Вельзеград

Глаза Горислава расширились от ужаса и отвращения. Полицейский едва нащупал курок автомата. Пули с оглушительным шумом вылетели из дула автомата и встретили свою цель. Монстра покорежило, он быстро повернул ромбовидную голову в сторону противника. Казалось, тварь не получила никакого ущерба. Оно двинулось в сторону полицейского, чердак заполнил мерзкий шум от острых конечностей, вонзающихся в щебень. Горислав снова открыл огонь, но в таком темном помещении едва ли мог попасть в настолько быструю цель. Тварь оказалась рядом и махнула своими конечностями. Горислав оступился и рухнул на щебень. Старик не сразу почувствовал боль груди, она дала о себе знать спустя время: несколько крюкообразных конечностей зацепили плоть человека. Горислав крикнул и начал стрелять наугад, пока тварь выдергивала кусочек плоти из плеча.

Внезапно, тварь оступилась. Одна конечность, чем-то отрубленная, с грохотом рухнула на щебень. Горислав поднял голову и увидел свое спасение — в крыше остались дыры от пуль, через которые пробивался солнечный свет. Несколько лучей настигли конечность монстра и расщепили в прах. Полицейский кровожадно, безумно улыбнулся, чувствуя прилив боли и адреналина. Генерал отправил гряду пуль в крышу над головой и тварь отступила. Вокруг полицейского, образовался круг из солнечных лучей, защищавших человека, словно божественный щит. Горислав не медля перезарядил автомат и перешел в атаку: в крыше над монстром образовывались дыры от пуль, но тварь ловко перекатывалась, сворачивалась, разгибалась в самых странных формах, сбегая от беспощадных, смертоносных лучей.

У ромбовидной конструкции оставался последний сектант, судя по всему, вызвавший монстра. Фанатик заметил схватку, поначалу радуясь победе монстра, но стоило твари начать отступать, и сектант впал в ярость. Фанатик выхватил пистолет и открыл огонь по полицейскому. Несколько пуль пролетело рядом с генералом, он вовремя среагировал и нырнул за одну из колонн. Пули пролетали на большом расстоянии от цели, было видно — сектант не умеет стрелять. Полицейский выжидал момента для атаки, но в схватку вмешался монстр: оно решио наброситься со спины; одна крюкообразная конечность вонзилась в лопатку человека. Горислав закричал и тут же выстрелил вверх. Пули пробили потолок, впуская спасительный свет. Тварь мгновенно отступила в тени.

Полицейский был окружен: с одной стороны был сектант с оружием, который, пусть плохо стрелял, но быстро перемещался от колонны к колонне, обходя полицейского сбоку, откуда было проще попасть; с другой стороны затаилась неведомая тварь, выжидающая, момента, когда Горислав покинет свое укрытие из спасительных лучей. Горислав выглядывал в попытке заметить сектанта, но фанатик постоянно совершал одиночные выстрелы на подавление, любой из этих выстрелов мог стать последним.

Послышались шаги. Горислав повернулся и увидел, как из темноты пришло подкрепление: Савва с полицейскими уже забрались на крышу и спешили на звуки выстрелов.

— Савва! — обрадовался Горислав.

Савва укрылся за бетонной колонной и вместе с остальными полицейскими открыл огонь по сектанту.

— Не высовывайся! — крикнул Савва.

Сектант, видя, как изменилась расстановка сил, поспешил к ромбовидному идолу.

— Всем стрелять в потолок, живо! — приказал Горислав.

— Что? — опешил Савва, – Ты с ума сошел?!

Но Горислав не успел ответить: над потолком прошмыгнула тень твари; оно спустило вниз пару крюкообразных конечностей, пробило горло одного из полицейский, пришедших вместе с Саввой, и утащило несчастного вверх. Полицейские прекратили огонь и в ужасе подняли головы, а на их головы хлынул кровавый дождь.

— Оно боится света! Быстрее, стреляйте в потолок! — предупредил Горислав.

До того, как полицейские принялись исполнять приказ, погиб еще один: тварь разорвала грудь и потащила полицейского наверх. Многие люди в ужасе бросились бежать или застыли, словно статуи, лишь единицы в страхе бросились исполнять приказ.

Последовали отчаянные выстрелы в потолок. Солнечные лучи проходили через пулевые отверстия, образовалось подобие клетки с световыми прутьями. У твари оставалось все меньше пространства для маневра. Оно все чаще обжигалось об солнечные лучи и теряло конечности. Поняв, что бой не выиграть, монстр бросился обратно к конструкции, из которой выбрался.

— Сбежать хочет! — крикнул один из полицейских.

— За ней! — рыкнул второй в боевом азарте.

Полицейские стали стрелять на опережение, стараясь подловить тварь и заставить встать под смертельные лучи, но все было тщетно.

Тварь добралась до своего укрытия и исчезла в темноте ромбовидного строения. Полицейские с опаской исследовали оставшуюся часть чердака, но кроме мертвых тел ничего найдено не было.

Генерал полиции устало сел на щебень. Кровь медленными ручейками стекала по груди генерала, автомат с глухим стуком упал рядом. Горислав тяжело и неровно дышал после пережитого ужаса. Вокруг слышались медленные, мерные шаги сотрудников полиции: некоторые приходили в себя после увиденной твари, другие в приступе паники метались по всему чердаку, третьи трясущимися руками пытались закурить сигарету. Один из полицейских подошел, глубокого, устало вздохнул, сел на корточки рядом с генералом, трясущимися руками взял набедренную сумку и вытащил бинты.

— Савва, — Горислав медленно поднял голову. — Корнил жив?

— Жив, уже везут в госпиталь, — слабо улыбнулся лейтенант.

— Хорошо хорошо — прохрипел Горислав, поморщившись из-зп внезапной боли от антисептика, которым Савва обрабатывал рану.

Горислав медленно поднимался по ступеням старой многоэтажки, опасливо оглядывая все квартиры, углы и закоулки, где могли спрятаться напавшие на Артема. На пятом этаже генерал обнаружил пятна крови, ведущие на шестой этаж вверх по лестнице. В подъезде царила абсолютная тишина и невыносимая вонь: неприятный, кислый запах пронизывал все вокруг и с каждой ступенькой смрад становился все сильнее. На шестом этаже Горислав увидел мертвеца: на лестнице распласталось тело полицейского. Горислав осторожно приблизился и оглядел мертвеца: несчастного ранили прямо в горло, смерть от потери крови была быстрой; глаза были широко раскрыты, губы замерли в гримасе неописуемого ужаса. Горислав знал всех своих сотрудников, это был Влас: мужчина работал в полиции уже пять лет и заслужил репутацию хорошего сотрудника, мужа и отца двух детей, в последние месяцы думал выйти в отставку. Ярость тут же заполнила все нутро Горислава, желание отомстить захватило каждую клеточку его тела. Генерал закрыл глаза мертвеца и отправился дальше по ступеням, на предпоследний этаж.

Внезапно, до ушей полицейского донесся странный шум: голос, а точнее, целый хор голосов. Генерал слышал, как десяток людей что-то поют на странном языке, состоящем в основном из гласных. Горислав тихо и осторожно поднялся на седьмой этаж, где пение было слышно отчетливее, но разобрать язык так и не удавалось. На этом этаже запах чего-то скисшего и кислого бил в ноздри особенно сильно. Горислав проверил каждую квартиру на этаже, но все что удалось найти — куча гнилой еды, мебели и прочих бытовых предметов. Оставался последний, восьмой этаж. От невыносимой вони начальник полиции прикрыл нос левой рукой, крепко сжимая пистолет в правой. На последнем этаже осталось четыре квартиры, все открыты настежь. Горислав проверил каждую квартиру, а гулкое пение, доносящееся отовсюду, становилось все сильнее; в каждой квартире было одно и тоже: горы гнилого хлама, ни единой живой души и почти смертоносное зловоние. Захлебываясь от вони, начальник полиции выбрался на лестничную площадку. Генерал поднял голову вверх, на последний закоулок, в котором могли спрятаться сектанты — чердак. Горислав убрал пистолет в кобуру и подошел к проржавевшей лестнице, и, осторожно, медленно, положил стопу на первую ступеньку, проверяя прочность конструкции. Автомат тихо, мелодично постукивал по спине, пока полицейский настороженно взбирался по лестнице. Над головой не было люка, Гориславу постоянно мерещилось, как в темном прямоугольнике чердака возникнет убийца. Осталась последняя ступенька, убийцы так и не появились. Горислав выхватил пистолет и осторожно высунулся наверх: вокруг была кромешная тьма, лишь пара пыльных окон едва освещала помещение. Горислав нервно сглотнул. Вдруг, слева донеслось тихое, хриплое дыхание и стоны. Горислав медленно, благоговейно повернул голову в сторону звука. Глаза начальника полиции расширились от шока, удивления и омерзения, по щекам скатились слезы сожаления и горечи: под одним из окон, едва освещаемый слабыми лучами бесполезного солнца, упершись спиной о голую кирпичную стену, опустив голову на грудь, сидел Корнил.

— Корнил — тихо шептал Горислав.

Тело Корнила было ужасно, нечеловечески изуродовано: в оба колена вонзили два строительных лома; по груди стекал кровавый ручеек; полицейская форма во многих местах была разодрана, обнажая кровавые ошметки на плечах и груди.

Горислав тут же взобрался на чердак и подбежал к изувеченным телу.

— Только не умирай! — взмолился Горислав.

Генерал полиции разорвал рукава своей формы и наскоро, как только мог, перевязал раны товарища. Кровь под Корнилом собралась в алую лужицу, медный запах ударил в нос. Осторожно, медленно, Горислав поднял голову раненого. Корнил был еще жив, и тихо, едва слышно дышал и постанывал от нескончаемой боли. Ручеек крови на груди Корнила спускался подбородку. Горислав поднял руки, собираясь осмотреть ротовую полость раненого, откуда кровавый ручеек брал свое начало. Липкий запах крови стал еще сильнее, когда Горислав медленно приоткрыл челюсть раненого. Генерала тут же окатил Приступ тошноты, когда ему удалось обнаружить кровавый источник: за окровавленными, треснувшими зубами, не было языка, кровь ручьем текла из обрубка. Генерал не выдержал, отпрянул от тела и опустошил желудок прямо на пол. Запах крови смешался с запахом непереваренной пищи, создавая невыносимый смрад.

— Боже — взмолился Горислав между приступами рвоты. — Кто же мог такое сотворить?!

Горислав не мог сдержать слез и криков, руки ослабли, тело повалилось на холодный, пыльный пол. Внезапный озноб сковал все тело полицейского, в глазах все помутнело, голова сильно разболелась, в ушах возник резкий, высокий писк. Сердце полицейского билось так быстро, что казалось, оно вот-вот взорвется. Несмотря на мерзкий запах сырости, крови и непереваренной пищи, старик глотал воздух, словно задыхался от астмы.

Горислав пролежал на полу около двадцати минут. Медленно, едва находя силы даже на такое простое движение, он поднял веки, вглядываясь в черноту потолка. Слабое, хриплое дыхание товарища вновь отдалось в ушах. Генерал оскалился. Оперевшись на одну руку, Горислав поднялся на колени и вгляделся в темноту чердака. В ушах вновь зазвучало пение. Тело вновь ожило, хватка на пистолете стала тверже. Генерал поднялся на обе ноги и вытер остатки рвоты с губ и усов. Гнев сменил страх, смятение и слабость. Рукой генерал нащупал полицейскую рацию. В темноте, посреди отдаленного хора, раздалось шипение рации.

— Са вва — голос Горислава был неожиданно слабым и хриплым, — всех сюда

— Всех? Что случилось? — затрещала рация.

— Д-да Медиков МЧС

— Как знал: нельзя было оставлять тебя одного! Я собрал тут небольшой отрядик, никуда не вляпайся, прошу тебя! Просто подожди немного, мы сейчас будем!

Генерал выключил рацию и шипение стихло. Выхватив автомат, полицейский направился к источнику пения.

Чердак старого здания был просторным, под ногами приглушенно хрустел щебень, в нос постоянно лезли клубы пыли. На пути из темноты вышагивали длинные белые силуэты — бетонные колонны, служащие дополнительной опорой для хрупкой конструкции. Горислав прошагал по прямой пять минут, пение становилось все громче. Небольшое окошко высоко на стене освещало странную картину: пара теней сновала вокруг странного сооружения в виде ромба. Полицейский тут же поспешил скрыться за одной из колонн. Генерал осторожно выглянул, взгляд зацепился за странную картину. Странный объект поклонения располагался у задней стены, в такой темноте было невозможно определить материал, из которого он был сделан; шесть сектантов сновали вокруг странной фигуры и издавали гортанные звуки, лишь отдаленно похожие на пение; перед сектантской конструкцией стоял, судя по всему, лидер, что-то бормочущий себе под нос. Сектанты были в обычной одежде, носили джинсы или рубашки, и лишь своим поведением выдавали свои странные наклонности. Полицейский пересчитал всех сектантов, в голове уже складывался план действий. Гнев сменился холодной рассудительностью и жаждой мести за товарища.

Генерал наблюдал за своими противниками еще десять минут и заметил странную закономерность в их движениях: они ходили вокруг своего лидера и идола. План был наскоро продуман, осталось лишь его реализовать. Среди громкого пения едва слышно щелкнул затвор. Внезапно громкая автоматная очередь оборвала хор. С громким криком и стоном упал первый сектант, остальные застыли в страхе, а после — с криками бросились врассыпную. Второй сектант рухнул прямо на бегу; фанатик завопил, но беспощадная канонада заставила его умолкнуть. Третий сектант вытащил нож и предпринял отчаянную попытку напасть: фанатик бежал, укрываясь за колоннами, стараясь зайти с фланга, но на половине пути, прямо между двумя колоннами, хладнокровная пуля настигла свою цель. Яркие всполохи от выстрелов озаряли темное помещение, началась ужасающая игра света и тени. Оставшиеся три сектанта скрывались за колоннами в десяти метрах от своего палача и ожидали своей участи.

— Это полиция! Выходите по одному! — грозно приказал Горислав.

Наступило гробовое молчание. Начальник полиции услышал шаги — один из сектантов неловко, боязно, вышел из-за колонны и бросил нож на щебень. Вскоре остальные сектанты поспешили сдаться.

— Руки за голову! Встаньте рядом друг с другом! — приказывал полицейский

Сектанты нехотя подчинились и выстроились в ряд.

Горислав, в приступе яростном мести не заметил шестого сектанта, стоявшего у странной ромбовидной конструкции. Главарь сектантов стоял на коленях, спиной к полицейскому.

— Ты! Живо встань! — крикнул Горислав.

Сектант ничего не ответил. До уха полицейского донеслось тихое гортанное пение, издаваемое сектантом. Полицейский оскалился и сделал угрожающий шаг в сторону фанатика.

— Я сказал, — живо поднялся!

Трое пленных стояли в десяти метрах от полицейского, с опаской глядя то на своего апостола, то на Горислава.

Оглушительный выстрел болезненно отдался в ушах, яркая вспышка осветила пыльный чердак, пуля вонзилась в щебень рядом с сектантом. Предупредительный выстрел должен был заставить фанатика подчиниться, но безумец не сдвинулся с места. Горислав навел прицел на сектанта, палец лег на курок но выстрел не прогремел: пространство внутри ромба стало абсолютно темным, словно его заполнили нефтью. Сектант сложил пальцы в непонятном символе: почти все пальцы растопырены и прижаты друг к другу, в попытке создать ромб, а левый безымянный согнут, кончик правого указательного прямой и прижат ко второй фаланге левого безымянного, образуя черту. Пленные сектанты начали паниковать и они бросились к выходу.

— Стоять! — рыкнул Горислав.

Генерал открыл огонь, сразив свинцом сразу двух. Третий сектант упал навзничь и прикрыл голову руками. Горислав не стал стрелять в лежачего.

Внимание генерала полиции привлекла странная конструкция и последний сектант.

— Все, доигрался! — выплюнул Горислав.

Полицейский сделал несколько шагов в сторону сектанта, но внезапно заметил нечто странное: из темноты внутри ромба показался объект, нечто темное, крюкообразное и изогнутое. Вскоре показался еще один объект, вот еще один, и еще... а после — ромб, внутри которого был смоляной свет и черная черта ровно посередине. Горислав осекся и отступил назад. Полицейский хотел выкрикнуть ругательства, но слова застряли в глотке.

Нечто странное, длинное и, несомненно, живое, выбралось из темноты ромба. Существо было длинным и легко достигало крыши чердака; у существа было много извилистых конечностей, а тело заканчивалось одним длинным, черным штырем. Монстр быстро передвигался, странно завораживающе двигая своими конечностями. Оно быстро, с многочисленными постукиваниями своих острых конечностей по щебню, подкралось к сектанту на полу. Несчастный, едва разжал пальцы от головы и поднял взгляд на монстра, как его разорвали в клочья: крюкоподобные конечности вонзились в плоть, отрывали мясо от костей, вырвали нижнюю челюсть и ребра, разбросали их по всему чердаку. Монстр, несмотря на свою жестокость, был похож на большой зонт, складывающийся и раскрывающийся для передвижения. Сектант даже не успел вскрикнуть, смерть была моментальной.

Глаза Горислава расширились от ужаса и отвращения. Полицейский едва нащупал курок автомата. Пули с оглушительным шумом вылетели из дула автомата и встретили свою цель. Монстра покорежило, он быстро повернул ромбовидную голову в сторону противника. Казалось, тварь не получила никакого ущерба. Оно двинулось в сторону полицейского, чердак заполнил мерзкий шум от острых конечностей, вонзающихся в щебень. Горислав снова открыл огонь, но в таком темном помещении едва ли мог попасть в настолько быструю цель. Тварь оказалась рядом и махнула своими конечностями. Горислав оступился и рухнул на щебень. Старик не сразу почувствовал боль груди, она дала о себе знать спустя время: несколько крюкообразных конечностей зацепили плоть человека. Горислав крикнул и начал стрелять наугад, пока тварь выдергивала кусочек плоти из плеча.

Внезапно, тварь оступилась. Одна конечность, чем-то отрубленная, с грохотом рухнула на щебень. Горислав поднял голову и увидел свое спасение — в крыше остались дыры от пуль, через которые пробивался солнечный свет. Несколько лучей настигли конечность монстра и расщепили в прах. Полицейский кровожадно, безумно улыбнулся, чувствуя прилив боли и адреналина. Генерал отправил гряду пуль в крышу над головой и тварь отступила. Вокруг полицейского, образовался круг из солнечных лучей, защищавших человека, словно божественный щит. Горислав не медля перезарядил автомат и перешел в атаку: в крыше над монстром образовывались дыры от пуль, но тварь ловко перекатывалась, сворачивалась, разгибалась в самых странных формах, сбегая от беспощадных, смертоносных лучей.

У ромбовидной конструкции оставался последний сектант, судя по всему, вызвавший монстра. Фанатик заметил схватку, поначалу радуясь победе монстра, но стоило твари начать отступать, и сектант впал в ярость. Фанатик выхватил пистолет и открыл огонь по полицейскому. Несколько пуль пролетело рядом с генералом, он вовремя среагировал и нырнул за одну из колонн. Пули пролетали на большом расстоянии от цели, было видно — сектант не умеет стрелять. Полицейский выжидал момента для атаки, но в схватку вмешался монстр: оно решио наброситься со спины; одна крюкообразная конечность вонзилась в лопатку человека. Горислав закричал и тут же выстрелил вверх. Пули пробили потолок, впуская спасительный свет. Тварь мгновенно отступила в тени.

Полицейский был окружен: с одной стороны был сектант с оружием, который, пусть плохо стрелял, но быстро перемещался от колонны к колонне, обходя полицейского сбоку, откуда было проще попасть; с другой стороны затаилась неведомая тварь, выжидающая, момента, когда Горислав покинет свое укрытие из спасительных лучей. Горислав выглядывал в попытке заметить сектанта, но фанатик постоянно совершал одиночные выстрелы на подавление, любой из этих выстрелов мог стать последним.

Послышались шаги. Горислав повернулся и увидел, как из темноты пришло подкрепление: Савва с полицейскими уже забрались на крышу и спешили на звуки выстрелов.

— Савва! — обрадовался Горислав.

Савва укрылся за бетонной колонной и вместе с остальными полицейскими открыл огонь по сектанту.

— Не высовывайся! — крикнул Савва.

Сектант, видя, как изменилась расстановка сил, поспешил к ромбовидному идолу.

— Всем стрелять в потолок, живо! — приказал Горислав.

— Что? — опешил Савва, – Ты с ума сошел?!

Но Горислав не успел ответить: над потолком прошмыгнула тень твари; оно спустило вниз пару крюкообразных конечностей, пробило горло одного из полицейский, пришедших вместе с Саввой, и утащило несчастного вверх. Полицейские прекратили огонь и в ужасе подняли головы, а на их головы хлынул кровавый дождь.

— Оно боится света! Быстрее, стреляйте в потолок! — предупредил Горислав.

До того, как полицейские принялись исполнять приказ, погиб еще один: тварь разорвала грудь и потащила полицейского наверх. Многие люди в ужасе бросились бежать или застыли, словно статуи, лишь единицы в страхе бросились исполнять приказ.

Последовали отчаянные выстрелы в потолок. Солнечные лучи проходили через пулевые отверстия, образовалось подобие клетки с световыми прутьями. У твари оставалось все меньше пространства для маневра. Оно все чаще обжигалось об солнечные лучи и теряло конечности. Поняв, что бой не выиграть, монстр бросился обратно к конструкции, из которой выбрался.

— Сбежать хочет! — крикнул один из полицейских.

— За ней! — рыкнул второй в боевом азарте.

Полицейские стали стрелять на опережение, стараясь подловить тварь и заставить встать под смертельные лучи, но все было тщетно.

Тварь добралась до своего укрытия и исчезла в темноте ромбовидного строения. Полицейские с опаской исследовали оставшуюся часть чердака, но кроме мертвых тел ничего найдено не было.

Генерал полиции устало сел на щебень. Кровь медленными ручейками стекала по груди генерала, автомат с глухим стуком упал рядом. Горислав тяжело и неровно дышал после пережитого ужаса. Вокруг слышались медленные, мерные шаги сотрудников полиции: некоторые приходили в себя после увиденной твари, другие в приступе паники метались по всему чердаку, третьи трясущимися руками пытались закурить сигарету. Один из полицейских подошел, глубокого, устало вздохнул, сел на корточки рядом с генералом, трясущимися руками взял набедренную сумку и вытащил бинты.

— Савва, — Горислав медленно поднял голову. — Корнил жив?

— Жив, уже везут в госпиталь, — слабо улыбнулся лейтенант.

— Хорошо хорошо — прохрипел Горислав, поморщившись из-зп внезапной боли от антисептика, которым Савва обрабатывал рану.

Горислав медленно поднимался по ступеням старой многоэтажки, опасливо оглядывая все квартиры, углы и закоулки, где могли спрятаться напавшие на Артема. На пятом этаже генерал обнаружил пятна крови, ведущие на шестой этаж вверх по лестнице. В подъезде царила абсолютная тишина и невыносимая вонь: неприятный, кислый запах пронизывал все вокруг и с каждой ступенькой смрад становился все сильнее. На шестом этаже Горислав увидел мертвеца: на лестнице распласталось тело полицейского. Горислав осторожно приблизился и оглядел мертвеца: несчастного ранили прямо в горло, смерть от потери крови была быстрой; глаза были широко раскрыты, губы замерли в гримасе неописуемого ужаса. Горислав знал всех своих сотрудников, это был Влас: мужчина работал в полиции уже пять лет и заслужил репутацию хорошего сотрудника, мужа и отца двух детей, в последние месяцы думал выйти в отставку. Ярость тут же заполнила все нутро Горислава, желание отомстить захватило каждую клеточку его тела. Генерал закрыл глаза мертвеца и отправился дальше по ступеням, на предпоследний этаж.

Внезапно, до ушей полицейского донесся странный шум: голос, а точнее, целый хор голосов. Генерал слышал, как десяток людей что-то поют на странном языке, состоящем в основном из гласных. Горислав тихо и осторожно поднялся на седьмой этаж, где пение было слышно отчетливее, но разобрать язык так и не удавалось. На этом этаже запах чего-то скисшего и кислого бил в ноздри особенно сильно. Горислав проверил каждую квартиру на этаже, но все что удалось найти — куча гнилой еды, мебели и прочих бытовых предметов. Оставался последний, восьмой этаж. От невыносимой вони начальник полиции прикрыл нос левой рукой, крепко сжимая пистолет в правой. На последнем этаже осталось четыре квартиры, все открыты настежь. Горислав проверил каждую квартиру, а гулкое пение, доносящееся отовсюду, становилось все сильнее; в каждой квартире было одно и тоже: горы гнилого хлама, ни единой живой души и почти смертоносное зловоние. Захлебываясь от вони, начальник полиции выбрался на лестничную площадку. Генерал поднял голову вверх, на последний закоулок, в котором могли спрятаться сектанты — чердак. Горислав убрал пистолет в кобуру и подошел к проржавевшей лестнице, и, осторожно, медленно, положил стопу на первую ступеньку, проверяя прочность конструкции. Автомат тихо, мелодично постукивал по спине, пока полицейский настороженно взбирался по лестнице. Над головой не было люка, Гориславу постоянно мерещилось, как в темном прямоугольнике чердака возникнет убийца. Осталась последняя ступенька, убийцы так и не появились. Горислав выхватил пистолет и осторожно высунулся наверх: вокруг была кромешная тьма, лишь пара пыльных окон едва освещала помещение. Горислав нервно сглотнул. Вдруг, слева донеслось тихое, хриплое дыхание и стоны. Горислав медленно, благоговейно повернул голову в сторону звука. Глаза начальника полиции расширились от шока, удивления и омерзения, по щекам скатились слезы сожаления и горечи: под одним из окон, едва освещаемый слабыми лучами бесполезного солнца, упершись спиной о голую кирпичную стену, опустив голову на грудь, сидел Корнил.