Изомир

Глава 3

Толпа безмолвствовала. Рей потряс головой. Игры подсознания превзошли все мыслимые пределы, и он с тоской подумал, что анестезиолог был пьян. Или, что еще хуже, врачи ничего не смогли сделать, и Рей теперь валяется в коме без шансов в скором времени прийти в себя. Он краем уха услышал вскрик — «Убит?..», и в голове у него словно бы что-то щелкнуло.

— Можно я посмотрю?

В конце концов, его сон — его правила.

— Зачем тебе смотреть на мертвого вождя?

Вопрос Шамана был более чем резонен, Рей на его месте спросил бы то же самое. К ним никто не повернул головы, за исключением Улльха. Может быть, это было грубейшим нарушением ритуала.

— Я… — Как объяснить этим людям, что это его глюки и ему интересно? — Я стоял на страже порядка и закона… следил, чтобы никто никого не убивал, а если убивал, то был за это наказан, — Рей с трудом подобрал слова, и на Шамана они не произвели никакого впечатления.

— Ты следил там, а теперь ты здесь, — Шаман указал на него разукрашенным пальцем. — Ты здесь, а Вождь мертв.

Но он не удивился, услышав от Рея про убийство, только быстро обернулся в сторону тех двух мужчин, которые вместе с Улльхом упали на колени. «Убит?..» произнес кто-то из них.

— Вы были ко мне добры, — быстро пояснил Рей, — я хочу отплатить вам тем же. Добротой.

— Пусть идет, — негромко и очень веско произнес Улльх. — Он из мира под синим небом.

И сразу же отвернулся и застыл в той же позе, что и остальные. Шаман и Рей смотрели друг на друга какое-то время, потом Шаман отступил в сторону, давая тому пройти.

— Твои руки, — заметил Рей, проходя мимо. — Пойдем. Пойдем со мной.

Дилан Пирс разбился на мотоцикле. Безмозглый парень, гонял как умалишенный, благо что не по городу, а Рею гоняться за ним было не на чем. В одну дождливую ночь Дилан доездился, догнав ленивую фуру, и половина его оказалась под полуприцепом, а вторая — на противоположной обочине. Было мало крови, и Рей, тогда еще не знавший всех тонкостей, спросил об этом Колина, парамедика. «Так и должно быть, — покачал головой Колин. — Если возле трупа нет крови, смерть была мгновенной. Поэтому я тоже люблю, когда крови нет…»

На руках Шамана было мало крови. Не столько, сколько могло бы быть, если бы он сам убил Вождя. Или добил того, бессознательного. Рей не спешил выдавать Шаману индульгенцию, просто прошел, окосев от запаха крови и мельком подумав, что это у него разошлись швы и это его сейчас опять на каталке везут в операционную. Шаман вошел следом и замер за спиной.

Рей сглотнул, с трудом обрел дар речи.

— Что это с ним? — спросил он, хотя спрашивать было незачем. Кто-то ножом, валявшимся тут же, вскрыл бедняге грудную клетку, но — крови было мало. Вождь уже был мертв, когда его распороли почти надвое.

— У меня есть сила возвращать жизнь, — Шаман обошел Рея, подошел к Вождю. Рей тоже приблизился. После слов Улльха Шаман снизил градус враждебности, этим нужно было воспользоваться. — Видишь? — Он указал на зияющую рану и мертвое сердце в ней. — Я сжимал его, но оно не бьется. Иногда моей силы недостаточно.

Рей не стал спрашивать, что бы делал Шаман, если бы прямой массаж сердца помог. Знатоком истории он не был, но фильмы видел, так что прикидывал: Голливуд можно делить на три-четыре-шесть-восемь, чтобы получить примерный уровень развития медицины в эти… времена. Возможно, чем-то Шаман бы Вождя и заштопал, и тот бы даже не умер в первые двадцать минут.

— Он так и лежал? — спросил Рей. — Кто нашел его первый?

— Силлья. Его жена.

Рей готов был поклясться, что крик был не женский. Но, может, эта Силлья и не кричала. Может, она даже обрадовалась.

— Что в твоем мире под синим небом говорят о таком, изомир?

— Я посмотрю? — вместо ответа предложил Рей и присел на корточки возле тела.

Вождь лежал на спине. Красивый по-своему, очень статный, недавно полный сил и жизни пожилой мужчина в роскошных, расшитых вручную одеждах. Он тоже был покрыт узорами шрамов. Рей отметил, что Шаман не ответил ему, как Вождь лежал, и задал вопрос снова.

— Нет. Он лежал на боку. Как младенец.

Рей хмыкнул. Младенцы, в его понимании, лежали обычно на спине. Может, на животе, но Шаман слишком уверенно обозначил позу.

— Как спят младенцы в утробе матери, — нахмурившись, пояснил Шаман, и до Рея начало доходить, что среди прочих обязанностей тот, вероятно, выполняет и обязанности акушера. Вон как умело вскрыл Вождя. Не хирург, но ловко поработал.

Несмотря на то, что Шаман был не сильно доволен действиями чужака, Рей все равно осматривал тело. Не то чтобы он был в этом экспертом, но пока не видел ничего, что могло бы указывать на смертельные раны. Он даже осмотрел нанесенную Шаманом рану — пристально, как коронер, и еще раз отдал должное умению местного знахаря и колдуна. Сердце было целым. Ни ран, ни повреждений. И в легких не было крови или жидкости… насколько Рей мог видеть, а видел он немного, увы.

— Почему тот человек возле хижины решил, что Вождя убили?

И он вспомнил, что с Вождем собирался говорить Улльх. Успел или нет?

— А ты взгляни на его лицо, — посоветовал Шаман.

Рей честно взглянул, но ничего не увидел. Да, застыла гримаса боли, удивления, но такое могло быть при сердечном приступе, например. Или…

Но какое бы «или» ни пришло в голову самому Рею, Шаман вряд ли мог так с ходу определить причину смерти.

— Люди Травы не умирают вот так, — заявил Шаман, а Рей сдержал усмешку. — Он только что был жив, здоров, крепок, Улльх вышел отсюда, я видел Вождя после этого.

Рей посмотрел на него вопросительно.

— Вот, изомир, — Шаман опять указал на него пальцем, — они говорили о тебе. Что ж, Вождь велел оставить тебя и дать тебе гаррут. Я свидетель его слов. И люди пошли к тебе.

«Ну хоть это меня утешает», — подумал Рей.

— Время прошло, зашла Силлья. И выбежала. Сказала, что Вождь мертв.

— Ты знаешь, сколько она пробыла здесь?

Шаман покачал головой, но нехотя ответил:

— Не думаю, что долго. Спроси у людей. Что ты еще умеешь, изомир? Пока ты не удивил меня.

Рей решил проверить свою догадку, и, если честно, он предпочел бы, чтобы это сделал кто-то другой. Подобно герою романа Чейза, он панически боялся змей, Мэн был выбран им после колледжа только потому, что этих тварей нет лишь там, на Аляске и на Гавайях. На Гавайях слишком жарко, на Аляске слишком холодно, выбора ему не оставили. Рей приехал, довольно быстро стал своим, впрочем, Флэйр принимал к себе тех, кто хотел в нем остаться, и не хранил камней за пазухой.

— У вас тут есть змеи, Шаман?

В зависимости от ответа Рей хотел, чтобы его вывели из наркоза немедленно или оставили еще ненадолго. Галлюцинации становились весьма интересными, хотя логичность их откровенно начинала пугать.

— Это Трава, тут есть змеи. Это ают, и здесь нет змей.

— Тогда от чего он, как ты думаешь, умер?

— Убить человека можно только ножом?

Рей хотел было сказать, что способов масса, но, во-первых, он не хотел устраивать Шаману ликбез, во-вторых, возражение ему не понравилось категорически.

Тут в дом — гаррут, — напомнил себе Рей незнакомое слово, — вошел Улльх.

— Что мне делать, Ойгу? — спросил он глухо.

— Надо собирать траву, — ответил Шаман и посмотрел на него с сочувствием. — Прикажи людям. Возьмите всех чаллов, нагрузите травой. Вождь Улимхан уйдет далеко по травяной дороге. Твой отец уйдет далеко, — добавил, понизив голос.

— Нет, — сам не зная почему, вдруг негромко заупрямился Рей. — Я должен его осмотреть.

— Зачем смотреть? — Улльх сжал кулаки. От его растерянности не осталось и следа, словно чувства нашли выход в виде злости на самый близкий источник раздражения. — Иди в свой гаррут, изомир. Ешь, пей, отдыхай. Сегодня умер великий Вождь, и ты тому свидетель, — последние слова он проговорил едва ли не с яростью, будто Рей был хотя бы косвенным, но виновником смерти его отца.

— Кто-то сказал, что Вождь убит. Я могу попробовать… помочь найти убийцу. Я не уверен, что смогу. У нас все другое. Но я попробую. Так можно?

Рей и сам не заметил, как перешел на такую же рубленную речь, хотя казалось, что туземцы вполне понимали и обычную.

Шаман посмотрел на него долгим, проникающим в душу взглядом, а затем шагнул к Улльху и положил руку ему на плечо.

— Он человек из-под синего неба, — напомнил мягко. — Мы рады изомирам. Они приносят знания. Смерть твоего отца — вина другого. Пусть делает, что умеет. Пусть ищет. Пусть учит.

Улльх некоторое время молчал, размышляя, а затем дернул плечом. Рей тоже замер, не понимая, чем вызвана такая перемена отношения к нему Шамана.

— Я отправлю людей. Останьтесь здесь. Я вернусь — пусть учит меня, — произнес наконец Улльх.

Рей не двигался, что не укрылось от внимания Шамана. Улльх вышел — Рей ему не пенял. Как бы то ни было, он только что потерял отца, такие близкие связи в любом мире без боли обычно не рвутся.

— Чего ты ждешь, изомир?

— Здесь может быть… змея или что-то такое. — Шаман недоверчиво наклонил голову. — Ты сказал, что здесь нет змей, но если кто-то принес змею? Что тогда? Она может укусить и нас.

Рей смутно помнил, что змея копит яд едва ли не месяц, но черт их знает, местных змей?

— Думаешь, яд, — кивнул Шаман, но впечатление было, что каким-то своим мыслям. Он властно велел Рею стоять и не двигаться, встал посреди помещения, выпрямился, задрал высоко голову, закрыл глаза и вытянул руки вперед, выставив ладони как щит.

Рею показалось, что он ощущает вибрацию. Слабую, словно за пару кварталов кто-то начал утрамбовывать машиной песок, но это было не иллюзией, и дрожал не пол, а словно бы все пространство вокруг. Было неприятно, но Рей терпел и следил за Шаманом, не отрываясь.

Шаман не стоял совсем неподвижно — он медленно, почти незаметно, но перемещался, переставляя ноги по миллиметру, и по-прежнему глаза его были закрыты, а руки вытянуты и напряжены. Он был не то в трансе, не то в какой-то иной концентрации, Рей не понимал, чего он хочет этим добиться, но чувствовал, что это не представление, а реальная попытка помочь. Шаман повернулся наконец градусов на двадцать — тело Вождя осталось в стороне, опустил одну руку, указательный палец второй вытянул, после открыл глаза.

— Нет, изомир, — предупредил он, хотя Рей и не думал двигаться, — тебе не надо это делать. Ты не сможешь. Там есть что-то. Слабое. Не змея. Но есть.

Он не спеша пошел в том направлении, куда указывал палец. Рей смотрел во все глаза — там негде было спрятаться, как ему казалось: стол, точнее, нечто вроде очень низкого стола, за которым никак не поставишь стулья и сидеть можно лишь по-турецки, на столе несколько красивых, сложенных стопкой камней, казалось, прозрачных. Палец Шамана указывал чуть в сторону от них. Что там есть? Стена, прикрытая плетеным если и не ковром, то его аналогом, без особых узоров, по мнению Рея — дерюжка лохматая, что вышло, то вышло. Из узких окон без стекол и занавесок падает свет. Шаман остановился, повел рукой, снова прикрыв глаза, и уверенно остановил палец где-то на стыке стены и пола.

— Смотри, изомир, и не удивляйся, — предупредил он. Рей пообещал себе, что не будет. За время этой галлюцинации он уже получил впечатлений, как от фильма 5D.

Шаман словно бы сложил ладонь горстью и поднял ее выше. Он держал что-то в руке — или нет, он двумя пальцами, указательным и средним, как бы что-то сжимал, это что-то болталось и Шаман переносил это на стол.

«Что бы он там ни нашел, не мне же он вручит эту тварь», — понадеялся Рей.

Шаман сделал неуловимое движение, и что-то маленькое и легкое упало на стол.

— Скорпион, — ахнул Рей. Этих тварей он тоже не переносил, и в первый раз сон перестал ему нравиться.

— Ядохвост, — поправил Шаман. Мелкая полупрозрачная тварь с немощными педипальпами. Шаман, отпуская, перевернул ядохвоста на спину, и тот нервно дергал хвостом с ядовитым жалом. Рей с омерзением увидел, как тварь на глазах меняет цвет и становится темной, одного цвета с поверхностью стола. — Видишь? Он долго бы тут сидел. Ты видишь, — удовлетворенно заметил Шаман, и интонации в слово «видишь» он явно вложил другие. — Изомиры много сделали добра нашему миру. Ты такой же. Ты пришел в недобрый час, но ты пришел вовремя. Так всегда бывает.

Рею было любопытно, но он не стал расспрашивать, какие изомиры бывали раньше и чем они помогли. Шаман хмурился все сильнее, рассматривая ядохвоста. Того теперь вообще нельзя было различить, и то, что он начал светиться слабым неоновым светом, Рей списал на… магию? Магию Шамана?

— Это ты сделал? — пораженно спросил он. — Ядохвост светится!

— Это чтобы он не удрал, — кивнул Шаман. — У меня отнимает много сил…

— Я сейчас! — Рей, сообразив, что нужно сделать, метнулся в сторону. Где-то там он успел заметить посуду, стоявшую без дела — пиалы, составленные аккуратной стопкой, — теперь он схватил одну из них и накрыл ядохвоста. — Спасибо, Шаман. Ты о них что-то знаешь?

— Они не живут в Траве, — с облегчением выдохнул Шаман, опустив руку. Пальцы его слегка дрожали.

— А где они живут?

— Там, где есть трава с жесткой кожей. Она высокая, до самого неба.

— Далеко отсюда?

Шаман кивнул.

— Четыре месяца пути. Никогда не прислоняйся к траве с жесткой кожей, — посоветовал он. — Ядохвосты убивают даже неосторожных крупных животных. На туши слетаются падальщики, и ядохвост откладывает после такого пира яйца на останки. Он может ужалить один раз в жизни, изомир. Запоминай.

Рей кивнул. Значит, кто-то поймал эту смертельную самку, точно зная, что она еще не потратила яд.

— Животное умирает быстро?

— Оно успевает сделать несколько шагов и перестает дышать, — объяснил Шаман. — Ядохвосту достаточно времени, чтобы спуститься с травы с жесткой кожей как раз к тому времени, когда ему оставят самое важное.

«Значит, вождю не понадобились эти секунды. Нейротоксин? Его дыхательные мышцы расслабились или, наоборот, напряглись, он не смог дышать и умер».

— Кто мог это сделать?

Обернулись оба — и Рей, и Шаман. Улльх наклонил голову:

— Люди ушли за травой, — сказал он негромко. — Кто мог принести эту тварь, чтобы убить моего отца?

Кулаки его сжались, и Шаман покачал головой.

— Нет, Улльх. Гнев — плохо. Гнев застит разум. Разум должен вести тебя. Ты теперь Вождь.

— Я еще не Вождь, — все так же тихо возразил Улльх. — И я не ты, Ойгу. Я не теряю себя с каждым, кто уходит по травяной дороге. Но женщины племени рожают детей, а значит, ты вечен, Ойгу…

Рей каким-то шестым чувством, которое ему никогда не было свойственно, понял, что Улльх подразумевал. Шаман вечен — возможно, в этом была замешана его магия, и она терялась с каждым умершим членом племени и так же возвращалась с каждым новорожденным. Шаман практически вечен, а Вождь Улимхан — нет.

— Я найду того, кто это сделал, — уверенно сказал Рей и подумал, что стоило бы трижды прикусить язык. Каким образом, он самонадеянный идиот! Его самого сбросят в яму, кишащую такими же тварями! — Мы найдем. Ты же хотел учиться?

***

Шаман ушел, на прощание вытянув руки и, как показалось Рею, благословив их с Улльхом таким образом.

— Там ядохвост, — сказал Рей, указывая на пиалу.

— Я слышал и видел.

— Теперь нам нужно найти связь между ядовитой тварью и смертью твоего отца. Я уверен, он был прекрасным и мудрым Вождем.

— Ойгу воспитывал его с детства, как и меня, — Улльх грустно улыбнулся. — И говорил, что достойный сын. Но не так умен. — Улыбка стала шире — совсем мальчишеская, решил Рей и озадачился — сколько же Улльху лет? Но тот тут же ответил сам: — Он учил меня двадцать лет с тех пор, как мне исполнилось три года.

— И до какого времени?

— До этого дня.

— Идем, — мягко повторил Рей и первым опустился на колени перед телом вождя. — У нас есть ядохвост, я предполагаю, что он стал причиной гибели Вождя. Ты знаешь, какие отметины остаются от укуса на теле?

Улльх кивнул.

— Люди Травы иногда бывают неосторожны. Будет краснота, вот такая, — и он большим и указательным пальцем показал размер примерно с долларовую монету. — И мертвый человек.

— Можно? — Рей кивнул на тело Вождя, Улльх кивнул в ответ. — Мне придется поднять его одежду.

Улльх и это разрешил. Рей ощущал себя беспомощным и словно бы голым — Ойгу не следил так пристально за каждым его движением. Различить пятно среди шрамов казалось Рею практически непосильной задачей.

— Ты сказал, что Шаман вечен?

— Шаман хранит жизни племени. Кто-то умирает, и он теряет часть себя. Потом рождается ребенок, и Шаман обретает часть. Он исцеляет. Он бережет. Он ушел в Траву много лет назад, когда не было ни моего деда, ни моего прадеда.

— Что это значит? — с интересом спросил Рей, заканчивая осматривать грудную клетку и живот тела. Ничего. Он принялся за осмотр рук и шеи.

— Новый Шаман уходит в Траву на пятьдесят дней и возвращается на исходе срока с ее даром. Никто не знает, что это, только видит. Шаман может даровать жизнь, он может видеть во мраке. Он может проникать в мысли… Я так думаю, — смущенно прибавил Улльх. — Он не может убить.

— Правда? — Рей приложил все усилия, чтобы в голосе не слышался скепсис. Он знал из уроков истории в школе, что и в его мире — там, где он жил, а не бредил — шаманы обладали и властью, и силой. И всегда считал, что это лишь убеждение членов племени. Но магию Ойгу он только что видел своими глазами.

— Он убьет одного, и тогда умрет племя. Все, сразу. И Шамана нельзя убить, в нем много жизней. Можно лишь лишить его этой силы. Что это?

Рей пригляделся. Выглядело похоже на припухшее пятно, такое, как его описывал Улльх, но как он ни вглядывался — не мог увидеть следа укуса.

— Это похоже на ожог, — усомнился Рей. — Прости, но мне придется снять с него… одежду дальше. А потом, если мы ничего не найдем… Нет, стой. Давай перевернем его осторожно.

Если тварь сидела где-то так, как привыкла — как бы на стволе дерева, если Ойгу деревья имел в виду, — Вождь мог прислониться неосторожно или пройти мимо.

Переворачивать Вождя было жутко. Сердце могло выпасть из раны, и Рей, чтобы не задеть чувства Улльха, придерживал его рукой. Чувствовать под пальцами то, что недавно билось, было странно, и Рей старался об этом не думать. Он осторожно стащил с плеча Вождя расшитое одеяние и увидел то, что искал.

— Видишь? — Рей указал на четкое пятно с отметиной внутри — не больше миллиметра, и края ранки разошлись, выпустив лишь каплю крови. — Значит, я прав, и это ядохвост убил твоего отца. Точнее, — поправился он, — тот, кто принес его сюда. Шаман сказал, они здесь не живут.

Улльх помотал головой. Как это понимать?

— Не живут или живут? — переспросил Рей.

— Не живут. Здесь нет травы с жесткой кожей. Я покажу тебе… потом. А сейчас уйди.

Рей поднялся. Рука его тоже была в крови. Улльх сидел рядом с телом отца неподвижно, Рей не видел теперь его лица, но он достаточно повидал людей, потерявших близких.

Поэтому он не ушел. Шагнул вперед, опустился рядом с Улльхом. Тот поднял голову и полоснул Рея отчаянным, полным боли взглядом:

— Я сказал тебе уйти!

«Ему всего двадцать три года, — напомнил себе Рей. — А мне тридцать четыре, и я наелся дерьма по самые уши».

Он протянул чистую руку и положил ее Улльху на плечо. Кожа его была горячей и обветренной, а шрамы ощущались под пальцами так явно, что в этот момент Рей вдруг понял окончательно и бесповоротно, что никакой это, к черту, не сон.

— Мы оба сегодня лишились многого, — негромко сказал он, ожидая, что Улльх сбросит руку. — Может, у вас не приняты прикосновения в знак поддержки. У нас говорят — я с тобой, бро, я твой друг, я помогу тебе. И кладут руку на плечо. — Все-таки руку он убрал, и Улльх удивленно улыбнулся сквозь слезы.

— Бро? — он будто попробовал слово на вкус. — Что это значит?

— Брат, — объяснил Рей. — Не обязательно настоящий, кровный брат, просто может быть друг. Я знаю, мы с тобой пока не друзья. Для этого нужно время. Но я хочу отблагодарить тебя — всех. Помочь, чем смогу.

— Ты уже начал, — Улльх улыбнулся, но слабо. Своих слез он стыдился, конечно. — Это, — он указал на пятно, а потом, подумав, закрыл его одеждой. — А дальше? Бро.

— Посмотрим, — признался Рей. — Дальше обычно работали… делали… другие люди. Но я знаю, как и что они делали.

Глава 4

Поселок как будто вымер. Даже старики и дети, кроме самых немощных и маленьких, уехали собирать траву. Рей, конечно, не понимал пока смысла происходящего до конца, но догадывался: ритуалы были у каждого народа и в каждой религии. Кочевой народ мог не поклоняться Богам, но почитал траву, что давала жизнь, как морские народы почитали океан, а бушмены — леса.

Улльх привел его на окраину аюта. Здесь, рядом с огромным загоном для животных, сейчас совершенно пустым, высился большой навес. Под ним стояли какие-то странные кожаные то ли мешки, то ли сундуки. На каждом был вытеснен искусный узор.