Вельзеград

Обращение

Близился вечер второго дня, времени оставалось все меньше. Пред собранием все решили наведаться в больницу, что бы проведать Артема и Корнила. В Вельзеграде располагалась одна большая больница с названием Ру́да, в ней проходили лечение как обеспеченные богачи из Гобнитье, так и люди из бедного района Бобылево. Ру́да поддерживалась в отличном состоянии: внутри и снаружи все было белое, чистое и стерильное; работников всегда был излишек — рядом находился университет Бельмес, обеспечивающий больницу постоянным притоком стажеров и работников. Артема и Корнила поместили в лучшие палаты, за ними велось круглосуточное наблюдение. Горислав лично договорился с глав. врачом, об оказании наилучшей медицинской помощи и обслуживании.

Парф еле добрался до больницы: свободных мест на парковке не осталось, таксист высадил рядового за пару кварталов. На подходе к Ру́де Парф заметил машины Вена и Горислава. У главного входа рядовой встретился со всеми товарищами.

— Опоздал, — шутливо ругался Вен.

— Всего на десять минут, — оправдывался Парф.

— Десяти минут достаточно, чтобы пойти без тебя, — хмыкнула Акси. — И так времени в обрез.

— Ладно, хватит, — рассорил Горислав. — Идти пора.

Горислав вошел в здание, остальные пошли следом. Савва и Гур что-то оживленно обсуждали и немного отстали от всех. Горислав оказался у стойки администрации и уведомил заведующего отделением о желании навестить Артема и Корнила. После небольших разбирательств администратор позвала медсестру, которая отвела всю компанию на второй этаж. По пути встречались толпы пациентов и врачей; постоянно пахло дезинфицирующим средством и таблетками. Медсестра провела компанию до нужной палаты и тактично удалилась. Горислав постучал и зашел в палату, все пошли следом. В палате было всего две больничные койки, только для Артема и Корнила. На полу и стенах обосновалась белая плитка, у каждой койки возвышались два широких окна, рядом стояли тумбочки с фруктами и предметами личной гигиены. Больничные койки расположились в пяти метрах от входной двери, они были закрыты плотными белыми ширмами. В палате были посетители: рядом с одной койкой, на жестком стуле, сидела женщина и двое детей — семья Корнила. Жена Корнила оказалась настоящей красавицей: светлые волосы, голубые глаза, маленький, аккуратный нос, красивый разрез глаз, слегка пухлые губы и певучий голосок. Дети Корнила тоже имели светлые волосы, но от отца унаследовали карие глаза; у мальчика были пухлые щеки и маленький нос, а у девочки — ярко выраженные скулы и красивый разрез глаз.

— Здравствуйте, прохиндеи! — громко приветствовал Горислав. — Знал бы, что вы тут, привел бы Розу.

— Какие красивые, — улыбнулась Акси.

— Спасибо, — поблагодарила жена Корнила. — Меня зовут Вера. Я рада, что вы все пришли навестить Корнила, — Вера посмотрела на Акси и Парфа. — Мы, кажется, не знакомы, остальных припоминаю, но вас...

— Я помогаю этим интересным людям расследовать преступление, — неловко улыбнулась Акси. — Меня зовут Аксинья, для друзей просто Акси.

— А меня звать Парфен, для друзей Парф, — представился рядовой. — Я только недавно поступил в ряды полиции.

Дети Корнила рассматривали незнакомцев, иногда бросая взгляды на кобуры для пистолетов, гордо висящие на поясах.

— Это Елена и Евдоким, — улыбнулась Вера.

— Как же они подросли, — сказал Савва и по-доброму улыбнулся.

— Не то слово, — добавил Горислав, игриво потрепав детей по голове.

— Мы уже взрослые! — наперебой крикнули дети, стараясь улизнуть от ладони Горислава. — Взрослым нельзя трепать друг друга по голове!

Все засмеялись и на мгновение воцарилась мирная, спокойная, дружеская обстановка, но внезапно донесся сухой кашель, вернувший атмосферу холода и напряженности. Все притихли и посмотрели в сторону источника кашля.

— Да ладно вам, — раздался голос за ширмой, — со мной всё в порядке!

К ширме подошел Гур и одним движением отодвинул ткань, за которой лежал улыбающийся Артем. Парень приподнялся на кровати и лукаво улыбнулся.

— Ты еще не умер? А я то надеялся, что долг не нужно будет возвращать... — шутливо сказал Гур.

Парни в братском жесте ударили кулаком о кулак.

— Прям не разлей вода, — не менее шутливо заметила Акси.

— Какая-же ты вредина... — нахмурился Гур.

— Как ты тут? — любопытствовал Савва.

— Я? — спросил Артем, словно не его спросили, — у меня все в порядке, всего лишь полгода буду питаться через трубочку, а мог вообще умереть, если бы не ты.

— Обращайся, — лейтенант тактично кивнул.

— Ну вы это обо мне не волнуйтесь, — насторожился Артем. — Там Корнил лежит, за все то время, как мы тут лежим, он вообще ни звука не издал. Я уж его окликал, по имени звал, а он

Все посмотрели на вторую ширму. Горислав подошел, отодвинул ткань и все тут же непроизвольно поморщились: Корнил был весь в бинтах, с ног до головы, ему оставили открытыми глаза и рот, в котором осталось всего три зуба. Корнил медленно повернул голову и посмотрел на присутствующих пустым взглядом. Вера тихо подошла и села на край койки. Елена и Евдоким подошли к матери и отчаянным взглядом посмотрели на отца .

— У меня сердце на части разорвалось, когда Савва сказал, что Корнила сильно ранили. Первое время нам ничего не говорили, но через пару дней врач сказал, Корнил будет жить Я так сильно плакала, когда впервые увидела его таким — Вера вытащила платок из маленькой ручной клади и вытерла выступившие слезы. Горислав подошел и успокаивающе положил ладонь на плечо Веры. — Врач сказал: есть возможность разработать протез, что бы Корнил мог нормально есть Но с языком так сделать не получится — дети сильнее прижались к плачущей матери. — Его ногу смогли зашить, но пока неизвестно, сможет ли он ходить Скорее всего, понадобится протез — она сильнее прижала детей к груди и опустила голову. Ей не хотелось показываться такой разбитой, опустошенной.

— О финансовом вопросе можете не волноваться, это меньшее, что мы можем сделать — Горислав беспомощно повесил голову. Генерал посмотрел на раненого товарища. — Корнил, это я, Горислав, узнаешь старого друга?

— Мы все пришли навестить тебя, старина, — мягко сказал Вен, подходя к койке раненого.

Гур и Савва обошли койку и оказались по правую сторону. Акси и Парф нерешительно подошли. Корнил поднял руку, взял ручку и блокнот, лежавшие на шкафчике рядом, а потом принялся что-то писать. Все с любопытством посмотрели на получившуюся надпись — Хреново выгляжу, да?. На лицах собравшихся расползлась грустная улыбка.

— Не надо так, — успокаивал Гур, — Выглядишь немного помятым, но через пару месяцев будешь как новенький.

— Парень прав, — поддержал Горислав, — врач сказал, что жить будешь, и даже ходить сможешь.

— Да, — присоединился Савва, — еще всех нас переживешь, даже Гура.

Уголки рта Корнила поднялись. Корнил снова сделал запись — Что с моими парнями?.

— Им не повезло выжить... — грустно вздохнул капитан.

Огонек надежды в глазах Корнила медленно потух. Неровным почерком Корнил написал одно слово — Понятно. Вся степень отчаяния и горя отразилась в глазах раненого... Но внезапно в них зажегся новый огонек. Он, быстрее чем в прошлый раз, и даже как-то более живо, сделал новую запись — Не далеко мою форму не прячьте, я еще хочу поквитаться..

— Нет, старина, ты уже свое отвоевал — грустно улыбнулся Вен. — Оставь все нам. Знаешь, я — Вен как-то странно, с отчаяньем посмотрел на Горислава и Савву. Троица о чем-то безмолвно договорились. — ...нет, мы с этим разберемся.

Парф заметил, как кулаки капитана сжались от лютой злобы.

— Я слышала о том, что с вами случилось, — с сожалением произнесла Акси, внезапно вмешавшись в диалог. — Эти люди они настолько ужасные, они просто

Акси запнулась, прикусила губу и опустила голову, подбирая подходящее оскорбление.

— Это Акси, — капитан оказался около девушки, осторожно взял за пазуху и подвел ближе к койке. — Она наш новый друг, — Вен быстро посмотрел в глаза девушки и что-то прошептал. Парфу это показалось странным, он удивился, сам не понимая от чего, и сделал медленный шаг назад.

Парф смотрел на товарищей, словно на заговорщиков, готовящихся совершить покушение. Рядовой понимал, что люди сделавшие Корнила калекой — те еще твари, но их нельзя убивать, месть должна быть другой, существует закон, его нельзя нарушать. Парф на какое-то время выпал из реальности, задумчиво смотрел сквозь собравшуюся толпу и не понимал, где-находится. Внезапно рядовой почувствовал прикосновение к своему плечу.

— А это Парф, помнишь Парфа? — сказал капитан, но до Парфа его голос доносился тихо и издалека.

Все посмотрели на рядового.

— Парф? — Вен посмотрел парню в глаза. — Что с тобой?

— Ничего, — рядовой сглотнул. — Жарко, немного не по себе.

Парф посмотрел в глаза Корнила, блестевшие, словно две бусины, между двумя параллельными линиями из бинтов.

— Мне жаль, что с вами такое случилось — Парф опустил голову. — Но

Внезапно раздался сильный кашель.

— Черт, врача сюда! — крикнул Горислав.

Корнил поежился, на его лице возникла гримаса боли, бинты на ноге краснели и пропитывались свежей кровью.

Началась суматоха, кто-то побежал за врачом, кто-то в оцепенении смотрел на кровоточащие бинты, а некоторые пытались остановить внезапное кровотечение. Парф видел все, словно в лихорадочном сне и даже не помнил, как санитары выволокли его прочь из палаты.

— Что с ним случилось?! — кричал Вен.

— Пока не знаем, похоже, рана открылась, — предположила медсестра, закрывая за собой дверь.

Через пару минут санитары подвезли каталку и увезли корнила в операционную. Вера с детьми в беспомощном исступлении и истерике смотрела, как ее мужа увозят врачи. На глазах выступили слезы страдания, она поспешила за мужем, но санитары никого не пропускали. Горислав усадил Веру на кресло в коридоре. Вера обняла детей и рыдала в безутешном горе. Вскоре заплакали и дети.

Времени до "Обращения" оставалось мало, полицейским пришлось оставить Веру в таком разбитом состоянии.

— Мы скоро вернемся, Вера, — проговорил Горислав. — только немного подожди, с Корнилом все будет в порядке, обещаю.

Когда все вышли из больницы, солнце уже село, Вельзеград погрузился во мрак, освещаемый уличными фонарями и прямоугольниками света многоэтажных зданий.

Полицейские сели в транспорт и отправились к клубу, ехать оставалось около двадцати минут.

— Я слышал, о чем вы переговаривались Думаешь, это правильное решение? — спросил Парф, посмотрев на Вена серьезным взглядом.

— Да, — коротко и холодно ответил Вен.

— Это же противозаконно, — протестовал Парф.

— Порой, есть вещи выше закона, — лицо капитана сделалось серьезным. — Если человек что-то украл, — его можно посадить, в этом нет ничего особенно страшного. Если человек кого-то убил — его нужно посадить на пожизненное. Но порой есть случаи Есть участь куда хуже смерти, Парф, можно травмировать жизнь человека так, что он будет мучаться до конца дней, отчаянно мечтая о смерти. Он будет видеть скорбные лица близких, глядящих на него, как на живого мертвеца, лишь тень того, кем он был раньше Это невыносимо больно, Парф, увидеть такое вживую, своими глазами Людей, причинивших такие страдания, нужно убивать, они не должны жить. В глупых бумажках можно написать, что преступник сопротивлялся, тогда вопросов со стороны государства будет меньше, отделаешься лишь бумажной волокитой. Мы уже так делали с одним насильником, он это заслужил.

— Ты уже убивал людей?... — удивился Парф.

Вен многозначительно кивнул.

— Это ты называешь закалиться? — холодно спросил Парф.

— В какой-то мере. У тебя есть шанс повернуть назад, отказаться от этой закалки.

— Ни за что! Я могу показать тебе другой путь, совсем скоро. Есть закон, нужно ему следовать.

— Не делай глупостей, если будет кто-то угрожать твоей жизни, — сразу убей, целься в голову или туловище, а не ноги, как учили в академии. Если будешь стрелять в ноги, он сможет добежать до тебя и ранить, или вообще убить. Второго шанса не будет. Парф, в реальности все не так, как пишут в учебниках. Ты этого не поймешь, пока не испытаешь на себе, но, я прошу тебя, просто поверни назад

— А вдруг они сдадутся? Вдруг, учебники написаны не просто так? Они должны помочь решить все другим путем, — Парф решительно посмотрел в глаза капитана. — Неужели есть нечто, из-за чего человек пойдет под пули, а не поднимет руки и сдастся?

— В отчаянье человек может сделать и не такое, — Вен не посмотрел на рядового, сидящего на пассажирском напротив. — Есть куча вещей, из-за которых человек пойдет не то что под пулю, но в самое адское пекло: вера, страх, отчаянье, любовь или даже глупость Я очень надеюсь, что тебе не придется видеть, как человек в исступлении идет на смерть.

Нога рядового заныла, он лишь фыркнул.

Полицейские прибыли на место: Вен припарковался рядом с клубом; Акси и Горислав заняли место на соседней улице. Вокруг всего квартала расположилась пара тройка грузовиков, в которых выжидали сотрудники Горислава, готовые в любой момент начать штурм здания.

— Ладно, давай начинать, — сказал Вен, доставая из кармана черные шелковые нити. Тоже самое сделал Парф.

В сети сектантов Акси смогла найти информацию про обязательный элемент дресс-кода — черные шелковые нити, которые нужно обвязать вокруг лица согласно указаниям некоего "Старовоя". Вен сделал пару узлов на своем лице и лице Парфа. Закончив со странным ритуалом, капитан посмотрел в внутрисалонное зеркало и нахмурился.

— Выгляжу, как идиот, — фыркнул капитан.

— Будто без этих ниток ты выглядишь не как идиот, — хихикнул Парф, выходя их машины. Вен вышел следом.

В клубе было полно народа, музыка звучала на всю громкость, ее было слышно даже на улице. На входе стоял амбал в строгом костюме, который осмотрел Вена и Парфа при помощи металлодетектора. Не найдя ничего подозрительного, полицейских под прикрытием пропустили в клуб. Выждав паузу в десять минут, в клуб зашли Савва и Гур. Внутри клуба ярко светили стробоскопы и лазеры, постоянно сменяющие друг друга всеми цветами радуги. Внутри клуба Вен и Парф встретили большую толпу, от утренней сонной атмосферы ничего не осталось: в центре, на танцполе было так много людей, что первое время было сложно ориентироваться. Вен еле пробился к дверям, ведущим в туалет. Капитан зашел в одну кабинку, вытащил из кармана ключ от машины и подцепил две плитки на полу, под которыми лежал Грач и пара магазинов. Рядом были пистолеты Гура, Саввы и Парфа. Только позже сектанты узнали, что месяц назад один из охранников устроившихся работать на дневную смену, так удачно оказался бывшим сотрудником Горислава и согласился помочь старому другу. Вооружившись, вся компания отправилась к массивным дверям в углу зала, которые, как оказалось, вели в подвальные помещения. Теперь двери были открыты, входа все показывали странный жест, который ранее видел Генерал: все пальцы, кроме средних, оттопыривались и прижимались друг к другу, складываясь в подобие ромба, а к второй фаланге среднего пальца прижимался кончик правого среднего пальца, образуя черту. У полицейских ушел час, чтобы научиться правильно складывать пальцы. На входе полицейские показали странный жест и прошли внутрь широкого, темного коридора, заканчивающегося ступеньками, ведущими вниз. Полицейские слышали странные завывания, пока спускались по темным ступенькам клуба.

— Я это уже слышал! — донеслось из наушников.

Весь отряд был снаряжен небольшими рациями и наушниками, чтобы поддерживать связь с командой снаружи. Голос принадлежал Гориславу, следившему за всем, что происходит внутри. Гур держал телефон чуть высунутым, чтобы снимать все происходящее.

— Эти песни пели сектанты, перед тем, как появилась та тварь. Будьте осторожны, еще одну встречу с монстрами мы можем не пережить — предупредил Генерал.

В конце спуска была площадка, восемь метров в ширину и четыре в высоту. Впереди стояли две большие белые двери, в три метра в высоту, а на дверях черной краской были нарисованы большие ромбы с черной линией посередине. Капитан первым подошел к двери, толкнул ее вперед и застыл на месте, охватывая взором странную картину: за дверью оказалось большое помещение, стены и потолок которого тонули в непроглядной темноте; посреди помещения возвышалась большая колонна — сверху и снизу она была цилиндрической формы, но посередине вырезали большой ромб, колонна была белой и выделялась в еле освещенном помещении. Все вокруг пахло сыростью или сгнившим деревом. В странном помещении сновали люди, они не выглядели, как типичные сектанты в мантиях или чем-то подобном, со стороны все собравшиеся представали не примечательными обывателями: кто-то одет в джинсы, кроссовки и футболку, кто-то ходит в деловом костюме, а некоторые — в полицейской форме. Единственным атрибутом объединяющим всех сектантов, оказались натянутые на лица черные хлопковые нити. Многие сектанты ходили по помещению, занимаясь обыденными вещами: кто-то смотрел в телефон, ел еду на подносах или о чем-то оживленно спорил. Вен заметил — фанатики разносящие еду носили на лице не три или четыре нити, а всего одну. Вывод напрашивался сам собой: у сектантов присутствует некая иерархия. Собравшихся фанатиков насчитали около пятидесяти.

Пока полицейские осматривались, к ним подошел один из сектантов и поприветствовал, сложив пальцы в странном жесте. Вен и Парф показали жест в ответ. Незнакомец отдал Вену и Парфу маски в виде черных ромбов с чертой посередине. Такие маски носили по желанию, большинство сектантов предпочитали обходится без них.