Рейс, которого нам больше не дождаться

Глава 5. С чего начинается утро автобусника?

Настоящий романтик скажет: с алых рассветов. Прожженный пессимист: с противной трели будильника. А реалист в моем лице будет настаивать на своей версии.

…Для большинства моих коллег день начинается с приветливой «дежурки», что мчит тебя в гараж.

Поначалу, буквально первые несколько месяцев, мне везло. Мы всегда начинали с «Глобуса», я жила в том же районе, и меня просто забирали по пути на конечную остановку. Но вскоре всё изменилось — и довольно резко.

Появился один из новых выходов. В несусветную даже для меня рань — в 05:45. Еще и с другого конца города — с Нижней Дубровы. Мне надо было вставать на два часа раньше, чем обычно. Степень отчаяния представили?

Но эта горечь быстро сменилась приятным послевкусием. Я смогла наконец познакомиться с миром «дежурок».

Начинала я маленькими шагами: сперва узнала у более опытных коллег расписание. Для простых сотрудников было три рейса каждые полчаса — в 04:30, в 05:00 и в 05:30. Самих «служебок» было аж четыре — по две на каждый из больших спальных районов. Отправлялись они по «нулевым» и «получасовым» минутам, начиная с 23:00. Если нужно было уехать пораньше, то до одной из ближайших остановок каждый час «ходил» автобус.

***

Пустынные улицы. Ни души. Темень или предрассветные сумерки. Тишина, в которой отчетливо раздавалось собственное дыхание. В оглушительном молчании спящего города мелодия мотора звучала особенно громко. Ее было слышно издалека, едва ли не с самой конечной. Достаешь телефон из кармана — точно по расписанию. 04:34.

Он летел к тебе, чтобы отвезти из мира людей в автобусный рай. Останавливался рядом и, чинно выждав пару секунд, распахивал переднюю дверь. Ты попадала в салон, где сидела пара-тройка таких же бедолаг — или счастливцев — как ты сама. Обычно это были водители, и, как правило, они разительно отличались друг от друга.

Были типичные «бодрячки». Такие сидели на третьем-четвертом ряду и оживленно обсуждали грядущий день. Кого вырезать (то есть изловчиться и вырулить впереди него), за кем потащиться (пустить вперед и ехать помедленнее), на сколько минут раньше уйти с конечной, чтобы не попасть под длинный светофор на Пекинке. Могло показаться, что они строили стратегию компании на пятилетку вперед — настолько тщательно прорабатывали все детали.

Чуть дальше к хвосту автобуса тихо додрёмывали «совушки». Они успели совершить подвиг — встали с кровати, оделись и добрались до «дежурки». До полного пробуждения можно еще немного отдохнуть. Хотя бы десять минуточек!

На самых передних сиденьях располагались одиночки. Им не хотелось прятаться, но и участвовать в горячих спорах желания не было. Они просто смотрели в окно и мечтали о чем-то сокровенном.

А главный здесь — водитель. Он «докатывал» последние рабочие часы и с надеждой смотрел на золотые лучи восходящего солнца. Наше начало дня для него было красивым финалом непростой смены. У него неизменно играло радио, чтобы не заскучать. На столе стояла пустая чашка. Рядом с трафаретом «Дежурный» лежали плошки для мелочи, калькулятор и путевка.

Зачем ему столько вещей? До ночной развозки коллег он успевал покататься по маршруту, на пригородных направлениях вроде Вяткино или Ново-Петрово. После двух рейсов в роли «такси» — то есть глубоко за полночь — возвращался в гараж и, скорее всего, отправлялся к ночной ремонтной бригаде за помощью. Дежурный и его автобус — надежда не только для сотрудников, но и для пассажиров межгорода. Утром в графике значился рейс в Гусь-Хрустальный или Вязники. И поэтому нужно было обязательно находиться в строю. Об этом заботились слесари и механики, пока сам водитель, жадно глотая остывающий кофе, протирал панели и стекла.

Мы пролетали весь маршрут минут за пятнадцать и оказывались на 2-м Почаевском проезде — там, где мирно спали двенадцатитонные разноцветные машины. Когда салон «дежурки» пустел, она, рыча коробкой, поднималась чуть выше, разворачивалась и плавно спускалась к воротам «БигАвтоТранса». Ближе к шести утра автобусы выстраивались в элегантный ряд вдоль дороги, а водители шли на пересменку в диспетчерскую.

Отработавшие ночь расписывались в путевках и, передав эстафету своим дневным сменщикам, ехали домой отдыхать. Их напарники всего через час или два должны были горделиво разъезжаться от разных платформ владимирского вокзала. Но вечером они снова встречались в гараже, откуда отдохнувшая вторая смена забирала сотрудников и развозила их по домам.

***

А что тогда делали те, кто уезжал из гаража не темной ночью, а вечером — скажем, в 20:00? «Дежурка» везла их лишь до площади Ленина. Там они ждали нас — или любой другой автобус «БАТа» подходящего им маршрута.

Экипажи отлично знали время прибытия «служебок», а потому толпа коллег никого не удивляла. Напротив — приятно радовала. Это было настоящее столкновение разных реальностей в одном салоне. Водители обычно стекались ближе к кабине, чтобы поделиться впечатлениями прошедшего дня, а кондукторы рассаживались на сиденьях после тяжелой смены на ногах. Скажу по секрету — на линии мы порой намеренно тормозили у светофора, если «дежурка» не успевала проскочить. Графику не вредило, а людям нравилось — не приходилось ждать лишние пять — семь минут. Даже от этого могло зависеть многое.

Глава 6. Без фамилий: код доступа

— Антон! Слушай, а как у нашего Саши-сменщика фамилия?

Я держала в руках маленький красный «Самсунг», намереваясь сохранить новый номер в записной книжке.

— В путевке посмотри, там написано. Только зачем тебе это? — не поворачиваясь, ответил мне водитель. Пару остановок назад он наконец обогнал автобус «23-го» маршрута, который откровенно спал на всех светофорах. Мы постоянно упирались в него, а потому, как говорится, просто хлопали дверьми, напрочь лишенные пассажиров. Теперь, когда мы оказались впереди — Боже, храни резвые Мерседесы! — Антон сосредоточенно «учил» конкурента взаимности на линии.

Главная заповедь транспортников (даже из разных компаний) звучит так: «Не наглей». Именно это знание и закреплялось видом нашего симпатичного задка. Вдруг ехавший следом экипаж как раз мечтал выучить наш госномер наизусть?

Я выудила из папки с документами заветный белый листочек. Там и впрямь были наши фамилии и инициалы. То, что нужно! Я спешно набирала буквы, когда Антон повторил свой вопрос:

— Ты не ответила — нафига тебе его фамилия?

— Как это? Сохраню номер, запишу как полагается.

— Ага. Как в школьном журнале. Здесь такое не прокатит, — к нему вернулся молодецкий задор и отличное настроение. А кому бы не понравился висящий на хвосте пустой конкурент?

— Но как же тогда?

— Саша 877. Или Санёк 877. Можешь и Александром 877 назвать. Имен много, ставь любое. Он точно не обидится.

Звучало логично, но было в этом какое-то… бездушие, что ли. Мне, по крайней мере, показалось именно так, что я и поспешила сообщить Антохе. Он лишь рассмеялся в ответ.

— Да чего я такого сказала-то? Заливается он, видишь ли!

— Молодо-зелено. Пока ты новичок, память у тебя работает как часы. Ты можешь запомнить десяток-другой человек по имени и фамилии, но поверь старичку дорог — надолго тебя не хватит. Начнешь путаться, забываться, в итоге позвонишь не тому. Зачем так сложно? Забей сразу с номером машины. Вернее будет.

— Хорошо. Попробую.

Мы как раз доехали до конечной, и Антон вышел из кабины. Даже когда у нас оставалась лишь пара минут на отдых, он непременно разминался — ходил по салону, подметал полы или протирал зеркала на улице. Говорил, что устает от однообразного положения и хочет побольше двигаться.

Мне бы его проблемы… Я, наоборот, только и мечтала комфортно расположиться на сиденье — что и сделала. Печатать имена в таком положении оказалось гораздо удобнее. Пока на экране одна за другой появлялись буквы, за моей спиной возник вездесущий напарник.

— Ты совсем меня не слушаешь! Говорю же, пиши — Санёк 877. Это сейчас у тебя один знакомый с таким именем. А дальше что будешь делать? Саши есть на 916-м, 120-м, 922-м и еще Бог знает на скольких автобусах. И это только на «24-ке»! А потом пополнится твоя коллекция людьми из других автоколонн. Что тогда?

И правда. Антон говорил дельные вещи, а я на пустом месте раздула из себя королеву драмы. Даже количество Лен и Маш среди моих ближайших коллег говорило в пользу связки «человек-автобус».

— Исправила. Видишь? Доволен теперь?

— А то! Доставай ванильные баранки да поехали. Не то сейчас опять этот ушлый «23-й» перед носом проскочит.

Да, пора было и честь знать. Выход в тот раз нам попался просто «сказочный». Из тех, где героям уготовано по тридцать три испытания, и пока они их не пройдут, сокровища султана (а в наших реалиях — выручку) не получат.

***

Зачем я вынесла разговор об именах отдельно? Это огромная часть жизни любого транспортника. Номер машины, на которой работаешь — условно-секретный код. По нему за секунду вспоминаешь человека. Порой в нем хранится больше информации, чем в паспорте — причем обязательно нужной.

Женя 565. Перед глазами — образ невозмутимого ухоженного мужчины лет 37. И рядом — его узнаваемый красный Мерседес с желтыми противотуманками и «европанелью». Первый такой автобус в компании, кстати.

Кристина 201. Сразу видишь высокую обаятельную девушку, про которую всегда говорили «душа компании». И в переносном смысле — как про энергичную веселую хохотушку, и в прямом — как про сотрудницу, которая «болела» за свое дело и весь «БигАвтоТранс».

Эдик 269. За этими символами кроется остроумный водитель в очках и с беззащитно-детской улыбкой. Немного шебутной, слегка гонщик, но только во имя великой цели — собрать побольше билетов за рейс.

Настя 963. И в мыслях сразу появляется заметная рыжеволосая девчушка с ангельским личиком и боевым характером, которой всё было нипочем: и толпа в автобусе, и пьяные пассажиры.

В телефонах работников «БАТ» — десятки подобных примеров. Несколько символов, три циферки — а память включается молниеносно, как если бы водитель прожал кикдаун под педалью газа. Вспыхивают кадры: имена, разговоры, те испытания, которые экипаж проходил вместе со своим кормильцем. Но это уже тема для научной диссертации в каком-нибудь Университете Стратегии владимирского транспорта. Думаю, я бы с радостью однажды такую защитила.

Глава 7. Саш, переключай!

Вот не зря я «забила» номер сменщика в телефон. Диспетчер попросила выйти с ним на подработку — моя напарница Рая приболела. И отпросилась часов в восемь вечера, когда желающих подменить нашлось бы примерно ноль. Кому же было звонить? Конечно, кому-то из «родного» экипажа.

До этого я никогда не работала с Сашей — да и вообще в его смену — а потому с радостью согласилась. Всё, что я о нём знала — он невероятно общительный и всегда добирается на работу только на своем автобусе. Собственно, так и познакомились. Обычно он сидел на «козырном» переднем кресле — почти весь маршрут от одной конечной до другой.

Мне Саша казался этаким старшим братом — прежде всего из-за разницы в возрасте. Когда тебе 19 лет, все, кому перевалило за 25, выглядят едва ли не пенсионерами. Между мной и Сашей была настоящая пропасть лет в 10 или около того. Именно поэтому я поглядывала на него с каким-то особенным уважением.

Авторитета добавляло и крутое для меня сочетание имени-отчества. Вы, наверное, уже догадались, о чем я. Звали его Сан Санычем, и в моих глазах он был местным «начальником на минималках» — инициалы полностью совпадали с именем-отчеством нашего шефа.

За те пару месяцев, что я была частью их автобусной семьи, я ни разу не слышала о Саше ничего плохого. Это означало, что он достойный человек: и как водитель, и как напарник. Что ж, теперь и мне предстояло выяснить, как ведет себя за рулем этот харизматичный мужчина в болотной куртке и ярко-красной шапке.

***

Я вышла из «дежурки» и двинулась в сторону стоянки. Темноту промозглого декабрьского утра нарушали два ярких желтых маячка — фары Мерседеса 877. В кабине горел свет. Водитель сидел на своем троне и, завидев меня, опустил правую руку к приборной панели. Раздался фирменный тихий щелчок, и дверь открылась.

Внутри приятно пахло одеколоном. На столике лежала папка с документами и путевкой. Антоха обычно сразу прятал ее в специальный кармашек сбоку. Магнитола бормотала что-то невнятное. Судя по биту, это был какой-то андеграундный рэп. Смело. Мы такое осуждаем внешне, но внутренне принимаем с интересом.

— Что, не дали тебе пивка попить спокойно? — Какое интересное у него «Привет». Но и моё ничем не уступало.

— А я совмещаю. И удовольствие, и денежка в кармане будет.

Судя по выражению лица, он оценил мой юмор.

— Не смущает музыка? А то я не фанат радио. Да и хрипит оно у нас. Флешка лучше.

— Да на здоровье. А матерщина там есть?

Повисла небольшая колючая пауза. Видимо, он пытался осмыслить, зачем мне это в начале шестого утра.

— Встречается. Но я точно помню, в каких треках, и переключаю.

Какая сознательность! Это легко объяснимо — на подобный репертуар могли пожаловаться. Один звонок, и ты на мушке. А руководство вряд ли выписало бы за это почетную грамоту.

— Отлично. Тогда за пультом диджея сегодня у нас Саша. Погнали работать, что ли?

Он одобрительно кивнул и снял автобус с ручника. По салону прошла едва заметная вибрация, и кормилец повез нас в сторону Нижней Дубровы.

Утренний час пик пролетел штатно. Когда основной поток пассажиров снизился, а деньги в кондукторской сумке были разобраны по номиналу, у меня появилась лишняя минутка. Можно было не спеша понаблюдать за напарником. Саша держался за рулем уверенно и слегка небрежно, но это лишь добавляло ему шарма. Братство их смены показалось мне более размеренным по сравнению с нашим. У нас ребята старались где-то пораньше выскочить, где-то — поскорее пролететь. Здесь такого не было совершенно. Скорее, наоборот — экипажи словно спорили с аксиомой о «вечном двигателе 24-ки».

Плавные движения, «зависания» на долгих светофорах, вальяжная швартовка у остановок… В этом чувствовалась особая манера поведения. Даже конкурентов Саша обгонял с каким-то притягательным изяществом. Не резко, не нагло, не на спуске, а словно выруливая из-за них. Так и проявляется истинная мощь — когда стремишься к лидерству и сохраняешь лицо.

Я по привычке вглядывалась в проезжавшие навстречу Мерседесы, чтобы поприветствовать коллег. Но всякий раз, поднимая руку, тут же ее опускала. Я работала не в своей смене и мало кого здесь знала. Автобусы те же, но люди были другими. С нашими мы частенько перебрасывались «приветами» в эфире Динамит. ФМ — отправляли СМС на номер радиостанции, и их зачитывал диджей. Что-то в духе: «Народ с „24-ки“, всем легкой смены от 877». Здесь же мне и помахать в знак приветствия оказалось некому. Одиночество в толпе — и буквально, и фигурально.

Мой железный друг и то преобразился. Его голос начисто лишился романтики и кокетства. Зато приобрел суровость, за которой чувствовалась вся сталь характера. Вместо «у-у-у-урк» он издавал чуть слышный «врум». Вроде и близкий, но такой далекий. Автобус Шрёдингера просто.

А самое горькое — никто не играл со мной в рабочие «гляделки» в салонное зеркало. Я успела привыкнуть к тому, что Антон часто искал меня взглядом — например, чтобы позвать на помощь или сообщить, что в переднюю дверь кто-то вошел. Саша этим секретом не пользовался. Если ему что-то требовалось, он звал меня по имени либо включал и выключал свет в салоне.

Увлеченная размышлениями, я не сразу заметила, что на улице Горького нас поджидала целая толпа, человек двенадцать. Для «полусонных» дневных рейсов — неприлично много. На каждой остановке пассажиров прибавлялось, и к «Бассейну» мы подъехали практически «битком». Я стояла на задней площадке и считала заходящих, попутно загибая билетики — контролировала, не пропустила ли кого.

Сзади меня освободилось место, и парнишка напротив кивком головы попросил его пропустить. Пришлось максимально сгруппироваться и, поднявшись на подиум у «неправильно развернутых» сидений, освободить проход.

В динамиках на стене раздалась уже знакомая мне мелодия. Это был Сашин рэп. Мамочки! Там же примерно на первой минуте сразу два крепких словца. Он что, не слышит? Выждав для верности секунду-другую, я поняла: водитель и не думал переключать трек. Это грозило катастрофой. Церемониться было некогда. «Простите!», «Разрешите!» — примерно с такими словами я протискивалась вперед и уверенно шла к кабине. Со всех сторон протягивали мелочь за проезд, но я упорно двигалась к более важной цели.

Счет шел буквально на мгновения. Через пару строк должен был прозвучать наш приговор — иронично, но это было как раз ругательство на букву «П». Вполне отражало ситуацию!

Кое-как дотолкавшись до кабины, я скользнула за перегородку и срывающимся голосом сказала:

— Переключай! Саш, пора!

Вздрогнув, он вернулся в реальность. Успели вовремя! До лингвистического взрыва оставался шаг величиной с игольное ушко.

Переключив песню, Саша почти накатом приблизился к светофору и с облегчением выдохнул:

— Вот спасибо! Я и забыл. Увлекся малость.

Пока он ловко входил в поворот, слегка наклонив двенадцатитонную машину вправо, я, сместив центр тяжести влево, пошла собирать дань. Точнее, денежку за билеты. Из колонок мурлыкало «Русское радио», где Николаев пел про «пять причин». А я для себя поняла всего одну истину. Экипаж — это не фамилии, стоящие рядом в путевке. Это единый организм, где все готовы прикрыть друг другу спину в нужный момент.

Глава 8. Необычные знакомства

Когда ты — работник транспорта, жизнь течет иначе. И дело не только в графиках, ранних подъемах и дисциплине (хотя, разумеется, в них тоже). Буквально всё, к чему ты привык, за воротами автопарка выглядит и чувствуется не так.

Например, знакомства. Думаете, водители и кондукторы начинают издалека, как в фильмах? «Привет! Меня зовут Маша. Я вот на „24-ке“ с Антохой работаю. А ты?». На это банально нет времени, а иногда момент не располагает. Своих просто запоминаешь при любом удобном случае: «Смотри, Настюха с 820 „сдаваться“ пошла, еле сумку тащит — наверное, целую тысячу сегодня с Костиком насобирали!». В общем, собранно и по-деловому. Но бывают исключения из правил.