Вельзеград

— Я вас раньше не видел, — бархатным голосом начала незнакомец, подавший маски. — Вы не из Вельзеграда?

— Да, мы из — нервничая ответил Парф.

— Дайте угадаю, — ехидно улыбнулся незнакомец, — вы из столицы?

— Да-да, из Москвы, — собрано отвечал Вен.

— В последнее время здесь много таких Прошу, не стесняйтесь, — незнакомец жестом пригласил пройти дальше. — Меня зовут Елизар, я — Старовой Вельзеграда.

Вен и Парф переглянулись, посмотрели на Елизара и одновременно кивнули.

— Не подскажете, — поинтересовался Парф, — когда начнется

— Обращение? — закончил мысль Елизар. — Или вы из тех консерваторов, что зовут наше Обращение Зовом, — Елизар медленно приподнял одну бровь, словно услышал бредовую мысль.

— Нет, ни в коем случае, — вступился капитан. — мы всегда называли это Обращением.

— Всегда? — удивился Елизар. — Мне казалось, все только недавно стали Зов называть Обращением

— В смысле, только мы вдвоем так это называли. Позже так совпало, что остальные начали подхватывать, — объяснил капитан.

— Должно быть, вы самые дальновидные люди из всех кого я знал, — Елизар почтенно склонил голову.

— Вы преувеличиваете, — Вен скромно отказался от щедрой похвалы.

— Не скромничайте, друг мой, — Елизар собирался продолжить беседу, но его подозвал один из сектантов. — Прошу прощения, должен удалиться, чувствуйте себя, как дома, — Елизар почтительно показал сектантский жест.

Старовой удалился и оставил двух гостей.

— Странный тип, — сказал Парф.

— Тут все такие, — согласился Вен.

— Но этот другой, видел его прикид? — заметил рядовой.

Елизар действительно выделялся среди остальных: он носил черную поповскую ряну, но на его спине и груди белым мелом были нарисованы символы сектантов в виде ромбов; на лице Елизара красовалось целых пять нитей — четыре были натянуты по краям лица в виде ромба и одна проходила посередине, образуя черту. Елизар выделялся даже лицом: у него были большие, длинные губы, маленькие уши, римский нос, широкий лоб с плешью, острые скулы и выразительные голубые глаза. Было сложно сказать, сколько лет этому человеку, Парф предположил, что 50, Вен остановился на 45-ти.

— Вроде он тут главный, — предположил Вен. — В любом случае, время от времени приглядывай-ка за ним, но держись на расстоянии.

В помещении сложилась гнетущая атмосфера ожидания. Все ожидали чего-то грандиозного и старались сократить время до этого события, применяя для убийства времени свои гаджеты или предпочитая проводить время за беседой. Четверо полицейских развязно бродили по темному помещению и изучали все закоулки, в частности, они искали пути отступления, а так же фиксировали все вокруг при помощи скрытых микрофонов и камер. Гур захотел заснять поближе громоздкое сооружение посередине помещения и Савва вызвался пойти с ним. Вен и Парф остались среди толпы, вслушиваясь, в попытке узнать чуть больше об этом месте и цели "Собрания". Вскоре случилось еще одно неожиданное событие: капитан среди толпы заметил девушку, которая была в самом начале этой странной истории! Это та самая девушка, за которой капитан следил почти всю неделю. Вен нахмурился и не сильно стукнул Парфа в плечо.

— Видел? — капитан осторожно указал на незнакомку в дальнем углу комнаты, сидевшую на диване в окружении нескольких девушек.

— Это она — прошептал Парф.

— Я пойду, поспрашиваю, может узнаю что-нибудь интересное. Постарайся не делать глупостей.

Вен оставил Парфа одного и отправился к незнакомке. Рядовой хмыкнул, оставшись скрытно делать аудиозаписи на диктофон. Но стоило капитану отойти подальше, как вдруг кто-то положил ладонь на плечо Парфа. Рядовой вздрогнул и инстинктивно схватился за кобуру.

— Бу! — шикнула Гаври, обходя парня со стороны.

— Ты меня сильно напугала — рядовой держался за грудь, его сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— А ты меня сильно удивил. Не ожидала тебя здесь встретить... Хотя, следовало догадаться, не просто же так ты ходил в клуб эти два дня, — лукаво сказала девушка.

— Я — Парф замешкался.

— Ладно тебе, — Гаври понимающе улыбнулась. — я знаю, что здесь собрались люди только из Вельзеграда и столицы. Если ты из Вельзеграда, и раньше здесь не появлялся, а сегодня вдруг приходишь с четырьмя нитями, которые можно получить минимум за 4 месяца, легко догадаться, — ты попал сюда нечестным путем. И я точно знаю, что ты не из столицы, хотя Елизару сказал обратное. Ко всему можно добавить, что ты из полиции, и — Гаври оставила висеть в воздухе напрашивающийся вывод.

Парф виновато покраснел и опустил голову, словно провинившийся школьник.

— Не волнуйся, я тебя не сдам, можете играть в свои шпионские игры и дальше... — Гаври дружелюбно улыбнулась. — ...но, может лучше сыграем в дартс? Там у стены висит мишень, я еще хочу отыграться.

Вен вальяжно подошел к незнакомке, и ее подруги при виде незнакомца поспешили деликатно удалиться. Вен сел за стол напротив девушки и посмотрел на нее пристальным взглядом одного глаза.

— Мы знакомы? — поинтересовалась незнакомка.

— Нет, — солгал Вен. Ему было только на руку, что она не запомнила его голос в той суматохе, а ромбовидная маска маска надежно скрывала лицо. — но я был бы не против.

— Думаю, я тоже, — сухо ответила незнакомка.

— Давно вы в

— Давно я нахожусь в Даттас?

— Вроде того.

— Около года... — девушка на секунду задумалась и скосила глаза в угол. — ...да, вроде как, только год.

— Я слышал, что у вас недавно случилась неприятность.

— Вы о той самой неприятности? Теперь все мне об этом напоминают. История тривиальная: несколько трехнитей собрались совершить Зов, — девушка на мгновение осеклась. — я имела ввиду, Обращение. Извините, порой сама путаюсь в новых догматах.

— Ничего, продолжайте, — капитан взял со стола канапе.

— Так вот Обращение не удалось: один трехнить залез в Фиктрид, и, уж не знаю, что там произошло, но этот парень вернулся уже другим: его кожа стала, как у Бога, он на всех бросался, и, видимо, пытался что-то сказать. Потом он взял нож и зарезал почти всех, а на крики сбежались соседи. Я еле успела сбежать на балкон, но этот псих схватил меня и встал в тень от гладильной доски. Похоже, он боялся солнечного света, прямо как Бог

— А что было дальше?

— Полицейские вмешались, один подстрелили этого придурка, а второй заставил безумца выйти на свет. Трехнитя повязали, а мне удалось сыграть роль жертвы, — девушка сказала о полицейском с намеком, словно догадывалась, кем является собеседник. — Мне повезло, отделалась бумажной волокитой, а через пару дней вышла на свободу.

— Вам действительно повезло, — Вен невольно ухмыльнулся, радуясь, что девушка во все это время не заметила слежки.

Те полицейские, которых капитан поставил следить за сектанткой, осмотрели ее квартиру, узнали распорядок дня и прочее, но им не удалось найти ничего подозрительного. Сектантка явно хотела залечь на дно. Если бы так удачно не удалось получить телефон толстяка Глеба, капитан собирался использовать эту девушку что бы выйти на остальных сектантов, но теперь в этом не было необходимости — капитан оказался в сердце врага, в самом сектантском логове, и дальше следить за этой девушкой не было смысла. капитан намеревался посадить сектантку вместе с остальными, прямо сегодня. Вен хотел лишь узнать, заметила ли девушка слежку, по крайней мере, он убеждал себя в этом, хотя, на самом деле, не до конца понимал, почему подошел именно сейчас, когда, с минуты на минуту, может начаться штурм и всех сектантов арестуют.

Незнакомка на слова капитана лишь улыбнулась. Между ними повисла небольшая пауза, но не неловкая — она изучала его, пытаясь вспомнить, кому принадлежит этот голос; Вен обдумывал, зачем подошел к этой сектанте, хор мыслей увел капитана из реальности. Вен уже знал, что незнакомка, если не вспомнила, то очень скоро вспомнит кому принадлежит голос человека за маской, но она почему-то не хотела поднимать шум. Все это было глупостью, сейчас она вспомнит и расскажет остальным, что среди них подсадная утка.

— У вас красивый глаз, — неожиданно заметила незнакомка. Она вспомнила.

— Спасибо, — Вен отвлекся от своих размышлений и посмотрел на девушку дружелюбным взглядом. — Я забыл узнать ваше имя.

Ладонь капитана легла на кобуру пистолета под пальто.

— Ия, короткое и практичное. Означает Фиалка, — мило ответила девушка.

— Красивое, я люблю фиалки, — пальцы капитана сжали холодный металл оружия.

Они посмотрели друг на друга, ожидая, кто первый решится сделать следующий шаг. Капитан должен был дать сигнал о начале штурма и арестовать всех, а она — донести до Елизара, что на Собрание проникли чужаки. Но оба ничего не делали, сами не понимая, почему. Возможно, оба ждали, пока кто-то сделает шаг первым. Если бы она хотя бы приблизилась к Елизару, Вен сразу бы отдал команду на штурм Но она лишь молча смотрела на капитана, и он не понимал, почему...

— А чем вы заняты в свободное время? — неожиданно спросила Ия.

Капитан удивился, но не подал вида. Он почувствовал, что Ия не побежит стучать Елизару, пальцы медленно отпустили Грача.

— Я люблю смотреть кино — дружески ответил Вен.

Между ними завязался оживленный разговор о кино, хотя всего пару минут назад оба с напряжением выжидали, кто из них первым решится сделать роковой шаг.

Вен говорил с Ией о фильмах, Парф метал дротики с Гаври. Савва и Гур занимались видео и аудио фиксацией. Идиллию нарушил громкий хлопок, громко отозвавшийся в просторном помещении. Возня и гул голосов стихли, все уставились на Елизара, занявшего место рядом с причудливой колонной колонной.

— Внимание! Пора начинать Обращение! — важно сказал Елизар.

Сектанты тут же собрались вокруг странной колонны. Гаври пришлось оставить Парфа, ее позвали сектанты в первых рядах. Капитан извинился, оставил Ию и затерялся в толпе. Полицейские нашли друг друга, затесались в толпу сектантов и продолжили наблюдение. Гур снимал все события на скрытую камеру, Савва записывал на диктофон, Вен держался за пистолетную кобуру, а Парф нервно следил за обстановкой. Убедившись, что все собрались, Елизар начал свою речь:

— Послушники Бога нашего, пора просить Его о чудесах, просить Его явить себя, — Елизар говорил пафосно и благоговейно. — Он ждет нашего поклонения и щедро наградит каждого, кто вознесет молитву. Обратимся же к Нему с просьбой, и да будем уповать на щедрость Его!

Сектанты начали издавать странные, невнятные звуки, заполнившие всё помещение. Вен пытался понять, на что похож этот набор звуков, издаваемый десятком людей. Полицейские открыли рты, изображая, будто вторят странному и безумному хору. Внезапно капитан догадался: каждый сектант открывал рот и посылал поток воздуха через свои легкие и горло, а затем, кончиком языка, словно кистью, рисовал на воздухе образы. Сектанты издавали гласные звуки и рисовали кончиком языка прямоугольник и черту посередине. Фарс продолжался целых десять минут, прежде чем случилось нечто удивительное: в центре ромба, вырезанного в белой колонне, внезапно появилась непроглядная, липкая чернота. Полицейские не могли поверить своим глазам, но о помешательстве не могло идти и речи — в наушниках звучали удивленные голоса Горислава и Акси, значит, они тоже это видели. Чернота была, словно очень густая жидкость, словно мазут, очень тягучий и липкий. Внезапно сектанты начали издавать новые звуки. Капитан сосредоточился и понял — это рисунок прямоугольника, или нет это был не просто прямоугольник — посреди прямоугольника была буква S и две черты посередине. Полицейские застыли в шоке, когда увидели, как из густой темноты одна за другой вылетают зеленые доллары. Банкнот было очень много, они вихрем заполнили все помещение и падали сверху, казалось, начался нескончаемый денежный дождь. Сектанты бросились собирать банкноты. Из толпы только полицейские остались стоять, не падая к манящим бумажкам. В то же время каждый, кто находился рядом с Елизаром — стояли, словно гротескные статуи. В толпе фанатиков несогбенной осталась еще одна фигура — Ия, она с презрением смотрела на людей, обезумевших от денег. Рядом с Елизаром гордо стояла Гаври, даже не бросившая взгляд на деньги, ее манила чернота в колонне. Капитан повернулся, чтобы посмотреть на Ию: рядом с ней стоял низкорослый парень с каштановыми кудрявыми волосами, бежевой куртке и большими круглыми очками; незнакомец взял Ию под руку и увел прочь из толпы. Капитан хотел пойти за сектанткой, но вовремя остановился — нельзя оставлять товарищей в такой странной ситуации. У Вена засосало под ложечкой, он с силой сжал кулаки.

Елизар продолжил громкую, красноречивую речь:

— Вот она, любовь нашего Бога! — ликовал старовой, ловя восхищенные взгляды. — Но теперь пора узреть его гнев и кару, — Елизар махнул в сторону входа и двое сектантов, одетые, как гражданские, внесли на медицинской каталке прикованного человека, глядящего по сторонам безумными, ошарашенными глазами. Вен вспомнил прикованного человека: это тот старик с большой белой, когда монстр гнался за машиной Вена по всему городу, в толпе лишь один этот старик опомнился и вызвал полицию. Старик выглядел беспомощно и жалко, капитану пришлось применить всю силу воли, чтобы остаться на месте.

Началось новое Обращение, сектанты принялись за новый рисунок. На этот раз Вену потребовалось больше времени, чтобы понять, какой предмет языком рисуют сектанты, и эти предметом оказалась пиявка, если Вен все правильно понял. Лишь только сектанты стихли, как из черноты колонны медленно вывалилось странное существо, похожее на тех, что Савва извлекал из тел товарищей, но эта тварь была больше, размером, как мяч для тенниса. Елизар взял в руку странного мутанта и поднял над головой, демонстрируя остальным сектантам.

— Наш Бог явил себя! — харизматично кричал Елизар. — Цляфча не смеет лицезреть Его во плоти, цляфче наказано вкусить плод гнева Его.

Сектанты смотрели на привязанного старика и злобно хмурились. Парф медленно потянулся за пистолетом, но капитан вовремя остановил: еще не время раскрывать себя. Елизар поднес пиявку к голове старика. Старик пытался извиваться, хотел высвободиться, но мерзкая, черная тварь протянуло хоботки и прилипла к голове. Все молча наблюдали за ужасающей сценой: существо стало жидким, тягучим, проникая под кожу несчастного; как одежда впитывает воду, так кожа старика впитала мерзкую тварь. Вскоре существо полностью проникло под скальп. Старик замолчал и пустым взглядом уставился на потолок.

— Наказание нашего Бога — забвение! — крикнул Елизар, кивнул в сторону двух сектантов и старика развязали. — Цляфча видела нашего Бога, не будучи Ему верным Но Бог был милостив и даровал цляфче Забвение.

Старик повернулся к Елизару и с почтением поклонился. Елизар слегка склонил голову в ответ, после чего старику подали хлопковую нить, натянули вокруг левой щеки и позволили встать в самом конце толпы, среди остальных сектантов с одной нитью.

— Введите остальных цляфч, — уже спокойнее и хладнокровнее приказал Елизар.

Сектанты принялись заносить все новых и новых людей, во многих капитан узнавал невольных свидетелей погони, случившейся тремя днями ранее. Полицейским было невыносимо видеть столь жуткое зрелище, нужно было срочно начинать штурм.

— Хватит! Отдаю приказ на штурм, — донесся голос Горислава из наушников. — Уходите, да побыстрее!

Капитану хотелось лично разделаться с каждым сектантом, но соотношение сил было неравным, сектанты, даже без оружия, могли взять числом. Полицейские осторожно покинули толпу сектантов.

— Черт! Будь нас хоть человек десять — шипел Вен.

— Даже так, — слишком рискованно. Скоро придет подмога и мы поквитаемся — процедил Савва.

Внезапно Парф остановился. Вен и Савва обернулись.

— А где Гур? — спросил Парф.

С Гуром случилась неприятная история: он оцепенел от ужаса и боялся лишний раз шевельнуться. Парню казалось, что вот-вот сектанты нападут, свяжут и всадят в мозг мерзкую тварь. Он стоял, как вкопанный и прижимал ромбовидную маску к своему лицу, цепляясь за нее, как за спасательный круг.

— Наш Бог хочет явить свой гнев, гнев, какого еще никто не видел! — продолжал Елизар.

По помещению прокатился хор взволнованных вздохов. Двое сектантов несли на медицинской каталке очередного человека, чье лицо было сокрыто под черным мешком, на котором мелом нарисовали все тот же символ — ромб и черта посередине. Когда пленника внесли к колонне, толпа сделала шаг вперед. Елизар снял мешок с головы жертвы, сектанты поежились при виде лица связанного — это бы насильник и маньяк, которого, из-за резко выросшего уровня преступности, полиция несколько месяцев не могла поймать.

— Этот человек виновен перед нашим Богом, — красноречиво начал Елизар. — Он виновен перед нами, истинными верующими, и мне противно, что такая мерзость некогда была одним из нас. Бог зол, Бог требует жизнь за то, что эта цляфча посмела отринуть Его волю! Пусть свершится правосудие!

Сектанты начали новое Обращение, на этот раз рисунок состоял двух линий, одна была началом другой, короче и наклонена вправо, линии складывались в рисунок косы. В ответ на Обращение из черноты колонны неуклюже и с силой выползло нечто, похожее на верхнюю конечность богомола. Вскоре появилась вторая, третья, четвертая конечности. Гур сбился со счета. Эти отростки неуклюже, но с огромной силой, одна за другой, вонзились в плоть насильника. Жуткие отростки отрывали мясо с костей и разбрасывали кровавые ошметки всюду. Струи крови окропили колонну, облили толпу сектантов, а кусочки костей долетали даже до стоящих в последних рядах. Крики жертвы умолкли, когда шесть жутких конечностей полностью исполосовали тело. Из черноты появлялись все новые отростки и протыкали уже мертвое тело, точнее ту гору мяса и костей, что осталась от тела насильника. К концу жуткой казни от тела жертвы осталась лишь кровавая лужа. Воцарилась тишина. Черные косы медленно исчезли в темноте жуткой конструкции, из которой и явились.

Гур пошатнулся, рискуя свалиться на пол, но его вовремя подхватил Вен. Гур вздрогнул и чуть не закричал, но услышал знакомый голос капитана и сдержался.

— Гур, пошли, скоро тут будут наши — прошептал Вен.

— А теперь, настал час увидеть нашего Бога во плоти! — крикнул Елизар и началось новое Обращение.

Вен прислушался, пытаясь разобрать новый рисунок. Внезапно капитан встрепенулся и схватился за Грача. Рисунком был ромб с чертой, от которого исходили черточки, эта картина так сильно напоминала зонт! Чернота тут же откликнулась на Обращение, явив нечто странное и пугающее: с начала из портала вылезла черная палка, затем вторая, уже параллельная первой, потом еще и еще Пока, наконец, не появился главный венец всей фигуры — ромбовидная голова с чертой посередине, напоминающей узкий зрачок. Монстр явился перед почитателями. Конечности твари были длинными, при желании оно могло схватить любого в пяти метрах от себя и разорвать в клочья. Монстр стоял на месте, временами будто оглядывая своих почитателей.

— Это же та тварь! — донесся голос Горислава из наушников.

Капитан надеялся, что больше монстров не будет, но из черноты вылез еще один: конечности новой твари оказались крюками, ростом оно достигало двух метров и отдаленно было похоже на гуманоида. Еще один монстр с крючками вместо конечностей стал ползать, а после — принялся прыгать и цепляться за все, что только мог, лишь бы не приземляться на землю. Следом вылез монстр-толстяк: у него было сплошное, угловатое, прямоугольное тело, зрачок находился не как у остальных монстров, на чем-то, похожем на шею, а на макушке массивного тела, похожего на складской контейнер; у этого монстра было большое количество мелких ножек-крюков, которые медленно перемещали тело хозяина, три больших крюкообразных отростка на голове, которыми тварь цеплялась за стены. Из черноты колонны снова и снова появлялись все новые монстры, они то ползали, то прыгали, то бегали или вовсе стояли на месте. Все это представление уродов продолжалось ровно до одного момента: уже знакомый монстр-зонт вдруг повернулся к полицейским, стоящим в стороне от основной человеческой массы. Полицейские уже давно насторожились и схватились за оружие, готовясь сбежать к товарищам, уже начавшим операцию по прекращению жизни сектантов и жутких чудовищ. Внезапно из черноты вылез монстр, гнавшийся за Парфом и Акси: она посмотрела в сторону Вена и Парфа, будто чуя их в толпе. Монстр-зонт пристально смотрел на полицейских, а вскоре этот взгляд подхватила толпа монстров, затем, один за другим, сектанты повернулись в сторону незваных гостей. Полицейские оказались раскрыты, наступает самая жуткая часть этой ночи.

— Бог чувствует цляфчу среди нас! — крикнул Елизар и его паства угрожающе сделала шаг в сторону виновников.

Полицейские скинули маски, в маскараде больше не было смысла. Капитан первым достал пистолет из-за пазухи, остальные полицейские взяли свое оружие. Ситуация накалялась с каждой секундой. Вен отходил назад, и когда собрался бежать, Парф внезапно сделал шаг вперед.

— Я — оперуполномоченный Парфен

— Парф! — крикнул Вен. — Ты что творишь?!

— Я должен попытаться, — возразил Парф и крикнул. — Вы обвиняетесь по статье 239 Уголовного кодекса РФ, она устанавливает ответственность за создание и участие в деятельности некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан. Прошу вас сдаться добровольно в руки правосудия, иначе нам придется применить силу.

Монстры и люди смотрели на Парфа как на идиота и стали угрожающе приближаться.

— Ты попробовал объяснить словами, — ожесточенно сказал Вен, снимая пистолет с предохранителя. — Теперь пулям придется все им объяснить, не волнуйся, свинец более красноречивее.

Генерал отдал приказ. По команде из грузовиков начали выходить вооруженные и подготовленные люди в форме. Пока четверо полицейских под клубом выбирались на волю, люди Горислава один за другим заламывали руки всем, кто был на первом и втором этаже. Двое охранников у входа выхватили пистолеты и открыли огонь, ранив одного из полицейских, но они быстро словили очередь пуль. Горислав приказал отнести раненого обратно в грузовик. Охранник, бывший работником Горислава и пронесший оружие в клуб, помог оперативникам обезоружить остальных охранников клуба. Сейчас не имело значения, сектанты это или простые гражданские, разобраться в причастности к секте можно было позже. Когда Горислав подошел к двери в подвал, какой-то человек упал прямо со второго этажа головой вниз и свернул себе шею. Сектанты прыгали со второго этажа, надеясь спастись от блюстителей порядка, но их там уже поджидали и по приземлении сразу хватали.

— Чертовы безумцы! — выругался Горислав, когда перед ним грохнулся еще один фанатик.

Первые оперативники уже зашли в подвал и спускались по ступенькам, но, одолев лишь половину пути, вдруг замерли в ужасе.

— Что, черт возьми происходит?! — крикнул Горислав, спускаясь по ступенькам во тьму.

За следом за генералом последовали пять оперативников, в числе которых был командир специального отряда. Командира звали Исай, он был лучшим из лучших. Исай вовремя прибыл из Москвы, как только услышал, что Гориславу нужна помощь.

— Давай я первый, — спросил Исай, ловко спускаясь по ступенькам.

— Я еще не настолько стар! — ухмыльнулся Горислав, взглянув на старого друга.

Сделав еще пару шагов, Горислав нагнал своих оперативников.

— Чего замерли? — хмуро спросил генерал и замер. — Это что за хрень?! — выругался Горислав, когда увидел, как на другом конце лестницы шагает прямоугольное чудовище, занимавшее собой почти весь проход, а перед монстром, отчаянно взбираются наверх четверо полицейских.

— Обувку сюда! — крикнул Савва, требуя принести гранатомет.

— Да здесь обувка, здесь! — крикнул в ответ Исай, сжимая в руках гранатомет.

Капитан выстрелил сектанту в колено — фанатик упал и пронзительно закричал. Сектанты в ужасе смотрели на раненого товарища, затем яростно бросились на полицейских. Монстры не отставали, бегая по головам, ползая под ногами или пробегая рядом, они приближались к жертвам. Полицейские бросились бежать к выходу. Они пробежали по длинному коридору, в который разом вся толпа сектантов и монстров не могла протиснуться. Оказавшись на ступеньках, полицейские повернулись открыли огонь по сектантам, бежавшим по длинному коридору. Парф открыл огонь последним, рядовому не хотелось идти на этот шаг, но видя явную угрозу у него не осталось выхода. Сектанты вооружились кухонными ножами, — единственным подручным оружием, но в их рядах оказались и редкие полицейские с боевым оружием. Фанатики, падали один за другим, стоило им лишь показаться у подножья ступенек, а их громкие крики эхом отдавались по всей лестнице. Оборону удавалось успешно держать и отступать, пока в проходе не показалось прямоугольное чудовище с маленькой ромбовидной головой. Монстр массивным телом защищал своих сородичей и сектантов, а пули отлетали при попадании в твердое тело монстра.