Психоанализ: на любителя. Вводный курс в историю и теорию психоанализа

Говорить свободно

Как говорить о психоанализе, настолько сложном и довольно-таки закрытом методе, способе мышления, способе понимания человеческой психики? Психоанализ сложен неслучайно. Еще Фрейд, описывая максимально подробно изобретенный им метод, отмечал, что вместе с «появлением на свет» психоанализа родилось и сопротивление ему. Это объяснимо, ведь никто из нас не готов вдруг обнаружить свои потаенные конфликты и спрятанные, но причиняющие боль травмы. А как стало скоро известно, не только психоанализ на кушетке способен открыть к этим глубинам путь, но и поверхностное ознакомление с методом уже заставляет о многом задуматься, увидеть в себе и окружающих что-то, что потом довольно сложно «развидеть».

Но это еще не все: ладно бы речь шла о сознательном сопротивлении методу, которое можно преодолеть в дискуссии, но, открыв бессознательное, Фрейд встретился с бессознательным же сопротивлением аудитории, намного опережающим любое рациональное понимание предмета спора[1]. Если сейчас вам уже что-то кажется непонятным, то я могу успокоить вас тем, что дальше… вопросов будет еще больше!

Фрейд, как это уже сейчас ясно, был гением, но ему сильно не повезло с предметом своего исследования – вытесненными желаниями, страхами, инфантильными влечениями и конфликтами, которые он, с помощью «метода свободных ассоциаций», выводил, образно говоря, из темного подвала в освещенную светом разума и чисто прибранную гостиную сознания. Кому это могло понравиться и сколько мазохизма нужно, чтобы вынести такое знакомство с самим собой? Не от нечего делать мы прячем все, нарушающее хороший и культурный образ себя, в покрытый паутиной подвал. У Фрейда не было желания садировать[2] современников, выводя их на чистую воду. К нему приходили пациенты, страдающие от симптомов неясной этиологии. И так уж вышло, что в подвал мы отправляем не только поношенную одежду и чемоданы без ручки, еще мы прячем там призраков своего прошлого, не дающих нам в итоге спать по ночам грохотом цепей и завываниями. Осложняет дело и то, что мы напрочь забываем, как и кого отправили в этот злополучный подвал. «Охотник за привидениями» инфантильной сексуальности, Фрейд предложил свою помощь – за что, конечно, поплатился яростными нападками и на себя, и на метод. Психоанализ не смог бы просуществовать так долго, если бы он не был эффективен и если бы до сих пор к терапевтам и психоаналитикам не приходили пациенты с таинственными симптомами, спектр которых велик, а объединяет то, что каждый из них портит нам жизнь по-своему. Что ж, видя излечивающихся в терапии и анализе людей, можно потерпеть и нападки.

Фрейд старался объяснить психоанализ максимально доступно, не только издавая работы для коллег-психоаналитиков, неврологов, психиатров, но и читая публичные лекции. Как только метод был презентован, узнан и первые результаты его не заставили себя ждать (психоанализ стал успешным и популярным методом лечения неврозов, хотя споры вокруг все равно оставались яркими), необходимость объяснять происходящее в кабинете психоаналитика простыми словами отпала. Наоборот, как это случается с каждой наукой, чей счастливый период детства прошел под опекой ее заботливого создателя, психоанализ взрослел, и описательный аппарат метода только все более усложнялся за счет новых теорий и концепций. В конце концов его язык стал настолько сложным для непосвященного, что обошел сопротивление читателя простым отсеиванием: если вы не изучаете психоанализ, вы мало что поймете в специальной литературе, а если изучаете – то уже вряд ли сопротивляетесь методу как таковому, проходя в том числе личную терапию или анализ. Да, психоанализ тоже защищался интеллектуализацией, как это свойственно многим из нас, простым смертным.

Как же говорить о психоанализе сегодня и нужно ли это? С одной стороны, метод говорит сам за себя: интерес к психоанализу не угасает на протяжении более ста лет, из него выросли многие мировые психоаналитические, психотерапевтические школы и направления, вокруг него появляются новые смежные науки (такие, как нейропсихоанализ, к примеру). Доказывать значимость психоанализа точно не нужно. Однако актуальным остается и любопытство тех, кто не имеет (или пока не имеет) к психоанализу прямого отношения. Цивилизационное развитие не стоит на месте, и, возможно, сейчас настает время, когда о психоанализе можно и даже нужно пробовать говорить свободно. В конце концов, это главное правило для тех, кто идет в терапию или ложится на кушетку. Как мне кажется, смелость последних заслуживает ответного жеста. Конечно, говорить свободно и просто о психоанализе невозможно без очевидного упрощения предмета разговора. Да простят меня старшие коллеги-психоаналитики, если какие-то разделы этой книги покажутся им не соответствующими высокому штилю психоаналитического языка и системы понятий. Будучи психоаналитическим психотерапевтом[3], я, наверное, могу позволить себе бо́льшую простоту формулировок, чем это возможно для классического психоаналитика, не стремящегося к доступной речи или делающего выбор в пользу молчания. Фрейд не пытался скрыть суть психоанализа, а, напротив, хотел сделать ее ясной для всех интересующихся – и профессионалов, и любителей. Получится ли в этой книге? Увидим.

Предваряя главы об основных идеях и концепциях психоанализа, нужно сказать несколько слов о психоаналитическом лечении, которое на сегодняшний день имеет разные формы, дать обзор и понимание отличий психоанализа, психоаналитической терапии и прочих видов психоаналитической помощи.

Классический психоанализ[4] происходит на кушетке от трех до шести дней в неделю (в зависимости от школы и направления). Это длительный метод, он продолжается от трех лет (минимум) до… бесконечности, ограниченной только длиной человеческой жизни (аналитика, равно как и анализанта). Обычно психоаналитик сидит за изголовьем кушетки и позволяет себе минимум слов (всего несколько, одно или вообще ни одного – ну не считая «здравствуйте» и «сеанс окончен») в течение сеанса, оставляя пространство для слов и фантазий анализанта. Только на некоторых, но далеко не на каждом, сеансах может прозвучать развернутая интерпретация чего-то, сказанного вами. Это очень важно – не видеть реакций психоаналитика и не слышать его мнения и соображений по поводу всего, что вы говорите, ведь только так вы оказываетесь полностью свободны в своих ассоциациях, фантазиях обо всем происходящем, в своем переносе и проекциях на аналитика, да и вообще – в своих суждениях по любому поводу. Свобода, как оказывается, довольно тяжело нам дается и вызывает сопротивление, не так ли? «За что тут платить? Неужели за молчание и возможность послушать самого себя?» Ничего не понятно, но, я надеюсь, вам хотя бы уже интересно, ведь десятилетия на кушетке провели такие люди, к примеру, как Вуди Аллен (23 года) и Бернардо Бертолуччи (39 лет). Что они там делали все это время? Конечно, такие длительные анализы – скорее исключение, чем правило, но вовсе не зря о психоанализе шутливо говорят: «Долго, больно, дорого» (и здесь только доля шутки, поверьте). Многие разделы этой книги будут посвящены тому, что на самом деле происходит на сеансе и о чем психоаналитик никогда вам не скажет, потому что иначе окажется плох в своем деле и непрофессионален. Промолчать и остаться тем, кого вы представили себе там, в остром моменте на сеансе (слишком умным, потому молчаливым, или бессердечным абсолютным идиотом, не способным ничего дельного сказать), – это вообще тяжелая работа, вы только задумайтесь.

Помимо классического психоанализа вы можете выбрать психоаналитическую психотерапию – сидя лицом к лицу. Здесь вы видите терапевта, и последний может позволить себе говорить чуть больше (но настолько, насколько это не противоречит психоаналитическому методу в целом), также оставляя бо́льшую часть пространства на сеансе для вас. Это тоже долгосрочная работа, занимающая обычно несколько лет, с частотой встреч один-два раза в неделю. Все основные приемы психоанализа задействованы и в психоаналитической терапии, поэтому терапевт будет так же внимателен к проявлениям вашего бессознательного, подсвечивая то, что остается в тени рефлексирующего на актуальной поверхности событий сознания. Он будет говорить с вами о ваших снах и переживаниях, связывая то, что могло остаться вами не замеченным. В терапии, так же как в анализе, основная ценность и собственно лечение состоят в живых терапевтических отношениях терапевта и пациента.

Психоанализ как метод используется во многих прикладных сферах. Так, вы можете встретиться с психоанализом искусства или психоанализом бизнес-процессов. Последний ближе к психоаналитическому коучингу, очень популярному сегодня направлению, опирающемуся на психодинамический подход. Не стоит пугаться этого словосочетания, поскольку смысл его сводится к простой идее Фрейда о динамичности психики и подвижности всех процессов в ней. Фрейд говорил о «психической экономике», распределяющей силу и соотношение влечений в отдельно взятой психике. Если мы понимаем, каковы субъективные психические опоры, конфликты и зоны травмы, стягивающие психические силы к себе, мы можем догадаться и о том, как именно, какими путями циркулируют влечения в психике и как это все влияет на события жизни. Чем-то психоаналитическая работа в целом, во всех своих ипостасях, напоминает то ли наблюдение за объектами дальнего космоса, то ли биологическое исследование под микроскопом – о чем, кстати, говорил сам Фрейд.

Идея о тождественности микро– и макропсихических процессов отражена в психоанализе групп, групповом психоанализе и психоаналитической психодраме. Не только отдельного человека, но и группу, общество мы можем рассмотреть в психоаналитическом ключе. Конечно, для этого необходимо глубокое понимание не только динамики влечений, но и работы проекции, как бы разворачивающей психику вовне. Особенно такое разворачивание изнутри наружу показательно в психоаналитической психодраме[5], где несколько терапевтов разыгрывают на сеансе внутренние истории и конфликты одного пациента, не способного по каким-то причинам развивать и поддерживать свой «внутренний театр».

При всей многогранности и многопрофильности психоаналитического подхода важно понимать, что не всем, к примеру, подойдет классический психоанализ (кому-то он будет просто противопоказан), не каждому будет комфортно в психоаналитической терапии, кто-то остановится на психоаналитическом коучинге для решения того или иного узкого вопроса, а кто-то выберет вообще далекое от психоанализа направление. Это прекрасно, что видов психологической помощи сегодня очень много и есть из чего выбирать. Чтобы выбор пал на психоанализ, необходимо любопытство к этому методу, симпатия к глубинному исследованию внутренней жизни. Нужно позволить себе быть любителем психоанализа, любителем «долгих пеших прогулок» в бессознательное (в сопровождении довольно-таки молчаливого спутника), чтобы выдерживать длинную дистанцию этой работы с неослабевающим интересом к внутренним психическим процессам. Не каждый на это решится, но тот, кто решится, вряд ли пожалеет, поскольку психоанализ действительно меняет жизнь на глубоком уровне, в отличие от многих скорее «косметических» подходов. Долгосрочная психоаналитическая работа укрепляет фундамент и несущие конструкции вашего «дома»-психики (ну вы уже поняли: работа в подвале), а уж в какой цвет вам покрасить стены и как расставить мебель, вы решите без проблем сами.

Еще один важный аспект психоаналитической работы, который стоит отметить в предисловии к книге, – правила психоанализа, так называемый «кадр», или «сеттинг». Коль скоро мы говорим о «несущих конструкциях», становится очевидно, что для таких «манипуляций» и маневров нужна строгая и выверенная техника безопасности. Она существует, и о правилах прохождения анализа или терапии вам обязательно сообщит терапевт/аналитик на первичных встречах. Отнестись к ним нужно максимально серьезно, поскольку от этого зависит равновесие вашей психики, которая не должна случайно обрушиться в процессе. Основная нагрузка лежит здесь на плечах терапевта/аналитика и сводится к этике и технике работы. Но и вы вносите свой вклад. Собственно, от вас здесь потребуются всего две вещи: во-первых, говорить все, что приходит в голову, каким бы неважным, странным, случайным это вам ни казалось (главное правило Фрейда)[6], а во-вторых, приходить на сеансы в оговоренный день, в оговоренное время или не приходить, но оплачивать их так, как если бы вы пришли. С первым пунктом, я думаю, вопросов нет – для того чтобы попасть в бессознательное, каким-то образом дверь туда нужно открыть, и свободные ассоциации (просто любые ваши случайные, но на самом деле неслучайные мысли) – ключ к этой двери, наравне со снами («королевской дорогой к бессознательному»). Второй пункт обычно вызывает вопрос: «За что я плачу, если меня нет на сеансе?» Вопрос резонный, и вам, боюсь, придется прочесть всю книгу до конца, чтобы ответить на него. Но предварительно можно сказать, что такой вопрос возникает, если не понимать одной очень важной вещи. Любое строительство начинается с фундамента, а любая жизнь – с младенчества. Психоаналитическое лечение предполагает регресс, то есть возврат к самому началу, младенчеству. Для нормального развития младенца нужны безопасная и непротиворечивая среда и помощь в выстраивании биологических и психических ритмов жизни. Если мать ведет себя спонтанно, долго отсутствует, путает младенца, не помогая понять, где день, где ночь (мы не рождаемся с этим пониманием, что очевидно), ему (его психическому фундаменту) будет нанесена травма. Если мать не может дать достаточно внимания младенцу, замещая заботу о нем чем-то или кем-то другим, – ему будет нанесена травма, он не сможет понять, если ли у него его законное место. Если мать будет полностью потакать младенцу, дальше – ребенку, как если бы она была роботом или его игрушкой, ему будет нанесена травма, он не узнает о том, что другие – тоже живые, что его власть и свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. И т. д. Вы имеете полное право прийти или не прийти на сеанс, но ваше место остается за вами, его никто не может занять, а аналитик или терапевт все равно посвятят это время вам, размышляя, вспоминая, что-то записывая. Время сеанса не продлевается и не укорачивается, поскольку ваша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Вы платите за устойчивость всех ваших психических процессов, то есть в конечном счете – инвестируете в себя.

Кадр – гарант устойчивости вашего фундамента, поэтому он не может быть сильно плавающим. Кроме того, и это самое интересное, кадр – опора вашего сопротивления терапии или анализу, а без сопротивления, проверки на прочность, невозможно выстроить достаточно крепкие и устойчивые аналитические отношения. Говорить все, что приходит в голову, – это не только делиться красочными образами фантазий и сновидений, это и сказать терапевту/аналитику вслух все, что вы о нем и его правилах в данный момент думаете. Как часто мы можем позволить себе такую свободу в отношениях с другими? Насколько важно, что, несмотря на все сказанное, терапевт/аналитик будет ждать вас на следующий сеанс в точно оговоренное время? И главное: кадр – строгая форма, которая гарантирует вам обнаружение собственной свободы внутри. Может показаться, что обнаружить свободу можно только в хаосе, где нет вообще никаких ограничений. Но в хаосе вы найдете только хаос. Свободу можно действительно обнаружить лишь там, где есть ограничения (иначе как понять, что такое свобода?), где у вас есть шанс противопоставить вашу волю воле другого, протестировать эти границы и найти подходящее для жизни и отношений с другими равновесие. Кадр – это «принцип реальности», противостоящий «принципу удовольствия». В борьбе этих двух принципов, как вы увидите дальше, и происходит психическое развитие.

Это может показаться удивительным на первый взгляд, но самое драгоценное, что может вам дать психоанализ, – это настоящая внутренняя свобода, не фальшивая, не внушенная, а найденная в глубине вашей психики и потому настоящая, только ваша. Свобода говорить все, что приходит в голову (психоаналитическое лечение всегда строго конфиденциально), свобода знать и принимать себя со всеми скрытыми желаниями и мотивами (отсутствие этой свободы чаще всего и провоцирует развитие невроза), свобода начинать, продолжать и заканчивать отношения (а не быть заложником отношений, как это обычно случается), свобода быть счастливым – если это то, чего вы действительно хотите.

Пунктир

Описать в двух словах более чем столетнюю историю психоанализа[7] – задача как минимум сложная, а то и невозможная. Однако мы можем прочертить ее истоки и развитие пунктиром. В этой главе мы поговорим о самых ярких моментах, оставив за скобками формальное перечисление всех событий и дат – то есть воспользуемся приемом скорее кинематографическим, нежели описательным. Начнем с Фрейда, пунктира его судьбы и начала психоанализа.

………………Молодой Фрейд (он родился 6 мая 1856 года) в разлуке со своей невестой Мартой углубляется в медицинскую и научную деятельность, выигрывает конкурс младших врачей (1885) и уезжает на стажировку в Париж учиться у знаменитого тогда психиатра Жана Шарко, специалиста по лечению истерии гипнозом. Он был восхищен и Шарко, и его практикой, но уже тогда понимал, что будет искать свой собственный путь.

………………Студенческий друг Йозеф Брейер знакомит Фрейда со своим «катартическим методом» и результатами лечения пациентки Анны О. (Берты Паппенгейм). В 1895 году публикуется их совместная работа «Исследование истерии» – это официальное начало психоанализа. К этому моменту у Фрейда и его жены Марты уже шестеро детей. За десять лет, прошедших от начала работы с Шарко до работы с Брейером, Фрейд проходит принципиально важный путь – от врача-гипнотизера, контролирующего и подчиняющего психику истерических пациенток, до психоаналитика, который следует за свободными ассоциациями пациента, не только не влияя, но и не вмешиваясь никаким образом в возникающий субъективный ассоциативный ряд, пока не приходит время для интерпретации найденной связи в избранных ассоциациях. Фрейд открывает классическую для психоанализа взаимосвязь истерических симптомов и инфантильных сексуальных переживаний. Ко времени публикации труда отношения двух друзей и коллег окончательно расстраиваются: Брейер не поддерживает его в исследованиях сексуальности, как и многие другие в профессиональном окружении.

Тогда же начинается дружба с Вильгельмом Флиссом – поистине роковые для Фрейда отношения, наложившиеся на переживания по поводу смерти отца, депрессию и начало самоанализа, окончившегося первым изданием «Толкования сновидений». Книга будет дописываться и дорабатываться Фрейдом на протяжении 30 лет, и в ней он изложит теорию и метод психоанализа наиболее полно. Близкий товарищ и коллега, переписка с которым длилась годами – и в этих письмах Фрейд вынашивал основные идеи и структуру психоаналитического метода, – Флисс в конце концов обвиняет Фрейда в плагиате, а Фрейд его – в паранойе.

Идут годы, психоанализ привлекает новых и новых последователей. Фрейд стремительно развивает метод.

В это время написаны:

«Сексуальность в этиологии неврозов» (1898),

«Толкование сновидений» (1899/1900),

«Психопатология обыденной жизни» (1901),

«Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905),

«Три очерка по теории сексуальности» (1905),

«Фрагмент анализа истерии (случай Доры)» (1905),

«Бред и сны в „Градиве“ В. Йенсена» (1907),

«Навязчивые действия и религиозные обряды» (1907),

«Художник и фантазирование» (1908),

«Семейный роман невротика» (1909),

«Заметки о случае невроза навязчивости (Человек-крыса)» (1909),

«Пять лекций о психоанализе» (1910),

«Одно детское воспоминание Леонардо да Винчи» (1910),

«Психоаналитические заметки об одном автобиографическом описании паранойи (случай Шребера)» (1911),

«Об унижении любовной жизни» (1912),

«Тотем и табу» (1912–1913),

«Моисей Микеланджело» (1914),

«О нарцизме» (1914).

………………С началом Первой мировой войны, когда многие соратники Фрейда, в том числе Альфред Адлери Карл Густав Юнг, уже отошли от него и был создан Комитет – доверенный круг аналитиков, придерживающихся классических психоаналитических идей, Фрейд вновь впадает в депрессию, справляться с которой ему вновь помогает научная работа. Появляются ключевые статьи: «Влечения и их судьбы» (1915), «Вытеснение» (1915), «Бессознательное» (1915), «Метапсихологическое дополнение к учению о сновидениях» (1916–1917) и «Горе и меланхолия» (1916–1917). Фрейд входит в печальный философский период своей жизни и творчества – период между двух войн.

После окончания войны от испанки умирает одна из дочерей Фрейда, София. Фрейд пишет «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), «Психологию масс» (1921), «Я и Оно» (1923). В том же 1923 году у него обнаруживается опухоль нёба, которую он будет пытаться вылечить с помощью последующих 32 операций и, как мы знаем, не вылечит.

Времена печали чередуются со счастливыми событиями – в 1930 году Фрейд получает премию Гёте за вклад в науку и литературу. Долгожданная и очень важная для Фрейда награда. Но позже от туберкулеза умирает его мать, а в 1933 году к власти приходит Адольф Гитлер и начинаются гонения на евреев. Фрейд отказывается покидать страну, несмотря на просьбы коллег и соратников, пока в 1938 году дочь Анну не допрашивают в гестапо и не становится очевидно, что эвакуация необходима. Выплатив с помощью друзей и учеников огромную сумму, Фрейд с женой Мартой и дочерью Анной «выкупают» свои жизни и получают свободу, их выпускают из страны в Лондон. Только их. Сестрам Фрейда выехать не дали, их жизни закончились в концентрационных лагерях.

………………Летом 1939 года, страдая от прогрессирующей опухоли челюсти, Фрейд напоминает своему врачу об обещании облегчить ему смерть уколом морфия. Анна, ухаживающая за отцом до последнего, – против, но после соглашается. 23 сентября Макс Шур вводит достаточную дозу, и той же ночью Фрейд умирает.

Последние годы жизни Фрейда и первые два десятилетия после его кончины – время, когда метод создателя выходит на мировую сцену и вместе с тем обретает новых звезд на психоаналитическом небосклоне. Время необычайной творческой концентрации в истории психоанализа вообще.

К концу 1930-х годов Мелани Кляйн, британский психоаналитик, знакомая с Фрейдом с 1918 года и участвующая в дискуссии о детском психоанализе с Анной Фрейд, уже организовала свою («кляйнианскую») психоаналитическую группу в Лондоне (помимо «фрейдовской» и «независимой»). Уже написан ее труд «Психоанализ детей» (1932). С идей Кляйн начинается развитие теории объектных отношений. Фрейдистская и кляйнианская ветви психоанализа считаются на сегодняшний день двумя наиболее крупными.

В год введения Фрейдом термина «психоанализ» (1896) рождается Дональд Вудс Винникотт, который впитал идеи Кляйн, но вошел в независимую группу психоаналитиков. Он отслужил судовым врачом во время Первой мировой, а после проработал 40 лет педиатром в Лондонской больнице, пролечив более 60 тысяч детей с их семьями. К моменту смерти Фрейда Винникотт уже более четырех лет являлся психоаналитиком. А после Второй мировой дважды избирался президентом Британского психоаналитического общества. Винникотту мы обязаны введением концепций «достаточно хорошей матери» и «переходного пространства». В год его смерти издается книга «Игра и реальность» (1971).

Через год после Винникотта (1897) на свет появляется Уилфред Рупрехт Бион. Командующий танковым взводом в Первую мировую, после он изучает философию в Оксфорде, а затем – медицину в Лондонском университете, где в том числе интересуется психологией групп. Проходит анализ у Кляйн и уже после Второй мировой войны публикует ключевые свои работы, ставшие золотым фондом психоанализа: «Научение через опыт переживания» (1962), «Элементы психоанализа» (1963), «Трансформации» (1965) и «Внимание и интерпретация» (1970). К этому моменту в психоанализе сформированы несколько новых направлений не только в Европе, Америке, но и в самых разных концах света.