В объятиях врага-дракона

Глава 5

Прошлое

С того самого дня, когда мы обменялись кольцами и клятвами, многое изменилось. Да, мне ещё предстояло выучить обычаи оборотней и здешние правила, но в целом тогда мне казалось, что я нашла своё место в жизни, которое, однако, не так уж меня и устраивало. Я стала королевой, но, как оказалось, только на словах. Мне мало что было можно и много чего нельзя, то есть жена короля Остина должна была оставаться тихой и покорной тенью своего мужа, но при этом соответствовать его высокому статусу.

В моём распоряжении были слуги – не все, а лишь те, что работали в замке. Я могла сама выбрать наряд или посоветовать поварам что-то приготовить на обед. Но всё, что казалось политических и военных дел, было запрещено. Остин попросту не подпускал меня к картам и не позволял присутствовать на собраниях своих военачальников, исключительно мужчин, причём часть которых была людьми – договор с моим отцом не прошёл даром, и союзнические отряды всё чаще встречались в королевстве оборотней.

Это было так странно – чувствовать себя дурёхой и неумехой, ведь отец, наоборот, с детства приучал меня к подобным собраниям и говорил, чтобы я побольше молчала и слушала, о чём толкуют умные люди. И я запоминала, как губка, названия городов, деревень, болот и дорог, и со временем мне это стало даже нравиться. Но отец готовил меня править нашим королевством, а волею судьбы я оказалась в другом, где было всё несколько иначе.

Где мне ясно было сказано, что место женщины – это кухня и спальня, и большего от неё ни ждать, ни требовать никто бы ни стал. И уж тем более не подпускать к «умным» мужским разговорам.

Но я была гораздо умнее, чем мой муж мог предположить. Да, днём я занималась замком, насколько мне позволяло положение, вышивала и вязала, а вечера проводила в королевской библиотеке – благо, оттуда меня никто не выпроваживал. Они не знали, что в своём родном доме я прочла все книги, что имелись там, ни по одному разу, а их было просто бессчётное количество. Наверное, мой супруг думал, что я читала там любовные романы, но на самом деле я увлекалась историей и географией – всем тем, что могло помочь мне в управлении королевством.

Поначалу я пыталась спорить с Остином, доказывая ему, что и женщины бывают на многое способны, но, натолкнувшись на стену непробивного непонимания, я отступилась, решив действовать не столь открыто. И хотя надежды на то, что я буду признана равной своему мужу, почти не было, сдаваться я не хотела. А потому продолжила свои походы в библиотеку – единственное во всём замке место, где могла чувствовать себя самой собой.

Король Остин мало интересовался моими делами, а потому, зачитавшись очередной интересной книгой, я засиделась там допоздна. Никто не вспомнил обо мне, не пришёл позвать на ужин, но меня это устраивало: не так уж много я сегодня и работала, а потому была не голодна. Но книга закончилась, и я, поставив её на то место, где и взяла, потянулась за следующей.

Каково же было моё удивление, когда, коснувшись корешка и потянув на себя привлекшую моё внимание книгу, я услышала протяжный скрип открывающейся двери – это отъехала в сторону одна из книжных полок, которая и была этой дверью, тщательно замаскированной под часть библиотеки.

Это был, без сомнения, тайный ход – узкий, тёмный, уводящий куда-то вниз. Я бы была не я, если бы не попыталась выяснить, куда именно. С опаской взглянув на выход из библиотеки, я взяла небольшой магический факел, подобрала платье и отправилась туда, за что мне явно бы попало, узнай мой супруг об этом.

Огонь выхватил из темноты целые занавеси паутины, спускавшейся с потолка и стен, и мне пришлось приложить усилие, чтобы пробраться дальше. Платье потом придётся отдать в чистку, но оно того стоило. После стольких месяцев скукоты, я наконец-то нашла что-то такое, отчего моё сердце то замирало в немом восторге, то начинало биться так быстро, что я едва за ним поспевала.

Каменные стены были тёмными и холодными, мне казалось, что здесь давно никого не было – несколько лет точно, и всё же было очень интересно, куда мог меня привести этот тайный проход.

Чем дальше я продвигалась по нему, тем сильнее было моё любопытство. И даже страха почти не было, только слепая уверенность в том, что в конце я найду что-то действительно достойное.

Когда я услышала чьи-то приглушённые голоса, то поняла, что выход близко. Но действовать опрометчиво не собиралась. Я, затаив дыхание, медленно приблизилась, обнаружив дверь, запертую как раз-таки с моей стороны. В двери имелся небольшой глазок и я, привстав на цыпочки, заглянула в него.

Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть от страха.

Это была небольшая квадратная комната с грязно-жёлтыми стенами, оборудованная немыслимыми железными приспособлениями, о назначении которых я могла только догадываться.

Вдоль одной стены, как инструменты в мастерской, висели железные орудия: шипастые «груши» для раскрытия, щипцы с зазубренными краями, клещи, блестящие маслянистым блеском. Посередине комнаты возвышался деревянный козел с острым углом - «кобыла», чьё дерево было темным и гладким от множества прикосновений. Ржавые цепи, прикованные к стенам, оканчивались не простыми кандалами, а массивными наручами с внутренними шипами. Для тех, чья плоть могла менять форму, требовались особые меры предосторожности.

Напротив, в стороне, стоял стол, заваленный тряпьём и пузырьками – «аптека боли». А на каменном полу, в ёмкости для стока, мерцали тёмные, почти чёрные пятна. Они впитывали свет, и я знала, что ни одна тряпка не отмоет этот камень дочиста.

Но самым страшным «экспонатом» в этой комнате был человек, распятый цепями на железном приспособлении, похожем на крест…

Глава 6

Настоящее

Не знаю, сколько времени я здесь просидела, задыхаясь от вони и умирая от жажды, но мне показалось, что прошла целая вечность. Другим заключённым в конце концов надоело надо мной подтрунивать, делая нескромные предложения и описывая, как в их понимании всё это должно было происходить. Я просто не обращала на них внимания, закрывшись от всего мира руками, и они отстали. Лишь изредка кто-то пытался чем-нибудь меня поддеть, но я даже не слушала, и им становилось неинтересно.

Иногда я поглядывала на дверь, ожидая возвращения того усача, что запер меня в этой клетке. Он не торопился, наверняка у него были дела поважнее. Например, набить брюхо досыта, залив всё это чем-нибудь покрепче, и полежать после сытного обеда. У меня же со вчерашнего дня даже крошки хлеба во рту не было.

Когда двери заскрипели, я с надеждой уставилась туда, откуда мог появиться этот солдат. Но вместо него увидела другого, ещё более неприятного типа с заросшей щетиной лицом и таким видом, будто он был здесь неким божеством. Невысокий, с оплывшей от обжорства фигурой, лысоватый, но при этом такой высокомерный, словно он и был королём этого королевства. Однако потёртый старый плащ и стоптанные до безобразия сапоги выдавали его истинное положение в обществе.

- Посмотрите, кто явился… - зашептали мужчины в соседних клетках. – Его пьянейшество Гук…

Иные даже отвесили ему шутовские поклоны, а один из заключённых присел в импровизированном реверансе. Кажется, этого солдата здесь не любили, но мне надело сидеть здесь и ждать неведомо чего.

- Извините! – громко произнесла я, привлекая к себе его взор. – Можно узнать, когда меня уже проводят к вашему господину?! Я уже устала ждать…

Тот, вначале не обратив на меня никакого внимания, медленно подошёл к моей клетке и принялся разглядывать меня, как какую-нибудь диковинную зверушку. Визуально оценив меня по достоинству, Гук хитро прищурился и глаза его загорелись маслянистым блеском.

- А что это за пташка к нам сегодня угодила в ловушку? – его голос, противный скрипучий фальцет, напомнил мне блеяние овец в овчарне, и всё же я собиралась добиться своей цели.

- Простите, но Ваш… предшественник сказал, что отведёт меня к господину. Однако, как мне кажется, он просто забыл про меня, заперев здесь!

Гун, смерив меня взглядом ещё разок, вдруг усмехнулся:

- Какая жалость, - произнёс он. – Должно быть, бедняга Санчо и впрямь забыл… У него бывают проблемы с памятью. Но я могу это исправить и проводить тебя куда нужно.

- Когда? – ухватилась я за эту новость, не заметив подвоха в его словах.

- Да прямо сейчас, чего тянуть? – Гук загремел ключами, висевшими у него на поясе, не с первого раза попав в замочную скважину.

Он придержал дверь, пока я выходила наружу то и дело оглядываясь, и прошёл следом за мной под улюлюканье и пошлые шуточки местных заключённых.

Оказавшись на свежем воздухе, я всё никак не могла поверить, что наконец-таки покинула это место. Но моя одежда, мои волосы и моя кожа настолько пропахли этой ужасной тюрьмой, что мне даже было стыдно показаться на людях в таком виде. Кроме того, платье моё изрядно помялось и запачкалось. Теперь я и впрямь напоминала себе больше бродяжку, а не королеву, пусть и сбежавшую без оглядки от своего мужа. И я очень надеялась, что господин, к которому меня должны были отвести, был не Остин.

Однако местность показалась мне явно незнакомой, и в груди теплилась надежда, что я забралась достаточно далеко, чтобы не попасть обратно в лапы к своему мужу. Иначе смерть была бы неизбежной.

Мы шли по людной улице, где, как мне казалось, все только и делали, что смотрели в мою сторону. Я была здесь чужой и, наверное, поэтому так бросалась в глаза. Но сейчас мне нужно было как можно скорее обрести свободу и найти пристанище. Увы, но я просто не знала, что мне делать дальше, ведь я сбежала, не имея с собой ни одной монеты, и даже поесть мне было не на что.

Путаясь в своих мыслях, я и не заметила, как мы свернули с главной улицы и оказались в неприветливых переулках. Здесь было как-то грязно, темно и почти никого не было. Это зародило во мне нехорошее предчувствие, и я, обратившись к своему провожатому, спросила:
- Извините, а мы точно идём по той дороге?
Тот, осклабившись и сверкнув жёлтыми зубами, усмехнулся.

- Конечно, уверен. Чего-чего, а уж дорогу к своему дому я точно знаю…

- К своему… дому? – для чего-то переспросила я, вмиг напрягшись. Сердце заледенело от страшной догадки, и я попятилась от мужчины, догадавшись о его истинных намерениях.

- Куда же ты собралась, милочка? – тот не переставал лыбиться, продолжая наступать на меня. – Мы ещё не пришли…

- Вы обещали проводить меня к своему господину! – в отчаянии воскликнула я.

- И вовсе нет, - довольный самим собой, медленно произнёс Гук. – Я сказал, что отведу тебя куда надо, но не сказал – кому надо…

И заржал точно лошадь, довольный своей шуткой.

Я завертела головой по сторонам, осознав, что попала в ловушку.

- Ну, иди же ко мне, не бойся, я буду нежен… - произнёс негодяй, подходя ко мне всё ближе и ближе, и вскоре мне в лицо пыхнул мерзкий запах из его рта – смесь нечищенных зубов и пережаренного лука.

Меня замутило от одной перспективы стать жертвой этого мужлана. Но поблизости не было никого, кто мог бы мне хоть как-то помочь…

Глава 7

Прошлое

Сердце забилось чаще, ведь я не знала, как поступить. Наверное, правильным в этой ситуации было развернуться и уйти, и вообще забыть и об увиденном в камере, и об этом потайном проходе. Но я не могла. Даже оторвать взгляд от этого несчастного мне не удавалось, настолько мне было его жаль. Краска стыда залила лицо, как будто это я была повинна во всех его бедах! Не знаю, отчего я так решила – может быть, потому что от природы своей была слишком жалостливой, а, может потому, что знала, что за всем этим стоит мой супруг.

Несколько долгих секунд я ещё колебалась, но после решительно отодвинула ржавый засов и распахнула дверь. Осторожно переступила порог пыточной, пройдя вглубь и ещё раз осмотревшись. В нос ударил тяжёлый запах крови и каких-то лекарственных трав. Должно быть, несчастного пытали, а после, чтобы он не умер раньше времени, подлечивали, продлевая его мучения.

Прислушавшись, чтобы случайно не столкнуться с кем-то, кто мог попасть сюда через другую дверь, я убедилась, что там никого нет. По крайней мере, было так тихо, что гостей явно не намечалось. И тогда я подошла к мужчине, что висел на железном «кресте» и тихо стонал.

Он был обнажён по пояс, не имел обуви и все видимые участки его тела были покрыты свежими ранами, из которых выделялась сукровица. На вид мужчине было не больше тридцати, хотя я могла и ошибиться, потому как лицо его заросло густой бородой, и я не знала сколько времени он тут находился и что успел пережить. Тёмные волосы, давно не мытые, висели безжизненными сосульками, пропитанными кровью и потом. Изнеможденное тело ещё сохранило остатки былой мужской красоты, но сейчас больше напоминало исхудавшего от возраста старика.

И всё же не это было самым ужасным во всём облике этого мужчины. Его глаза… Вернее, пустые глазницы, залепленные спёкшейся кровью. Он был слеп и не мог даже видеть лица своих мучителей, не мог попытаться сбежать, а лишь только в ужасе догадываться, какая следующая пытка его ждёт. Не знаю уж, за что Остин повелел его так наказать, но я и не представляла, каким нужно быть бесчувственным монстром, чтобы так издеваться над человеком!

Медленно, словно во сне, я приблизилась к нему и, протянув ладонь, коснулась его щеки, думая, что он пребывает в беспамятстве.

- Кто здесь? – мужчина дёрнулся, испугавшись, что его ждёт очередная порция боли, и я отскочила назад, напугавшись не менее.

- Я… не причиню Вам боли, - тихо произнесла я. – Скажите, что я могу сделать, чтобы облегчить Ваше состояние?..

- Воды… Дайте мне воды… - он едва мог шевелить губами, а потому я бросилась на поиски живительной влаги.

Она нашлась здесь, в ведре с ковшиком – вероятно, те, кто пытал этого человека, использовал её, когда тот терял сознание, чтобы привести в чувства. И вряд ли поили пленника в достаточном количестве.

Конечно, вода была не такой свежей, но другой здесь просто не было. И набрав полный ковшик, я поднесла его к губам мужчины. Нужно было видеть, с какой жадностью он выпил его до дна! А после попросил ещё.

Всё то время, пока он пил, я старалась прислушиваться, не раздаются ли шаги за дверью, но, скорее всего, сегодня они уже не должны были вернуться.

- Спасибо… - прошептал мужчина и вновь замолчал.

Из-за того, что у него не было глаз, я не знала, бодрствует он или нет, и, выждав ещё немного, вновь обратилась к нему:

- Позвольте, я обработаю Ваши раны?

Какое-то время он не отвечал, и я решила, что он уснул – в таком состоянии это было неудивительно. Но вскоре услышала слабый голос пленника:

- Если хотите…

На самом деле на железном столе было всё для этого: и специальные мази, и повязки, и обеззараживающие жидкости. Я знала, что нужно со всем этим делать, потому как, будучи принцессой, обучалась всему понемногу. В том числе, и врачебному делу. И, ополоснув руки водой, я принялась за дело.

Набрав нужной мази, я наложила её на раны несчастного. Он морщился, но терпел, понимая, что после ему будет легче. Увы, но отвязать я его не могла, потому как тюремщики сразу же догадались бы, что кто-то здесь побывал кроме них. Но облегчить страдания несчастного пленника я была просто обязана.

Бинты я тоже накладывать не стала, хотя с ними процесс заживления пошёл бы гораздо быстрее. Но я видела на коже мужчины множество различных шрамов, и удивлялась тому, что он до сих пор жив после стольких дней, а, может быть, и недель, мучений.

Брезгливости я не испытывала, наоборот, осознание того, что я могу помочь ему, грело мою душу. И я старалась изо всех сил.

Когда я закончила, мужчина вновь поблагодарил меня. Я заметила, что ему стало намного легче – не настолько, как было бы, если я сняла его с железного «креста», но всё же.

- Кто Вы? – спросил он, повернув голову в мою сторону. – Только не называйте имени, под пытками я и не такое могу рассказать… А я бы не хотел, чтобы Вы из-за меня пострадали.

- Я… здесь работаю, - запнувшись, соврала я. – А как мне обращаться к Вам?

- Роннер, - просто сказал он. – А теперь, пожалуйста, уходите. Эти люди могут вернуться в любую минуту…

Я и сама это понимала, но знала, что теперь не смогу спокойно уснуть, потому что буду думать об этом несчастном и его мучениях.

- Я постараюсь прийти завтра, - пообещала я.

Но он не ответил. И тогда, не дожидаясь лишних проблем, я нырнула опять в тот проход, из которого пришла сюда, и заперла засов на двери.

Пора было возвращаться.

Глава 8

Настоящее

Я попыталась сопротивляться, но он, несмотря на свою грузность, умело прижал меня к стене, намереваясь сделать это здесь и сейчас, раз уж я воспротивилась идти с ним в дом. Грязные руки зашарили по моему телу, словно я была какой-то уличной девкой. Но когда он попытался задрать мне платье и наклонился для этого, я резко ударила коленом ему под подбородок, отчего негодяй прикусил язык и взвыл от боли.

- Убью! – заревел он, словно медведь, не позволяя мне уйти, и тогда я начала сопротивляться в полную мощь, осознав, что если не помогу себе сама, то Гук меня просто изнасилует.

Я вцепилась ему в лицо ногтями, как тогда поступила со змеёй, и оставила на его лице кровавые полосы, едва не выколов глаз. Тогда он совершенно сбесился, грубо толкнув меня на землю. Я упала навзничь, а он навалился сверху, собираясь унизить меня ещё больше. Но рукой я уже нащупала камень и, воспользовавшись мигом, пока он добирался до моего нижнего белья, путаясь в пышных юбках, со всей силы ударила его в висок.

От этого удара мужчина обмяк, потеряв сознание, а я, с силой столкнув с себя его, быстро поднялась на ноги и рванула отсюда, опасаясь очередной погони.

Конечно, я могла привлечь этим к себе излишнее внимание, но не могла остановиться, гонимая страхом быть изнасилованной или даже убитой. Мне всё казалось, что толстяк очухался и бросился в погоню, а потому я постоянно оглядывалась, чтобы убедиться: это не так. Благо, людей на улице было не так много, и они почти не смотрели в мою сторону, и я могла убежать достаточно далеко, чтобы, нырнув в так вовремя оказавшийся на моём пути рынок, затеряться там в толпе людей и отдышаться.

Нестройные ряды лавок и шатров, раскинувшихся под открытым небом, были идеальным местом для этого. Схорониться, спрятаться, затаиться… Разноцветные балдахины и шумные торговцы, зазывающие посмотреть их товар, мельтешение покупателей сделали своё дело: я, наконец, почувствовала себя в относительной безопасности. И даже немного успокоилась, прогуливаясь между рядами и делая вид, что присматриваюсь к продающимся вещам и продуктам. Здесь так пахло копчёной рыбой, что за собственный запах, исходивший от моих волос и одежды, я не волновалась. Да и вообще публика здесь была разносортная, цветастая, самая разная. И я особо не выделялась на их фоне.

И всё бы ничего, но от близости пищи и умопомрачительных ароматов, что она источала, мой живот начал урчать так громко, что мне даже сделалось неловко. Женщине в моём положении ни то, что голодать – необходимо было придерживаться графика питания, а я, честно говоря, уже и не помнила, когда ела в последний раз.

А потому я начала приглядываться, нет ли здесь того, что можно забрать бесплатно? Вчерашних пирожков или подгнивших яблок… Но ничего такого в поле моего зрения не попадало, и тогда я решилась на отчаянный шаг.

Торговка фруктов о чём-то очень живо разговаривала со своей соседкой – той, что торговала орехами. Она отвлеклась совсем ненадолго, но мне хватило этого мига, чтобы стащить с прилавка большую зелёную грушу – она лежала с краю и так и просилась быть съеденной мной.

Но едва я ухватилась за её бок, как горка других фруктов посыпалась, выдав меня и мои намерения с головой.

- Воровка! – тут же закричала торговка, багровея от возмущения на глазах, а я, не дожидаясь, пока кто-нибудь опомниться и схватит меня, бросилась сквозь ряды, чудом избегая столкновения с другими людьми и маневрируя среди них так, что можно было позавидовать в ловкости даже самой себе.

На этот раз я бежала, не оглядываясь. Будь что будет! Ведь желанная груша по-прежнему была зажата в моей руке, и я намеревалась съесть её, как только окажусь в более или менее безопасном месте. Но на том везение моё закончилось, и я растянулась на мостовой, выронив единственный продукт питания, что у меня был, который тут же попал под колёса проезжающей мимо кареты.

От боли и досады побелело в глазах. Я готова была расплакаться, но в этом просто не было смысла. Так ужасно, как сейчас, я себя ещё никогда в жизни не чувствовала, и самым плохим было то, что никаких перспектив для себя в жизни я тоже уже не видела.

Наверное, мне стоило остаться в замке и принять смерть от руки мужа, чем так страдать. Да, сейчас я была свободна и вольна, но что мне было делать с этой свободой?