Рейс, которого нам больше не дождаться
- -
- 100%
- +
***
Я пришла на пересменку около двух дня — это самый час пик для нашей диспетчерской. Сдавали и принимали пост десятки экипажей со всех маршрутов до «Глобуса». Галдеж стоял, как на рынке-«толкучке» в выходные. Слышно было одновременно всех и никого.
Слева оживленно спорили, как лучше быть с конкурентами с «18с» — «вырезать» или пустить вперед и оттянуться. Справа — обсуждали, насколько бумажные «десятки» удобнее железных. Хотя вторые, несомненно, выглядели прикольно и необычно. И в этом хаосе голосов изредка доносилось: «Ребят, я из-за вас в трубке ничего не слышу! Давайте чуть потише!». Гул немного стихал — вернее, перемещался на улицу. Там можно было продолжить дебаты с новой силой.
Мое появление прошло бы незаметно, но… Буквально накануне я приняла волевое решение сделать каре вместо косы до пояса. Едва я появилась в дверях, раздался возглас со стульчика: «Ты зачем волосы обстригла?». Обернувшись, я увидела симпатичную девушку примерно моего возраста. Она смотрела на меня широко распахнутыми карими глазами — с паникой и интересом. Это была моя замечательная тезка — тогда она работала на «22» маршруте.
Признаться, я ей немного завидовала. Самую капельку. И то лишь потому, что они ездили через центр. Я скучала по нему на «24-ке» в те редкие минуты, когда в салоне не было толпы пассажиров. Но едва нас ставили на это направление для замены кого-то из местных, мне хватало пары кругов, чтобы насытиться их чопорным спокойствием и… затосковать по бурной жизни на Мира и Горького.
— Как зачем? Работать мешают, таскать тяжело, — засмеялась в ответ я. — Да ты и сама знаешь, как дорого содержать такую красоту. Никакой зарплаты не хватит!
На ее лице появилась мягкая улыбка.
— Но тебе так шли длинные волосы, хвостики, комелечки! Мне что, одной теперь с таким богатством ходить?
— А ты посмотри с другой стороны. Будешь единственной и неповторимой! Раньше мы эту пальму первенства делили, а теперь все лавры твои.
В ее взгляде появился азартный девичий огонек, и я поняла, что мои слова угодили в точку.
— Звучит круто! Но волосы твои всё равно жалко. Они очень мне нравились.
Что ж, скажу честно — было очень приятно это слышать. Знаете, подобный обмен комплиментами дарит заряд оптимизма. Именно после того разговора мы начали чаще общаться, потом — встречаться вне работы, а позднее и вовсе стали хорошими подругами. Такими, которые на века.
***
Второе нестандартное знакомство случилось в кассе. Почти в полночь. Жаль, что не в новогоднюю, а то я точно подумала бы, что это наша судьба — остаться в жизни друг друга надолго.
Я уже «отстрелялась» и складывала скромные пожитки в бездонную дамскую сумку. Сзади кто-то легонько похлопал меня по плечу.
— Привет! Ты ведь Маша с 877?
Интригующе. Я что, местная знаменитость? Вроде не успела нигде настолько нашкодить.
— Привет! Ну да. Что-то случилось?
На меня искренними глазами смотрела симпатичная блондиночка лет 25. Я определенно ее где-то видела. Либо в «дежурке», либо здесь же, в месте, куда стекается вся дневная выручка.
— Пойдем сегодня домой вместе? Я же знаю, ты в моей стороне живешь.
Точно! Это она на днях летела за мной по пятам, когда мы вышли из автобуса после работы. Я была злая, уставшая, и мне совершенно не хотелось ни с кем разговаривать. Но упрямства в коллеге оказалось под стать моему, если не больше. И она шла со мной метров пятьсот, пытаясь то что-то спросить, то рассказать.
Я успела запомнить, что она работает на «двадцатке» — пожалуй, наиболее «безобидной» из всех, вместе со спокойным и совершенно не алчным Андреем. Сплошное удовольствие было ехать что перед ним, что после. Он не подгонял и не «резинил», то есть не старался намеренно медленно ехать по маршруту, чтобы сзади идущий автобус остался совсем без выручки.
— Пойдем, если хочешь. Только собеседник я так себе. Еле ноги волочу, а еще завтра работать.
— Мне тоже. И вообще. Давай дружить?
На минуту мне показалось, что я очутилась в невысокой песочнице с разноцветными бортиками, и самая активная девчонка предложила поиграть с ней в куклы. Как можно было отказать этой очаровательной простоте?
В уютном коричневом МАНе, который вез нас вдоль ночных улиц, мы разговорились. Я наконец узнала ее имя. Оно было таким же нежным и сказочным, как она сама — Жанна. Жили мы и впрямь почти по соседству. И ее желание ходить вместе было более чем понятно — вдвоем безопаснее. И теплее — особенно на душе.
Знакомство с ней стало, пожалуй, самым трогательным в моей жизни — и я искренне рада, что в тот день наши параллельные прямые пересеклись.
***
Я тоже была мастером по налаживанию связей с коллегами. Правда, пользовалась этим даром редко — и только с людьми, к которым меня тянуло как магнитом.
В тот раз мне нужно было добраться до диспетчерской пораньше, и ждать на остановке «своих» я не стала. Прыгнула в подошедшего «белого лебедя» с ярко-красными полосками на «юбочках» — автобус «22» маршрута.
Только я полезла в карман за салатовым рабочим пропуском, как кондуктор, симпатичная темноволосая девушка, замахала руками и закивала головой. В нашем слаженном коллективе это означало: «Не показывай, я тебя знаю». Похоже, моя физиономия действительно примелькалась, раз даже «смежники» перестали спрашивать документы.
На конечной, когда народ освободил все серенькие сиденья-диванчики, я подошла к кабине, чтобы проехать с коллегами до диспетчерской. Она была чуть дальше, метрах в пятиста от остановки. Когда я поравнялась с кондуктором, то услышала характерный «блям-блям» ее телефона. Так приходили сообщения в «Одноклассниках» (мне ли, как завсегдатаю соцсетей, было не знать…).
Сама не понимаю, почему, но я тут же выпалила:
— О, ты тоже там есть? А можно я добавлюсь? Как тебя найти?
Ей-Богу, если бы только я могла передать ее реакцию! Я бы посвятила этому целую главу. Это было так искренне! В глубоких серо-зелёных глазах читалось всё: от полного недоумения и женского любопытства до возмущения в духе: «Чего это она лезет?» Отдам должное ее выдержке. Мне она лишь задорно ответила:
— Да не вопрос. Елена я. Можешь посмотреть в друзьях у кого-нибудь из наших. Я там на фото в футболке и джинсах.
— Классно! Спасибо!
Я вышла из автобуса и потопала к диспетчеру, чтобы подышать в стаканчик — это была обязательная процедура перед началом смены. Спорю, Лена в тот миг подумала, что на «алко-проверке» меня развернут — уж очень прямолинейно я себя проявила в общении! Но самое любопытное, что мое странное поведение перетекло в километры взаимной переписки в соцсетях, а со временем — и в крепкую дружбу.
***
Отдельного внимания заслуживают душевные моменты: когда коллеги, о которых ты думала: «Ой, они меня точно не знают!», на самом деле оказывались чуткими и наблюдательными.
Как-то в день зарплаты я решила «затесаться» в толпу кондукторов. Они стояли у входа в контору, весело щебетали о нелегкой доле и курили. Мне так хотелось быть «своей», что я по-простецки подошла и сказала: «Девчонки, будет у кого закурить?». Одна девушка помотала головой, другая с готовностью потянулась за пачкой. И только Катя с 552-й «24-ки» (с которой мы почти никогда не пересекались ни на линии, ни после смены) громко воскликнула, глядя на протянутую мне сигаретку:
— С ума сошла? Она же не курит! Не давай ей ничего.
В этих словах было столько искреннего человеческого участия! Вдумайтесь: мы не дружили, не созванивались по работе, а она не просто знала обо мне многое. Она позаботилась обо мне, как старшая сестра. Я до сих пор помню даже ее интонацию — настолько она пронзила мое и без того впечатлительное сердечко.
Правда, месяц или два спустя я всё-таки угостилась сигаретой — уже в другой компании. Такая она, упертость. Особенно моя. Но минуты, когда Катя мужественно оттолкнула протянутую руку с отравой, чтобы она не досталась мне, на многое открыли мои глаза.
***
С особой ностальгией я вспоминаю, как поразительное внимание к деталям проявляли водители. Вот один из примеров.
Я жила почти посередине между двумя остановками. И выходила на той или другой в зависимости от времени года. Зимой на дальней — чтобы побольше погреться у печек наших гордых «дежурок» и добраться до дома там, где всегда светили фонари. Летом же я выскакивала пораньше. Хотелось прогуляться и подышать воздухом после «жаркой» во всех смыслах смены.
Однажды, когда я уже готовилась на выход, меня окликнул Дима с 430-й «24-ки».
— А куда это ты собралась? Еще не твоя остановка! — он улыбался, но его голос звучал слегка настороженно. И, конечно, не без мужской любознательности.
— Я постоянно так делаю. В холода еду подальше, чтобы в горку не тащиться. Там же, наоборот, спуск. Удобно плюхнуться на попу и катиться вниз. А сейчас можно и наверх побегать.
Никто из сидевших спереди не удержался от хохота — в том числе мой собеседник. Он легонько помахал рукой мне на прощание и добавил:
— Удачного покорения вершины! И папе привет передавай. Давненько его не видел.
Это, кстати, особая гордость — быть потомственным автобусником. Поначалу кажется, что тебя воспринимают лишь как «дополнение» к человеку, которого уже знают, и это обижает. А потом понимаешь, что на самом деле это — способ проявить уважение к династии и традициям. В «БигАвтоТрансе» всегда было много семейных подрядов — и мужских, и женских, и смешанных, когда люди работали вместе целыми поколениями. Это делало нас еще более сплоченными, превращая коллектив в одну большую семью.
Глава 9. Эй, с «резерва»!
Это была вечерняя смена на «24-ке». На улицах Мира и Горького бушевали дикие пробки, из-за чего мы носились «с разворота» (без возможности постоять на конечной) по меньшей мере два круга. Лишь к позднему вечеру поток машин, кажется, рассосался, и мы наконец-то смогли немножко выдохнуть. Больше всех этому обрадовался Мерседес. Его АКПП часа три ревела почти на пределе, а сейчас ей позволили успокоиться. В знак благодарности железный малыш сделал пару реверансов на ближайшей остановке — сначала чуть упал направо, затем тут же выровнялся.
Я стояла у кабины и с надеждой вглядывалась в салон. Двое парней прямо в дверях показали проездные «БигАвтоТранса» и прошли на заднюю площадку. Больше никто ехать не хотел. Оно и понятно — за пару минут до нас «18с» успел «пропылесосить» все остановки и увезти людей с живыми деньгами. Ждать у моря погоды — а точнее, у тротуара пассажиров — было бесполезно. Антон вздохнул, уверенным движением руки закрыл дверь и, лениво начав движение, вдруг пробормотал:
— Тут такое дело. Я на завтра отпросился.
Я даже не сразу поняла смысл сказанного. Когда работа течет в круговороте 4-2-4 (четыре дня первой смены, два выходных, четыре дня второй смены), ты намертво к этому привыкаешь. Кажется, что так будет вечно. Ни ты, ни напарник, ни автобус не станут болеть, бастовать или брать лишний день отдыха.
— Что? Почему? А я?
Ха, спорю, в этот момент он подумал: «Эх и капризный ребенок мне в кондукторы достался. За какие грехи?»
— Дела есть, не успеваю решить никак. Сан Саныч в курсе, отпустил.
— Хорошо, конечно. А кто вместо тебя выйдет? — Женское любопытство, чтоб его. Антон молчал. Чем хотите клянусь — специально. Я начала закипать и нетерпеливо застучала ручкой по столику.
— Ладно, остынь, не будь как чайник на плите! — Вот! Я же говорила! — Только Димка с «резерва» согласился. Ты ведь с ним знакома?
И да, и нет. Это был тот вопиюще-редкий случай, когда мы успели познакомиться в жизни, но не в работе. Времени не было, да и автоколонны разные. Будет любопытно посмотреть на него за рулем нашего 877.
Я уже знала, что Дима аккуратный и внимательный со своим «орлом» 927. Будет ли он таким же на «24-ке»? Это же маршрут-ураган. Здесь нет места раздумьям и промедлениям. С другой стороны, Дима с «резерва», а это спецрейс, где готовы ко всему.
Они легко могли начать работу с поездки в Бараки, с вокзала уехать на «Глобус», чтобы «прикрыть» спину попавшего в ДТП «11с», а уже с полудня грациозно рассекать по просторам Заклязьменского или Лунёво. Что ни день, то приключения. И огромная ответственность, само собой.
Их могли «снять» с «гражданских» направлений буквально посередине пути, чтобы заменить кого-то еще более стратегически важного, но вышедшего из строя. Это случалось редко, но, как говорится, метко. Значит, было что-то экстрасерьезное — иначе никто бы не стал доставлять пассажирам неудобства.
Словом, Дима был стреляным воробьем с привычкой абсолютно к любому ритму. Но справится ли он с моим огненным характером? Этот вопрос повис в воздухе. Думаю, для Антохи тоже, он просто не осмелился его озвучить.
***
Я появилась в диспетчерской за четверть часа до отправления. Первым, что я услышала, было: «Машка, а я ведь сегодня с тобой! На 24-ке!». Такое приветствие определенно мне польстило. Вряд ли восторг у Димы вызывала смена конкретно со мной, но маршрут его явно вдохновлял.
Я тут же вспомнила своё «Вау!», когда впервые вышла на работу. Знакомое теплое чувство. Но у меня оно тогда обернулось локальной катастрофой. Будет ли сегодня нечто подобное? Надеюсь, что нет.
Я лукаво прищурилась и парировала:
— Ха. Силёнок-то хватит? У нас не «11с», где дольше едешь — лучше людям.
— Сомневаешься? А я докажу.
Внезапно послышался голос Елены Геннадьевны. Ей и так «доставалось» на пересменке — ни минуты покоя, сплошной гвалт — а тут еще мы решили остроумием померяться.
— Да будет вам. Сменщик путевку уже несет. Давайте в автобус скорее.
Такое начало определенно внушало оптимизм, но спорить с ней не решился ни один из нас. Уже подходя к моему белоснежно-полосатому любимцу, я услышала отчаянный крик диспетчера:
— Ребя-я-я-я-я-та! Стойте!
Она стояла на улице и размахивала руками. В них был какой-то листочек. Мы что, документы не взяли? Я перевела взгляд на Димку. Да нет, все при нём — под мышкой виднеются. Что же тогда? Я ринулась к ней.
— Стряслось чего?
— Ещё как! Давайте в Спасское, а? Дима у тебя всё знает. Там, правда, уже две минуты опоздание, но он сейчас быстро нагонит. Опыт есть.
Делать было нечего. Я крикнула, что было мочи:
— Эй, с резерва!
Он тут же выглянул в форточку.
— Чё орешь?
— Принес нам сюда свою ауру. На «22-ой» едем. Сейчас трафареты притащу.
Его глаза закатились так громко, что слышно было даже в конце стоянки. И я его понимаю — пришел вкусить «24-ку», а с ним обращались как в обычные рабочие дни. Нагони, замени, выручи.
Побежала обратно за расписанием и табличками. Вернулась. Опоздание увеличилось до 4 минут. Но Дима не хуже меня знал, что для 877 это не проблема. Один-два участка дороги в режиме «педаль в пол», и мы в графике.
На «центре» это было архиважно. Между автобусами разных маршрутов соблюдалось примерно равное расстояние. Особая четкость — чтобы обидно никому не было. Но даже одна минута сверху нарушала привычный ритм, и всё сыпалось, как карточный домик от ветра.
Я носилась с передним и боковым трафаретами, пока Мерседес на всех парах подлетал к конечной у гипермаркета. «Вот так ничего себе!» — промелькнуло в моей голове. Впечатление, будто полчаса автобусов не было. Никаких. Это мы удачно попали!
Двери пшикнули, распахнулись, и десятки людей ворвались в салон, соревнуясь за лучшие места. Мне повезло — я стояла прямо рядом с Димой, поэтому цунами обошло меня стороной. Почти. Только я этому порадовалась, как водитель открыл переднюю дверь, и туда, ворча пятиэтажным матом, вошёл пожилой мужчина.
Бросив взгляд в зеркала, мой напарник нажал на газ. «Боинг» немецко-владимирского разлива пошёл на взлёт! Пора было и мне выдвигаться.
— Тут без сдачи! — Тот самый недовольный пассажир небрежно швырнул в мою протянутую руку горсть мелочи весом полкило, не меньше. Думал, я на слово поверю? Увы, но нет. Не знаю, специально ли, но в своих двенадцати рублях он собрал все существовавшие тогда монеты. Даже 1 копейку, которую я лично пару лет не видела. Я считала их до самого поворота до Безыменского.
Уже на светофоре я решила оглядеть салон — вдруг кто-то собирался выходить на первой остановке? И не ошиблась. Трое. Так, планы меняются. Подожди, милый дядя с железяками. Я извинилась и резко направилась прямиком к ним.
— Нам два. Мы уж думали, вы не подойдете, — не без обиды заметила женщина. Да, такие мы, кондукторы. Меркантильность — главное качество для желающих сюда устроиться. Мы и тест такой при приеме на работу проходим. Правда-правда.
— Один. Но вы не успеете мне сдать с «сотки». Я уже выхожу.
Это он меня на слабо взял? Ну-ну. Автобус поворачивал, и до остановки было еще порядка двухсот метров.
— Дим! Не открывай пока дверь, пожалуйста.
Молниеносно отсчитав восемь «десяток» и четыре «двушки», я с победной улыбкой произнесла:
— Пожалуйста! Ваша сдача и билет. — И, уже направив взор в салонное зеркало, добавила: — Теперь можно.
Пока эта троица желала мне здоровья незлым тихим словом, я поспешила к самому первому мужчине. Его денежки я так и держала в левой руке, а потому монетки успели стать липкими. Но я упорно считала. Наконец выдала:
— Еще двадцать копеек. Здесь одиннадцать восемьдесят, а проезд у нас двенадцать рублей.
Меня удостоили презрительного «Фррр».
— Быть того не может! Считайте еще раз.
— С удовольствием. При вас.
Я считала и показывала ему каждую новую «медяшку». Снова не сошлось. Не хватило тех самых двадцати копеек.
— Ой, вечно эти ваши фокусы! Держите, — он протянул мне 50 рублей. Другое дело! Обилетив его, я поспешила назад. Нужно было усиленно работать.
Несколько остановок спустя поток пассажиров спал, и я вернулась в кабину. Следовало добавить немного размена. Когда я подошла, Дима о чем-то сосредоточенно думал.
— О, Машк! А в вашей смене на 590-м «25-м» кто?
Какой любопытный вопрос. Ткну пальцем в небо.
— Водитель. И с вероятностью 98,5% — мужчина.
— Спасибо, блин! Боря или Саша?
— Да откуда мне знать? Они же из другой автоколонны!
— Ладно. А на 918 сегодня кто работает? Это ваши, ты не можешь не знать.
— Андрюха.
— Отлично. Значит, на «25-м» Боря.
Я смотрела на него как на огромную вычислительную машину и пыталась понять замысловатую логику. Тем временем мы остановились на «красном», и Дима вытащил телефон.
— Борь, приветствую! Дима 927. Да, он самый. Я тут сегодня на другой машинке, меня отправили пятым выходом «22-го». Лечу с опозданием. Пропусти меня на Добросельской, будь другом! Я улечу сразу, не буду тянуться. Вот спасибо! С меня магарыч!
Он не обманул. 877 в жизни так не набирал скорость — или просто необходимости не было. В его голосе слились одновременно нежность, азарт и страсть. Интересный мотивчик получился.
Когда мы наконец нагнали опоздание, я задала Диме вопрос, над которым ломала голову.
— Так зачем ты про Андрея спросил?
— Смотри. Я же работаю «два через два», а потому не сразу понимаю, кто из «четырехдневок» в утро, кто — в вечер, а кто вообще на выходном. Антон сказал, что у вас сегодня «крайняк». Значит, у центра — третий рабочий. И такими несложными подсчетами я выяснил для себя, кто именно за рулем.
Высший пилотаж работы в моих глазах. Мне было куда стремиться!
В Спасское мы приехали с опережением графика и сразу вышли на улицу: выветрить напряжение и просто сделать глубокий вдох.
— А у тебя на телефоне камера хорошая? — вдруг спросил Дима.
— Не жалуюсь.
— Сфоткай меня с вашим красавцем, пожалуйста.
А он и впрямь как я. Я тоже обожаю фотографироваться с автобусами, особенно с теми, которые вызывают у меня настоящую гордость. Правда, его козырь в бесстрашии. Я обычно стесняюсь попросить.
Я с готовностью достала телефон и, предложив Диме чуть сместиться вправо для красоты кадра, нажала кнопку затвора.
— Смотри, как тебе?
— Мне нравится. Скинешь потом, я на аву себе поставлю. Буду всем рассказывать, что на «24-ке» работал.
Какой романтик! И ведь не смущает его, что на 877 сейчас совсем другой трафарет.
Еще немного поболтав о работе, мы прыгнули в кабину и помчались обратно. На «Глобусе» отмечать путевку пошел Дима. Я же осталась в автобусе, чтобы сбросить пуд мелочи в ведерки.
Напарник появился всего через пару минут. И не один, а с новой стратегической задачей. И двумя зелеными табличками в руках.
— Нет! Ну только не Загородный!
— Он самый, — обреченно подтвердил мои худшие опасения водитель.
— Ты издеваешься? Нормально же начинали. Лена помнит, что это не я на «резерве», а ты у нас подрабатываешь?
Ответом мне было молчание. Что ж, еще одна строчка в учетке. Маршрут «7с». Лишь бы ненадолго! Правда, видя везучесть своего временного напарника, я уже в это не верила. Радовало одно — катушек по 1 рублю у меня нет, а потому куда-то на пригород нас точно бы не сняли. Или …?
Не подумайте, я ко всем маршрутам относилась ровно. Почти. Просто уезжать с «24-ки» в разгар часа пик — настоящая катастрофа. Особенно когда начинаешь представлять переднего и заднего, которые делят между собой вашу сотню-другую пассажиров, набиваются до отказа… Я любила разнообразие в буднях, но сейчас чувствовался перебор.
И только Диме всё было нипочем. Фактически у него оказались другими лишь автобус и кондуктор. Остальное не изменилось.
Как я и предполагала, оба круга мы прошли пустыми как барабан. Было в этом и хорошее — я утихомирила свою бурю внутри — и плохое. Выручки-то всем хочется! И мне, и водителю. Он и вовсе на подработку пришел, чтобы улучшить финансовое положение. Но увы — пассажиров отчаянно не было.
По возвращении в диспетчерскую я схватила путевку вперед него и отчеканила:
— Нет. Сиди на месте и не двигайся! Я хочу спокойно дожить этот день на родном для себя маршруте.
Но вы же знаете, что такое «злой рок»? Я его почувствовала физически, когда переступила порог. Елена Геннадьевна смотрела на меня умоляюще-мило. Это когда-нибудь закончится?
— Маш, я всё понимаю. Но Димка же правда наученный, ему не трудно… И вам чтоб не стоять вхолостую почти сорок минут… — Она определенно оттягивала мою казнь. — В общем, бери «пятнашку» и давайте в Энергетик. Там останется туда-обратно-туда, и я вас отпущу. Ему завтра на целый день заступать.
А теперь представьте лицо моего драгоценного напарника, когда с трафаретами выше меня ростом шла уже я. Он сидел на водительском кресле и открыто хохотал. Мне и дверь пришлось самой с улицы открывать. Дима согнулся пополам и истерически хлопал в ладоши.