Виртуальное счастье

Глава

Крымская сага

Если бы кто-то раньше сказал мне, что на моё жизненно важное решение может повлиять случайная встреча с незнакомым человеком, я бы просто рассмеялся. Но такая встреча была, и она многое изменила в моей жизни.

Нас познакомил mail.ru. Первое, что бросилось мне в глаза, – её удивительно длинные ноги на фото. Девчонку с такими ногами парню просто нельзя не заметить. Это потом уже сложилась картинка из её карих глаз, многозначительной улыбки, маленькой упругой груди, но первыми всё-таки были ноги. Ум и весёлый характер Лили я оценил позже, когда она легко согласилась на встречу и заявила, что неудержимо жаждет меня увидеть. Мы жили в разных странах, я – в России, она – на Украине, и местом нашей встречи стал поезд «Киров-Симферополь». Она села в него в Харькове, и мы, как школьники, минут десять присматривались друг к другу с восхищением и предвкушением того, что нас ожидает. А ожидал нас Крым. Кто не был в Крыму, не знает, что это райское место для влюблённых. Ведь Крым – это не только виноградники и дворцы, каньоны и пещеры, загорелые телесные покрывала пляжей и винные реки, Крым –это бессонные ночи у моря, безумные танцы на обрыве, это яркие закаты, рождающие желание жить и другие, менее романтичные желания, это незабываемые мимолётные встречи, которые пытаешься, но не можешь забыть, потому что ярче, сильнее и ранимее уже ничего не будет…

В купе нас было трое: я, Лиля и ещё один мужчина, ехавший из Кирова. Попутчику на вид было чуть больше тридцати, среднего роста, плотный, какой-то непоседливый, он почти не находился в купе, выходил то покурить, то отыскать пиво на одной из станций. Мне как-то не пришло в голову, что делает он это из деликатности, оставляя нас с Лилькой вдвоём. Он много говорил и улыбался. Лильке он понравился сразу. Я даже немного ревновал, потому что этот третий угощал её шоколадом, фруктами, смешил анекдотами, которых знал тысячи, и рассказами о своей жизни, опередил меня и подал с верхней полки матрац, даже непринуждённо расправил его, как будто Лилька – не моя, а его девушка. Звали парня Сергеем и ехал он к своим родственникам в Евпаторию.

– В следующее воскресенье день военно-морского флота, хочу попасть в Севастополь, – раскрыл свои планы сосед. – Служил я там несколько лет назад. Вот уж погуляю, оторвусь, напьюсь пива!! Друзей повидаю.

Рассмешил Лильку очередной серией своих баек и ушёл в тамбур курить. Вернулся озадаченный:

– Вот гады, а! Таки стянули с меня шестьсот рублей! Как думаешь, это много? – спросил у Лили, она одна из нас троих была украинкой. – И что это за закон такой дурацкий? Где же тогда и курить, как не в тамбуре? Что, в Украине такой закон до сих пор ещё есть?

– Наверное, есть, – с сомнением произнесла Лиля, так как была очень далека от разных законов. Студентка второго курса медицинского, она в человеческих болезнях разбиралась гораздо лучше, чем в юриспруденции.

– Ещё и с поезда хотели ссадить!

– Хорошо, что не пошли с ними, – поддакнула Лиля, – отстали бы – и что тогда?

– Ну, везёт, так везёт! – засмеялся наш попутчик. – И ведь не в первый же раз вот так влипаю! Два года назад точно такое со мной случилось, в этом же поезде.

Мы помолчали. Лилька как-то грустно вскидывала на меня свои карие, успевшие мне полюбиться глазищи. Мы только встретились, а она уже думала о том, что спустя неделю придётся расстаться, возможно, навсегда. Мы, мужчины, к таким вещам относимся спокойно, а у женщин на первом плане излишние эмоции.

Сергей тоже молча сидел и смотрел в окно, было видно, что он о чём-то думает, взгляд был отрешённым, ушедшим в себя, а не в пролетающие мимо августовской степи.

– Надо же, вспомнилось, – сказал как бы сам себе и вздохнул.

– Что вспомнилось? – тут же откликнулась Лиля.

– Женщину одну вспомнил. Виделись в Крыму.

– А почему вспомнили?

– Да знакомство наше началось как раз с того, что рассказал ей эту вот историю в поезде.

– Курортный роман? – подключился и я, намекая на то, что у нас с Лилькой что-то похожее.

– Для романа было маловато дней и возможностей, – ответил Сергей. – Скорее, крымская сага.

– Расскажите, – попросила Лилька. – Интересно же.

История оказалась банальной, такие бывают у каждого курортника: встретились и расстались. Но рассказывал он её так, что хотелось слушать и слушать. И было заметно: что-то ещё тревожит его, не даёт забыть эту историю.

– Ехал я тогда точно так же к своей тётке в Евпаторию, – рассказывал Сергей. – Мы не виделись много лет, я уже и не помнил, как она выглядит. И меня она узнала бы с трудом. Разве что я очень был похож на маму, её сестру. В вагоне было жарко, душно, только курением и спасался. И вот уже на таможне меня припёр патруль, мол, курить в тамбуре запрещено, якобы есть у вас в Украине такой закон. Хотели содрать с меня кучу денег, но я отказался, тогда заговорили о протоколе. «Составляйте», – говорю. Пытались с поезда ссадить. Э, нет, думаю, поезд у меня российский, пока я в нём – стало быть, на своей территории. Отдал я им какие-то деньги, чтобы отстали. Плюнул в сердцах, что моё путешествие так начинается. Я вообще везучий в этом смысле, всегда встреваю в какие-то истории…

– Ну, а когда же о женщине? – нетерпеливо вставила Лиля.

– Будет и женщина, всё по порядку. Выходить из поезда – надел я белый костюм. Все мужики – как мужики: в шортах, голые по пояс, а я, как дурак, в белом костюме. Мама просила. Встретили меня и тётка, и дядька, сестра Сонька прискакала. Дядька у меня в СБУ полковник, в Евпатории уважаемый человек, фамилию его называть не буду. Приняли они меня по-нашему, как на севере. Тётка каждый день что-то вкусное готовит, обижается: мало ем. Сонька в ночной клуб повела. А дядька ключи от дачи дал, она у них прямо рядом с морем. Надо – могу туда ехать. Ну, о даче – это особая история…

– Да, да, о даче не надо, – перебила Лиля. – Лучше о романе с этой женщиной.

Сергей засмеялся нетерпению Лильки, все женщины одинаковы.

– Хорошо, о романе, – согласился он. – Узнал я, что за городом есть хороший пляж «Солнечный рай», вода там чище, держит его какой-то Арсен. И пляж этот вроде бы нудистский. Дай, думаю, съезжу, позагораю голышом, на девушек обнажённых посмотрю.

– Надо и нам туда съездить, Рома, – заявила мне Лиля. От её слов меня в жар бросило. Ничего себе путешествие начинается!

– Ну, вот, сижу я на пляже, обычном, потому что нудистский власти прикрыли, – продолжал сосед. – И пью третью бутылку пива, изучаю окружение. Много интеллигентов, говорят сразу на нескольких языках, спорят на какие-то непонятные мне темы. Есть семьи: дедушки, бабушки, детки, внуки. Есть залётные вроде меня. Искупался пару раз, волны сильные были, далеко от берега отплывать не стал, развернулся лицом к пляжу и наблюдаю.

Бросилась мне в глаза одна блондинка, не худая, худых не люблю, обнять даже не за что. И с остальным ничего: видная грудь, длинноногая. Может, кому-то она и покажется некрасивой, но мне приглянулась сразу: улыбается широко, по-русски, движения плавные и быстрые. В воду входит – не пищит, не вздрагивает, словно прохлады морской не чувствует. Плавает с удовольствием, далеко, волн не боится. А ещё не манерная, естественная.

Наблюдал я за нею с час, а может, и больше, подойти и познакомиться как-то не решался, всё мялся на своём полотенце, взял в кафе и прикончил уже пятую бутылку пива. Смотрю – выходит моя блондинка из воды, я за фотоаппарат и клац! Сделала вид, что не заметила. Уже хорошо! А в воде её подруга плещется. Вошёл я опять в море освежиться и вижу, как она видеокамерой подругино ныряние снимает. Попал и я в кадр, когда выходил, меня волна чуть не вышвырнула на берег. Тут уж моё стеснение рассыпалось, то ли от выпитого пива, то ли от того, что в её камере мой торс остался, но подсел я к ней поближе и говорю:

– Вы отдыхаете здесь или живёте?

– Отдыхаю, – говорит, а сама продолжает снимать.

– Можно с вами познакомиться?

– А зачем? – спрашивает. – Разве у вас тут нет друзей?

Как ледяной волною меня окатила. Не знаю, сидеть ли дальше или вставать да уходить к своему полотенцу. Но разговор всё же двинулся, она сама его и исправила. Я понял: ей интересно со мной. Она спросила, откуда я, а я поинтересовался, как её зовут и где она отдыхает. Звали её Мариной. И надо сказать, что имя это ей шло. Именно морского в ней было очень много. Загорелая, без косметики, со спутанными, непослушными волосами, она одинаково хорошо смотрелась и на пёстрой гальке, и среди морской пены, и на кривых улочках старого города. Мы много говорили, много плавали. Я подныривал под неё, она даже как-то прошлась по моей спине, как по дну.

Пригласил я её как-то на дачу, но она отказалась, неудобно, говорит. И что тут неудобного? Мы бы были наедине, никто бы нам не мешал. Я ж мужик всё-таки, этих разговоров да взглядов мне уже было мало, хотелось чего-то большего.

При этих его словах Лилька понимающе улыбнулась и взглянула на меня, а Сергей продолжал:

– Пообещал я поехать с нею вечером на пляж, но у меня не получилось вырваться из дома. Дядьке выпить захотелось со мною, мы осилили литровую бутылку хорошей водки, потом пили ещё текилу и закусывали персиками. Я не мог сказать родственнику, что спешу к какой-то там женщине, он бы обиделся, а она ждала моего звонка. Когда дядька узнал, что из-за нашего кутежа я не поехал на встречу, предложил позвонить ей и пригласить на дачу, там ведь тоже пляж, причём не залив, как в Евпатории, а открытое море. И волны – держись! Но Марина отказалась ехать.

– Почему? – настаивал я. – Возьми такси, я оплачу.

– Я не могу ехать вот так, неизвестно куда! – заявила она.

– Ну что ж, тогда прости, что побеспокоил, – огорчился я, злясь на её упрямство. Своей вины в случившемся я не чувствовал.

Отказ Марины подействовал на моего дядьку, он тут же связался с каким-то Олегом, соседом по дачному посёлку, и попросил его отвезти меня в город.

Евпаторию этот Олег толком не знал, долго мы петляли по ночному городу, искали сначала Московскую улицу, потом злополучный санаторий. Наконец я позвонил Марине в первом часу ночи, разбудив её:

– Напомни, как тебя найти, где он, твой «Прибой». Я к тебе еду.

Женщина была огорошена, она возмущалась, что-то говорила, объясняла, что корпус закрыт, её не выпустят, но голос её звучал радостно. Я это чувствовал. И понимал: она меня ждёт.

Когда я звонил ей, то боялся трёх вещей. Первое: она спит и не возьмёт трубку. Второе: её правда не выпустят, корпус ещё в 11 закрыли. И третье: что она откажется со мною ехать. Но мои опасения были напрасны.

Если бы не дядька – я, наверное, никогда бы не поехал ночью к ней и, возможно, мы бы больше не увиделись. Это было его решение и его поступок. Я стал простым исполнителем. Но выполнил всё хорошо. Когда я увидел её ночью, стоящую под кипарисами у ворот санатория, растерянную, с рюкзаком за плечами, – понял сразу: она поедет со мною, куда бы я её не позвал. И она поехала.

Олег нас высадил на берегу моря. Ох, и шторм же был в ту ночь! Волны своими гребнями просто светились в темени! Шли сплошной чередой, с грохотом и стоном. Нас было двое на пустынном ночном берегу. Я здорово выпил, но водке нелегко сбить меня с ног. Я тянул её в море, отчаянно, до боли сжимая худенькие женские пальцы, а она упиралась. Её пугали волны, пугал ревущий ветер, может, и меня она боялась в те минуты, не знаю. Наверное, боялась, потому что я был словно сам не свой. Она кричала, что ей страшно, уклонялась от моих рук, зовущих её на глубину. Но я был неумолим. Ни секунды мы не оставались рядом, как ни обнимали друг друга – море разъединяло нас, подхватывало, с силой ударялось в наши тела и выталкивало на берег. Пару раз меня просто вышвырнуло на песок, меня, моряка, с весом в 90 килограммов! Но я боролся, вставал, покачиваясь, и вновь бросался в пучину. Устав от борьбы со стихией или, скорее, от невозможности быть рядом, мы торопливо разыскали разбросанные по песку вещи и побрели к даче.

Дача у дядьки небольшая, но рядом с морем. Один домик одноэтажный, там всё сделано, а другой – в два этажа, но только верхняя площадка более-менее, жить можно, а остальное ещё не достроено. В комнате, куда мы поднялись, огромная кровать. Света нет. Я снял фонарик в саду и поставил у кровати, чтобы видеть мою Марину. Расстелил постель, что дал дядька, приоткрыл окно – пусть свежий ветер рвётся в комнату.

Ночь пролетела быстро. Мой неожиданный приезд, шторм, прыганье среди рёва и брызг – всё завело меня бешено! Марина лежала рядом, целовала меня, и я таял…

Проводник заглянул в купе, сообщил, что скоро Симферополь, пора сложить и сдать постель. Подъезжаем.

Рассказ Сергея прервался, но Лиля задумчиво продолжала сидеть и изучать соседа.

– А что же дальше? – не выдержала она. – Как ваш роман? Продолжался?

– Да, мы ещё встречались на пляже, но ключей от дачи я больше не брал, а она не могла пригласить меня в санаторий.

– Вы обменялись номерами телефонов или адресами? – продолжала выспрашивать Лиля. Эта история явно тронула её. – Не могло же такое знакомство закончиться ничем!

– А чем оно могло закончиться? – взглянул на неё Сергей. – Она – здесь, я – там, у неё – своя жизнь, у меня – своя. Да и она старше меня была, не знаю, на сколько. Так, случайная встреча…

– Случайную встречу не помнят так долго, – не сдавалась Лиля. – Её забывают, как только возвращаются домой!

– Мы должны были встретиться ещё раз перед моим отъездом, – добавил Сергей, – я таки обещал увезти её на дачу, но после Севастополя напился вдрызг, полдня проспал, ещё полдня бесцельно провалялся на диване. Она прислала мне кучу эсемесок, писала, что ждёт. Мы договорились встретиться в половине одиннадцатого у фонтана, и оттуда уже на дачу. Шёл я по набережной сам не свой, похмелье одолевало. И, не дойдя до фонтана, заглянул в ночной клуб «Белый», так, выпить немного, прийти в себя. В клубе было ещё полупусто, посетителей мало. Подсела ко мне одна девчонка, смешливая, в короткой малиновой юбке. Ноги у неё были такие вот, как у тебя, Лиля, и эти ноги решили всё. Забыл я и про дачу, и про фонтан, и про Марину, что ждала меня там. Ночь провёл с этой девчонкой, не помню уже даже, как её звали. Утром, перед отъездом, позвонил Марине, хотел что-то соврать, извиниться, но она не взяла телефон и голоса её я так и не услышал. На пляж я утром не пошёл. Поезд мой уходил из Симферополя днём, дядька отвёз меня на вокзал. Телефон с сим-картой я тётке вернул, и только уже в поезде вспомнил, что там остались эсемески Марины, где она мне и адрес свой скинула, и мейл. Даже телефонного номера её не осталось. Ничего. Одно только имя Марина. Хотел спросить у тётки, вдруг ещё сим-карту не выбросила, но почему-то не стал этого делать. Зачем? Всё равно ничего не вернёшь, не повторишь, не исправишь. Обычный курортный роман.

Я слушал его и понимал: он жалеет. Самому себе не хочет признаться, и всё-таки жалеет. И помнит её. Не зря же рассказал всё это нам, случайным попутчикам. После его рассказа я уже по-другому стал посматривать на Лильку и на нашу встречу с ней. Не хотел бы я потом, как Сергей, вспоминать наши с ней крымские дни.

Поезд дёрнулся в последний раз и застыл, пассажиры доставали вещи и тянулись к выходу. Сергей тоже взял сумку с подарками родне и, слегка переваливаясь, направился вслед за толпой. Белого костюма на нём в этот раз не было. Прощаясь, он пожал мне руку и улыбнулся Лиле:

– Пока! Не расставайтесь! Вы очень хорошая пара. Жаль, если ваша встреча станет первой и последней.

И махнул на прощание рукой.

Через неделю мы, опьянённые любовью и прелестями Крыма, тем же поездом возвращались домой. На этот раз нашей соседкой в купе была женщина, лет за тридцать. Симпатичная, с добрым взглядом и доверчивой улыбкой, она как-то сразу расположила нас к себе. Не молчала, заняв полку, а говорила легко и интересно. Нам она совершенно не мешала. Разговор зашёл, конечно, о Крыме, о море и загаре, о количестве выпитого вина, о путешествиях по горам и морских прогулках. Казалось, наша соседка везде побывала и всё видела.

Мне захотелось покурить, и я собрался в тамбур, но Лиля остановила меня:

– Смотри, а то оштрафуют тебя, как того Сергея из Кирова.

Женщина с интересом прислушивалась к нашему разговору. Лиля пояснила:

– Был тут у нас сосед в купе, как ехали в Крым. Так его оштрафовали за то, что в тамбуре курил.

– Удивительно, как иногда истории повторяются, – заметила соседка. – Один Сергей и тоже из Кирова когда-то курил в этом же поезде и тоже откупился. Ничего, Роман, курите спокойно: это российский поезд, на его территории украинские законы не распространяются.

Я покурил и вернулся, Лиля и соседка сидели и о чём-то душевно говорили, к их разговору я не прислушивался. Говорили о любви, как я понял. Начала разговора не слышал, но сообразил, что соседка говорит о какой-то давней истории, тоже связанной с Крымом. «Ещё одна сага», – подумал я, вспомнив слова Сергея. Ох, уж этот Крым!

– Мы встречались с ним на пляже, – рассказывала женщина. – Удивительный был человек! Ничего примечательного, такого, на что сразу обращаешь внимание, но обаяния море! Тихий, грудной смех. И обязательно ответишь на него улыбкой. Высокий, крепкий, спина широкая, сильная, надёжная мужская спина. Взгляд с искоркой смеха, глаза серо-зелёные, добрые, шальные какие-то. И вечные истории с ним происходят: то из окна его выбросят в драке (все руки в шрамах), то в машине больше десяти раз перевернётся – и ни единой царапины! На набережной ночью в туалет забрёл в неположенное место – а тут патруль! Назвал фамилию дяди полковника – отпустили и денег не взяли.

С пляжа мы обычно уезжали вместе, только он выходил на несколько остановок раньше, у Красной горки, а я добиралась до своего санатория. Прощаясь, он всегда целовал меня в щеку и обязательно махал рукой, ожидая, пока мой автобус тронется. Мне нравилось, как, сидя рядом или направляясь вместе куда-нибудь, он машинально искал мою руку, словно боялся меня потерять. Вот таким он был.

На первое наше вечернее свидание пришёл с игрушкой, маленьким рыжим лисёнком. Сказал, что вытянул его в автоматах. Мол, никогда не везло, а тут вдруг взял и достал.

– Он Вам нравился? – вступил и я в разговор. Даже не знаю, почему, что меня дёрнуло спросить об этом, но женщина мой вопрос восприняла спокойно и ответила:

– Сначала, на пляже, я просто выделила его из остальной массы отдыхающих. Он сидел на гальке и посматривал на плавающих. Когда я стала выходить из воды, навёл на меня фотоаппарат. Потом уже, когда узнала его лучше, он не то что понравился – он сразу ворвался в мой мир, брешь пробил в нём, как в корабле. И я стала просто тонуть и в его взгляде, и в голосе, и даже в простом пожатии рук. Всё было так неожиданно и радостно. Это трудно объяснить. Человека знаешь неделю, а думаешь о нём каждый миг и тянешься ему навстречу так, что трудно остановиться. Хотелось быть и быть с ним рядом. Когда он опаздывал на пляж – плавать не могла, всё поглядывала на останавливающиеся автобусы: не приехал ли? А он появлялся со стаканом ледяного пива, хитро прищуривался и протяжно произносил:

– При-вет!

Я и сейчас слышу, как он говорит это. «Солнечный рай» … Так назывался пляж.

– «Солнечный рай»? – вскинулась Лиля и вопросительно взглянула на меня. – Наш сосед по купе тоже вспоминал о нём, и мы как-то заглянули.

Поезд остановился на какой-то станции, и я вышел на перрон, прочь из душного вагона. Меня не оставляла мысль, что скоро мы подъедем к Харькову и нам с Лилей придётся расстаться. За эти семь дней я очень к ней привязался, каждое моё утро начиналось с её нежного лица, обращённого ко мне, с рук, охватывающих мою шею. И вот через несколько часов всего этого уже не будет. Возвращаться в раскалённый вагон не хотелось, но и упускать последние моменты нашего общения я не желал. Лиля тоже грустила, то и дело посматривала на меня, стараясь выяснить, как я отношусь к нашему расставанию, заняла ли она достаточное место в моём сердце. Но что я мог ответить определённого? Да, она мне нравилась. Да, нам было хорошо вдвоём – и на рассвете в горах, и в случайном кафе «Уют», и при подъёме на Ай-Петри, и не обрыве седловины, где мы неистово, словно в последний раз, целовали друг друга. Но достаточно ли этого, чтобы всегда быть вместе? Я ещё молод, чтобы принимать такие серьёзные решения. Я не знал, я сомневался и старался оттянуть момент, когда произойдёт решительное объяснение. Лиля тоже не торопила меня, но глаза её с каждой минутой моего молчания становились всё печальнее. А минуты уходили и уходили…

Наверное, именно эта неопределённость и недосказанность сблизили Лилю с соседкой. Они разговаривали негромко и, как видно, хорошо понимали друг друга.

– Представьте, Лиля, – говорила соседка, когда я встал на пороге купе, – мы договорились встретиться у моря, он обещал, что напишет, когда освободится от внимания своих родственников. Я вымыла волосы, оделась, подкрасилась и ждала его до самой ночи. Но он так и не позвонил и не приехал. Когда я уже перестала ждать, предложил мне, чтобы я брала такси и ехала куда-то за город, к чёрту на кулички. Как было не обидеться? Конечно же, я возмутилась и заявила, что никуда не поеду.

– Ну что ж, прости, что побеспокоил. Спокойной ночи, – вот и всё что он мне сказал. Даже не извинился, ничего не объяснил. Впрочем, он никогда не извинялся. Можно представить, с каким сердцем я легла спать!

Лиля с тревогой посматривала на соседку, а потом на меня. Она уже догадалась: историю, что рассказывает наша новая знакомая, мы уже слышали несколько дней назад, но только от другого человека. Стоило ли говорить этой женщине, что человек, о котором она вспоминает, сейчас в Крыму? Они ведь могли встретиться в Евпатории, их пути могли пересечься. Но судьба их всё же не свела…

А женщина продолжала рассказывать Лиле, потому что я тактично оставил их вдвоём, забравшись на вторую полку:

– Около часу ночи он позвонил. Я уже спала. Что ему ещё от меня надо? – подумала, увидев, что звонок от него. А он спросил, как найти мой санаторий. Подруга спала. Чтобы не будить её, я вышла в душевую и возмущенно стала его урезонивать, объясняя, что корпус давно на замке и я не смогу выйти. Но остановить Сергея было невозможно. Я собралась за одну минуту: натянула какие-то шорты и майку, в рюкзак бросила телефон и ещё деньги, потому что не представляла, куда и зачем иду. Чудо ждало меня: двери корпуса были открыты, расстроенная дежурная сидела в кресле коридора и неодобрительно поглядывала на часы. Заехавшие утром курортники лихо отметили начало отдыха, крепко выпили и теперь не желали расходиться по комнатам, а стояли и сидели перед корпусом, громко разговаривая и смеясь. Уже без чьего-либо разрешения я молча выскользнула на улицу. Входные ворота на территорию санатория тоже оказались открытыми.

Глубокая ночь. Чужой город. Ритмичные и слишком громкие мелодии «Малибу» в парке Фрунзе. И я стою у ворот растерянная и взволнованная, поднятая с постели. Он едет ко мне – это единственное, что я понимаю. Затормозила светлая машина, и из неё показался Сергей с букетом жёлтых хризантем, он сунул цветы мне в руки и ласково, торопливо сказал:

– Пошли.

Сказал одно слово, и я, не раздумывая, прижав к лицу горьковато пахнущие хризантемы, пошла рядом с ним к машине. Он что-то говорил о дяде, поднявшем среди ночи соседа, о поисках моего санатория, а я ничего не слышала – я прижималась к нему на заднем сидении, клала голову на его плечо и чувствовала, как увлажняются глаза, как просятся наружу неуместные слёзы.

Можно ли забыть такую ночь? Ничего особенного, вроде, не случилось. Мы просто оказались на диком берегу, одни, среди грозного беззвёздного неба и разъярённых волн, рвущихся в нашу сторону. Никаких посторонних звуков, теней, огней – только море, берег и мы. Признаюсь, было до ужаса страшно идти навстречу жадным волнам, простирающим к нам свои набеги. «Если я сейчас утону, – подумала я тогда, – то никто даже не узнает, что со мной случилось. Я просто исчезну для всех». Когда я спешила к Сергею, то даже не разбудила Машу, свою соседку, не предупредила, куда отправляюсь, не оставила никакой записки – ничего! Мы, как сумасшедшие, с диким восторгом обнимали друг друга, Сергей пытался взять меня на руки, отнять у морских накатов, но ревнивое море ни разу не позволило ему это сделать. Оно швыряло нас в разные стороны, причём меня – рассерженно, но мягко, а его – с каким-то буйным остервенением.