совершенно другая. Не язвительная. Не упрямая. Не спорящая со мной по каждому поводу. Здесь она выглядит человеком, который действительно любит то, чем занимается. И, наверное, именно это цепляет сильнее всего.

— Монро, — негромко произношу я, легонько постучав костяшками пальцев по краю стола.

Она вздрагивает так резко, будто только сейчас вспоминает, что вокруг вообще существуют другие люди. Зеленые глаза сразу находят меня, потом опускаются на второй стакан в моей руке, а на лице появляется совершенно искреннее удивление. Несколько секунд она просто молчит, явно пытаясь понять, что происходит.

Я без лишних слов ставлю кофе рядом с ее ноутбуком.

— Кажется, это твое, — спокойно говорю я, сам замечая, что обращаюсь к ней на «ты» так естественно, словно делал это всегда.

Она переводит взгляд со стакана на меня, потом снова на стакан. Легкая складка появляется между ее бровями.

— Мы уже на «ты»? — спрашивает Эстелла с едва заметной улыбкой, откидываясь на спинку стула. В ее голосе нет возмущения. Скорее любопытство. Кажется, этот вопрос забавляет ее не меньше, чем меня самого.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.

Совсем немного.

— После вчерашнего, думаю, можно, — спокойно отвечаю я, пожав плечами. Голос звучит ровно, но в памяти сразу всплывает стройка, пыль, ее тяжелое дыхание и то, как она почти без сил цеплялась за мою рубашку, пока я нес ее к машине. После такого продолжать официально обращаться друг к другу действительно кажется странным.

Эстелла на секунду становится серьезнее. Видимо, она тоже вспоминает тот день. Ее пальцы машинально касаются ингалятора, лежащего рядом с ноутбуком, после чего она снова смотрит на меня.

— Я не просила кофе, — тихо замечает она, чуть склонив голову набок.

— Знаю, — отвечаю я так же спокойно.

— Тогда зачем?

Вот теперь вопрос действительно ставит меня в тупик.

Я мог бы сказать правду. Что заметил, как она уже несколько часов не встает из-за стола. Что вспомнил, как вчера она едва не потеряла сознание из-за собственной привычки забывать о себе, пока работает. Что почему-то совершенно не смог спокойно вернуться в кабинет, понимая, что она опять сидит без перерыва.

Но вместо этого выбираю самую нелепую ложь из всех возможных.

— Бариста ошибся, — произношу я с таким спокойствием, будто сам почти в это верю. — Сделал лишний кофе.

Эстелла медленно берет стакан в руки, внимательно рассматривает его, а потом едва заметно поворачивает так, чтобы я тоже увидел белую наклейку.

На ней крупными буквами написано:

Эстелла

Блять. Дебил.

Несколько секунд между нами висит тишина. Я понимаю, что попался, еще до того, как поднимаю глаза. Она не говорит ни слова. Не пытается поймать меня на лжи. Не задает новых вопросов. Просто медленно проводит большим пальцем по бумажному стакану, потом снова смотрит на меня. И в уголках ее губ появляется такая тихая, почти незаметная улыбка, что любой другой человек, наверное, даже не обратил бы на нее внимания.

— Бариста удивительно хорошо угадывает имена незнакомых людей, — наконец произносит она, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Но в голосе уже отчетливо слышится смех, который она изо всех сил пытается скрыть.

Я только тихо усмехаюсь, понимая, что спорить бесполезно.

— Не привыкай, — отвечаю я спокойно, разворачиваясь к выходу. — Это исключительно производственная ошибка.

— Конечно, — мягко отвечает Эстелла мне вслед. Я уже не вижу ее лица, но почему-то абсолютно уверен, что сейчас она улыбается. — Спасибо... Эйден.

Я останавливаюсь всего на долю секунды.

Она впервые назвала меня по имени.

И почему-то именно это кажется намного опаснее, чем любой кофе, который я мог ей принести.

***

Удивительно, насколько по-разному люди смотрят на одно и то же пространство.

Для архитектора это бетон, несущие стены и инженерные коммуникации. Для дизайнера — свет, текстуры и атмосфера. Для меня же любой новый объект всегда начинается с одного вопроса: будет ли он работать? Красота никогда не интересовала меня сама по себе. Если красивое решение мешало процессу, оно автоматически переставало быть хорошим. Именно поэтому я уже почти десять минут стою посреди будущего центрального атриума, молча рассматривая трехмерную модель, которую вчера вечером прислала Монро. Вокруг шумит стройка. Где-то наверху гремит перфоратор, монтажники переговариваются между собой, кто-то катит тележку с гипсокартоном, а архитектор терпеливо ждет, пока я закончу изучать проект. Он знает эту привычку. Если я замолчал, значит, обязательно нашел проблему.

На первый взгляд концепция действительно выглядит безупречно. Именно поэтому она и раздражает. Огромное дерево в самом центре атриума сразу притягивает взгляд, мягкие зоны ожидания делают пространство живым, теплое дерево в отделке наконец избавляет офис от ощущения дорогой, но безликой коробки. Даже я вынужден признать, что выглядит это впечатляюще. Монро действительно талантлива. Наверное, слишком талантлива для своих двадцати четырех лет. И именно поэтому она иногда забывает одну простую вещь. Красивый интерьер существует не на картинке. В нем потом живут люди.

Я увеличиваю план центрального холла и молча провожу пальцем по экрану планшета. От дерева до стойки ресепшена остается чуть меньше двадцати метров. Сотрудники службы безопасности перестают видеть входную группу. Камеры теряют часть обзора. Во время крупных мероприятий поток посетителей будет буквально упираться в декоративную композицию. Большинство людей никогда не обратят на это внимания. Я обращаю. Потому что однажды уже видел, как одна неправильная планировка едва не стоила компании очень дорого. Тогда никто не пострадал, но с тех пор я перестал верить в дизайнерские решения, которые существуют исключительно ради красоты.

— Передвиньте дерево, — спокойно говорю я, возвращая планшет главному архитектору. Он автоматически берет его двумя руками и вопросительно смотрит на меня, ожидая продолжения. — Четыре метра вправо. Зону ожидания увеличьте. Вместо деревянных перегородок поставьте стеклянные. Мне нужен полный обзор входной группы.

Архитектор не отвечает сразу. Несколько секунд он внимательно смотрит в чертежи, потом снова поднимает глаза на меня. По выражению его лица становится понятно, что сейчас прозвучит именно то, чего я ожидал.

— Но это полностью меняет концепцию мисс Монро, — осторожно произносит он, подбирая слова так, будто заранее понимает, что разговор ему не понравится. — Она просила ничего не менять без согласования. Вчера вечером мы как раз утвердили финальный вариант.

Я спокойно выдерживаю его взгляд. Такие разговоры происходят постоянно. Кто-то всегда оказывается недоволен изменениями. Вопрос лишь в том, кто в итоге несет ответственность.