Рыжуля для драконьего лорда
- -
- 100%
- +
Но нет.
Сгусток медленно опустился на пол и растекся лавовой лужицей. Она приняла странную, но смутно знакомую форму и стала моментально застывать. По мере застывания, ее форма сглаживалась, стали появляться более узнаваемые элементы.
– Потрудись объяснить, – прорычал вдруг драконоборец, неотрывно следя за странными метаморфозами огненного сгустка, – Что это такое?
Тем временем, сгусток окончательно принял форму и застыл каменной фигуркой. Я даже не успела подумать о том, что уже видела точно такую же фигурку в этом зале, как вдруг она… рассыпалась?
Фигурка пошла сетью мелких трещин и раскололась на части, открыв взгляду небольшую, с мое запястье, золотистую ящерку в ярко-красную крапинку. Играючи, будто пританцовывая, она перебралась через разбросанные вокруг черепки и склонила голову набок, неотрывно наблюдая за мной.
Саламандра. Я узнала её с первого взгляда. И хорошенькая такая! А это что у неё на головке? Неужели корона? Откуда она её взяла?
Присмотревшись получше, я поняла, что это всё-таки не корона, а маленький, слегка вздыбленный, гребень, со стороны и правда очень похожий на крохотную корону.
Саламандра сверкнула ярко-зелёными, как изумруды, глазами и будто бы недовольно высунула крохотный язычок.
– Ну? – гневно обратился ко мне драконоборец, которому, видимо, надоело ждать, пока мы с ящеркой закончим играть в гляделки, – Мне повторить свой вопрос?
Я непонимающе подняла на него взгляд.
– Как это что? Саламандра, конечно.
Весь вид драконоборца буквально кричал о том, что он был чем-то недоволен. Вот только чем, я понять не могла. Да, я тоже не ожидала, что пламя вдруг превратится в живую саламандру, полную копию той, что сейчас смотрит на меня в виде статуи. Но что-то мне подсказывало, что драконоборец удивлен совсем не этому.
– Саламандра, – повторил он меня, – Хорошо. А как ты тогда объяснишь это?
И, сделав молниеносный выпад, схватил ящерку за хвост и резко поднял в воздух. Бедная саламандра истошно завизжала – тоненько, на грани слышимости, и принялась беспомощно извиваться и барахтаться.
– Что вы делаете?! – от негодования и жалости к ней меня подбросило на месте. Я подлетела к мужику и попыталась отобрать у него несчастную ящерку, которая не переставая голосила, – Ей же больно! Прекратите!
Но драконоборец, будучи на пару голову выше меня, легко преградил мне путь и схватил свободной рукой меня за плечо, удерживая на месте. Повернул ящерку так, чтобы она висела ко мне спиной, и я оторопела.
На спинке ящерки трепыхались два миниатюрных кожистых крылышка, похожих на… драконьи?
И тут я почувствовала, как меня бросает в жар. Не могу объяснить из-за чего на меня навалилось смутное чувство тревоги, но такое ощущение, будто появление и самой саламандры и крыльев на ее спине самым прямым образом связаны с моим недавним видением. Тем самым, когда неизвестный мне голос хотел, чтобы я представила кого угодно, не не дракона.
В самый последний момент я вытащила из памяти образ саламандры, но, видимо, образ дракона слишком прочно сидел в моей голове. Больше чем уверена, что такого не должно было быть…
А это значит, у меня могут быть проблемы.
– Так что? – снова сурово пророкотал драконоборец, – Это все еще саламандра?
Я со всей силы сжала кулаки, отчаянно пытаясь успокоиться. Нужно было что-то сказать, найти какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, но на ум ничего не приходило. Дополнительных переживаний добавляли и мучения ящерки, которые она испытывала, будучи подвешенной за хвост.
– Да, – отчеканила я со всей уверенностью, на которую только была способна, – А кто еще?
Драконоборец обжег меня таким пылающим от ярости взглядом, что я испугалась как бы он не кинулся на меня. Его желваки ходили ходуном от ярости, а крылья носа трепетали.
– Признавайся, – зарычал он, с трудом контролируя рвущийся наружу гнев, – кого ты видела во время обряда?
Я вздрагиваю как от хлесткой пощечины.
Что-то мне подсказывает, что ему ни в коем случае нельзя рассказывать всей правды. С другой стороны, я толком ничего и не видела – все вокруг было объято пламенем. Но в этом то и загвоздка – я не знаю как должен был проходить этот самый обряд.
– Саламандру, – нервно сглотнув и взглянув в глаза драконоборцу, решила я твердо стоять на своем.
– С крыльями? – продолжая давить меня яростным взглядом, уточнил драконоборец.
– С крыльями, – кивнула я.
Его глаза сжались в крошечные щелки, а в горле опасно заклокотало. Будто драконоборец сам сейчас полыхнет на меня пламенем, почище любого дракона.
Но, вместо этого, он внезапно со всей силы швырнул саламандру на пол. Бедная ящерка с писком ударилась об камень и завалилась на бок.
От увиденного сердце моментально сжалось и я не раздумывая кинулась к ней. Подняла на руки и нежно прижала к себе. Саламандра болезненно щурила глазки и тяжело дышала.
Я в смотрела на нее в полном шоке, не зная что делать и как ей помочь.
Тем временем, драконоборец, который все так же стоял за моей спиной, прорычал:
– Забирай ее и вали отсюда, живо! Но помни, теперь я буду пристально следить за тобой! И если у меня появится хоть одно подозрение на то, что в твоих жилах течет драконья кровь, тогда… я лично снесу тебе голову. Поняла?
На моих глазах выступили слезы. Но не от угроз драконоборца, которых я толком и не поняла, а от страха за состояние саламандры. У нас в приюте не разрешали заводить животных. Но однажды к нам прибилась бездомная кошка. По мере сил мы подкармливали ее, ухаживали за ней и прятали от настоятельницы. Пока как то раз… она почему-то не умерла.
Но, перед тем как уйти, она так же мучалась. Закатывала глаза, тяжело дышала и не реагировала на поглаживания.
Что за чудовище этот драконоборец!
Я вонзила в него полный ненависти и обиды взгляд.
– Единственное, что я поняла – это то, что у вас нет ни сердца, ни души! Очень надеюсь, что мы никогда больше не встретимся!
Продолжая прижимать к себе бедную саламандру, я бросилась из зала вверх по лестнице. Но перед тем, как скрыться, краем глаза я успела заметить как драконоборец развернулся и, заложив руки за спину задумчиво уставился на статую дракона. Моих слов он будто и не слышал.
Когда я выбежала на поверхность, я уже почти ничего не видела вокруг себя из-за слез. Меня захлестнуло отчаяние. Мне невыносимо сильно хотелось помочь ящерке, но… как? Я даже не знала, чем они питаются, не говоря уже о лекарствах, которые им можно давать.
– Что-то ты долго, – раздался над ухом знакомый голос дядьки Митяя, показавшийся мне таким родным и приятным после невыносимого баса драконоборца.
Закусив губу, чтобы не разрыдаться окончательно, я подняла на него глаза.
– Девочка моя, что случилось? – заволновался тут же дядька Митяй, – Тот драконоборец что-то сказал тебе? Или что-то сделал?
Дрожащими от переживаний и волнений руками, я протянула ему тяжело дышащую ящерку.
– Дядька Митяй… – я шмыгнула носом, – …скажи, ей можно как-то помочь?
– Ого, фамильяр… – от меня не укрылось то, что в голосе дядьки Митяя проскользнула неуверенность, – Выглядит он паршиво, в медпункт можем и не успеть.
Дядька Митяй тяжело вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза.
– Есть один вариант, вот только я не знаю, подойдёт ли он тебе.
Глава 11
– Какой это способ? – в отчаянии спросила я, тяжело дыша и сглатывая подкатившие к горлу слёзы, – дядя Митяй, говорите, не тяните!
Вместо ответа извозчик взял меня за локоть и отвёл подальше, заведя за какое-то приземистое строение, похожее на миниатюрный домик, но с плоской крышей.
– Как я уже сказал, это фамильяр, – негромко сказал дядька Митяй, внимательно разглядывая тяжело дышащую ящерку. Её бока раздувались и опадали, и мне захотелось от души треснуть извозчика за то, что он как будто нарочно тянул с объяснением, – существо, которое помогает магам.
– И что с того? – нервно спросила я, постукивая ногой по земле.
Дядька Митяй вздохнул:
– А то, что если фамильяр вдруг получает травму, его хозяин или хозяйка, – он метнул на меня испытующий взгляд, – могут исцелить его. Для этого им надо напитать фамильяра собственной магией, и тогда все раны и повреждения затянутся сами.
Всего-то? А я уже испугалась…
– Отлично! – выдохнула я, – расскажите, как это сделать! Думаю, у меня получится.
Дядька Митяй сокрушённо покачал головой, и сердце у меня упало.
– Есть одна проблема, – грустно сказал он, – взаимодействию с фамильярами учат на втором курсе. А ты ещё даже не приступала к учёбе. Подумай хорошенько, на что ты можешь обречь зверюшку. Готова ли ты взять на себя такую ответственность?
Ошарашенная, я перевела взгляд на саламандру. Её гребешок-корона мелко вздрагивал в такт дыханию, и меня вдруг захлестнули сомнения.
Дядька Митяй прав. Магичить у меня получается через пень-колоду, и пока всё, на что я была способна – это поджигать либо особняки (при воспоминании о лорде фон Холландере я поёжилась), либо штаны. Похоже, пока мне третьего не дано. Смогу ли я помочь ящерке?
Словно услышав мои мысли, она приоткрыла глазки и уставилась на меня. Вдруг я отчётливо услышала в своих мыслях тихий тонкий голосок, который сказал только одно слово:
– Помоги…
Все сомнения как рукой сняло. Я тряхнула волосами, решительно посмотрела на дядьку Митяя и упрямо заявила:
– Я готова. Я способная, вот увидите! Вы покажете, что нужно делать?
На добром лице извозчика появилась грустное выражения. Он покачал головой, но всё-таки сказал:
– Вытяни ладонь с ящеркой и накрой её второй ладонью. Только неплотно, чтобы она там не задохнулась… да, вот так. Теперь закрой глаза и попробуй увидеть её, но не в обычном виде, а в виде энергетической оболочки. Поняла?
– Да, – храбро ответила я, хотя ничего не поняла. Что за энергетическая оболочка такая?
Но делать было нечего. Закрыла глаза, накрыла ящерку и сосредоточилась на мысли о ящерке в руке. Ладони хорошо чувствовали её очертания и мягкое тепло, исходящее от неё.
А ещё – полное и безоговорочное доверие мне. Это было так мило, что я чуть было не прослезилась.
И тут я увидела. Сначала перед внутренним взором вспыхнул ярко-алый сгусток света, но затем он задвигался, меняя форму, и обрёл ало-золотые очертания ящерки.
– Получилось? – раздался над ухом голос дядьки Митяя. Я несмело кивнула;
– Вроде, да…
– Теперь представь, что помещаешь её в прозрачный шар, – скомандовал дядька Митяй, – как только проделаешь это, тебе нужно будет наполнить шар своей магией. Причём, сделать это надо будет быстро, соблюдая полную концентрацию.
Я нервно сглотнула.
– А теперь, самое важное, – взволнованным голосом добавился дядька Митяй, – Ты должна рассчитать силы таким образом, чтобы одновременно и наполнить шар магией и не разрушить его. Потому что как только ты вложишь в него больше магии, чем надо… – он умолк, но я и так прекрасно поняла, что это значит.
Вот теперь я в полной мере ощутила весь груз ответственности, который взвалился на мои плечи. В этом дядька Митяй был прав – способ действительно сложный… вот только, разве у меня есть выбор?
Смотреть на саламандру, которая страдает, и знать, что у меня есть шанс ей помочь, но бояться это сделать, чересчур жестоко.
Я зажмурилась изо всех сил и уверенно кивнула.
– Хорошо.
– Тогда, начинай, – вздохнул дядька Митяй, – Здесь я не смогу ничем тебе помочь, поэтому ты должна справиться самостоятельно.
Я выдохнула, старательно отгоняя от себя мучительные мысли о том, что будет, если у меня не получится справиться со своей силой.
У меня все получится.
У меня точно все получится.
Я снова вызвала перед своим внутренним взором очертания ящерки и попытлась представить шар, в который можно было бы ее поместить. Стоило только об этом подумать, как шар будто бы возник сам собой. Он был похож на небольшой идеально круглый аквариум, на дно которого лежала саламандра.
И теперь, мне надо его наполнить магией, да?
Ну, приступим.
Воспоминания о лорде моментально заставили меня вспыхнуть и в тот же миг в аквариум щедро хлынула магия. Она стала заполнять пространство сферы с такой бешеной скоростью, что я едва не закричала.
Я изо всех сил заставила себя забыть о фон Холландере и вместо него представить тот огонь, которое я видела внизу, в странном зале с драконоборцем. В отличие от яростного пламени, которое вспыхивает при воспоминании о лорде, то было совсем другим. Более ровное, податливое и… дружелюбное, что ли. Не знаю как правильно объяснить, но пламя от воспоминаний о моей несостоявшейся брачной ночи получается неукротимым и всепожирающим, его почти невозможно контролировать. А вот огонь из зала был его полной противоположностью.
И сконцентрировавшись именно на том, более спокойном и умиротворенном пламени, которое навевало ассоциации с уютным огнем в камине, я смогла практически полностью остановить заполнение сферы. Теперь, магия стекала в нее так медленно, как вода из приоткрытого крана.
Она текла настолько неспешно, что я невольно упустила момент, когда магия практически полностью заполнила сферу. Испугавшись, что она сейчас выльется за пределы шара, я захотела ее остановить и поняла, что не представляю, как это сделать!
Единственное, что пришло на ум, это хлопнуть в ладоши как учил дядька Митяй, но сейчас на них лежала ящерка. Если я это сделаю, лучше ей точно не станет. Не говоря уже о том, что непонятно, сработает ли тогда лечение.
Меня захлестнула настолько дикая паника, что я натурально оцепенела, обреченно наблюдая, как магия окончательно заполняет сферу.
– Все, хватит! Заканчивай! – раздался над ухом оглушительный крик дядьки Митяя.
От неожиданности я вздрогнула и распахнула глаза.
В тот же момент, произошло что-то странное. У меня в руках будто что-то взорвалось и меня окутало обжигающей волной, отшвырнув назад.
Не удержавшись на ногах, я упала на спину, едва не отбив себе все лопатки. Со стоном перевернувшись на бок, я кинула взгляд на место, где только что стояла и увидела там яростно ревущий столб пламени. Рядом с ним, напряженно гипнотизируя пламя, стоял дядька Митяй, глаза которого почему-то светились ярким голубым светом.
– Что… что случилось? – дрожащим от боли в спине голосом, спросила я дядьку Митяя.
Глава 12
Дядька Митяй перевёл на меня взгляд, и я вздрогнула. Его полыхающие голубым светом глаза смотрели куда-то вдаль и выглядели странно отрешёнными, словно извозчик видел нечто, недоступное мне.
И это здорово пугало.
А что пугало еще больше, так это то, что саламандры нигде не было видно! Только пламя и извозчик, извозчик и пламя.
Ой! А я не могла её случайно поджарить? Стоило так подумать, как внутри все оборвалось.
– Дядь Митя-ай! – опасливо протянула я, чувствуя, как голос дрожит от волнения, – всё в порядке?
Вместо ответа мужчина прищурился, резко повернулся к пламени и плавно свёл руки – так, будто пытался скомкать что-то упругое и плохо поддающееся.
Пламя с протестующим рёвом бесновалось около него. Я вскочила на ноги, кинулась вперёд, бездумно протянув руку. У меня промелькнула мысль, что это хорошая идея, огонь непременно меня послушается и успокоится.
– Никуда не двигайся! – вдруг рявкнул на менядядька Митяй, не отрывая напряжённого взгляда от огня. По его лицу катились крупные капли пота, – Замри! Иначе всё испортишь!
Ошарашенная его внезапным выпадом, я послушно застыла на месте. Дядька Митяй, сцепив зубы, свёл-таки руки вместе и звучно хлопнул в ладоши.
Пламя взметнулось вверх в последний раз, выплюнув сноп искр и стало медленно затухать. Словно нехотя подчинившись чьему-то приказу.
Когда оно окончательно опало, на земле осталась сидеть… саламандра. Живая и совершенно здоровая. Её шкурка блестела, как новенькая, переливаясь ало-золотым, а умные глазки-бусинки озорно поблёскивали. Из маленького рта быстро мелькал туда-сюда раздвоенный язычок.
– Ух! – натужно выдохнул дядька Митяй, – получилось! Не рассчитала ты немного силы. Ну да хорошо, что я рядом оказался. Всё, теперь у тебя снова есть здоровый фамильяр.
Я подошла ближе и присела на колени, заворожённо глядя на ящерку. Она хитро смотрела на меня, и вдруг в голове прозвучало тихое:
– Спасибо…
– И чего ты ждёшь? – ворчливо спросил дядька, хотя глаза его улыбались, – возьми её в руки. Не бойся, она тебя не укусит, а за тобой и в огонь, и в воду пойдёт.
– Лучше уж просто в огонь! – испугалась я.
Протянула ладонь к ящерке, та скептически посмотрела на неё и вдруг юркнула вперёд. Скользнула по моей руке вверх, обвилась вокруг запястья, вцепившись крохотными зубками в хвостик, и замерла.
Миг – и она покрылась сверкающим налётом, превратившись в серебряный браслет, той же формы, что и она сама. Глаза у неё были из какого-то зелёного камня, а чинно сложенный гребешок и крылья были отделаны малахитом.
– Ого! – не удержалась я, вытянув перед собой руку и вертя ей туда-сюда, – красиво!
Дядька Митяй одобрительно хмыкнул.
– Совсем признала, значит. Носи этот браслет, не снимая.
– А как его обратно в ящерку превратить? – спохватилась я.
– Погладь и мысленно попроси, что нужно, – с важным видом посоветовал Митяй.
Он был похож на обладателя редкого знания, встретившего того, с кем наконец-то смог им поделиться.
Я тут же это проделала. Глаза ящерки вспыхнули ярко-зелёным, она подняла голову, с ожиданием посмотрела на меня. Однако, убедившись, что ничего такого не произошло, с недовольным видом приняла свою прежнюю форму.
Это было так мило, что я растаяла. Внутри трепетала тихая радость: у меня теперь есть зверюшка! Своя! Собственная! О которой можно заботиться и ухаживать.
– И имя ей дать не забудь, – посоветовал дядька Митяй и в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил, – Так вы окончательно завершите привязку друг к другу. Но лучше это сделать потом, когда у вас будет больше свободного времени. Потому что сейчас нам надо успеть все сделать, чтобы не пропустить твое распределение. Ты и так много времени потеряла, сначала с драконоборцем, а потом и с фамильяром.
Не дождавшись, пока я хоть как-то отреагирую, дядька Митяй развернулся и спешной походкой направился в глубь Университета. Мало того, что его слова сами по себе прозвучали довольно жутко, так еще и перспектива остаться одной добавила мне паники.
В результате чего, я тут же выпрямилась и кинулась за дядькой Митяем, отметив, что он с ходу взял быстрый темп. Неужели у нас осталось настолько мало времени?
– А что такого в том, что я могу пропустить распределение? – удивилась на бегу я.
– Видишь ли, ты успела в самый последний момент, – невесело отозвался дядька Митяй, – С завтрашнего дня набор в Университет прекратится, а следующий будет только через полгода. Поэтому, если ты не успеешь за ближайшие пару часов определиться с факультетом, на котором будешь учиться, то его выберут за тебя.
– И что в этом такого? – хмыкнула я, – Я-то думала, произойдёт что-то плохое…
Дядька Митяй обернулся ко мне и, не смотря на то, что сейчас его глаза не горели тем пугающим голубым светом, я все равно шарахнулась в сторону: настолько они были зловещими.
– А так и будет, – отозвался он, – В Университете есть такие факультеты, учиться на которых сродни самоубийству. Туда идут либо самые отчаянные, либо осужденные, которые, получив редкую, но опасную специальность, очищают свое имя перед королевством. И я очень не хотел бы, чтобы ты оказалась на одном из них. А дела обстоят таким образом, что, если адепты пропускают распределение, их случайным образом распределяют среди факультетов с самым большим недобором. Понимаешь, о чем я говорю?
Глава 13
Мы пробежали мимо нескольких красивых двухэтажных зданий, главным украшением каждого из которых было огромное витражное окно. Как мне показалось, каждый витраж изображал что-то своё, но остановиться и разглядеть подробнее времени не было.
Я подметила, что мы были не единственными опаздывающими. Между зданий мелькали и другие девушки и парни; возможно, мои будущие одногруппники. Они спешили вперёд, не обращая ни на кого внимания.
Когда они обгоняли нас, я невольно начинала нервничать ещё больше. Извозчик их тоже заметил, и это совсем не добавило ему оптимизма.
– Быстрей, быстрей, быстрей! – недовольно бросил мне дядька Митяй. Сам он вырвался на несколько шагов вперёд и метал на меня через плечо обеспокоенные взгляды, – как ты потом будешь на занятиях по магическим боевым искусствам бегать, если сейчас еле плетёшься?
«Что, и такое меня тоже ждёт?» – чуть не брякнула я, но промолчала. Дыхание и так сбивалось.
Пробежав ещё несколько зданий, мы выскочили на широкую круглую площадь, раскинувшуюся напротив огромного замка из тёмного камня. Он нависал над нами, ощетинившись многочисленными башенками, на которых реяли разноцветные флаги.
Мне даже не требовалось никаких пояснений, чтобы понять – вот оно, сердце Университета. Нам сюда.
Моя догадка подтвердилась: все спешащие ребята, виденные мной по дороге, стекались к замку, как отдельные речки – к одному гигантскому озеру. Добежав до него, они птицами взлетали по широкой лестнице, у подножия которой сидели два каменных грифона, и исчезали за массивными дверями.
– Почти добрались! – торжественно провозгласил дядька Митяй, – теперь постарайся сосредоточиться. Тебе предстоит…
Он споткнулся об какой-то камень, торчащий из земли, и не договорил, сбившись на досадливое шипение. Я разобрала нечто среднее между «комета» и «галета».
– Что мне предстоит? – удивилась я, но дядька Митяй только досадливо замахал руками, мол, не трать время на вопросы.
Мы взбежали по лестнице, извозчик придержал передо мной дверь, и я нырнула в недра замка.
Внутри он оказался не таким тёмным, как я думала сначала. Я очутилась в огромном квадратном холле, залитом светом множества магических светильников. Холл был заставлен длинными столами, за которыми сидели люди в тёмно-лиловых мантиях. Перед ними лежал массивный амулет в форме драконьей головы с распахнутой пастью.
Возле стола в очередь выстроились парни и девушки, терпеливо ожидая пока им разрешат подойти.
– Следующий, – как мне показалось устало и безразлично протянул один из мужчин в лиловой мантии, тот что ближе всех сидел к странному амулету.
Я замерла в недоумении и тут же почувствовала тычок в спину.
– Не время мешкать, – строго сказал дядька Митяй, – Просто встань в конец. Тебе нужно всего лишь прикоснуться к амулету, после чего ты выберешь факультет, и, если ничего плохого не произойдет, то попадёшь на факультет.
– А, амулету! – до меня с запозданием дошло, о какой комете-галете говорил извозчик, – хорошо!
Я углядела, что один из парней как раз прикоснулся к амулету и сказал что-то, что я толком не расслышала. Да, даже если бы и расслышала, то тут же наверняка забыла бы, потому что амулет вдруг ожил.
И нет, это не фигура речи.
Голова дракона зашевелилась, и, издав приглушенный рык, выдохнула небольшой столб пламени. Но, в отличие от обычного, это почему-то было синего цвета.
На лице парня отразилось облегчение и он сделал радостное движение рукой, сжав ее в кулак и опустив к бедру.
– Повезло, – констатировал дядька Митяй, – попал на Сафир.
– Чего? – шёпотом удивилась я.
– Факультет так называется, один из лучших, – сказал дядька МИтяй с таким видом, будто я и сама об этом должны прекрасно знать.
Следом за парнем подошла девушка и, перед тем, как прикоснуться к амулету, тоже что-то сказала. На этот раз, я расслышала слово “сафир”. Судя по всему, факультет действительно был самым лучшим, если на него так отчаянно рвались.
Вот только, на этот раз, из пасти дракона вырвалось фиолетовое пламя и девушка разочарованно ушла.
Я тут же развернулась за объяснениями к дядьке Митяю и он сразу все понял по моему лицу.
– Ее определили на Аметис. Тоже хороший вариант, во многом программа обучения совпадает с Сафиром, но все же различается.
– То есть, цвет пламени определяет то, на какой факультет пойдет ученик? – догадалась я.
– Все верно, – кивнул дядька Митяй.
– А зачем тогда вообще выбирать факультеты, если твой выбор не учитывается?
– Это сложная система, – вздохнул дядька Митяй, – Начиная с демонстрации твоих способностей там, у ворот, каждого кандидата оценивает Совет Магов. Как ты можешь заметить, их шестеро. Оценив твои способнсти, каждый из них принимает решение на каком факультете тебе было бы лучше учиться. Но, если, допустим, трое из них распределят тебя на Сафир, а трое на Руби… это худший расклад из всех возможных… то твое слово будет решающим. А вот опоздавшие не то, что право голоса не имеют, Совет вообще не рассматривает в их случае зачисление на нормальные факультеты.