Вельзеград

Суд

Горислав менялся с каждым днем: поначалу он ни с кем не разговаривал, а вскоре смотрел на всех взглядом, полным безразличия и дикой злобы. Один его глаз закрывала темно-синяя повязка: любимый цвет Розы. Со дня похорон прошло около недели дней, ровно столько понадобилось, что бы скорбь Горислава переросла в чистую ненависть. Всю неделю Горислав рвал и метал: он собрал кучу документов, записи голосовых и видео показаний, а в архиве уже хранилось сотни отпечатков пальцев. Пойманных сектантов было слишком много, суд предстоял не из легких. Горислав смог добиться точной даты суда, оставалась всего несколько дней. В ходе всей заварушки Горислав выяснил — местный судья точно на стороне сектантов, иначе нельзя объяснить долгое отсутствие точной даты суда. Более того, пока суд откладывали, несколько сектантов смогли сбежать из тюрьмы. Гориславу удалось добиться своего — в Вельзеград прибыл судья из столицы, его точно нельзя было подкупить или запугать. Судью звали Дин, до начала суда его постоянно охраняли, на случай, если фанатики решат показать себя. Теперь сектанты не могли повлиять.

Оставшиеся дни полицейские провели в бесконечной подготовке: улики собраны, свидетели и СМИ оповещены. Вен пошутил, что дело предстояло ничуть не менее серьезное, чем в Нюрнберге в 1945-ом.

— Не волнуешься? — с легкой хрипотцой спросил Савва.

— Черт, — выплюнул Горислав. — просто веди машину. Надо закончить с ними поскорее. Больше всего мне хочется, чтобы за решеткой их лидера кто-нибудь пришил.

— Какое жестокое желание — хмыкнул Савва.

— Просто следи за дорогой, сам обещал их сгноить в тюрьме, — нахмурился Горислав, наблюдая за серыми облаками.

— Опаздываем, — заметил Парф, скучно глядя на пустые улочки.

— Мы мчимся уже на максимальной скорости, — Вен закатил глаза.

— Может, тебе просто стоит купить нормальную машину? — хихикнул Парф.

— За такие слова я обычно бью по роже, — ухмыльнулся Вен.

Парф усмехнулся и притих. Дорога снова стала скучной и серой.

— Как думаешь, — задумчиво спрашивал Парф. — Горилла правда собирается сгноить их в тюрьме?

— Угу, — кивнул Вен, сворачивая в соседний квартал. — в последнее время Горилла как с цепи сорвалась. С ним теперь шутить нельзя.

— Все же, — Парф положил локоть на край двери и упер подбородок в кулак. — я слышал, что он хочет договорится с несколькими заключенными Ну, что бы они сектантов поубивали, а взамен он этим арестантам будет условия содержания улучшать, и все смерти запишет, как несчастные случаи.

— Горислав потерял Розу, — Вен краем глаза посмотрел на пассажира. — для мести хватает аргументов.

— Да, но — Парф грустно посмотрел на капитана. — не правильно все это. Разве просидеть всю жизнь в тюрьме — не самая худшая участь?

— Некоторые и в аду могут построить для себя рай, — капитан пожал плечами. — Сектанты могут договорится с местными, за хорошее поведение их еще и отпустить могут Или они используют свои фокусы и сбегут через темные углы камеры. Содержать их слишком опасно.

Перед зданием суда всю улицу заполонили машины, капитану пришлось сильно постараться, чтобы успеть занять место хотя бы за пару кварталов. Вен и Парф вышли из машины и спешно шагали к зданию суда.

Старая, высокая постройка с обветшалыми стенами и массивными колоннами снова приветствовала Вена. В прошлый раз именно в этом месте Вен встретился с судьей Глебом. Капитан покосился на забор, о который месяц назад разбился толстяк Глеб. В тот день все только и делали, что трубили о мертвом судье перед зданием суда Сегодня Вен возвращался в это здание, чтобы оставшиеся сектанты получили заслуженный тюремный срок.

У высоких колонн перед входом с утра толпился народ. Многим хотелось посмотреть на сектантов, которые навели столько шороху в Вельзеграде. Людям желали увидеть, кто виновен в многочисленных преступлениях, которые возникли с появлением секты Даттас. Были здесь и обычные зеваки, решившие поглазеть, просто постоять в толпе от нечего делать. Вскоре людей стало так много, что, хотя суд и не мог запретить всем зайти в зал, пришлось организовать трансляцию судебного процесса, что бы хоть часть желающих могла поглазеть на судебный процесс через интернет. Это помогло слабо, некоторые граждане отправились в более удобное место, чтобы посмотреть на судебный процесс с экранов своих устройств, но большая часть людской массы упорно желала пройти внутрь, даже не смотря на отсутствие свободных мест.

Вен участвовал в группе государственных обвинителей, то есть находился на стороне тех, кто будет доказывать вину сектантов вместе с Гориславом. Парф, как бы ему не хотелось, мог быть лишь помощником, его полномочия были сильно ограничены.

Вен и Парф, размахивая своими удостоверениями, еле протиснулись сквозь толпу. Охрана у входа пропустила дуэт внутрь. Уже знакомый красный коридор, знакомая старенькая консьержка за толстым стеклом, которая в прошлый раз помогла найти кабинет Глеба. На этот раз Вен лишь коротко поприветствовал старушку и прошел мимо. В коридоре паслось чуть меньше людей, чем у входа. Большая часть людей толпилась перед большими дубовыми дверьми, за которыми располагался зал суда. Вену и Парфу не пришлось во второй раз протискиваться сквозь толпу — обоих встретил Ис и помог пройти внутрь. Сегодня Ис являлся начальником охраны, следил, чтобы никто не начал бесчинствовать, будь то сектант или гражданский.

Внутри судебный зал был просторным, но не способным вместить больше пятидесяти людей. Впереди расположились два ряда скамеек, образующих аллею, через которую проводили обвиняемых. Перед скамейками гордо стояла судебная кафедра с бурым церемониальным молоточком и зеленой подставкой. Сейчас на месте судьи никого не было. Слева от места судьи расположилась пара больших столов из дуба, точно такие же столы стояли справа и слева. Горислав сидел слева, рядом с ним расположился Савва. Гур занял место позади генерала. У стен расположили стулья для желающих поглядеть на судебный процесс. Всего мест насчитывалось около сорока, а зрителей оказалось в четыре раза больше, из-за чего некоторым приходилось стоять у стены или прямо у входных дверей. Рядом со всеми входами и выходами расположили по пять полицейских. Из занял позицию у главных дверей.

Вен подошел к столу и занял место справа от Горислава. Парф сел позади капитана. Савва что-то постоянно записывал в небольшой блокнотик.

— Опять украл у кого-то вещи? — спросил Вен, наклоняясь назад, чтобы посмотреть на Савву.

— Шутхник, — наигранно нахмурился Савва, — я не ворую. Мне просто принесли пару интересных вещей. Здесь собралась куча моих старых знакомых, было бы глупо и невежливо им отказывать.

— Пройдоха, — пошутил Вен и стал оглядывать остальную часть помещения.

Стрелка на часах неумолимо приближалось к двенадцати. Судья должен был вот-вот появится. Внезапно по толпе пронесся ропот: Елизар собственной персоной появился в зале. Лидер сектантов зашел не как все, через парадные двери, а через черный ход, откуда должен появиться судья. Полицейские тут же напряглись. Горислав сжал кулаки от ярости. Елизар занял место на первом ряду справа, где должны находились адвокаты, но никто не понимал, что среди них забыл Елизар. Вся обстановка походила на сюрреалистический сон. Елизар явился в своей привычной одежде — черной рясе попа с символами Даттас, начертанными на всей спине и груди. На лице фанатика красовались хлопковые нити в виде странного символа фанатиков, но, в отличие от многих сектантов, на лице Елизара была и пятая нить, прямо посередине, проходящая поверх носа. Вен нахмурился и инстинктивно приложил ладонь к кобуре. Елизар был виновен во многом, каждый полицейский хотел сделать все, чтобы этот полоумный фанатик за решетку.

— Парф, сядь, — попросил Гур, видя, как Парф стоит у первого ряда столов, поочередно смотря на Вена и Елизара, будто два заклятых врага имеют телепатическую связь и проклинают друг друга.

Елизар на мгновение отвлекся от рассматривания капитана, повернул голову и с легкой улыбкой, которую капитан не мог не заметить, посмотрел на Парфа.

— Да, сейчас, — кивнул Парф, усаживаясь на место.

Гур, сидевший позади Саввы, подал новоприбывшему какие-то бумаги и начал что-то объяснять. Вен лишь краем уха слышал о чем говорит Гур — что-то про порядок вынесения улик и доказательств.

Толпа у входа неожиданно стихла. Зазвучали громкие стуки мужских каблуков. Мимо расступившейся толпы прошелся человек в элегантном синем костюме. Незнакомец держал в руках не кейс-дипломат, а целый саквояж.

— Видал? — сказал Гур Парфу. — Это адвокат со стороны сектантов, насколько помню, его звали Алексей Брониславович, или вроде того.

— Ты его знаешь? — спросил Парф.

— Когда-то изучал его биографию, — нехотя сказал Гур. — Еще в учебке увлекся юриспруденцией, думал стать адвокатом, но бумаги разгребать — слишком скучно. Этот Бронеславович был лучшим адвокатом в Вельзеграде: он выигрывал дело за делом, а когда понял, что в родном городе слишком мало платят — собрался покорять большие города, там оклад побольше и возможности пошире. Он уехал из Вельзеграда целых пять лет назад Похоже, сектанты решили воспользоваться его услугами. Насколько помню, когда он покидал родной Вельзеград, ему стукнуло около сорока и выглядел он куда хуже, а сейчас — словно помолодел на лет 20 Странно это.

Гур был прав, многие люди, знавшие Брониславовича, даже не сразу опознали вошедшего и громко ахнули, когда до них, словно молния, грохнулось осознание.

Адвокат Брониславович слегка хмурился, и старался своими маленькими глазами смотреть строго перед собой, но в один момент не удержался и бросил на Савву короткий, недовольный взгляд. Савва посмотрел на вошедшего адвоката, самодовольно хмыкнул и гордо задрал нос.

— Чего это он? — спросил Парф.

— Савва учился вместе с Алексеем, — прошептал Гур, что бы Савва не услышал. — Они часто спорили и конфликтовали.

— Откуда ты это знаешь? — шепотом спросил Парф.

— Ночь в Бурсе помнишь? Савва тогда сильно напился и рассказал много о своем прошлом, — хихикнул Гур. — Ты ушел на самом интересном, Савва только начал рассказывать про свою учебу.

— Ой — Парф неловко почесал затылок. — Мне тогда поплохело, пришлось пойти домой.

Алексей Брониславович был высоким, стройным мужчиной с легкой походкой и взглядом синих глаз, не терпящих отказа. Его появление смутило почти всех. Но сюрпризы не собирались заканчиваться: в зале, слева от прославленного адвоката, не менее легкой походкой, шел Ладислав. Акси, сидевшая позади всех, опасно прищурилась. Ладислав широко улыбался и казалось, что блеск его зубов может затмить сами звезды. Ладислав носил элегантный черный костюм с красным платочком в кармашке. Владелец санатория направил свои карие глаза в сторону Парфа и Акси, и, словно злорадствуя, улыбнулся еще шире. Парф в ответ тихо зарычал.

Гориславу приложил все усилия воли, чтобы не встать и не убить человека, шедшего слева от адвоката дьявола — Мокия. Бывший сотрудник Горислава, еще носил форму полицейского, словно желая еще сильнее разозлить полицейских, как бы говоря всем своим видом: Да, я вас предал и теперь буду носить эту форму до конца, чтобы показать, насколько вас презираю.. Никто не мог прочитать эмоции предателя: лицо Мокия всегда неподвижно, словно его изваяли из мрамора, лишь мешки под глазами выдавали усталость, а неуклюжая походка и отстраненный вид дополняли образ человека, которому на все плевать. Форма Мокия выглядела сильно потрепанной и казалось, что он ее вовсе не стирает. Вен уже давно имел теорию, что сектанты не ожидали посторонних на Обращении в Шипке, и поэтому не пытались себя вооружить; похоже, Бог не смог выдать фанатика оружие и чтобы его достать понадобился кто-то из полиции, для чего идеально подошел Мокий. Горислав и Мокий переглянулись, в глазах одного кипела ненависть, а во взгляде второго покоилось безразличие.

В конце, замыкая процессию подлецов, перебирая толстыми ногами шла Феодосия. Толстая и низкая, злая и агрессивная, Феодосия расталкивала всех перед собой, желая задеть как можно больше людей. Дама была в ярком красном платье, еще отчетливее выделяющим ее крупные габариты. По обе стороны от старушки шли два полицейских с пистолетами, готовые в любой момент задержать правонарушительницу. Двое полицейских на протяжении всего сопровождения получали страшные оскорбления в свой адрес. Старуха с ненавистью смотрела вообще на всех и была бы рада достать оружие, чтобы убить каждого, но ей очень сильно мешали связаны руки. Феодосия вошла в зал, проклиная всех, приказывая им, и даже угрожая. Она обматерила каждого, но вдруг заметила Гура и стала плеваться куда сильнее и злее. Крупногабаритная старуха обещала сжечь, расстрелять, скормить псам, даже утопить несчастного парня, постоянно красноречиво махая своей перевязанной рукой. Гур с начала удивился, затем замялся, а под конец, с уверенностью и злобой посмотрел на проклятую старуху, готовый стойко встретить все оскорбления.