Несломленный

Важнейшее руководство принадлежало районному комитету. Общее руководство осуществлялось общегородским комитетом, делегировавшим двух представителей в Петербургский комитет и одного – в военную организацию. При комитете действовало собрание пропагандистов и агитаторов, разрабатывавших темы и методы агитации, а также редакция подпольного печатного органа. Структура военной организации включала организатора, секретаря и пропагандистов. В каждом районе назначался ответственный организатор, координировавший работу пропагандистов, а пропагандисты составляли коллегию. Организатор руководил работой и контролировал деятельность пропагандистов. Секретарь вёл учет, хранил деньги и вёл протоколы районных собраний. Пропагандисты занимались агитацией среди солдат, используя «связи», полученные от секретаря. Секретари несли ответственность за конспирацию и ведение отчётности. Работа в воинских частях начиналась с налаживания «связей» и строилась по районному принципу. Районные собрания проводились на конспиративных квартирах членов военной организации по мере необходимости для обсуждения текущих вопросов и заслушивания отчётов пропагандистов, а наиболее важная информация фиксировалась в еженедельном отчёте и передавалась на рассмотрение комитету.

11 декабря 1905 года в легальном социал-демократическом клубе на петроградской стороне по ул. Теряева, д. 5/7 в квартире Серова было назначено собрание организаторов и членов боевых дружин Петербургского района. Глеб Бокий проводил инструктаж для агитаторов, опираясь на подготовленный примерный план лекций, он призывал сосредоточиваться на наиболее острых и важных проблемах, подкрепляя это кратким обзором внутреннего состояния России, приводя примеры разорения страны, обнищания населения, дезорганизации государственных институтов и подъёма революционных настроений среди различных социальных групп. Особое внимание следовало уделять экономическим отношениям между рабочими и капиталистами, крестьянами и помещиками, а также особым условиям эксплуатации рабочей силы в сельской местности.

Пришли первые вести о баррикадных боях в Москве и для обсуждения создавшегося положения из Москвы прибыл большевик Иван Петрович Рачковский для проведения занятий с дружинниками. Рачковский на извозчике сразу отправился на квартиру Серова. Фёдор Фуфаев, Пётр Белкин, Яков Петров и Алексей Иванович Энсар окружили прибывшего гостя, засыпая вопросами о событиях в Москве. К собранию присоединились Густав Тру, Алексей Луков, Эмилия Завадская и ещё несколько человек. Решался вопрос об объявлении всеобщей забастовки в Петербурге в связи с вооружённым восстанием в Москве. На повестке дня стояла организация митингов, а Рачковский собирался провести занятия по тактике и обучить обращению с бомбами. Внезапный звонок в дверь прервал занятие, всем стало ясно, что это полиция. За некоторое время до этого в департамент полиции от агента поступила докладная: «По сведениям охранного отделения, по ул. Теряева, д. 5/7 в квартире Серова было назначено собрание организаторов и членов боевой дружины Петербургского района». Глеб подошёл к окну и свистнул – дом был оцеплен казаками. С подоконника убрали цветок герани – условный сигнал для товарищей. Спешно уничтожили компромат.

С десяток городовых, рассыпавшись по квартире, начали обыск. Обнаружили три револьвера, запрещённую литературу и 117 экземпляров воззвания «К солдатам и матросам», которое заканчивалось словами: «Долой правительство, да здравствует свобода!». За обшивкой кресла, стоявшего у двери, обнаружили «Письмо ко всем партийным работникам», с указаниями по подготовке вооружённого восстания.

На этом собрании Фёдор Фуфаев, его товарищ Владимир Боровков 1883 г.р., вошедший в РСДРП в январе 1905 года под псевдонимом «Северный», вместе с Т. Певзнером, руководителем боевой дружины Глебом Боким и другими участниками были арестованы за «участие в публичном скопище собравшимся с целью заявить сочувствие бунту и законопротивному учению». При обыске на квартире Глеба было найдено 30 экземпляров печатного воззвания «К гражданам» и партийный билет, который приобщили к делу в качестве вещдока. Арестованных доставили в предварилку, начались допросы. Фёдор был впервые арестован и привлекался к дознанию по делу о подготовке к вооружённому восстанию. В этот же день 11 декабря члены Боевого комитета большевиков провели заседание Петербургского комитета от ЦК, где также обсуждалась всеобщая забастовка в связи с московским восстанием. Решили в ту же ночь с 12 на 13 взорвать один из мостов на Николаевской железной дороге под Петербургом, чтобы помешать переброске войск из столицы в Москву. На этом заседании присутствовали Леонид Борисович Красин и Иван Адамович Саммер. В ту же ночь с 11 на 12 декабря был арестован и Боевой комитет большевиков.

Удалось или нет осуществить этот план, Николай Дорошенко не знал, он был задержан сразу же по возвращении домой с этого заседания. Его доставили в камеру, где сидел Бокий, он сообщил о попытке подрыва моста. Через два дня стало известно о неудаче подрыва. Бокий, Дорошенко и другие члены боевой организации поняли, что в их рядах есть провокатор. Но не было ни одного провала с оружием, значит о его хранении и транспортировке провокатору ничего не известно. Товарищи знали уникальную способность Глеба с первого взгляда безошибочно определять «своих» и «чужих». Ещё в студенческие годы друзья шутили, что агентов охранки Глеб определял «по запаху». Трудно было тогда поверить, глядя на юного революционера, на вид почти мальчика, что он неплохо разбирается в человеческой психологии, умеет по малейшей подозрительной или даже внешне безобидной детали сделать выводы и тщательно их проверить.

13 декабря было днём массовых обысков на улице, полиция провела масштабные задержания всех большевистских центров. Конец декабря был отмечен массовым политическим и экономическим ущемлением всего рабочего класса и особенно наиболее сознательной, передовой его части. Массовые аресты партийных работников в конце 1905 года и первые два-три месяца 1906 года привели к переполнению арестных домов при полицейских частях, тюрем - «крестов» и «предварилок». Арестованных было так много, что спать приходилось не только плечом к плечу на нарах, но и под нарами. Петербургская тюрьма «Кресты» для политических заключённых была известна своим строгим режимом.

Несмотря на это заключённые днём в одной из камер от безделья устраивали импровизированные представления, высмеивая Сергея Юльевича Витте. «Строго по церковному чину», накрывшись одеялом, как ризой и превратив ботинок в кадило, торжественно пели «акафист», пользовавшийся широкой популярностью в то время. Хохоту не было конца, от неудержимого смеха заключённые хваталась за животы. Тюремное начальство грозило заключённым карцером, требуя прекращения, переводили всю камеру на карцерное положение, но ничто не помогало. Надзиратели, выбитые из колеи безуспешностью своей борьбы с акафистом, в конце концов перестали на него реагировать. И тогда окончательно потерявшее свою остроту и злободневность пение прекратилось.

Многим из того, что было создано усилиями боевой организации впоследствии не удалось воспользоваться. Значительная часть оружия и других боеприпасов на уцелевших от провала складах боевых организаций за годы реакции пришла в негодность. Но весь опыт работы боевых организаций в героической истории борьбы партии за торжество революции составляет неотъемлемую ступень в развитии вооружённых сил.

ГЛАВА 6. ЗАПУТАННЫЕ СЛЕДЫ. 1906 год

В начале 1906 года революционное движение пошло на спад, легальные социал-демократические издания закрывались, реакция набирала силу, подкреплённая кровавым подавлением декабрьского вооружённого восстания в Москве и ряде других городов. Царское правительство репрессиями давило революцию. Полицейские облавы на интеллигенцию стали обыденным явлением. Среди меньшевиков звучали призывы к роспуску партии. Роспуск первого Петербургского Совета рабочих депутатов и приближение созыва Государственной думы также отчасти способствовали успеху реакции. Если передовые группы пролетариата понимали, что деятельность Государственной думы не принесёт реальных перемен трудящимся, то крестьянство возлагало на неё огромные надежды, ожидая решения земельного вопроса, направляя в столицу ходоков с требованиями. Даже в армии угасал революционный дух, но солдаты с интересом следили за деятельностью Государственной думы. Работа в войсках требовала согласованных действий всех революционных организаций, действовавших в разных городах России. С этой целью 27 марта 1906 года была созвана конференция военных организаций Московского, Петербургского, Виленского и Варшавского военных округов. РСДРП, оставаясь на нелегальном положении, наращивала свою массовость. Важную роль в усилении военно-боевой работы сыграла позиция большевиков на 4 съезде РСДРП с 10 по 25 апреля 1906 года.

После полного разочарования в Государственной думе, в войсках вспыхнуло новое революционное движение. Отмечались случаи отказа солдат действовать против рабочих, участились аресты в воинских частях Петербургского гарнизона. Несмотря на обыски и аресты в мае и июле 1906 года, деятельность организации не прекратилась. Царская охранка сталкивалась с упорным молчанием и отказами давать показания. В течение первой половины 1906 года Петербургская боевая организация, её центральная группа значительно пополнилась товарищами с большим практическим опытом военно-боевой работы и активно участвовала в подготовке новых восстаний. 8 апреля 1906 года на конспиративной квартире военной организации были задержаны и арестованы рядовые солдаты Константин Чазов, Осип Байковский, Иван Корнейчук, Константин Либих, Андрей Токарев, Петр Назаренко, Бандуренко, а также старший унтер-офицер лейб-гвардии Преображенского полка Иван Бекетов. Роспуск 1-ой Государственной думы 9 июля 1906 года создал предпосылки для всенародного восстания. 17 июля 1906 в Свеаборге вспыхнуло стихийное военное восстание, поддержанное выступлением Кронштадтской военно-революционной организацией, объединявшей социал-демократов и эсеров. Это вызвало 21 июля 1906 года массовые аресты среди членов Петербургской военной организации. Однако, не все руководители были схвачены и связи удалось сохранить, что позволило организации быстро восстановиться. Свеаборгское и Кронштадтское восстания были наиболее яркими стихийными выступлениями солдатской массы, проявлениями солдатского гнева, вызванного невыносимыми условиями службы, всеобщим угнетением и роспуском Думы. Отголоски этих событий прокатились по всей России, в Петербурге, Москве и других городах начались забастовки, которые, однако, были приостановлены по настоянию передовых рабочих, считавших, что нельзя ограничиваться одними демонстрациями, а необходимо готовиться к великой и решительной борьбе. В ответ 18 августа 1906 года власти усилили репрессии, введя «усиление ответственности за распространение среди войск противоправительственных учений и суждений». С этого времени «дела по означенным преступным действиям» подлежали передаче в ведомство военных и военно-морских судов. С начала октября 1906 года за некоторыми членами организации была установлена тайная слежка агентами петербургской охранки, были обнаружены квартиры, где проходили заседания социал-демократической военной организации.

С 16 ноября по 22 ноября 1906 года, несмотря на протесты меньшевистской части ЦК, в г. Таммерфорсе состоялась первая конференция военных и боевых организаций, организованная Минеем Губельманом, в которой приняли участие 11 военных и 8 боевых организаций, целью которой было разъяснение сути вооружённого восстания, определение условий и сроков его начала, методов проведения и необходимого технического оснащения для достижения победы. Ему поручили руководство временным бюро военных и боевых организаций. Так же была создана военная организация при Петербургском и объединённом комитетах РСДРП, которую возглавил Миней Губельман. Вскоре после конференции военно-боевых организаций с декабря 1906 г. по февраль 1907 г. проходили регулярные занятия центральной инструкторской школы. Они проходили в помещении второго общежития Политехнического института в Лесном. Петербургская социал-демократическая военная организация поддерживала постоянную связь с местными отделениями партии и Временным бюро военных и боевых организаций, координировавшее деятельность с центральными учреждениями партии по вопросам созыва Всероссийской конференции военных и боевых организаций, обеспечивало нужды местных ячеек, занималось изданием литературы, проводило широкую агитацию и сосредотачивалось на технической подготовке к вооружённому восстанию.

С ростом революционного движения правительство усилило репрессии. Царская тайная полиция вела особо беспощадную и изощрённую борьбу прежде всего против социал-демократов, не останавливаясь не перед чем, используя клевету, провокацию, поощрение доносчиков. 1 декабря 1906 года произошли массовые аресты почти всех членов комитета военной организации, ответственных организаторов районов и пропагандистов. Полиция обнаружила основной архив боевой организации. Однако, несмотря на это, полиции не удалось уничтожить налаженные связи с солдатами отдельных частей и обнаружить ячейки, сформировавшиеся в отдельных частях гарнизона, что позволило социал-демократической военной организации продолжать пропаганду в войсках.

Судебный процесс, вошедший в историю как «Процесс сорока четырёх», состоялся через год после ареста видных деятелей РСДРП и проходил при Особом присутствии Петербургской судебной палаты с 1 по 12 декабря 1906 года. Основная цель и характер деятельности военной организации в обвинительном акте были сформулированы следующим образом: «Поставив целью своей деятельности насильственное изменение посредством вооружённого восстания и мятежей в частях армии и флота установленного в государстве Российском монархического направления на республиканский, во исполнение которых задач и целей сообщество это стремилось уничтожить (распустить) постоянную армию, заменив таковую милицией, склонять воинских чинов к невыполнению приказов о подавлении народных волнений (нарушению присяги) и долга службы, убеждать их не повиноваться приказам начальства, когда потребуется подавить народные волнения и открыто с оружием в руках присоединиться к революционному движению и добиться желанного изменения политического строя в государстве. И в довершение – распределить на началах всеобщей собственности все средства производства».

Большинство подсудимых держались стойко, лишь Жан Георгиевич Веселовский и Зайцев, входивший в районный социал-демократический комитет, во время следствия и суда дали показания, совершив предательство. Зайцев, не выдержав одиночного заключения, раскрыл жандармам всю известную ему информацию. Провокатор, сдавший организацию, остался неизвестным.

Тогда Фёдор Фуфаев в первый раз попал в тюрьму, в Петроградскую крепость. Жутко было ему заходить под своды тюремных ворот. Жандарм сделал запись в журнале, а надзиратель со связкой ключей привёл Фёдора к массивным железным дверям с тяжёлыми железными запорами, замками и с дырой в каждой двери. Фёдор несмело зашел в открытую дверь, которая тут же с лязгом захлопнулась. Стены, нары и дверь камеры №558 были испещрены всевозможными надписями, именами и фамилиями бывших узников. На день из камер выносили пастели. Состав политических арестантов был молодой от 18 до 30 лет, полные надежд и веры в светлое будущее. Сначала Фёдор с 8 апреля по 13 октября 1906 года содержался в Петербургской одиночной тюрьме, а затем был переведен в Санкт-Петербургский дом предварительного заключения.

Особым присутствием Петербургской судебной палаты «за участие в сообществе, которое ставит своей целью установление в России социалистического строя» Глеб Бокий был приговорён к заключению в крепости на 2 года и 6 месяцев, Боровков Владимир был приговорён на 2 года крепости с лишением унтер-офицерского звания, Фёдор Фуфаев был осужден на 1,5 года крепости.

Фёдор провёл в заключении один год. Через месяц по отбытию наказания был снова арестован полицейским на улице, просидел несколько дней в охранке, полицейские заполнили карточку, и Фёдор был освобождён без допроса и продолжил устраивать подпольные типографии, агитировал главным образом в Новочеркасском полку и Железнодорожном батальоне. Фёдор занимался выделкой паспортов, бланков, переправлял через границу с Финляндией товарищей по социал-демократической партии, бежавших из России и нелегально возвращавшихся обратно, обеспечивая их всем необходимым. Боевые дружины боролись со шпионами и провокаторами в рядах социал-демократов. За 1906 год эсерами было совершенно 78 покушений, только на Петра Аркадьевича Столыпина было совершено 11 покушений, каждый из которых – отчаянный крик о свободе, эхом прокатившийся по стране.

ГЛАВА 7. ТИШИНА ПЕРЕД БУРЕЙ. 1907 год

После возобновления работы военной организации и созыва Госдумы в начале 1907 года, департамент полиции при содействии Петербургского охранного отделения, начал следить за деятельностью военных деятелей и попытками установить связь между социал-демократической военной организацией и социал-демократической фракцией в Госдуме. Охранному отделению удалось внедрить в ряды этой организации мещанку Екатерину Николаевну Шорникову, работавшую под псевдонимом «Ирина».

Глеб Бокий, проведя полтора года в Петропавловской крепости, был освобождён в 1907 году из-за тяжёлой болезни, под залог в три тысячи рублей, предоставленным врачом П.В. Мокиевским. После освобождения он продолжил свою деятельность партийным руководителем в Охтинском и Пороховском районах, но после провала был вынужден бежать из Петербурга.

К концу января 1907 года в 1-м городском районе сформировался комитет из 8-9 человек. Альберт Борисович Сапотницкий «Алибей», студент Санкт-Петербургского университета, организовывал собрания среди «нижних чинов» в различных воинских частях, где обсуждались условия жизни, тяготы солдатской службы и казарменной жизни, методы распространения революционной литературы и тактика политической пропаганды в войсках.

9 февраля 1907 года министр внутренних дел П.А. Столыпин утвердил «Положение об охранных отделениях», которое узаконило создание отдельных органов для негласного расследования дел о государственных преступлениях в различных регионах империи.

В этом же месяце Константин Александрович Докукин 1983 г.р., прибывший из Брянской социал-демократической организации с явочной квитанцией, присоединился к окружному району под псевдонимом «Григорий». Он начал свою деятельность в военной организации ещё в Брянске, где служил в 143-м Дорогобужском полку. Ему было поручено принять работу у Александра Павловича Борисова «Александра Южного» в 1-м железнодорожном батальоне, но он передал её Адольфу Густавовичу Перенсону, ответственному организатору окружного района, который имел связи с главным техником Петербургской организации РСДРП, Михелем Евновичем Левиным «Михаилом Ивановичем». Докукин предоставил дом своего отца для хранения нелегальной литературы, а Левин предложил использовать подвал дома на Харьковской улице, принадлежащий его отцу, под центральный склад социал-демократической литературы, которая частично поступала из Финляндии, частично печаталась в Петербурге. Собрания района проходили на квартире у Александровой по Ямской улице, д. №22, в университетской столовой и у Докукина. В этих собраниях принимали участие: Екатерина Шорникова, матрос Гвардейского экипажа Алексей Архипов, мастеровой старшого разряда электротехнической школы Иван Кутырёв, ефрейтор 145 пехотного Новочеркасского полка Исайя Эпштейн, ефрейтор воздухоплавательного парка Константин Колясников, казак Хоперского полка Тимофей Долгов и казак лейб-гвардий Атаманского полка Виктор Ковалёв.

17 февраля 1907 года группа солдат 1-го железнодорожного батальона – Анна Савельевна Пигит «Нина Георгиевна», рядовой Паланов, ефрейтор Иван Некрасов, рядовой Семён Часовенный и другие на участке Царскосельской железной дороги попытались прорыть подкоп под железнодорожные пути, с целью покушения на императорский поезд. В этот же день по инициативе Петербургского комитета партии сформировался общегородской Комитет военной организации, чья деятельность, прежде всего, заключалась в распространении литературы. На первом же заседании была избрана редакционная комиссия: Губельман-Ярославский был назначен председателем, Альберт Сапотницкий ответственным организатором 1-го городского района Петербурга и членом комитета военной организации, Константин Львович Гвоздиков «Илья», организатор тайного сообщества в районе электротехнической школы и Гвардейского экипажа, дочь Надворного советника Нина Морозова «Варя», устраивали собрания нижних чинов войск Петербургского гарнизона, на которых вырабатывали текст наказа от войск членам социал-демократической фракции Государственной Думы.

18 февраля в седьмом часу чинами охранной и наружной полиции, по распоряжению градоначальника, генерала-майора Драчевского, в общежитии студентов в Лесном был произведён обыск. Чины конной и пешей полиции, под руководством полицмейстера, явились с заряженными винтовками, панцирями и щитами, арестовав ряд ключевых фигур, включая руководителей и пропагандистов.

Были арестованы Сапотницкий, Гвоздиков, пропагандист железнодорожного батальона Александр Борисов, члены временного бюро: Эразм Самуилович Кадомцев «Петр второй», студент Владимир Александрович Костицын «Семёнов», Викторов, Владимир Владимирович Бустрем, слушатель Московских статистических курсов дворянин Николай Вакулин «Овод» с мещанкой Верой Александровной Вакулиной «Зиной» (до крещения Шимка Залмановна Сидлин), исполнявшей обязанности секретаря организации и развозившей оружие и взрывчатые вещества в организации. При задержании Вакулин и Сидлин предъявили подложные паспорта: 1-й - на имя дворянина Лютера и 2-я - на имя крестьянки Тавлиновой.

Несмотря на аресты, работа в районах постепенно набирала силу, в некоторых воинских частях формировались комитеты. К первому заседанию комитета, состоявшемуся 21 февраля удалось восстановить работу организации в четырёх районах города: 1-ом городском, Петербургском и Выборгском, Окружном и Кронштадте. Организация насчитывала 33 члена, а принявших участие солдат – 210 человек. Военная организация Петербурга поддерживала связь с различными воинскими частями гарнизона, с другими революционными группами в городах, Кронштадте, Финляндии, Риге, Ревеле, Москве и других, оказывая им постоянную помощь. Работа осуществлялась в крайне сложных условиях, в период усиления политической реакции. Полиция проводила массовые задержания, особенно интенсивно весной 1907 года. 14 марта 1907 года Фёдор Фуфаев привлекался к дознанию по делу боевой организации.

В апреле и мае 1907 года проходили собрания, на которых обсуждались вопросы пропаганды в войсках и организации помощи арестованным. 23 апреля 1907 года, на собрании проходившем на Роменской улице, в доме №21, кв. №4, присутствовали: Сапотницкий, Морозова, Лидия Субботина, казаки лейб-гвардии Атаманского полка, Георгий Иванович Кременсков, Матвей Александрович Попов, Виктор Ковалёв, Алексей Архипов, бомбардир 2-ой артиллерийской бригады Воробьёв, Исайя Эпштейн и рядовые лейб-гвардии Егерского полка Демидов и другие. Председателем был Сапотницкий, а секретарем – Субботина. Под руководством Сапотницкого участники обсуждали вопросы пропаганды в полках, распространения революционной литературы, тактики пропаганды, численности сознательных солдат в каждом полку и необходимости организации военных комитетов в каждой части. Сапотницкий подчёркивал важность создания красного креста военной организации для помощи арестованным и организации денежных сборов в каждой части.

Собрания названных лиц, происходили и в доходном доме №129 на набережной реки Фонтанки, в квартире №34 новгородского мещанина Соломона Фишера, а 29 апреля состоялось собрание в одном из помещений студенческого общежития Политехнического Института, причём на этом собрании при участии члена Государственной Думы Лонгина Фёдоровича Геруса выработан был и текст наказа.

С 13 мая по 1 июня 1907 года в Лондоне состоялся 5-й съезд РСДРП, собравший 343 делегата от 145 организаций, Мейта Губельман принял в нём участие в качестве делегата военных организаций Петербурга и Кронштадта.

На состоявшемся 4 мая 1907 года собрании присутствовали: Сапотницкий, Морозова, и нижние чины: Алексей Архипов, Константин Колясников, Иван Кутырев, Исайя Эпштейн. Каждому из приходивших участников секретарь военной организации Екатерина Шорникова давала читать наказ с мастичным оттиском печати. Сапотницкий в месте печати подписывал названия частей войск, представители которых явились на собрание. Екатерина Шорникова пояснила, что этот наказ необходимо передать членам Государственной Думы, чтобы они «похлопотали» за солдат.

Солдаты отдельных воинских частей получили приглашение явиться на следующий день, 5 мая, в субботу в 6 часов вечера, в квартиру Фишера, где на собрании нижних чинов должны были зачитать наказ от воинских чинов членам 2-ой Государственной Думы. Позже солдатам было предложено переодеться в статское платье, висевшее в передней, поверх мундиров и ехать к дому №92 по Невскому проспекту, в квартиру, снятую на имя члена 2-ой Государственной думы Озола Ивана Петровича, где располагалась социал-демократическая фракция Государственной думы. В прихожей квартиры №34 собрались все участники собрания на Фонтанке, 129. Затем все вошли в соседнюю комнату, где Шорникова передала Архипову наказ. В этот момент к Алексею Архипову подошёл один из депутатов и спросил: «Что вам, солдатик, нужно?» Архипов подал ему наказ, прося сделать для солдат «что возможно». Принявший от Архипова наказ депутат II созыва от съезда уполномоченных от неказачьего населения Кубанской области Лонгин Герус удалился в другую комнату, откуда вскоре вышли члены Госдумы, среди которых были Салтыков Сергей Николаевич, Аникин Павел Алексеевич, Анисимов Василий Анисимович, Белановский Дмитрий Константинович, Жиделев Николай Андреевич и Лопаткин Иван Андреевич. Один из членов думы, прочитав наказ вслух, сказал: «Хорошо, мы этот наказ рассмотрим, обсудим и дадим вам ответ». Депутаты знали, что их квартира находится под наблюдением полиции, и появление солдат во фракции для них было полной неожиданностью. Спешно прочитав наказ, они торопили солдат уйти, пока их здесь «не накрыли». Солдат в статских платьях выпустили по парадной лестнице, остальные ушли через чёрный ход.