В объятиях врага-дракона

Глава 9

Прошлое

Обратно я шла, сжимая в руке всё тот же магический факел, что не способен был спалить тут всё, но светил всегда отменно, и теперь молилась всем богам, чтобы мою внезапную пропажу не обнаружили. Когда в конце пути замаячил свет, я передумала уже столько всего, накрутила себя настолько, что готова была признаться мужу во всём здесь и сейчас.

Но, благо, по ту сторону тайной двери никого не оказалось. Я была в библиотеке одна и это было лучшим итогом сегодняшнего дня. Прикрыв потайной проход, я оправила одежду, поймав себя на мысли, что веду себя так, будто изменила Остину. В какой-то степени оно так и было, вот только не в физическом, не в любовном плане. Но я пожалела его врага, проявив к нему милосердие и не испытывала по этому поводу никаких мук совести. Напротив, считала, что всё делаю правильно.

Поднявшись к себе, я поняла, что моего мужа до сих пор не было в спальне. Это было к лучшему. Врать я не умела, а он был настолько проницателен, что чуял обман за версту. Вместо этого я разделась, омыла тело в личной купальне, избавившись от запаха пыточной, что, возможно, пропитал мою одежду, пока я была там. Служанку звать я не стала, ибо со всем прекрасно справлялась сама. А ещё мне очень хотелось побыть в одиночестве, переварив в голове весь тот кошмар, что открылся мне сегодня за потайным ходом в библиотеке.

Я долго не могла уснуть, перед глазами так и стоял образ того несчастного мужчины, привязанного к железному «кресту». Мне было невыносимо жаль его, и всё же помочь я не могла. И это тоже не давало мне покоя.

Не знаю, во сколько вернулся мой муж-король, да и возвращался ли он вообще, но утром в постели я была одна. Но об Остине я переживала меньше всего: вместо него мою голову заполняли мысли о том незнакомце. Я тяжело вздохнула, ведь покоя ни днём, ни ночью он мне просто не давал!

Позавтракав и промаявшись полдня в поисках решения этой задачи, к вечеру я опять решилась навесить Роннера. Нет, всё это время я пыталась заставить себя забыть о существовании этого человека! Но чем больше я об этом думала, тем сильнее меня глодала совесть. Жизнь королевы, пусть и практически бесправной, сильно отличалась от жизни слуг и уж тем более, от жизни пленников. Не знаю, зачем я мучала себя этими мыслями, ведь Роннер был не первым и не последним несчастным, захваченным в плен моим мужем. Наверняка их были сотни, если не тысячи. И раньше я не задумывалась об их судьбе, для меня их просто не существовало!

Но то, что я увидела в застенках пыточных, перевернуло мой мир с ног на голову. И я ещё жаловалась на судьбу, когда отец, не спросивши, выдал меня замуж за короля Остина. И всё же внутренние колебания были такими сильными, что мне стало по-настоящему плохо.

Вечером, отправившись в библиотеку, я не могла сосредоточится на тексте очередной книги, что читала. Вернее, пыталась читать, потому как мой взгляд то и дело возвращался к потайной двери, и я из последних сил пыталась сдержать себя. Но сама не поняла, как оказалась рядом, а после уже нащупала нужную книгу-рычаг и переступила порог распахнувшейся двери.

На этот раз я не пылала тем восторгом, что вчера, ожидая чего угодно, но только не того, что в результате я увидела. Воодушевление пропало, а его место занял страх быть пойманной с поличным. И самое время было развернуться и бежать. Но моё тело словно не слушалось меня.

Дойдя до конца, я вновь услышала голоса и крики, и внутренне содрогнулась, застав момент пыток. Палач, одетый как мясник, был профессионально спокоен, он делал свою работу бесстрастно, а вот тот, кто стоял с ним рядом во время этого, едва ли не мурлыкал от восторга. Я поняла это по тембру его голоса, когда тот одобрительно подбадривал палача, чтобы тот причинил как можно больше боли и без того измученному мужчине. И самым ужасным было то, что тот голос принадлежал моему мужу.

Наверное, именно тогда я поняла, каким монстром на самом деле является король. Он не просто наказывал в чём-то провинившегося пленника, а наслаждался его болью, едва ли не захлёбываясь от восхищения.

Собравшись с духом и взглянув в глазок, я смогла убедиться в этом лично. Нет, мне не показалось – это был Остин. И да, он был настолько увлечён происходящим процессом, что не мог глаз отвести от поистине леденящего кровь действа.

В какой-то момент палач вонзил нечто острое в живот истязаемого мужчины, и тот закричал, задыхаясь от боли. Для меня это случилось столь же неожиданно, и я, не сдержавшись, вскрикнула, тут же зажав себе рот рукой и ругая себя за глупую оплошность.

Благо, мой голос потонул в крике того несчастного, но супруг, словно что-то заподозрив, повернул голову и вскинул взгляд прямо на меня!

Испугавшись, я забыла, зачем вообще сюда пришла. Подобрав платье, бросилась со всех ног обратно, надеясь, что шум от топота моих ног там не услышат. До чего мне было страшно тогда! А потому я, не задерживаясь, как можно скорее захлопнула потайную дверь и не надеясь на милость богов, рванула подальше от библиотеки, очень надеясь, что муж меня не заподозрит.

Я отправилась в спальню, чтобы притвориться спящей, а если Остин по этому поводу начал бы задавать вопросы, я бы сказала ему, что неважно себя чувствую. И это было недалеко от истины.

И через несколько минут я убедилась в своей правоте: муж явился в нашу спальню, широко распахнув дверь. И я просто не знала, что он сейчас со мной сделает…

Глава 10

Настоящее

- Что с тобой случилось, милая?

Сердобольная седая старушка чуть склонилась ко мне, заглянув в лицо. Кажется, её в самом деле беспокоило то, что со мной произошло. А я, поняв, что это не стражники из клеток и не торговки с рынка, смогла подавить в себе порыв к бегству. Но и слова произнести не смогла. Слёзы полились бурным потоком, и вместо вразумительного ответа неравнодушная старушка услышала лишь рыдания.

- Ну, полно, - она подошла ещё чуть ближе, приобняв меня, и я, почувствовав человеческое тепло, прижалась к ней, словно мы были родными. – Поплачь, если станет легче. Но после выслушай меня: любой беде можно помочь.

- Наверное, это не про меня, - шмыгнула я носом, понимая, в какой ужасной ситуации оказалась. – У меня нет ни крова, ни родных, ни денег… Я просто не знаю, как буду жить дальше!

- Хм, - призадумалась старушка. – Кажется, я знаю, как помочь твоей беде…

Я просто не верила своим ушам, а потому переспросила:

- Правда, можете?..

Наверное, надежда, что прозвучала в моём голосе, была настолько отчаянной, что старушка тут же кивнула и приободряюще улыбнулась. Мне показалось странным то, что в столь почтенном возрасте она смогла сохранить все зубы и выглядела намного лучше, чем большинство её ровесниц. Но я не стала заострять на этом внимание, лишь отметила, что такое было почти невозможно.

- Да, - произнесла она тихо. – Я как раз хотела предложить тебе пожить у меня. Я содержу небольшую прачечную, а девушки-сироты – такие же, как и ты, мне помогают. За это я даю им крышу над головой и еду. И держу над ними покровительство.

Для меня сейчас это был лучший вариант! Всё, что мне было сейчас нужно, это спрятаться, затаиться и смешаться с местной публикой, сделав вид, что я одна из этих людей. Как будто сама судьба благоволила мне, послав сюда эту старушку.

- Я согласна, - произнесла я.

- Вот и славно, - пожилая женщина вновь улыбнулась. – Можешь звать меня бабушкой Марджи – ко мне все мои девочки так обращаются.

Я кивнула и поднялась со скамейки.

- Хорошо, - я кивнула и тоже представилась. – Я – Лиира.

Бабушка Марджи махнула мне рукой, приглашая следовать за ней. Я с радостью сделала это, понимая, что наконец обрету хоть какую-то крышу над головой и поем. А уж со всем остальным буду разбираться позже.

Идти пришлось недолго, прачечный домик, принадлежащий Марджи, располагался в промышленном квартале наряду с другими домами, оказывающими услуги. Разномастные вывески гласили, что здесь находились так же дома швей, ремонтная мастерская, сапожники, зельевары и аптекари. Чуть дальше тянулся целый ряд кузниц, откуда тянуло тяжёлыми запахами горячих металлов, копотью и гарью.

Гораздо лучше пахло в квартале пекарей, но там я чуть с ума не сошла от голода, захлёбываясь собственной слюной, мечтая, как можно скорее дойти до нужно места.

Прачечный домик бабушки Марджи был неказистым снаружи, обшарпанным и давно не белёным. Уже на подходе к нему в воздухе начало тянуть тёплой мыльной водой и сыростью, но это было неудивительно. Внутри было душно, словно сама прачечная располагались прямо у входа. Но едва я переступила порог, как поняла, что всё здесь просто пропахло этой сыростью, и нужно было привыкать уже сейчас.

- Санна! – громко позвала Марджи кого-то, и вскоре в прихожей показалась молоденькая девушка с повязкой на волосах и разбухшей от воды кожей на руках.

Она была симпатичной, но словно напуганной, с большими синими глазами и пухлыми, как у ребёнка, губами. Не здороваясь ни с хозяйкой, ни со мной, она молча уставилась на бабушку Марджи, ожидая, что та ей скажет.

- Санна, познакомься, это Лиира, - представила нас друг другу старушку. – Теперь она будет жить и работать с тобой и другими девушками. А пока что напои и накорми её, и расскажи, как тут всё устроенно.

Девушка покорно склонила голову и жестом пригласила следовать за ней. Она привела меня на кухню – наверное, единственное место, где пахло чем-то иным, а не мылом.

Санна была сдержанна, она не пыталась как-то завязать разговор, молча выставив передо мной на стол тушёные овощи и сыр, мочёные яблоки и плеснув в кружку какой-то ароматный напиток из трав. Пища была не ахти какой, но сейчас она показалась мне поистине королевской трапезой! И я жадно, забыв обо всех приличиях, набросилась на неё, уплетая за обе щёки всё, что было на столе.

Санна молча, с каким-то странным выражением на лице наблюдала за мной, и мне стоило бы вести себя поприличней, но… Я устала, оголодала и вынесла столько всего за последние сутки, что на приличия, признаться, мне было всё равно. Однако поблагодарить девушку всё равно стоило.

- Спасибо, - произнесла я. – Прости, что я так невежливо веду себя, просто я очень давно не ела…

На лице Санны промелькнула, но тут же погасла робкая неловкая улыбка. Но и на это она мне ничего не ответила.

- Покажешь мне, где и как вы работаете? – спросила я. Конечно, усталость валила меня с ног и мне хотелось передохнуть, но в первые же мгновения пребывания в этом доме я не могла зарекомендовать себя белоручкой и лентяйкой.

- Покажу…

Это было первым словом, что произнесла девушка за всё время. И я несказанно обрадовалась, уже было решив, что она немая. Но Санна опять открыла рот, желая что-то ещё мне поведать, но также быстро закрыла его, отведя взгляд в сторону. В тот же миг я заметила возникшую на пороге кухни фигуру бабушки Марджи. Она улыбалась, поглядывая то на меня, то на Санну, но в этот раз взгляд её был холодным и каким-то острым.

- Покушала? – спросила она меня и, получив положительный ответ, довольно хмыкнула. – Значит, пора приступать к делу. Да, Санна?

И та, отчего-то побелев, спешно кивнула, и, схватив меня за руку, повела куда-то за собой.

Глава 11

Прошлое

Остин замер у порога, не зная, как поступить. Наверное, он не ожидал меня здесь увидеть. Или ожидал, но несколько в ином виде – запыхавшуюся, растерянную, напуганную. Но это я так себе представляла, на деле же всё могло быть совсем иначе. Вот зачем я ввязалась во всё это, подставив себя под удар? Лезть в дела мужа было последним, чего он от меня ждал. Но, вспомнив страдания того несчастного, которого король держал в пыточной, я отмахнулась от малодушных мыслей, что переполняли меня сейчас из-за страха.

- Лиира, - позвал он тихо, и я неспешно повернула голову, чтобы встретиться с недоверчивым взглядом моего супруга. – Выходила ли ты куда-либо в ближайшее время?

Стоило изобразить из себя дурочку, похлопав длинными ресницами.

- Выходила? Ты имеешь ввиду, в свет? Ты же знаешь, без тебя я никуда не хожу…

- Я имею ввиду, передвигалась ли ты в пределах замка? – чуть раздражённо выдал он. – Например, в библиотеку?..

Он точно подозревал меня, но пока у него не было доказательств.

- Наверное, тебе известно: я хожу туда каждый день, - мне даже врать не пришлось, чтобы ответить на этот вопрос. – Я заходила туда сегодня, совсем ненадолго, в первой половине дня. Но у меня разболелась голова, и я отложила чтение на потом, вернувшись сюда. А в чём дело? Что-то случилось?

Муж, выслушав меня, кажется, поверил, потому как, хоть и продолжал хмуриться, но всё же перестал смотреть на меня так, словно я была виновата во всём на свете. Ослабив верхнюю пуговицу на рубашке, он снял жилет, небрежно швырнув его на кресло.

- Ничего. Не бери в голову, - произнёс он слегка, как мне показалось, разочарованно и опустился на край постели. – Что с тобой? Ты заболела?

Я неопределённо пожала плечами.

- Просто недомогание…

Я надеялась, что Остин сейчас уйдёт, но он и не собирался. Вместо этого он улёгся рядом и, потянувшись ко мне, внезапно захватил мои губы поцелуем. Признаюсь честно, я не испытывала сейчас влечения к мужу, образ того несчастного мужчины, что подвергался ежедневным пыткам в подвале нашего замка, не способствовал романтическому настроению. А ещё я внезапно вспомнила, с каким удовольствием мой муж наблюдал за теми пытками, и невольно вздрогнула, ощутив его прикосновения к своей коже.

- Ты и впрямь, кажется, заболела, - хрипло произнёс Остин, нехотя отрываясь от моих губ. – Дрожишь как от жара. Или это от желания?

Его глаза налились непроглядной тьмой, как было всегда, когда он был возбуждён. Я не хотела сейчас этой близости, но понимала, что на данный момент это был единственный выход, чтобы мой супруг отвлёкся от своих подозрений. А потому, ничего не ответив, я позволила завладеть собой, при этом не испытав ничего – впервые во время всей нашей совместной жизни. Да и спрашивать меня он вряд ли бы стал. Зверь внутри человека не признавал отказа, это я тоже давно уяснила. Но до последних событий я была не против страстного мужа, что был великолепным любовником и мог доставить женщине настоящее удовольствие.

Однако сейчас я была напугана, а потому мне пришлось притворяться. Но супруг, опьянённый страстью, всё равно ничего не заметил и, получив удовольствие, завалился на другой бок и уснул.

Это было к лучшему. Мне не нужны были проблемы с самим королём оборотней, даже если он был моим мужем. Тем более - если он был моим мужем. Но уснуть так же просто, как он, я не могла. Через какое-то время я поднялась, чувствуя, что тело моё затекло и просто требовало зарядки. К тому же я проголодалась и вначале заглянув на кухню, я перекусила тем, что осталось от ужина – варёными яйцами и холодным молоком.

Не ахти себе, и всё же голод мой был утолён, и я продолжила своё бесцельное хождение по замку, не зная, чем мне ещё заняться, кроме как вновь отправиться в библиотеку.

Я знала, что мысль о Роннере не будет давать мне покоя, и всё же ноги сами несли меня туда, к непосредственной близости с ним. Не понимаю, что на меня нашло – я как будто с ума сошла, помешавшись на этой идее – помочь несчастному, которого, по сути, могло спасти только чудо.

Сосредоточившись на книгах, я выбрала одну в старом переплёте, наверняка прошедшую не через одну сотню рук. Усевшись поудобнее, я открыла её, пытаясь сосредоточиться на тексте. Но строчки заплетались в моих глазах, буквы не желали складываться в слова, и в конце концов я поймала себя на мысли, что не понимаю, о чём читаю. Вернее, я даже не пыталась понять, потому как взгляд мой то и дело устремлялся к двери, ведущей в потайной ход.

Решившись, я всё же подошла к ней. Бросив последний взгляд на выход из библиотеки и убедившись, что там никого нет, я открыла проход и, вновь вооружившись магическим факелом, начала свой путь по пыльному коридору.

Заглянув в глазок на двери, я убедилась, что кроме пленника в пыточной никого нет. И, сдвинув засов, пробралась внутрь, мельком оценив обстановку. Ничего не изменилось. Разве что ран на теле мужчины прибавилось, и их следовало обработать.

- Это Вы? – я услышала слабый голос пленника, и тут же схватила ковшик, чтобы набрать воды и поднести его к губам несчастного.

- Я, - произнесла, когда он вдоволь напился. – Сейчас я обработаю раны…

- Лучше уходите, - предостерёг он. – Мне уже не помочь, а Вас могут схватить в любой момент… Прошу, не рискуйте так ради меня…

Я не ожидала такого благородства от человека, которого давно должны были сломать бесконечные пытки и моральная усталость. А это вызывало уважение.

- Не беспокойтесь, - я улыбнулась ему, хоть он и не мог увидеть этого, и всё же его губы растянулись в ответной улыбке.

- Спасибо, - вновь поблагодарил он меня, как и в прошлый раз. – Надеюсь, судьба будет к Вам благосклонна…

Я не была в этом так уверенна, но раз уж пришла сегодня, несмотря на здравый смысл и подозрения мужа, то нужно было довести дело до конца.

Глава 12

Настоящее

Сама прачечная была душным тёмным местом. Дышать было сложно - воздух здесь стоял густой и влажный, парил, словно в бане, пропитанный запахами щёлока, мокрой шерсти и горьковатых трав, что сыпали в кипящие котлы для избавления от неприятных запахов. От каменных стен, покрытых постоянным, скользким инеем конденсата, веяло промозглым холодом, но от трёх огромных печей, где день и ночь бурлила вода в медных чанах, пекло нещадно. Этот вечный контраст - жар и ледяная сырость - был, наверное, главной пыткой этого места.

Девушки, снующие меж корзин с бельём, и впрямь были одеты в простые, серые платья-рубахи, больше похожие на ночные сорочки. Ткань, намокшая от брызг, липла к телам, а короткие, по локоть, рукава открывали красную от горячей воды кожу. Они переговаривались приглушённо, эхом повторяя мерный шлепок мокрого полотна о рифлёные доски для стирки, скрип корзин и вечное бульканье котлов. Здесь, в этом аду пара и мыльной пены, стирались не только простыни и придворные наряды, но и следы иной жизни - грубые льняные портянки солдат, простые платья служанок, а иногда и запачканные землёй и травой рубахи, вероятно принадлежащие садовникам.

Помимо меня девушек было четверо, если считать вместе с Санной. Молоденькие, худые, измученные тяжёлой работой, они больше напоминали рабынь нежели воспитанниц бабушки Марджи. На их изнеможённых лицах не было ни капли радости или девичьего веселья – напротив, они показались мне такими несчастными, что я начала сомневаться в доброте их хозяйки.

- Вот, можешь переодеться, - Санна протянула мне такое же серое невзрачное платье, как и у остальных, явно ношенное, но ведь я не в свет в нём собиралась выходить.

- Спасибо, - поблагодарила я её. Девушка лишь кивнула, глядя куда-то себе под ноги, явно избегая со мной контакта глаз. С чего бы это?

Зайдя за примеченную мной ширму, я сняла испачканное и изрядно испорченное платье, в котором сбежала из замка мужа, и одела просторную рабочую одежду. Тело испытало лёгкость без всех этих застёжек и украшений, корсета, что были мне сейчас ни к чему. Свободная рубаха не сковывала движений, кожа дышала даже в такой сырости. А неудобные туфли, в которых нога почти не дышала, я заменила на лёгкие кожаные шлёпки, почти не закрывающие ноги, но надёжно защищавшие подошву.

- Меня зовут Лиира, - представилась я незнакомым девушкам, на что те лишь качнули головой и продолжили свою работу. Это тоже показалось мне странным, и тогда я спросила сама. – А как зовут вас?

- Ронда, Клара и Сьюзи, - представила мне всех по очереди Санна. – У нас тут не принято разговаривать, только по работе. Иначе…

Девушка перевела боязливый взгляд на дверь и замолчала.

- Иначе что? – поторопила её я, беспокойно проследив за её взглядом.

- Бабушка Марджи будет ругаться…

Похоже, здесь всё было не совсем так, как описывала мне сердобольная старушка-хозяйка, и стоило вначале хорошенько ко всему присмотреться. Но сейчас меня ждала работа, на которую я согласилась ради хлеба и крова, и её было нужно выполнять.

- Покажете мне, что и как делать? – попросила я, перестав вникать в особенности взаимоотношений хозяйки и тех, кто жил и работал в её доме.

Санна вновь кивнула и начала мне объяснять. Признаюсь, я никогда в жизни не стирала ни одной вещи, даже своей, чего уж говорить о чужих. Но брезгливость пришлось отложить до лучших времён и браться за мыло, чтобы как следует намылить грязный от пота воротничок мужской рубахи, принадлежавшей явно кому-то не из высшего общества.

Санна терпеливо показывала, с чего начать. Оказалось, здесь всё подчинялось строгому порядку. Сначала необходимо было провести сортировку вещей - тонкий батист дамских сорочек, грубый, колючий холст солдатских портянок, шелковистая гладь чулок и плотная шерсть плащей. Каждую кучу вещей относили к своему чану, который ни в коем случае нельзя было перепутать.

Сам процесс был довольно-таки грубым и утомительным. Грязные вещи сначала вымачивали в больших деревянных корытах с ледяной водой, чтобы отмокла засохшая грязь. Потом наступала очередь мыла - темно-коричневого, жирного, с резким щелочным запахом. Им нужно было густо натереть мокрую ткань, особенно воротники и манжеты. Кожа на пальцах быстро становились скользкой и сморщенной, и что-то подсказывало мне, что вскоре мои руки перестанут быть такими мягкими и нежными.

Но потом начиналось самое тяжёлое. Натертые мылом вещи отправляли в огромные медные котлы, кипящие на печах. Их постоянно помешивали длинными деревянными палками, похожими на вёсла, чтобы мыло не оседало на дно и не пригорало. Жар от них исходил настолько сильный, что лицо пекло, а со лба пот катился градом, смешиваясь с мыльной пеной. После кипячения, раскалённое и тяжелое, бельё вытаскивали и несли к каменным корытам для полоскания.

Тут уже требовалась настоящая сила. Мокрую ткань нужно было с силой тереть о рифлёные доски, выбивая из неё мыло и грязь, а потом тщательно полоскать, снова и снова опуская в чистую воду, пока стекающие струйки не становились прозрачными. Руки от этой работы немели, спина ныла, а от вечной влажности и пара в легких словно оседала свинцовая тяжесть.

Завершающим действом была отжимка - две девушки с силой крутили концы ткани в разные стороны, пока с неё не переставали капать последние капли. И потом бельё, наконец, отправлялось сушиться на длинные верёвки во дворе под открытым небом, где оно медленно обретало лёгкость и чистый, свежий запах ветра, которого не знали в этом душном «подземелье».

Надо ли говорить, что к концу дня я не чувствовала ни рук, ни ног, а спина моя болела так, что я думала, завтра не разогнусь вовсе. Но зато на сегодня мы закончили и можно было отдохнуть. Я порадовалась этой мысли, но вот другие девушки, наоборот, сделались ещё более хмурыми, напряжёнными.

И вскоре я выяснила, почему…