- -
- 100%
- +
Глава 1
Война в Чечне и Нагорном Карабахе включила в девяностые на полные мощности швейные кооперативы Санкт‑Петербурга.
Оборонные заказы набирали обороты и двигали массовый пошив полным ходом. Необходимым спросом швейной отрасли оказался разгрузочный жилет.
Мы строчили, как из пулемёта, на стареньких «Текстимах» бесконечное количество накладных карманов в потоковом пошиве разгрузочных жилетов. Мы брали работу на дом, чтобы и дома продолжить строчить карманы. Строчили до позднего вечера и без выходных.
Пооперационный пошив утомляет и отупляет, но мы шьём не игрушки, мы шьём разгрузку для солдат. Мы понимаем, что наша продукция идёт на фронт. Это не просто разгрузка, это защита парней от пуль. Мы вставляем пластины из брони в спину
разгрузочного и между собой называем разгрузочный жилет бронежилетом. «Броник» — именно так и закрепилось название жилета в нашем швейном кооперативе и осталось в памяти навечно.
Сейчас двухтысячные, и мы все давно уже разбежались по разным местам и другим профессиям. Женский коллектив: кто‑то родил, кто‑то замуж выскочил, а кто‑то из нас остался в профессии.
Я подалась на мебельную фабрику: зарплата в два раза больше, и от этого мне легче растить дочь одной. Мы, швеи из того кооператива, продолжаем общаться. Нет‑нет, да и созвонимся, встретимся за праздничным столом.
Лида переехала жить в мой район и теперь мы можем встречаться с ней чаще. Она сейчас на сносях, готовится стать мамой. Я таскаю для неё с мебельной фабрики отходы
производства – маленькие кусочки из ткани флок. Лида мастерит из этих кусочков всякие красивые вещицы на продажу, ведь она будет растить ребёнка без отца, так бывает в жизни.
Собираю по кусочкам и я память из прошлого. Если бы знать тогда, в 2002 году — в мае, вроде бы, или это в июне было… Не помню точно и не могу найти нигде точной даты концерта, который неожиданно свалился мне, как подарок с небес.
Хорошо врезалось в память первое июля 2002 года, а концерт был примерно за месяц до этого дня — дня, перевернувшего просто всё.
Как же я не запомнила день концерта…
Глава 2
Есть у меня подружка Лерка, с ней мы задружились в то время не на шутку, так задружились, что когда шли вместе куда-нибудь, то обязательно чудеса происходили.
Идём, никого не трогаем, и вдруг перед нами машина останавливается. Мужичок из машины вылезает с букетом и прямиком к нам: «Девушки, это вам!» — протягивает нам огромный букет из роз. Или ещё случай был:
Пошли как-то мы с Леркой покушать шашлычка в любимый нами ресторан в нашем спальном районе. Места в зале почти все заняты, нас усадили у самой двери выхода из зала. Сидим за столиком, ждём, когда мясо принесут, винцо попиваем, и вдруг открывается дверь, а оттуда голова мужская как-то стеснительно просунулась и разглядывает атмосферу ресторанного зала.
Официант подбежал к этой голове и потом на нас обернулся, что-то соображая при этом. Подходит к нам с вопросом: «Девушки, у вас свободно два места, там греки пожаловали, можно ли их к вам за стол усадить?»
– Чтооо? Грееки? – протянула я удивлённо.
– Какие греки? – улыбнулась хитро Лерка.
– Да-да, греки! – официант кивал и нетерпеливо ждал нашего согласия.
– Давай их сюда! – быстро скомандовала я официанту.
Лерка в недоумении смотрит на меня, я на Лерку и говорю ей протяжным голосом: «Лерчик, вот скажи мне, пожалуйста, откуда на академке в одиннадцать вечера могли взяться греки? Чудеса какие-то…»
Греки и впрямь оказались греками! На английском получилось с ними общаться, мы же по-гречески ни бум-бум, впрочем, так
же, как и они по-русски.
Греки, а их оказалось трое, то ли в ИМОП, то ли в Политех приезжали по своим греческим делам. Решили они вечерком прогуляться по нашим улочкам спальным. Вот чудаки! Хорошо, что они на нас с Леркой попали, а то и не знаю даже, добрались бы они до своей Греции на следующий день или нет.
Официант оказался смышлёный малый, зачёт парню! Принёс меню и ждёт заказ от греческой делегации, а греки кушать не хотят, заказали только по ноль пять пива на брата, ну и мы с Леркой ещё вина заказали до кучи. Посидели славно, греки Питер наш хвалили! Слово за слово, а время бежит неумолимо, и ресторан к закрытию готовится. Официант счёт принёс и перед греками его положил.
Мы с Леркой даже и не предполагали, что чудеса с греками на академке, начавшие
происходить в одиннадцать вечера, будут продолжаться и в час ночи.
Один из троих греков, видимо, самый ответственный, вынул из внутреннего кармана пиджака футляр с очками, надел по‑деловому очки на нос и начал изучать принесённый счёт. Счёт принесли грекам, нас их счёт не касается, у нас с Леркой свой счёт. Грек в недоумении смотрит на счёт, на своих компаньонов, на калькулятор, но компаньоны кивают ему, мол, всё правильно, плати. Грек заплатил. Мы с Лерчиком жуём мясо и в ус не дуем. Греки культурно начали нам объяснять, что ранним утром их ждёт дальняя дорога в Грецию и им уже пора откланяться. Мы прощаемся с ними, улыбаемся, вежливо говорим: «Спасибо за компанию, спасибо за удивительно приятный вечер, который нам посчастливилось провести с вами».
Греки ушли, ну и нам пора. Зовём официанта,
чтоб рассчитал нас. И именно тут до нас доходят волшебные слова официанта: «Я с греков всё вычел».
Мы с Леркой выпорхнули из ресторана как никогда лёгкими и весёлыми. Очень хотелось петь и я пела, не помню что, но точно помню, пела!
– Лерчик, скажи мне, пожалуйста, откуда в одиннадцать вечера греки на академке? Это же не Невский, не центр города, это же Гражданка! Ха-ха-ха-ха – заливистый смех двух подвыпивших красоток разлился невероятно приятным звуком и заполнил собой всё пространство четырёх углов в пересечении двух широких проспектов на Академической.
Общественный транспорт уже не ходит, ночь на дворе, да и нам пешком до дома пара остановок. Перешли проспект Науки, и бац — перед нами джип по тормозам! «Тойота»...
— Девушки, ночь на дворе, садитесь, подвезу
вас.
— А вы случайно не грек? — Лерка включила своё лукавство.
— Нет, — строго отреагировал водитель серебристого джипа.
— А жаль… — Лерка с хитринкой заглянула в глаза парню.
— Да нам тут близко, пару остановок всего. Мы живём на Северном проспекте – десять минут пешком. Спасибо, прогуляемся, — вставила я тихо своё слово, во избежание неприятностей и чтобы Лерка поняла: мы не едем с незнакомцем. Приключения на пятую точку нам не нужны.
Лерку понесло! Она уже собралась залезть в машину, но я встала в ступор: «Хочешь, езжай! Я не поеду. Я пойду пешком. Тебе же ответили, что не грек он. Пошли пешком, подышим перед сном».
— Ладно, Яна, я поняла, — согласилась Лерка и захлопнула дверь джипа, оглушив нас всех.
Водитель рванул с ходу и умчал, как будто его и не было.
– В греческом зале, в греческом зале! Нас и тут неплохо кормят! Ха-ха-ха-ха – теперь уже смеялась я одна. Родные просторы академки подхватили мой смех и переливисто прокатили его по всем дворам низкостроенной «Самары».
(Трёхэтажные дома, которые строили в 1960-х годах жители Ленинграда, и даже поговаривают, что и пленные немцы тоже приложили свои руки к постройке этих домов, называемые самстроем, в народе назывались просто «Самара».)
Что ещё могу рассказать про Лерку? Высокая блондинка, и хоть мы с ней родились в один день, но по сути своей – две противоположности, как Инь и Ян, гармонично дополняющие друг друга и разные, словно день и ночь. Лерка шить не умеет, она из другой сферы деятельности,
работает администратором в парикмахерской. Причёсана всегда по высшему классу, но до моей фигуры ей, как до звезды – никогда не дотянуться.