- -
- 100%
- +
Макс бросил полный ужаса взгляд на Сида.
— А я ведь мечтал к нему попасть, — он похлопал Лукаса по спине. — Забудь все как страшный сон. Николай сказал, будет за тебя биться, значит, будет. Знаешь, как Хемминг орал сегодня? Чуть из штанов не выпрыгнул. А Васильев, даже не повышая голоса, его переспорил.
— А вы видели, как он ту Олимпиаду выиграл? — Лукас просто не умел долго хандрить, а потому немедленно воодушевился. — Это просто фантастика же!
— Нет, не видели, зачем? — усмехнулся Сид.
Лукас распахнул было глаза, но вовремя понял, что над ним подтрунивают.
— Ладно, буду раскладываться, — улыбнулся он. — Спасибо еще раз, парни. Надеюсь, мне все-таки выделят жилье.
— Сомневаюсь, — покачал головой Макс. — Но ты не парься. Нормально все, не в одной же кровати втроем спать.
— И даже не в одной комнате, — добавил Сид. — Если ночью захочешь есть — не стесняйся. Я сплю крепко, а спальня Макса далеко от кухни.
— О, кстати, хорошо, что напомнил, — Лукас расстегнул одну из сумок, и Макс присвистнул: она доверху была наполнена съестными припасами. — Лю такое не ест, не выбрасывать же.
— Точно нет, — рассмеялся отошедший от шока Макс. — Давай, стелись, я утрамбую в холодильник. — Тебе одной подушки хватит? У нас вроде была где-то еще одна бесхозная.
— Хватит, я не люблю на высоком спать, — отозвался Лукас. За какие-то секунды он успел выпотрошить свои сумки и теперь развешивал вещи на вешалки.
В гостиной не было шкафа, так что пришлось принести вешалку-гардероб. Она входила в обстановку квартиры — видимо, на случай, если жильцам не хватит закрытых шкафов. Сид и Макс разобрали ее за ненадобностью и спрятали в крохотной кладовой.
— Спокойной ночи, — попрощался Сид и ушел к себе. Лукас, а затем и Макс крикнули ему вслед пожелания хороших снов.
Очень хотелось позвонить маме, но в Австралии уже была глубокая ночь. Так что Сид ограничился тем, что кинул ей ссылку на ролик. Она, конечно, увидела бы и сама, но уж больно хотелось, чтобы поскорее.
А еще безумно хотелось, что такие тренировки стали если не регулярными, то хотя бы периодическими. Сиду очень нравилось прыгать с Максом, но сегодня он впервые почувствовал, что такое встать в пару настоящим профи — и сказать, что ему понравилось, значило ничего не сказать.
Внезапно он вспомнил, что не спросил у Макса важную вещь. Но тот уже тоже наверняка устроился на кровати, да и Сиду вставать уже не хотелось. Поэтому он написал сообщение.
“Ты сам-то с ним прыгнул?”
Сначала пришло видео, а через секунду — лопающийся от радости смайлик. В этом был весь Макс: если мог отправить Сиду не текст, всегда это делал.
Сид открыл видеофайл. Ему было стыдно, но на друга он посмотрел только при третьем просмотре. В первые два его вниманием завладел Николай.
Интересно, а он изначально предполагал попрыгать на этой тренировке? Просто иначе зачем парить задницу в тесных плавках? Или надевает их всегда на случай, если придется кого-то спасать из воды?
Наверное, второе. Хотя как знать…
Макс слегка растерялся от ведущей роли — это было видно. Но Николаю это не помешало легко под него подстроиться. И, наверное, это было даже полезно — иногда сменить “позицию”. И прыжок получился красивым, насколько это может быть в такой разномастной паре.
Сид и правда не читал комментарии. Но отлично представлял, как много хейта в формате “что этот толстяк забыл на вышке?!” выливается на Макса.
И как знать, если бы все эти "знатоки" увидели его прыжок с Николаем, может, изменили бы свое мнение? Потому что даже с первой попытки за синхрон можно было получить не меньше семерок.
Сид почти решился зайти почитать комментарии, но вспомнил про дневник. Рюкзак лежал неподалеку от кровати, так что выбираться из-под одеяла не пришлось.
"Ты мало ешь" — красовалось на самой первой странице.
"Опять мало ешь", — через пару дней.
"Ты вообще ешь?" — это про воскресенье.
Вклеенный листок с рекомендациями содержал всего две строчки. Первая гласила:
"Холодец", а вторая восклицала:
"Не забывай есть!"
Сид нахмурился. Разве он ел мало?.. Нет, конечно, не как Проглот Лукас и не как Макс… Ну и, наверное, не как Форбес. Да и девчонки, кажется, клали себе столько же, сколько и парни, и холодильник у них ломился от еды.
И тут Сид вспомнил, что сообщение от Лю застало их как раз на середине ужина, и свою порцию рыбы он не доел. Если вообще начал…
Сид перелистал страницы дневника.
То самое воскресенье. Завтракать он не стал, потому что проснулся поздно. Потом они ушли гулять и по делам. Обедали на фудкорте, и Сид купил себе бургер. Другого ничего не приглянулось. Вечер... он нахмурился. Слово "Ужин" он записал, но вот что именно ел — строчка осталась пустой.
Может, просто забыл?.. Сид попытался напрячь память. Нет, ничего.
Зато в графе "Перекусы" гордо значились два банана и три кружки чая. С сахаром.
Сид поджал губы и сел на кровати. Нашел в рюкзаке купленную специально для ведения дневника ручку и написал под двумя фразами третью:
“Да, Сэр”.
И дисциплинированно пошел на кухню за своей порцией трески с салатом.
***
V
За окном лил дождь. В этом не было ничего удивительного — он лил уже неделю. В квартире было сыро, в бассейне было сыро, на улице было сыро… Сиду казалось, что и он уже отсырел вместе со своим постельным бельем.
В квартирах были электробатареи, но, даже включенные на полную мощность, они не справлялись с сыростью.
— Погодите, в конце месяца начнут работать котельные, и вы еще не будете знать, куда от жары деться, — пророчил Форбес.
Пока же они все утопали во влаге.
Две недели назад у них сложилась просто катастрофическая ситуация с чистой одеждой. Выстирано было все, но вещи так и болтались на струнах сушилки.
— Оно сгниет скорее, чем высохнет! — сокрушался Лукас.
В ход тогда пошел фен.
В конце концов Сид не выдержал. Тайком загрузил в машину несколько толстовок, джинсы, простыню и пододеяльник и отвез их Николаю, когда в очередной раз забирал холодец. У него дома регулярно горел камин, и только там, за чаем, если Николай его приглашал, у Сида наконец-то просыхали до конца волосы — и было полное ощущение, что именно ради этого его и звали на этот чай.
Пряники теперь тоже редко кому доставались. Хотя в дневнике у Макса стояла пометка "Отлично" за запись, что он разделил свой первый пряник с Сидом.
Потускнел даже Лукас. Но он все равно был теперь ощутимо счастливее, чем в те неполные две недели, что провел в команде Криса.
Сообщение от Артура пришло ранним утром следующего за тем знаменательным вечером дня. Лукас, сияя, как плутоний на детекторе, заявился в зал и, едва дождавшись окончания первой полноценной тренировки с медведями, спросил у Николая, как ему его прыжки.
Николай взял в руки неизменный планшет. Перевернул несколько страниц.
— Прежде всего, тебе надо работать над мышечным корсетом, — объявил свой приговор. — И ты жутко уродливо сгибаешь ноги в полете. Еще ты спешишь, и судьи не видят чистоты элементов. И да, тебе катастрофически недостает скорости в винтовых прыжках.
В тот раз Сид убедился, что Николай уже присмотрелся к ним ко всем, потому что точно знал, что суровый вердикт нужен Лукасу как воздух. Тот буквально просиял и следующие две недели вылазил из бассейна, только чтобы уступить место второй команде.
И да, мистер Уолш оставил его жить на диване в квартире Макса и Сида.
— Сказал, что это временно, — виновато улыбнулся Лукас. — До ближайшего планового пересмотра бюджета. Но я подумал: наверное, я просто сниму квартиру на свои.
— Вот еще! — высказал Макс их общее мнение. — Хотя если тебя так парит храп Сида...
— Вообще-то храпишь ты! — возмутился Сид.
— Вы оба спите так тихо, что я в первое время боялся, как бы не померли во сне, — утешил их просиявший Лукас.
И после тренировки они поехали в торговый центр ему за матрасом на диван. Заодно Сид купил себе теплое утяжеленное одеяло.
А когда Николай без вопросов взял у него вещи на просушку, а на следующий день вернул аккуратно сложенными в герметичный пакет, Сид даже ненадолго примирился с жизнью.
Пока не позвонил однажды вечером маме и не услышал в трубке сдавленный больной голос.
— Все в порядке, малыш, — просипела она. — Просто съела чересчур много мороженого.
И закашлялась.
— Ничего себе мороженое! — забеспокоился Сид. — Мама, тебе надо показаться врачу. И сгоняй кого-нибудь из парней в аптеку.
Была бы она рядом, Сид принес бы ей один из травяных сборов Николая. Чаи из них отлично согревали даже в такую промозглую погоду.
— Не думай об этом, дорогой, — отмахнулась Мама. — Со мной все… Апчхи! …нормально.
Они поговорили недолго — Сиду даже нечего было особенно рассказать. Тренировки шли штатно, успехи… Наверное, были. Но в основном была бесконечная рутина и дожди.
А еще теперь они куда больше времени проводили в поролоновой яме, и Сид ненавидел эти прыжки всем своим существом. Пусть кубики были новые и пока еще не надо было бояться, что нарвешься на каменную глыбу в глубине ямы — слеживаясь, поролон очень твердел. Но от вездесущей трухи никуда было не деться. Хорошо Форбесу: сполоснулся, шорты и носки в пакет скинул — и все. Сид каждый раз тратил по двадцать минут, вымывая поролон из волос. Бесконечные двадцать минут. Каждый бесконечный день.
— Может, сбрить? — спросил он у Макса пару недель назад, вычесывая из только что вымытых волос кусочки поролона.
Макс тогда нажаловался Форбесу, и тот устроил чуть ли не истерику, требуя не прикасаться к волосам.
— Ну что, мишки, хорош отсиживаться в берлоге? — спросила Бриджит, вырывая Сида из невеселых мыслей.
Утром мама прислала голосовое, что чувствует себя лучше. Но голос у нее еще был хриплый. А дождь все шел, и даже включенная на полную мощь печка в Ленд Ровере не могла победить сырость.
— Есть предложения? — немедленно откликнулся Форбес.
— А пойдемте в кино? — Меридит подошла к ним и обняла Макса и Форбеса за плечи. — А, мальчики?
— А пойдем! — немедленно кивнул Макс. Он вообще был за любую движуху.
Сид помолчал. Ни в какое кино не хотелось совершенно.
— Возьмите Ровер? — предложил он. — Я прогуляюсь да спать пораньше завалюсь.
— О, чур, я за руль! — вскинулся Форбес.
— Да хрен там! — фыркнул Сид. Он достал из рюкзака ключи и кинул их Максу. — Прости, Крошка Ру, но пока у тебя не отрастут волосы, я тебе свою тачку не доверю.
— Я так и знал, что ты завидуешь моей юности! — Форбес, кривляясь конечно, сделал вид, что собирается рухнуть перед ним на колени. Но скривился и уперся руками в бедра. — По техническим причинам исполнение трагедии переносится на более поздний срок. Когда у меня перестанут болеть все мышцы, какие есть в теле.
— Ну неужели, железный Крошка Ру устал! — рассмеялся Лукас. — Идемте, я не собираюсь смотреть фильм голодным.
Николай изменил Форбесу тренировки сразу же после возвращения дневника — теперь он действительно каждый раз уставал не меньше, чем все остальные. А может, и больше — раньше всегда такие активные, и Форб, и Лукас теперь еле таскали ноги. Чего Сид не мог сказать про себя: его все еще держали на “скамейке запасных”, заставляя тренировать в первую очередь руки.
— Милый, давай с нами, — Меридит отлипла от парней и подошла к Сиду. И под веселый свист Форбеса села ему на коленки.
Сид обнял ее за талию, дунул, заставляя темные как смоль волосы разлететься вокруг головы.
— Я не люблю Джеймса Бонда, кто бы его ни играл, — Сид не врал. Его действительно не привлекали эти шпионские игры. — Повеселитесь и за меня тоже.
— Жаль, — Меридит грустно улыбнулась и чмокнула его на прощание в щеку.
— Тогда спокойной ночи. Мы не будем шуметь, когда вернемся, — пообещал Макс. — И никаких кенгуру за рулем твоей крошки не будет, слово австралийца!
— Не больно-то и хотелось! — фыркнул Форб.
Они дружно попрощались и ушли. Еще раньше, хлопнув дверью, из раздевалки вышел Амори. Сид остался один.
Надо было идти домой. Но Сид все сидел, уставившись в стену.
Прыжок. Элементарные два оборота согнувшись — и он вошел в воду задницей. Еще один — и он не успел выпрямить ноги, ударив ими по воде, как кит хвостом.
И с синхроном сегодня черт-те что вышло. Сид словно потерял Макса, не чувствовал его. Они не попадали в разбег, один раз вообще умудрились прыгнуть разные прыжки. Сид просто забыл, что договорились на два винта, и пошел на три оборота в группировке.
Хлопнула дверь — Сид почему-то не обратил на это внимания. И только потом сообразил, что единственный человек, который мог войти сейчас в раздевалку, — тренер.
Он вскинул глаза, когда Николай уже подошел к ему. Тяжелая горячая ладонь опустилась на плечо, и Сид вздрогнул.
— Поехали, — сказал Николай негромко и, сжав его плечо, пошел к своему шкафчику.
V
Глава 13
VI
Надо было предупредить, что он без машины. Сид не стал. Решил, что просто вызовет такси и вернется домой.
Поэтому он просто сидел и ждал, пока Николай переоденется и запрет шкафчик. А потом молча встал и пошел за ним следом.
Внутри огромного джипа пахло кожей, травами и мхом. Пристегиваясь, Сид был уверен, что они снова поедут в дом на горе, но Николай прямо с парковки вырулил совсем в другую сторону.
Они тренировались так много, что изучили более-менее только свой район — на большее не было времени. А потому небольшой парк, куда его привез Николай, был Сиду не знаком. И он совсем не ожидал увидеть длинный ряд больших разноцветных зонтиков, под которыми прятались уличные палатки с едой.
— Судя по твоему дневнику, — протянул Николай, остановив джип, — ты совсем не ешь мороженое. Мне кажется, что ты хандришь именно по этой причине. Я собираюсь тебя вылечить.
Упоминание о мороженом лишь разбередило вчерашнюю рану.
— Давай лучше вафли, — попросил Сид. — Моя мама фанат мороженого.
Объяснение вышло глупым. Но лучше ничего в голову не пришло.
— Там еще офигенные куриные шашлычки, — заметил Николай с энтузиазмом. — Идем! — и вышел из машины.
Ну, шашлычки так шашлычки. С ними у Сида хоть не было тянущих за душу воспоминаний. Он застегнул куртку, накинул на голову капюшон, чтобы опять заморосивший дождь не намочил волосы, и покинул теплую “берлогу” джипа.
— Что это за запах? — спросил Сид у Николая. Стоило ему оказаться снаружи, как его обволокло чем-то холодным и каким-то пряным. И вроде землистым, сладковатым и горьким.
— Наверное, что-то азиатское, — предположил Николай. — Я тут часто беру тайскую жареную лапшу. У нас в России любят азиатскую кухню.
— Да нет, я не про еду, — отмахнулся Сид. — Лапшу я и сам идентифицировал. Вот это, — он набрал полную грудь воздуха. — Чувствуете? — и он посмотрел на Николая.
— Не понимаю, о чем ты, — с улыбкой покачал тот головой.
С дерева сорвался ярко-желтый лист, приземлился Сиду на плечо. Он машинально взял его, поднес к носу.
— Я понял! — Сида охватила радость: он сумел разгадать загадку. Не задумываясь о том, как это выглядит, он сунул лист Николаю под нос. — Вот. Так пахнут опавшие листья, когда они мокрые.
На это Николай изумленно моргнул, а потом рассмеялся.
— Chudo avstralijskoe, — сказал он на русском, и Сид остановился.
— Переведите! — потребовал он.
— Чудо австралийское, — повторил Николай по-английски, внимательно на него глядя. — Ты прав. Не стану больше.
— Нет, — замотал головой Сид. — Мне нравится.
Всего два слова. Но они накрыли Сида, словно зонтом, отгораживая от промозглости и сырости.
Это как с прозвищами для Форбеса и остальных. Они предполагали, что их круг особенно тесен. Только для своих. Так и Николай, говоря о Сиде или ком-то другом из своих подопечных по-русски, делал их “своими”. Давал понять, что не просто отрабатывает получаемое от Федерации жалованье. И что ему важно, чтобы его ученики не только прыгали хорошо, Николай заинтересован в том, чтобы у них все было хорошо.
И очень захотелось ответить тем же. Проявить заботу или хотя бы интерес. Спросить, как Николай привыкал к долгим зимам после детства, проведенного в жарком Волгограде. Сид погуглил, что это за город. Удивился величию реки, поразился стойкости людей, живущих в нем. А заодно узнал, что именно Волгоград стал родиной так называемой русской школы дайвинга.
— Давай купим еды и поедем к обрыву, — предложил Николай, конечно же, не догадываясь о мыслях Сида. — Тут недалеко.
Сиду было все равно, куда ехать. Все равно, что есть. Он покупал все, на что Николай показывал пальцем, и послушно съел шашлычок “пока горячий, а потом не то”. И тот действительно был вкусным.
— Если сигану отсюда в море и поплыву вперед, ближайшая суша будет Шотландией или Россией? — спросил Сид, указывая на бушующее внизу море пустой шпажкой. С моря задувал ветер, и ее дрожь можно было списать на это.
— Что, собрался ко мне в гости? — хмыкнул Николай. — Так увы. Я прыгну за тобой, и поплывем вместе, но я не уверен, что меня будут сильно рады видеть.
— Я надеялся, что ради чашки чая из трав Алтая мне не придется морозить зад, — Сид сунул шпажку в пакет для мусора и спрятал руки в карманы. — А почему не будут рады видеть? Ты же герой — непобедимого и непогрешимого Хао как мальчишку обставил. Я читал, китайцы еще за полгода до олимпиады кучу всякого мерча выпустили “Хао — двукратный олимпийский чемпион”, а ты взял и напрыгал ему почти тридцать баллов.
Прежде чем ответить, Николай долго молчал. И молча предложил вернуться в машину.
— В моей стране, — сказал он, устроившись на водительском сидении. Слегка хрипло, будто успел замерзнуть, — непокорных и гордых любят только в книгах. А я, к сожалению, и то, и другое.
— В книгах им тоже не всегда приходится легко, — заметил Сид.
— Ты читал русских авторов? — поинтересовался Николай.
— Нет, это Марта, девушка Макса, — Сид фыркнул. — Она планирует изучать русскую литературу в университете и читает всегда и везде. А потом на нас с Максом отрабатывает разборы этих книг.
— Так вот почему вы с ним рванули на другой конец света? — развеселился Николай. — Потому что да, русской литературой можно пытать.
— Ну почти, — согласился Сид. — А почему вы про себя сказали “непокорный”?
Николай какое-то время молчал, глядя в темноту за лобовым стеклом.
— Потому что не захотел играть по правилам, — наконец нарушил молчание. — Я отпахал весь четырехлетний цикл и был готов к Олимпиаде лучше, чем кто-либо в моей стране. Но мне намекнули, что в тридцать два уже меняют плавки на спортивный костюм, а замшу — на блокнот.
— Тебе предлагали поехать на Игры тренером? — догадался Сид.
— Помощником, — усмехнулся Николай. Только веселья в его глазах не было ни грамма. — Мальчиком с планшетом в руках. Ну, может, видел, бегают, снимают, потом подают тренеру, чтобы тот спортсмена носом в ошибку ткнул.
— И ты? — Сид примерно предполагал, что сделал Николай. Но услышать все равно было интересно.
— Послал их к черту, — вот теперь Николай улыбался весело. И самую малость зло. — Выиграл Чемпионат России, оставив Волобуева в пятидесяти очках позади, а Тестоедову “принес” почти семьдесят.
— Они же прыгали синхронную вышку, да? — вспомнил Сид.
— Да, и Федерация очень хотела, чтобы Волобуев прыгал и одиночку, — Николай крепко сжал руль. — У России на этой Олимпиаде была всего одна одиночная квота… — он помолчал. — За неделю до отъезда ко мне в бассейн пришли “очень важные чиновники”, — Николай показал пальцами кавычки.
— Мафия? — не поверил услышанному Сид.
— Мафия — итальянское слово, и, если что, это цитата, — отмахнулся Николай. — Нет, не бандиты. В России, как и в любой стране, бывает всякое, но likhie devyanostye давно прошли. Это были чиновники. Предлагали пост старшего тренера в одном из клубов Санкт-Петербурга. Хороший клуб, сильная школа, очень “жирный” спонсор.
— А что взамен? — Сид уже догадался. — Чтобы ты снялся с соревнований?
Николай кивнул.
— Я выкинул их из квартиры, — продолжил он рассказ. — На следующее утро мне пришло уведомление, что в связи с тем, что Федерация не возлагает на особых надежд на мое высокорезультативное выступление на предстоящих Играх, бюджетным комитетом было отказано в оплате моего комплекта олимпийской экипировки и билетов на мое имя.
— А так разве можно? – не поверил своим ушам Сид. – Ты же чемпион страны! Действующий.
— Хорошо, что ты не знаешь, на что идут, чтобы пропихнуть «нужных», — вздохнул Николай. – Я оплатил шмотки и билеты сам. Кстати, даже выиграл на этом, потому что с остальных содрали тринадцать процентов их стоимости, потому что сочли выданное доходом.
— Это еще как? – все интереснее и интереснее.
Сид глянул в пакет с остатками еды, достал оттуда кулек печенья с пеканом. Протянул Николаю. Тот взял одно, но есть его не спешил.
— Особенности налогообложения, не вникай, — посоветовал Сиду. – Но шутка, знаешь, в чем? Так как я одежду покупал, то мог выбрать, за что именно платить. Мне хватило пары тренировочных костюмов, «парадки» и плавок, и сумма вышла меньше, чем этот самый налог за полный комплект с кучей ненужных ерундовин в виде брендированных носков, пижам, пляжных панам и утепленных курток.
О да. Эти огромные чемоданы всякой всячины. Готовясь к отборочным, Сид предвкушал, как получит его и снимет ролик с примеркой, но с экипировкой дайверов произошла накладка, и к тому моменту, как заветный чемодан был у него, сеть уже заполонили подобные ролики. Так что распаковку Сид снимать не стал. Да если честно, то большая часть вещей так и не была вынута из чемодана.
— Ты забыл еще восемь пар шорт, футболки, поло, майки, — перечислил он часть содержимого своего чемодана. – Я половину шмота раздарил. А некоторые продают. Медалисты еще и со своим автографом.
— Наши тоже так делают, — кивнул Николай. – Так вот, я купил необходимые вещи, взял билет на прямой рейс — а вся команда летела стыковочными, потому что это было дешевле — и прибыл в олимпийскую деревню. За расселение отвечали не люди из Федерации, так что «комната без окон и сортира», как они пророчили, мне не досталась.
— А потом ты взял и выиграл Олимпиаду, — Сид снова протянул Николаю печенье. Чисто на автомате.
Тот словно спохватился. Съел то, что держал в руке, взял еще одно.
— У нас в стране есть поговорка — Pobeditelej ne sudyat, — Николай сказал по-русски и тут же перевел: — Победителей не судят. Оказывается, судят, и еще как. По возвращении были положенные в таких случаях почести: встреча с цветами, вручение наград из рук главы государства. Но только вот все спортивные двери для меня оказались закрыты. Мне открытым текстом дали понять, что для прыжков я стар и пора на отдых. А для тренерства еще молод.
— И что же? – у Сида побежали по спине мурашки. – Тебя просто выкинули?
— Нет, почему же, — ухмыльнулся Николай. – Предложили прийти в следующем олимпийском цикле. Через четыре года. А пока я мог pochivat' na lavrakh, как красиво это называют. В реальности – спиваться в подаренной студии чуть больше моей гостиной в доме, — он еще раз ухмыльнулся. – Подаренной, кстати, только на словах. Квартира оказалась муниципальная, я мог в ней только жить, но не продать.
— Кошмар какой, — выдохнул Сид. — Даже если ты рассказал мне все это исключительно в мотивационных целях, все равно ужас.
— В спорте такое бывает часто, Олимпиада давно утратила статус чистых соревнований кто выше, сильнее и быстрее, — Николай сам протянул руку и взял из стремительно пустеющего кулечка еще печенье. – На самом деле для меня эта история оказалась хорошим стимулом. Раньше я думал, что останусь с Окуневым. И самостоятельно тренировать начал бы лет через десять. Пинок, выданный мне, заставил искать работу за рубежом. Если бы не болезнь Анатолия, я, скорее всего, принял бы предложение Федерации водного спорта Туниса. В этой стране в последние годы в спорт вкладывают огромные деньги, развивают инфраструктуру.