Вельзеград

Глеб

Вен примчался к участку так быстро, как только смог. С каждым днем машин вокруг участка было все больше и больше, но на этот раз капитану повезло — Горислав распорядился выделить отдельную парковку для сотрудников. Капитан прошелся по забитым людьми коридорам, поднялся по ступенькам на второй этаж и очутился у кабинета Гориллы. Капитан не стал стучать и сразу вошел в кабинет.

В углу, за компьютером, сидела Роза. Девочка в детской игре примеряла наряды для своего виртуального аватара. Она посмотрела на ворвавшегося капитана и тихо засмеялась.

— Привет, Вени! — улыбнулась девочка.

— Ох, привет, Розочка! — поздоровался Вен.

Горислав стоял у окна, смотрел на серые улицы и чем-то тихо спорил по телефону. Внезапное вмешательство Вена застало генерала полиции врасплох: он обернулся, отложил телефон и с непониманием посмотрел на капитана. Генерал полиции хотел было разозлиться, но смех девочки развеял поступающую злость. Горислав подошел к дочке и нежно погладил по голове. Роза снова засмеялась, возвращаясь к компьютерной игре.

— Что случилось? — спокойно спросил Горислав.

— Пришел разузнать кое-что о деле, — ответил Вен, пройдясь по кабинету.

Горислав постоял секунд тридцать, пытаясь вспомнить, о каком деле идет речь. Наконец, генерал вспомнил и важно скрестил руки на груди.

— Не можете найти улики на месте преступления? — улыбнулся Горислав. — Если не сможешь найти убийц, — дело придется закрыть.

Во взгляде капитана смешались гнев и недоверие. Вен внезапно захотел накричать на начальника, но рядом находилась Роза.

— Я говорил с потерпевшей, — начал рассказывать Вен, — да, она говорит о каких-то «монстрах», возможно, посттравматическое расстройство, все это есть в деле... Но почему никто не записал показания девушки о слежке? Почему не выделил хотя бы пару человек для охраны?

— Думаешь, у нас для этого есть лишняя пара рук? — спросил Горислав, приподняв бровь. — Она не в себе, у меня нет времени выделять людей для охраны психбольных. Вен, никто за девкой не следит, ей просто привиделось, уверяю тебя.

— Может, стоило хотя бы попытаться организовать охрану? Сто процентов, можно было привлечь пару рядовых.

— Вечно ты лезешь куда не просят, — нахмурился Горислав.

— За это мне зарплату платят, — ухмыльнулся Вен.

Горислав целую минуту всматривался в капитана. Наконец, генерал глубоко вздохнул, погладил дочку и сел за свой стол.

— Ладно, что ты хочешь знать? — спокойно спросил генерал полиции.

— Кто был судьей по делу потерпевшей? Кто усадил ее в санаторий?

— В деле это не указано?

— Нет.

— Странно… Кто первым занимался этим делом?

— Мокий.

— Мокий… — Горислав просмаковал имя, словно пробуя на вкус.

Генерал полиции выдвинул ящик из своего стола, покопался пару минут и хмыкнул. Не найдя ничего, генерал закрыл ящик, включил компьютер и принялся что-то печатать.

— Нашел, — заключил Горислав, после пяти минут поиска. — Масленников Глеб Михайлович. Сейчас запишу адрес, это недалеко, в здании суда.

— Подожди, дай я посмотрю, — заинтересованно произнес Вен, в пару шагов оказавшись рядом с Гориславом. Горислав отодвинулся, позволяя капитану взглянуть на экран. Капитан быстро изучил информацию о судебном процессе над Акси. Среди прочих имен попалось имя Ладислава. Капитан проверил фамилию — «Яковлевич».

— Спасибо! Можешь же быть хорошим человеком, время от времени, — капитан довольно улыбнулся.

— Да-да, иди, делом займись! — упрекнул Горислав, протягивая листок с адресом.

— Уже спешу, — капитан спешил к выходу, сжимая в руке клочок бумаги.

Капитан направился к зданию суда, бывшему, по меркам Вельзеграда, достаточно большим. Здание суда давно не подвергалось реставрации и блекло на фоне серых улиц. Большие колонны перед входом уже давно выцвели, во многих местах на фасаде была содрана штукатурка.

Вен поднялся по ступенькам, прошел между больших колонн и оказался перед большими дубовыми дверями. Внутри здания было достаточно уютно: капитана встретил чистый, большой, просторный холл; посередине холла лежал красивый красный ковер, немного потертый и в некоторых местах обглоданный молью; слева и справа располагались большие дубовые двери; в конце холла находились ступени, ведущие на второй этаж. Слева, рядом с дубовыми дверями, было небольшое стеклянное оконце, за которым сидела старушка в очках, занятая чтением газеты. Двери слева и справа, как понял Вен, вели в залы суда; у каждой двери стояло по два вооруженных охранника с серьезными, ничего не выражающими лицами. Вен подошел к окошку, и, чтобы привлечь внимание старушки, не сильно по нему постучал. Старушка заметила капитана полиции, отложила газету и открыла окошко.

— Здравствуйте, уважаемая! — дружелюбно обратился Вен. — Не подскажите, где можно найти Масленникова Глеба Михайловича?

— Вам нужно на второй этаж, в левую дверь, там будет коридор. Кабинет Масленникова будет в конце коридора, — старушка держала в левой руке желтое печенье, а правой указала на ступеньки в конце холла.

Капитан поблагодарил старушку и направился к ступенькам. Старушка вернулась к газете.

Вен поднялся по ступенькам и оказался в длинном коридоре. Справа смотрели массивные, большие окна, а с слева — кабинеты сотрудников. Вен прошел весь коридор, до самой последней двери. Надпись на двери гласила: «Масленников Глеб Михайлович». Капитан постучал, по ту сторону двери послышалось приглашение — «Войдите», и, получив приглашение, капитал зашел в кабинет.

Вен наскоро изучил обстановку: слева стоял стеллаж с книгами, справа — высокий шкаф; кабинет был просторный, в ширину метров тридцать-сорок; конце комнаты, за большим столом со множеством шкафчиков, сидел толстый мужчина. У незнакомца была плешь, лицо круглое, с двумя большими подбородками. Глеб поднял глаза, оторвавшись от своего обеда — неосторожно упакованной в фольгу курицы гриль.

— Я помешал? — извинился Вен.

— Немного… — низким и грубым голосом ответил судья.

— Извиняюсь, я всего на пару минут, — настоял Вен, заходя за порог.

Капитан взял ближайший деревянный стул, поставил напротив стола Глеба и уселся. Судья спешно сворачивал курицу обратно в фольгу.

— Не волнуйтесь, можете есть, я не против, — успокаивал капитан.

— Не принято, неофициально получается, — проговорил толстяк, кладя обед куда-то под стол.

— Я не совсем официально, — улыбнулся Вен, добродушно улыбаясь и демонстрируя сломанный клык.

— Мы знакомы? — спросил судья, приняв более чинную позу и сделав серьезное лицо.

— Нет. Я по поводу решения суда, — быстро сменил тему Вен, — решению, по делу Стояновны Аксиньи Ивановны.

Судья задумался. Прошла целая минута, прежде чем Глебу удалось вспомнить, о ком идет речь.

— А! Да, совсем недавно было дело, помню. Милая девочка, ей столько всего пришлось пережить… Это такая трагедия.

— Меня заинтересовало решение суда, — спокойно, даже по-дружески говорил Вен, — спрошу прямо: почему потерпевшую отправили в санаторий? Почему не в тюрьму, под домашний арест, или, на крайний случай, в психушку?

— У девушки явные признаки посттравматического синдрома, — спокойно отвечал Глеб, — но она не опасна для себя и окружающих. Было бы неправильно отправлять ее в психиатрическую больницу, или даже тюрьму.

— Но домашний арест?

— Сотрудник полиции, не вспомню его имя…

— Мокий, — догадался капитан.

— Возможно, уже точно не вспомню, — улыбнулся судья. — Так вот, этот сотрудник предложил форму домашнего ареста, но не обычную, а в санатории.

— Вот как… — капитан положил ногу на ногу. — Не припомню таких случаев в нашем городе, или вообще где-либо, — задумчиво произнес Вен. — Хорошо, девушка утверждает, что за ней следят, и, возможно… угрожают, — заговорщически прошептал капитан.

— Быть такого не может… — спокойно ответил Глеб. — В санатории спокойно, это хорошо охраняемая территория, уверяю вас.

— То-то же, я так и подумал, когда по нему прошелся, — кивнул Вен, посмотрев в глаза судьи своим единственным глазом. — Вам знаком человек по имени Ладислав, а по фамилии... Яковлевич?

— Не припомню такого человека, — резко ответил Глеб.

— Вот как? — наигранно удивился Вен. — Его имя фигурирует в отчетах судебного дела.

— Ну, тут много людей бывает, приходится проводить много судебных процессов, не могу же я запомнить каждого фигуранта по каждому делу, — парировал судья, сложив руки на толстом животе.

— Хорошо, такое тоже может быть, это логично и естественно, — согласился Вен. — Не поймите неправильно, случай такой необыкновенный: впервые подсудимого, с подозрением на помешательство, отправляют в санаторий, где, как мне известно, нет психиатра. Еще мне показался странным другой факт... — у капитана затекли ноги, он встал и подошел к окну. — ...на стороне обвинения числится владелец санатория.

— Возможно, сотрудник полиции, который решился помочь с домашним арестом, знаком с владельцем санатория, — Глеб вытащил платок и вытер жир с губ, до этого момента мерзко блестевший при свете лампы. — Уверяю вас, во время судебного процесса были предоставлены все доказательства нездорового психического состояния потерпевшей; мною были рассмотрены все факты этого, безусловно, непростого дела. Я считаю — решение было правильным. Девушке нужен уход, но не слишком строгий, а тут владелец санатория как раз решился помочь, и все на этом, — важно хмыкнул судья. — Извините, могу я провести свой заслуженный ужин в одиночестве, пожалуйста?

— Да, конечно, я уже собирался уходить, — фыркнул Вен, не сводя своего глаза с судьи. — Мне не дает покоя ваше решение: психически нездоровый человек не должен быть в санатории, но… Что ж, наверно, девушка вправду больна и это разумное решение. Потерпевшей мерещатся тени в окнах, какие-то «монстры», тут все было ясно с самого начала.

Вен подошел к столу судьи и пожал руку, горячо извиняясь за причиненные неудобства. Капитан уже шел к выходу, но вдруг остановился — в кармане зазвонил телефон. Вен повернулся к Глебу.

— Прошу прощения, — капитан извинился и ответил на звонок. — Да? Парф, говори.

— Вен, я вижу человека в лесу, — тревожным голосом докладывал рядовой. Свободная рука Вена скрылась за плащом. — Этот тип стоит там уже час.

Капитан краем глаза посмотрел на Глеба. Судья недоуменно следил за капитаном.

— Он целый час стоит и кому-то названивает, — голос Парфа опустился до шепота. — Этот тип опять кому-то звонит…

Сердце Вена бешено заколотилось, когда в кабинете раздался звонок. Глеб весь покрылся потом. Судья медленно взял телефон и ответил на звонок. Вторая рука судьи медленно открывала ящик стола. Внезапно Вен вытащил Грача и навел дуло прямо на судью. Толстяк увидел наставленный пистолет и замер.

— Давай без глупостей, — спокойно уговаривал Вен, — Положи телефон на стол и поднимись. Медленно.

Толстяк боялся за свою жизнь. Глеб медленно встал и отошел назад. Вен медленно подошел. Взгляд капитана упал ящик, который Глеб медленно открывал — внутри лежал пистолет.

— Ах ты, мерзавец! — выругался Вен.

Капитан быстро вынул пистолет из ящика и забросил в карман плаща. Вен выхватил телефон Глеба, ответил на звонок и включил громкую связь. Раздался хриплый голос:

— Ладислав зовет, тут мусор появился, надо это обсудить.

Вен и Глеб молча смотрели друг на друга: взгляд Вена был собранный, опасный, а взгляд Глеба — нервный и боязненный.

— Ты слышал? Руки в ноги и сюда! — приказал голос по ту сторону эфира.

— Прикончи их! Тут уже одна цляфча! — крикнул Глеб, предпринимая попытку добраться до пистолета.

— Парф, убирайся оттуда! — громко предупредил Вен.

Капитан отшатнулся на пару шагов назад и сделал предупредительный выстрел в стену позади толстяка.

— Черт! Этот псих сюда бежит! — голос Парфа донесся из телефона. Последовали звуки выстрелов, бьющегося стекла и крики. — Я отправил свою геолокацию, давай скорее сюда!

Рядовой сбросил связь. Неизвестный сбросил еще раньше — после предупреждения Глеба. Капитан полиции и судья стояли в полной тишине, друг напротив друга.

— Ты хоть понял, что наделал? — отчаянно завизжал Глеб.

— Давай ты по порядку начнешь рассказывать что тут происходит, — серьезно приказал Вен. — Кто тебе заплатил, чтобы девушка оказалась в санатории? Ладислав? Мокий? Зачем им это? И кем был звонивший?

Глеб не спешил отвечать ни на один вопрос, лишь стоял, как вкопанный. Судья взял со стола пульт от телевизора и нажал на кнопку включения. Телевизор загудел и начал показ выпуска новостей о каком-то космонавте-ученом,глаза толстяка впились в изображение этого персонажа на телевизоре.

— Они не отпустят меня… — отчаянно пробубнил Глеб себе под нос .

— Это какая-то мафия? — спокойным, тихим голосом расспрашивал капитан.

— Ты не понимаешь, ты не сможешь понять… — голос Глеба опустился до заговорщического шепота. Глеб выглядел, как человек, точно знающий, сколько ему осталось жить.

— Расскажи что знаешь, хорошо? Мы установим охрану и поможем тебе скрыться, — Вен пытался хоть как-то вытащить информацию.

Судья приложил ладони к толстому лицу. Вдруг Глеб отчаянно завопил. Визг толстяка заставил Вена отступить на пару шагов. Капитан хотел обездвижить толстяка, стоявшего в полном ступоре. Лицо толстяка было грязным от большого количества, стекающих по лицу слез и соплей. Судья заметил короткие шаги в свою сторону, снова завопил и бросился в бой. Капитан опешил. Толстяк тяжелым, массивным толчком сбил капитана с ног, быстро выхватил свой телефон и хотел разбить гаджет об колено, но раздался выстрел. Здоровяк покачнулся, издал последний вопль, доковылял до окна и прыгнул, разбивая стекло, ломая раму своим массивным телом. Вен подбежал к окну и глянул вниз: Глеб упал на кованое, заостренное ограждение: три пики проткнули живот, одна пронзила шею, еще две — ногу; вторая нога болталась, свисая над асфальтом. Глеб мертвой хваткой сжимал телефон с ценной информацией. Капитан бросился бежать в холл первого этажа.

— Вот угораздило же… — возмутился капитан, когда оказался у трупа судьи.

Капитан с силой разжал толстые пальцы мертвеца и выхватил окровавленный гаджет. Капитан издал довольный вздох — с телефоном все в порядке. У капитана не было времени, что бы сообщить Гориславу о трупе на крыше: Парфу и Акси угрожала опасность. Вен забрался в машину, а навигатор показал текущее местоположение Парфа — рядовой находился в лесу.

Паразит

Горислав был занят важными переговорами с в офисом начальства в столице. В кабинет забежали Гур и Савва.

— Начальник! — запыхался Савва. — Людей совсем не остхалось! Все уже на вызовах!

— Что?! Совсем никого?! — удивился Горислав.

— Ни одного! Остались только мы и совсем новички! — подтвердил Гур.

— Ну что за день… — отчаялся Горислав.

— Очевидцы сообщали о стрельбе, — докладывал Савва.

— Мне точно пора в отставку… — генерал прижал пальцы к ноющим вискам.

— Что-то случилось, папочка? — вмешалась Роза, отрываясь от экрана компьютера.

— Нет, все хорошо, — мягко улыбнулся старик. — Папе нужно немного поработать. Ты ненадолго останешься здесь одна, если вдруг чего-то захочется, сходи на первый этаж, к Ильиничне, это та добрая бабушка. Веди себя хорошо и не капризничай, договорились?

— Хорошо, — улыбнулась девочка, возвращаясь к своим играм.

Начальник спешно надел черное пальто, висевшее на крючке позади стола, вытащил пистолет из кобуры, проверил, все ли патроны на месте и с решимостью посмотрел на обоих коллег. Гориславу впервые за пару недель приходилось выходить из офиса в рабочее время; с одной стороны, старик был рад возможности освежиться, но с другой — не хотелось оставлять дочку одну. Сложив пистолет в кобуру, Горислав прошел между Саввой и Гуром. Оба полицейских смотрели на Розу.

— Нельзя, чтобы с начальником что-то случилось, — шепнул Гур.

— Да, я себе не прощу, если Роза останется без отца, — нахмурился Савва.

Полицейские собрались уходить.

— Пока, дядя Савва! Пока, Гурик! — попрощалась девочка.

— Не хулигань, — улыбнулся Савва, выходя за дверь.

— Тебе так нравится меня дразнить? — наигранно закатил глаза Гур.

— Да, — девочка показала язык.

Рядовой ничего не ответил, лишь показал язык в ответ.

Гур и Савва спешили за генералом. В коридорах еще толпились гражданские, из полицейских в участке остались совсем новички, занимающиеся в основном приемом заявлений и прочей бумажной волокитой. Горислав шел впереди, как лидер образовавшейся команды. Полицейские добрались до служебной парковки, здесь было мало машин — почти все сотрудники отправились на вызовы. Горислав открыл двери большого серого пикапа и занял водительское место. На машине генерала не было вмятин и потертостей: Горислав очень любил свою "Ласточку" и хорошо за ней ухаживал; в отпуске генерал обожал ехать на рыбалку, а пикап для такой поездки был идеальным вариантом. Полицейские заняли свои места: Горислав за рулем, Савва спереди, на пассажирском сиденье, и Гур на заднем. Мотор тихо загудел, Савва назвал адрес, машина тронулась.

Нужное место находилось на другом конце города, дорога была неблизкой. По пути Горислав и Савва рассказывали Гуру о былых временах, когда Савва только начинал работать в полиции, а начальником был странный дедок, а Генерал был лучшим из лучших: как только поступал вызов, Горислав сразу отправлялся самым первым, не оставляя шанса никому другому. Машина добралась до нужного места, разговоры стихли. Вызов поступил из здания старой хрущевки, которая еле держалась на фундаменте и грозилась обрушиться в любой момент. Небо все еще оставалось серым, вокруг почти не встречались машины, а редкие прохожие обходили эти здания стороной.

— Смотрите! — предупредил Гур, указывая пальцем на полицейскую машину, едва выглядывавшую из-за угла здания.

— Чей это номер? — серьезно спросил Горислав.

Савва тут же достал блокнотик и принялся листать записи. Лицо лейтенанта сделалось удивленным.

— Это… машина Корнила, — доложил Савва, забыв добавить букву «х», в своей привычной манере.

— Тут что-то не так, — низким, тревожным голосом сказал Горислав.

Полицейские потянулись к оружию и сняли с предохранителей. Горислав вышел первым, следом спешил Гур, а Савва чуть запоздал — молился, сложив руки перед собой и закрыв глаза. Совсем скоро Савва нагнал товарищей. Полицейские подошли к машине Корнила и полностью осмотрели, но ничего не нашли. Старенькая машина, модели «Нива», была полностью пуста, кроме, разве что, автомата Калашникова на заднем сиденье. Ситуация становилась все подозрительнее: все видели, как Корнил, еще утром, с отрядом из пары человек отправлялся на вызов, но с тех пор он не выходил на связь.

— Я иду первый, — сказал Горислав, подходя к подъезду.

Гур и Савва направились за генералом. Перед троицей предстал грязный, вонючий подъезд, изрисованный всеми возможными ругательствами и соответствующими символами. Многое из увиденного было обыденностью, кроме одного — следа крови на стене, уходящего вверх по лестнице. Полицейские насторожились до предела и стали прислушиваться к каждому шороху. Горислав осторожно поднимался по ступенькам, уперевшись спиной к стене. Гур и Савва после небольшой задержки направились следом. Кровавый след обрывался у порога одной из квартир. Гур и Савва встали позади Горислава, отчаянно сжимая оружие в руках. Горислав потянул за ручку, — дверь оказалась заперта. Начальник полиции опасно прищурился, сделал шаг назад, собрался с силами и дородным ударом плеча выбил дверь. Генерал поднял оружие и оглядел помещение: справа была закрытая дверь, ведущая, по всей видимости, в уборную; обои в коридоре были желтыми и дурно пахли; на пороге валялись рваные кроссовки. Горислав быстро проверил помещение справа — оказалось, действительно, уборная, очень грязная уборная, где не нашлось ничего полезного и всё сильно воняло гнилью. Полицейские настороженно прошли в гостинную. В квартире оказался полный бардак: всюду витала пыль, мебели практически не было, или она лежала вверх ногами; некоторые предметы декора уже начали активно гнить. В гостинной тоже не было ничего интересного, кроме двери, ведущей на кухню. Горислав слегка толкнул дверь. Раздался скрип, а затем — щелчок затвора.