- -
- 100%
- +
Примечание. Дорогой читатель, я был против опубликования этой истории, но Шума сказала, цитирую: "Док, у такого феерического идиотизма должно быть как можно больше свидетелей".
Примечание к примечанию. Историю нашего знакомства с Шумой можно прочитать в отдельном рассказе на профиле любезного автора, что согласился описать наши приключения. Зовут его Марк Качим, и без него я бы не справился. Так что подпишитесь на профиль, сделайте ему приятное. Ну и рассказ прочитайте - "Рыбий доктор" называется.
https://litnet.com/ru/book/rybii-doktor-b256476
________________________________________________________________________
— Странно, он ведь должен был помереть уже… — я переглянулся с такой же растерянной Шумелкой и присел возле вольера на корточки.
Детеныш стингарийской гончей с трудом поднял голову и зашлепал по стерильно-чистому полу размочаленным, словно плетка, хвостом. Глядя на это, я в очередной раз задался вопросом, почему существо, выглядящее как помесь кита с черепахой и кальмаром, назвали “гончей”.
— Я… — вдруг сказала Шума и опустила глаза.
— Что? — испугался я и принялся немедленно осматривать детеныша.
— Только не ругайся… — на Шумелку стало жалко смотреть. — Он же к утру умер бы все равно…
Я наконец догадался проследить за ее взглядом и увидел шприц на добрую сотню.
— Что ты ему вколола?..
— Я… — Шума схватила шприц. — Ты сказал колоть ангипран, но в учебнике были описаны случаи, когда лучше помогал токсипрофен. Причем ударная доза.
— Он же не совсем антибиотик… — я задумчиво потер подбородок. Токсипрофен относился скорее к противовоспалительным, но обладал выраженным антимикробным и чуть менее выраженным иммуностимулирующим действием. Одно из тех чудесных эффективных и дешевых в производстве лекарств для ветеринарного использования, которые никогда не пройдут аккредитацию для использования на людях. Ведь зачем, скажите, пожалуйста, человеческой медицине лекарство, которое реально лечит?.. — И сколько ты ему вколола?
— Пятьдесят миллилитров…
— Сколько?! — у меня в голове не укладывалось, как так вышло, что при такой дозе и критической стадии заболевания у детеныша еще не отказала печень со всеми вытекающими.
Тут малыш закашлялся и отхаркнул розовую пену. Ожидаемо: противовоспалительные этого класса всегда давали побочный эффект на слизистую кишечника, а тут ударная доза. Но, видимо, если бы не она, детеныш был бы уже мертв, как и предполагалось.
— Знаешь, похоже, иммуностимулирующее действие в данном случае сыграло ключевую роль, — я старался говорить строго: Шума все-таки своевольничала сейчас и, возможно, своевольничала преступно. — У стингарийских гончих он в принципе очень сильный, может, с такой помощью и справится теперь с инфекцией. Желудок только лечить придется, но это потом. Если выживет.
Детеныш навострил пока еще висячие, но уже скоро обещавшие встать острыми конусами ушки и посмотрел на меня живым, полным любопытства взглядом. Учитывая, что вчера он мог только беспомощно закатывать зрачки, с усилием борясь за каждый вздох, что-то мне подсказывало, что самоуправство Шумы станет для него роковым, но роковым счастливо.
— Прости, Док, — Шума и сама понимала, как сильно накосячила, и теперь стояла передо мной, склонив повинную голову.
— Одного “прости” мало, — я покачал головой. Ненавижу наказывать, но в данном случае без этого было не обойтись. — А если бы это был зарубский кролик с насморком? Или баютун, которого просто привезли на прививку? Этим животным противопоказан токсипрофен! Да мы за них никогда в жизни не расплатились бы, не говоря уже о том, что ты просто убила бы здорового зверя. Почему ты не спросила у меня?
— Я… — Шума шмыгнула носом, но потом набралась смелости и посмотрела мне в глаза. — Я знаю про кролика и баютуна. И спросила бы обязательно. Просто ангипран все равно бы не помог, правда ведь?
— Правда, — я тяжело вздохнул. — Ну вот что мне с тобой делать?
— Но я же поеду в экспедицию? — за жизнь и без того обреченного детеныша Шума, конечно, испугалась больше, чем за перспективу остаться дома, но кровь все равно отхлынула от ее щек. — Док, пожалуйста! Этого больше никогда не повторится! Я буду каждый раз спрашивать, обещаю!
Ну хоть это хорошо. Вообще-то Шума никогда не занималась самоуправством… Кроме вот этого вот раза. А теперь не станет и подавно. Хотя, вполне возможно, что и зря. Детеныш-то, кажется, выживет.
— Да, ты поедешь в экспедицию, — сказал я все еще строго. А в глубине души бушевала смешанная с восхищением гордость. Шумелка — моя ученица, но я никогда не был способен на такие рискованные действия. Что же, как говорят, ученик обязан превзойти учителя. — Но до этого…
— Вымою всю лабораторию! — в первый раз в глазах Шумы было столько энтузиазма от перспективы грандиозной уборки.
— И…
— И вычищу гостевые стойла!
— А еще…
— Напишу всем постоянным клиентам, что мы временно прекращаем прием!
Я мысленно усмехнулся.
— Клиентам я сам напишу. А ты съезди ко всем плановым, у кого должны были быть осмотры в ближайшие пару месяцев. Если будет что-то сложное — звони.
— Хорошо, Док, все сделаю! — Шума энергично кивнула и унеслась, не забыв предательский шприц.
Я улыбнулся ей вслед и пошел за желудочной пастой для детеныша. К счастью, эрозию и даже язву желудка и повреждения слизистых после ударной дозы токсипрофена было вылечить намного проще, чем купировать заббораплазмоз, настоящий бич всех детенышей плотоядных на планете Стингария.
Глава 2, в которой я знакомлюсь с охотником
Все случилось ровно неделю назад. Энни, администратор, уехала к поставщикам за препаратами, Шума была занята уборкой стационара, и поэтому к клиенту я, против обыкновения, вышел сам.
Колокольчик над дверью повесила Энни — толковая дамочка лет тридцати пяти, но, увы, слишком увлеченная прошлыми эпохами. Бумажный журнал, дублирующий наши электронные записи, потому что Энни невероятно нравилось макать перо в чернильницу, будильник — странный аппарат, который я после первого же раза запретил использовать, потому что он своим неимоверно громким звоном переполошил все здание, — и вот колокольчик: на большее у меня не хватило денег. Кто бы знал, что эта звенящая при каждом открытии двери металлическая фиговина стоит целую сотню тоссов даже на гаражной распродаже?..
Итак, колокольчик звякнул — я, признаться, побаивался, что добрая половина клиентов разбегается от этого звона — и, натянув улыбку, я вышел за стойку администратора.
— Добрый день, — вежливо сказал я и насторожился. Клиентов, которые заходили ко мне с пустыми руками, я не любил. Это часто значило, что пациент где-то в кармане.
Высокий мужчина с копной золотых волос и такими плечами, которые мне не снились бы, даже если бы я умер в спортзале, пронзил меня оценивающим взглядом, особо зацепившись за халат.
— Доктор Робинсон, — кивнул он, словно и не сомневался, кто я есть.
— Рад буду помочь, — ответил я и все-таки не выдержал: — Должен сразу предупредить, что у меня нет микрооборудования, поэтому если вы пришли ко мне с манайскими алтами или…
«Или, не дай бог, с марсианскими червями», — закончил я про себя, что бы ни вкладывал в понятие «марсианские черви» средний любитель этих тварюшек. Червями биологически ни одно из этих, безусловно, невозможно красивых животных не являлось, а рассмотреть их можно было только в сильный электронный микроскоп. Не говоря уже о прочем оборудовании, например, микрофиксаторах. Алты, хотя и обладали мерзейшим нравом и жутко портили воздух, не нуждались в дополнительной фиксации, ну и теоретически можно было вооружиться не микрошприцом, а обычным инсулиновым.
Но мой гость не был поклонником микросуществ, получивших такую бешеную популярность в последние годы.
— Халетодон, — гость стер с лица улыбку, а у меня не вышло так же резво перестроиться на рабочий лад.
В зеркале, которое тоже повесила в приемной Энни и которое, к счастью, обошлось мне в сущие гроши, отразились моя обалдевшая физиономия и эмоции от удивления до гнева.
Я сглотнул. Вот это было паршиво донельзя.
— Обратитесь в государственный ветеринарный центр, — сухо посоветовал я. — В Остине. Я, к сожалению, ничем не смогу вам помочь.
Больше того: я уже обязан принять все меры к тому, чтобы задержать своего несостоявшегося клиента. А больше всего мне хочется спросить у него — как? Как, черт возьми, к нему попало самое загадочное животное из Межгалактической Красной Книги?..
— Вы знаете, кто это, верно? — и снова пронзительный взгляд, как будто я был не ветеринаром, а серийным преступником на допросе у межгалактической полиции.
— Разумеется, я знаю, кто это, — против воли огрызнулся я. — Но этих животных запрещено содержать в качестве домашних питомцев, и помогать я вам не…
— Нет, разумеется, нет, — взгляд незнакомца наконец-то смягчился, и он даже изобразил что-то типа улыбки на красивом породистом лице с явными скандинавскими корнями. Такое лицо, как и светлые волосы, давно уже стали редкостью на матушке-Земле, и было более характерно для закрытых колоний с отчетливым сектантско-расистким уклоном. — Меня зовут Витольд Борге, хотя сомневаюсь, что вы обо мне слышали, — он протянул мне тонкую пластиковую визитку.
— Охотник? — удивился я, прочитав скромную надпись. — Вы занимаетесь отловом?
— Да. И мне в команду нужен ветеринар.
— Извините, я не выезжаю за пределы планеты, — покачал я головой и попытался вернуть визитку.
— Увы, но все свободные ветеринары не только в Остине, но и в других центрах либо разобраны, либо отказались, либо не обладают нужной мне квалификацией, — без малейших стеснений объявил гость. — Тем более мне вас рекомендовали. Мария Тейшейра, заводчица шолков. Одного из ее питомцев вы восемь лет назад спасли от верной гибели.
— Ага, — выдохнул я. Я понятия не имел, как звали хозяйку шолка, которого когда-то нашла на дороге Шумелка, да и шолка бы забыл, если бы не Шума. Она была живым напоминанием о той истории. — Так, и? Эта… мисс Тейшейра где-то раздобыла животное, которое запрещено содержать частным лицам?
— Может, мы где-то поговорим? — поморщившись, предложил Витольд. — Если вы откажетесь, у меня останется еще три кандидатуры и не так уж много времени. Про проект «Астра Зоо» вы слышали?
Я вздохнул и указал Витольду на коридор, ведущий в мой кабинет. В этот момент из стационара вышла Шума с деликатно прикрытым крышкой контейнером с чьим-то дерьмом, и дерьмо все равно воняло. Витольд никак не среагировал.
— Слышал, — ответил я, но приукрашивать свою осведомленность не стал. — Поскольку-постольку. Наша Земная Ассоциация Спасения и какие-то инопланетные фонды открывают новый зоопарк-заповедник с целью сохранения редких и исчезающих видов. Основа — экосистема, близкая к земной, вторая станция с другими биомами будет где-то в системе Мега. Но если вы хотите предложить мне работу в заповедниках, я вынужден отказать. Я проходил на таких станциях практику, и мне не подходит никакая искусственная система. Впрочем, загляните лет через десять: если я соберусь защищать докторскую, будет иметь смысл.
Хорошие деньги, которые в течение срока контракта на этих системах совершенно негде тратить, и отличный опыт, это да. Прекрасен для любого, кто ищет тему для диссертации, но есть один огромнейший минус: все искусственные системы для человека, живущего чем-то еще, кроме исследований, убийственно тоскливы. За полгода практики я чуть не сдох вместе с еще десятком своих однокурсников, и я не грешил на то, что в то время был молод и гиперактивен и мне постоянно хотелось найти себе приносящее пользу занятие. Все, чем я был занят в течение полугода, помимо практики и отчетов, — это чтение одной-единственной книжки, которую там нашел: зимовка на станции в Антарктиде. Уныние, беспросветность и долгие месяцы роднили меня с героями книги.
Я уселся за стол, Витольд занял стул напротив.
— Нет, — сухо бросил он. — Заповедники меня не интересуют. Мне нужен помощник в экспедицию. Меня наняли, чтобы поймать халетодонов. ЗАС поставила условие: привезти двоих, самца и самку, если получится — самца и двух самок, за это будет отдельная премия, хотя я предупредил их, что повезет, если я и одного поймаю. Животное крайне редкое, на грани исчезновения, если уже не… — он поморщился, не закончив. И снова посмотрел мне в глаза. — Скажу честно: финансирование — дерьмо, ограниченный бюджет — хватит на самое необходимое оборудование и аренду или обеспечение корабля, нам с вами кое-какие деньги, но в плюсе — редчайший опыт…
Я скривился. От Витольда это не укрылось. Пришлось разжевать:
— Сложно назвать удачным опыт с животным, которое я увижу в первый и последний раз в жизни.
— Ладно, — Витольд скрестил руки на груди, и под кожаной курткой взбугрились мышцы. Я с трудом подавил желание потрогать собственный бицепс для сравнения. — Что тогда? Наука? Публикации, семинары, последующая работа в… ах да, никаких заповедников. Но, может быть, вашим именем назовут какую-нибудь тварь…
У меня мелькнула мысль, что я у него уже не первый ветврач, и что именем предыдущего тоже кого-нибудь назвали. Посмертно.
— Хотите кофе? — спросил я, чувствуя, что мне просто необходимо самому промочить горло.
— Настоящий?
— Ну да. Моя администратор — большая поклонница старины. У меня есть настоящая турка.
— А зерна?
— А с зернами хуже, зерна искусственные, — признался я. — Но по вкусу, наверное, не отличаются. Хотя я не знаток.
— Тогда не хочу, — отрезал Витольд. — И будет проще, если вы сами скажете, что, черт возьми, вас может заинтересовать.
— Для начала расскажите побольше, — предложил я, вставая. Пусть синтетический кофе и не был по вкусу некоторым снобам от мира охоты, но меня он вполне устраивал.
Я зажег антикварную газовую плитку, предусмотрительно передвинув ее подальше от датчика дыма, плеснул в турку воды. Витольд и правда не обращал никакого внимания на мои священнодействия.
— По срокам — наверное, где-то полгода… Понимаю, вы привыкли сидеть на одном месте, но у меня довольно комфортабельный корабль. По деньгам… Не ахти, но побольше, чем здесь, полагаю, в месяц. А, ну еще — арендные платежи покрываются за счет ЗАС, клинику вам закрывать не придется.
— Клиенты разбегутся, — заметил я недовольно.
— Не скажите, — покачал головой Витольд. — Знаю случаи, когда клиенты бегали за своими ветеринарами даже на другие планеты.
— Да, я такие случаи тоже знаю, — фыркнул я. — За мной вот пока не бегают.
Витольд молчал, видимо, из сочувствия.
— Халетодон, — сказал он затем. Наверное, это был его последний козырь. А может быть, даже единственный. — Возможность наблюдать его в естественных условиях. По заказу ЗАС — полное представление всей информации: как живет, чем болеет, что ест, как размножается. Вы опишете зверя, о котором есть только обрывочная информация. Самого легендарного зверя, возможно, в истории. Это ведь халетодон — прообраз дракона. Вот основное, что у нас есть: когда-то их завозили на Землю, и они здесь, возможно, даже приживались…
Допустим, тут он прав, и этому есть сотни подтверждений: практически во всех культурах изображение этого животного одинаковое. С теми же бобрами или крокодилами в древних бестиариях не сравнить.
— Значит, и зоостанция в проекте «Астра Зоо» с земными условиями ему подойдет, — закончил Витольд.
Мой исследовательский азарт был пока не настолько силен, насколько амбиции обычного ветеринара, который всего полгода назад открыл свою клинику. В кредит. Между прочим, очень немаленький и довольно грабительский.
— Вы не пробовали обратиться к ученым? — задал я логичный вопрос. — Им должно быть интереснее, чем мне. Диссертации, публикации…
— ЗАС против привлечения не практикующих ветврачей, — покачал головой Витольд. — Я их понимаю. Но в связи с тем, что на Ангре точно такая же атмосфера и сила притяжения, как на Земле, я ограничен и в приглашении ветеринаров с других планет. Адаптация, скафандры и остальное — это лишние траты.
Он говорил, а меня основательно подгрызало сомнение. Подсознательно оно проснулось раньше, и это было причиной того, что я пригласил Витольда в кабинет, а не выпроводил. Нет, меня не манили исследования и публикации, другое. Ангра, планета довольно отсталая и дикая, по уровню развития похожая на Землю почти до начала времен, могла дать мне другое — опыт лечения. С точки зрения развитой земной науки почти все из их лекарственных средств — дичь, но без этой дичи население отсталых планет вымирало, не успев развиться хотя бы до уровня нашего средневековья. Схожие экосистемы, почти идентичная биология, и многие препараты из тех, которыми я сейчас ежедневно пользовался, были привезены именно из таких вот систем… что-то синтезировали с поправкой на биологию земных и прижившихся на Земле существ, что-то оставляли в неизменном виде.
Любое такое средство, которое я мог представить в фармкорпорацию, могло принести мне деньги. От меня требовалось только доставить образец и описание… по сути и все. Если препарат шел в производство, тот, кто представил его и описал его первичное действие, получал от корпорации регулярный процент. Мелочь — полтора, два, редко три процента прибыли, но эти полтора процента в переводе на тоссы значили сотни и сотни тысяч.
Все в этой жизни решают деньги.
— Я согласен, — выпалил я раньше, чем успел передумать, и Витольд на полуслове осекся. — Но с одним условием.
И этим условием тоже были деньги, но уже совсем в другом ракурсе.
— Каким? — Витольд подозрительно сощурил льдисто-серые глаза.
— Моя помощница полетит с нами, — сказал я как можно тверже.
Я не был Шуме родным отцом… но чувствовал себя таковым. И уже не раз задумывался о том, что девчонка выросла, но так ни разу и не побывала в сознательном возрасте ни на одной другой планете и не видела ничего интереснее больных зверей, их дерьма да лекарств.
— Бюджет не рассчитан на еще одно жалование, — покачал головой Витольд.
— Жалованье я выделю сам, с вас только обеспечение проживания и провианта.
— Каюта тоже только одна, — предупредил Витольд, немного подумав. — Но там можно поставить ширму.
— Хорошо, — такие мелочи уже были не особо важны. — Когда выдвигаемся?
— Завтра я пришлю вам на почту договор. Завтра — потому что придется добавить в него еще одного члена экипажа, — Витольд был явно доволен столь быстрым окончанием разговора. — У вас неделя на сборы. Корабль будет стоять в космопорте Ванкувера, в следующий понедельник в десять утра вам нужно быть на месте.
— Хорошо, — я взял журнал посещений и быстро записал туда информацию прямо как открыл, поперек строк.
— Не опаздывайте.
— Разумеется, — я кивнул.
— С договором будет список вещей, который нужно взять с собой.
— Окей.
— Рад, что мы договорились, — в правдивости слов охотника сомневаться не приходилось.
— Я тоже рад… — в этом я как раз пока был не уверен, но решил проявить вежливость. — Витольд? — позвал я уже направившегося к выходу гостя. — Так как насчет кофе?
— Вильд, — он обернулся. — Зовите меня Вильд. А кофе я вам как-нибудь сварю настоящий.
И, кивнув мне на прощание, он ушел, оставив меня в легком оглушении.
Глава 3, в которой мне снова приходится думать о деньгах
Шумелка восприняла новость не с таким активным энтузиазмом, как я ожидал.
— А как же экзамены? — спросила она растерянно.
— Ты можешь пропустить год, — я нахмурился, запоздало поняв, что своевольно решил чужую судьбу. — Тем более это официальная экспедиция, она зачтется тебе в волонтерский стаж.
— Да? — вот теперь ее глаза радостно блеснули. — Ну и подготовлюсь получше. Там же будет время.
— Конечно, — я улыбнулся. — Там вокруг одни болота — не походишь никуда лишний раз. А вот для учебы самое оно.
Да-да, я как будто забыл, как куковал в похожих условиях с книжкой про антарктическую экспедицию. Что любопытно: преподаватели говорили мне тогда то же самое, что я Шумелке сейчас.
— Этот мужчина… — Шумелка покосилась на входную дверь. Взгляд ее был рассеянно-задумчив. — Мне сразу пришло в голову, что он какой-то странный. Не в плохом смысле, — тут же мотнула она головой. — В смысле, что сразу понятно, что он чем-то необычным занимается. Охотник на космических зверей — это же круто!
— Что, круче, чем доктор для этих самых космических зверей? — поддел ее я.
— Ну… — Шума немного подумала и кивнула. — Чуточку круче все же, согласись.
— Конечно, что ж крутого учиться пять лет, стажироваться еще три и пару лет батрачить практикантом, — скривился я. — Лазить по чужим планетам, на ходу качая мускулы — куда интереснее.
— А кто-то завидует… — протянула Шумелка с откровенным ехидством. — Ничего! Я тебе такой скафандр куплю — на обложку журнала фокаться потом в нем будешь! Ну и себе заодно… — она скромно потупилась.
Я вздохнул.
— Что, денег дать?
— Не… — Шума заметно погрустнела. — У матери попрошу, если своих не хватит. Ей все равно надо сказать, что я на полгода улетаю.
— Так может, просто подешевле взять?
Скафандры продавались на любой вкус и кошелек, но те, что были и удобными, и красивыми, стоили, конечно, очень дорого. Настолько, что я не был уверен, что вообще потяну хотя бы один такой — учитывая, что в клинике придется оставить Энни с надбавкой за сверхурочные. Пусть приемы я вести и не буду, но клиника должна была функционировать — отвечать на вызовы, держать связь с постоянными клиентами. Если получится, то иногда и со мной, хотя некоторые клиенты могут меня достать не то что на Ангре — хоть в чьем-то желудке… В три часа ночи выслушивать истерический крик, что панрикийская ящерица не так быстро сменила цвет, как обычно, мне не хотелось.
— И много мы кого наловим в дешевом барахле? — Шума скептически выгнула бровь.
— Там почти земная атмосфера.
— Ага, и болота. Предлагаешь месить их резиновыми сапогами? И если утонул, так утонул, что ж теперь поделаешь?..
Конечно, Шума была права. Защитный скафандр многие богатеи носили даже здесь, на Земле — идеальный самонастраивающийся микроклимат, защита всех суставов за счет полной амортизации, мгновенный сбор и переработка всех отходов жизнедеятельности… Иногда такие любители космических технологий даже в туалет потом сходить по-нормальному не могли.
Но если на Земле подобные штуки казались просто нехорошим излишеством, то на чужой планете, да еще в миссии, подобной нашей, такой скафандр мог и правда спасти жизнь. И даже, наверное, не один раз.
— Купи себе, — решил я. — А я возьму в кредит.
— Посмотрим, — Шума упрямо сжала кулачки. В некоторых вопросах она бывала абсолютно непрошибаема. — Скажу, что у меня день рождения.
— Но он же зимой…
— А думаешь, она помнит?! — отрезала Шумелка и не слишком деликатно выпроводила меня из кабинета.
***
Список Вильд прислал внушительный. Не по количеству наименований, но по их качеству.
— Глазные линзы с солнечной и механической защитой, — прочитала Шума, и мы с ней переглянулись. — Зачем, если у скафандра есть шлем?
— Ты у меня спрашиваешь? Я понятия не имею, — честно ответил я. — И вопрос скорее в другом — где такие найти? Их уже лет сто не производят, все каплями пользуются…
Кроме подобных редкостей, был еще отдельный список вполне будничных вещей, вроде спального термококона, что значились в единственном экземпляре.
— Видимо, на меня все есть, а для тебя придется докупать, — догадался я. — Вот засранец, мог бы и сам озаботиться.
— Не страшно, — отмахнулась Шума. — Маман так обрадовалась, что обо мне можно будет забыть на целых полгода с совершенно чистой совестью, что отвалила целое состояние.