Арбуз. Рассказы про счастье

Глава 1

Это был конец июля. Поезд, плавясь от зноя, тащился на юг. Так начинался долгожданный отпуск, который Лиза собиралась провести у бабушки в далёкой южной казачьей станице, откуда родом был её отец.

В купе было душно и скучно до зевоты. Ехали всего четыре часа, но казалось, что они растянулись в вечность. Её соседями по купе оказалась трогательная семейная пара в возрасте.

— Котик, — мурлыкала женщина. — Не хочешь ли ты курочки?

— Нет, свет моих очей, — ласково отвечал ей мужчина. — Я вполне сыт, розочка моя.

Так она и стала их звать: Котик и Розочка. Был ещё с ними какой-то нелюдимый парень в тельняшке. Он ещё до отхода поезда сразу завалился на верхнюю полку и делал вид, что спит. А может, и правда спал.

— Хорошо, — подумала она. — Будешь Морячок.

От скуки ничего не спасало. Сюда бы хоть какой-то мало-мальский сквознячок. Девушка вспомнила про журнал в сумке, вырвала из него страницу и соорудила себе вполне сносный веер.

— Это вы здорово придумали, — отметила Розочка. — Такая духота.

Лиза протянула ей журнал.

— Да что вы, вы же ещё читаете его, наверно.

Лиза замотала головой.

— Ой, спасибо большое! — защебетала соседка. — Котик, у тебя золотые руки, сделай и мне опахало, молю!

Котик с энергией шестнадцатилетнего юнца и грацией крокодила принялся складывать из журнальных страниц какую-то сложную конструкцию.

— Знаете ли, милочка, — обратилась к ней попутчица, — Евгений Сергеевич (вот как, оказывается, на самом деле звали Котика) — чемпион нашего НИИ по оригами. Он может из бумаги сложить даже дом.

Спустя минут десять сосед и правда представил на их суд чудо-конструкцию, которая больше походила на дирижабль, чем на веер. Но Розочка осталась вполне довольна. Так они и ехали ещё час, обмахиваясь своими бумажными поделками.

И вдруг Лизе нестерпимо захотелось арбуза. Холодного, краснющего внутри, с чёрными косточками, плавающими в сахарной, манящей мякоти. Этот арбуз стал вдруг её наваждением.

Девушка еле дождалась первой нормальной остановки. Выскочила из вагона и понеслась бегом вдоль перрона мимо бабок в поисках вожделенного плода. Нашла! Счастливая, легонько покряхтывая, потащила заветный груз к вагону. И непонятно даже, почему она так торопилась: то ли ожидание так истомило, то ли проголодалась, то ли боялась, что состав тронется. Но вот он, её вагон.

«Какие же неудобные у нас поезда, — подумала она. — приходится взбираться, как на Джомолунгму!»

Вдруг состав легко дёрнуло. От неожиданности дёрнулась и Лиза. И раз — такой желанный, прекрасный, наверняка самый вкусный и спелый арбуз выпал из рук. Боже мой! Какая растяпа. Полосатый с глухим стуком ударился сначала о приступок, потом об асфальт, брызнув в стороны красными каплями. Проводница с бейджиком «Людмила Прокофьевна Самсонова» обидно фыркнула на неё и покачала головой — ступеньки теперь отмывай. Как обидно. Ужасно обидно.

В купе она вернулась с пустыми руками.

— Не было? — спросила Розочка, обдувая себя дирижаблем.

— Разбила, — всхлипнула она. И слёзы сами вдруг полились из глаз.

— Эх, — сказал Евгений Сергеевич. — Такое дело…

Они стали нестройно успокаивать плачущую Лизу. Но потеря была невосполнимой. Слёзы ручьём лились по щекам, как будто ей не двадцать пять, а опять восемь, и она рыдает над разбитой любимой маминой чашкой.

Котик сбегал и смочил полотенце, Розочка размахивала своим глянцевым опахалом, в складках которого проглядывал какой-то российский поп-идол, малость перекошенный от такого интенсивного движения.

И тут в купе ввалился тот самый парень в тельняшке с верхней полки. В пылу страданий никто и не заметил, как морячок выскочил на перрон. Размашистым шагом он подошёл к купейному столику и водрузил на него огромный мокрый арбуз.

— О господи, — выдохнули все разом.

— Дак полно ж ещё времени было, — усмехнулся он. — До отхода ещё минут пятнадцать.

Он покрутил в руках пластиковые тарелки:

— Не пропадать же лету.

Молодой человек достал из кармана складной нож и ловким движением вонзил его в арбуз. Тот с вкусным треском раскололся на половинки, которые через минуту разделили на сочные ломти. И понеслось!

Они ехали, смеялись, ели арбуз, сок тёк по пальцам. Узнала Лиза, что парня того зовут Лёша и едет он к морю, а тельняшка на нём потому, что сам и правда из моряков. Розочку звали Надежда Петровна. Выяснилось, что вчера у пары была свадьба после двадцати лет знакомства, а сегодня они с Евгением Сергеевичем едут в настоящий медовый месяц к морю. Молодожёны наперебой рассказывали истории из своей студенческой молодости, Лиза — про смешных коллег-айтишников, и даже молчаливый Лёша разговорился — про шторма, экватор и строгого, но справедливого капитана Федотова.

Арбуз был большой и сладкий-сладкий, сок лип к рукам, и никто не ругался за крошки.

До её полустанка, где поезд останавливался всего на две минуты, они доехали уже к вечеру. Лёше и супругам нужно было следовать дальше, до конечной. Расставались как добрые и давние приятели. Евгений Сергеевич по настоянию жены записал контакты Лизы в свою видавшую виды коричневую записную книжечку. А Надежда Петровна обнимала её как родную.

Морячок как-то в моменте посерьёзнел и собрался. Сам подхватил её чемодан, помог выгрузиться на узкую платформу. А когда она уже стояла на перроне, быстро сунул ей в руку клочок бумаги, вскочил на подножку и скрылся в пасти душного вагона. Поезд тронулся, а парень уже высунулся из окна и долго махал ей рукой. И она махала, пока вагоны не растаяли в вечернем мареве.

Лиза развернула листочек.

«Обязательно позвони. Жду. Лёша», — а ниже девять заветных цифр.

Через железные пути она двинулась к стоянке автобуса. Руку приятно грела зажатая записка. И было ей так тепло и здорово. И она точно знала - этот отпуск будет самым замечательным.

Глава 2

С ней сегодня случилась маленькая радость. Ну не прям радость, конечно. Так, приятность. Но от этой самой радости-приятности так пахнуло весной и теплом в этот осенний день, будто внутри зажгли маленькое солнце.

Мужчина в трамвае — приятный, средних лет, в сером пальто с приподнятым воротником — вдруг неожиданно (она даже не сразу поняла, что это ей) моргнул. По-свойски, заговорщически и чуть насмешливо. А потом широко улыбнулся, и было в этой улыбке что-то такое задорное, мальчишеское, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Будто он стащил яблоко в чужом саду и доволен собой. А она свидетельница этой отчаянной юношеской дерзости.

Внезапный солнечный лучик вырвался за тучу, ударил в стекло трамвая, пробежался по его лицу, задержался на её пушистых ресницах и остался здесь, и что-то внутри неё щёлкнуло и зажужжало — как старый проигрыватель, на который поставили любимую пластинку.

До дома оставалось еще несколько остановок. Мимо проплывали мокрые после дождя крыши, витрины, люди с зонтами — а она плыла меж ними в своём салоне-аквариуме, тёплом и сияющем. Выпрыгнув из трамвая, будто на крыльях побежала по влажной мостовой. Словно ей опять восемнадцать. И она радостно несет свою первую пятерку в зачетке похвастаться родителям.

В старую кофейню, где по современному сейчас на вынос давали вкусный кофе в высоких крафтовых стаканчиках с написанными от руки именами, она почти влетела. Замерев на мгновенье, как в детстве, среди витых венских стульчиков под хрустальной люстрой, вдохнула запах ванили-шоколада и купила себе пирожные. Самые красивые и вкусные — с розочками, белоснежной и почти зеркальной глазурью, с заварным желтоватым кремом, который всегда норовит сбежать изо рта при первом же укусе. Потому что сегодня можно. Как-то интуитивно она разрешила себе, хотя последние полгода держала себя вдали от сладкого, тщательно высчитывала калории и только вздыхала над противно манящими витринами. Мужу тоже взяла корзиночку с ягодами, он такую любит.

По лестнице взбежала, словно и не было злосчастных 40+. Лифт удивленно смотрел ей в спину. Ступеньки пружинили под ногами, натертые временем перила приятно холодили ладонь, а лестничный пролет показался трудягой-роялем, где каждой плиточке-клавише отведена своя нотка, свой звук.

В квартиру она влетала, внося с собой энергию внезапно обретенной весны, еще не растеряв озорной солнечный луч со своих ресниц. Порхая, пробежалась по комнатам — из прихожей в гостиную, из гостиной в узкий коридорчик, задела плечом штору, и та качнулась, будто тоже чему-то обрадовалась.

Зашла к мужу в кабинет. Тот что-то методично печатал в своём ноутбуке — ровный, сухой, серьезный. Клац-клац-клац по клавишам, как метроном. Чмокнула его в затылок такой родной и привычный.

— Привет, — выдохнула она, плеснув на него золотом с ресниц. — А я пирожных купила. Твои любимые. Вот. Будешь?

— М? —Медленно, будто выныривая из глубокой воды, он поднял голову, рассеянно глядя на неё. — А, да, потом. Ты знаешь, я тут подумал... — он потёр переносицу, как делал всегда, когда хотел сказать что-то важное. И вдруг его лицо изменилось. Куда-то исчезла обычная усталая сосредоточенность, разгладилась складка между бровей. — Мы же с тобой столько лет вместе. 23 года? А я всё реже вижу, как ты улыбаешься.

Она замерла с пирожными в руке.

— Ты сегодня светишься вся. И знаешь... я так рад, — он улыбнулся ей просто и открыто, и в этой улыбке вдруг мелькнуло что-то знакомое и до боли родное, даже дыхание перехватило где-то. — Я так рад, что ты ещё умеешь вот так — от чего-то своего, маленького, светиться. Это так красиво. И в этом вся ты, такая настоящая...

Она стояла посреди кабинета, сжимая в руках нарядную коробочку из старого кафе, и нежно смотрела на мужа. На его седеющие виски, на усталые глаза, которые сейчас глядели на неё так, как давно уже не было. И вдруг поняла: вся эта трамвайная история, этот случайный мужчина — это было только начало. А настоящее случилось сейчас.

Хорошо, что она донесла до дома свою маленькую нежданную приятность и эту улыбку — дурацкую, счастливую, от нечаянной радости.

— Пойдем на кухню, посплетничаем, — сказала она тихо. И голос чуть дрогнул.

И пока закипал чайник, она раскладывала по тарелкам самые вкусные и красивые пирожные, на которые только вздыхала последние полгода, и рассказывала, запинаясь и смеясь, про моргнувшего мужчину, про себя обалдевшую, про плывущий в дожде трамвай-аквариум и свою внезапную весну посреди обычного осеннего дня.

А муж, дослушав, вдруг взял её за руку и поцеловал в ладонь — просто так, без повода, первый раз за бог знает сколько времени. И подумалось ей — как иногда нужно совсем немного, чтобы всё вдруг стало по-другому. Просто моргнуть. Просто улыбнуться. Просто заметить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.