Все мы дети вселенной (Том 1)

Акл в это время стоял недвижимо, все так же глядя в одну точку. Я видела, что военный побеждает Дакараи, и если это произойдет, то в Акла будут стрелять. Я не знаю, что с ним, но не вмешаться я не могла, и крикнула:

– Что ты стоишь, Акл?! В тебя будут стрелять, сделай же что-нибудь! Докажи, что ты жив и нормален!

А потом, с боязнью внутри, я попыталась встать между военным и Аклом. Мне было страшно поворачиваться спиной к Аклу, но не защитить своего товарища я не могла, тем более когда он болен и нуждается в медицинской помощи.

В эту секунду глаза Акла перестали пялиться в одну точку, и он относительно здравым взглядом обвел происходящее. После этого, из-под волос Акла показалось еще одно щупальце: оно резко втянулось и очень метко ударило электрическим разрядом по военному. Удар пришелся на оголенный участок кожи и военного несколько секунд било в судорогах, а потом он затих.

– Мы – Тиирава, нам нужна вода! – в это раз еще более громко сказал Акл после того, как военный потерял сознание.

– Зачем тебе вода, Акл? – спросил Дакараи, поднимаясь с земли и поднимая оружие военного.

– Мы – Тиирава! Вода нужна, чтобы жить! Больше воды – лучше жизнь! – объяснил Акл, по-прежнему называя себя Тиирава.

– Акл, почему ты называешь себя Тиирава? – спросила я.

– Мы не Акл, мы – Тиирава! Акла нет, есть мы, – непонятно ответил Акл.

– Как получилось, что Акла теперь нет? – спросила я.

– Мы не поняли, что это представитель разумной расы. Мы защищались, а когда разобрались, то было уже поздно – этому телу были причинены повреждения несовместимые с жизнью. Представитель разумной расы Акл принял решение стать нашей частью и быть нашим голосом перед своей расой, – ответил Акл. – Мы не знали, что на этой планете есть разумные. Мы считали, что она пуста.

– Почему ты говоришь «мы»? – спросил Дакараи.

– Мы – единый коллективный разум. Мы единая общность, – ответил Акл.

– Тиирава – это имя или раса? - спросила я.

– И то, и другое, – ответил Акл или, уже вернее, Тиирава.

– А вода вам в каком виде нужна? Или в какой агрегатном состоянии? – внезапно спросил ученый.

– Нужна большая вода, как море, как океан. Большая теплая вода, – объяснил Акл-Тиирава.

– У нас нет больших водоемов. Есть подземные бассейны, – ответил ученый.

– Мы знаем из памяти разумного представителя вашей расы Акла. Но нам нужна большая вода. Мы будем полезны, и большая вода станет залогом мирного существования нас и вас, – сообщил Тиирава.

– И в чем это будет выражаться? – с любопытством спросил ученый.

Ему было уже не важно, что Акл превратился непонятно в кого, как и любого ученого, егоманило знание. Но Дакараи и я помнили о том, что в первую очередь это наш товарищ, тот с кем мы прожили ни один год на станции, кого мы считали другом.

– Можно вылечить Акла? Мы можем вернуть Акла в наше общество? – спросил Дакараи, перебив ученого.

– Нет. Акл слишком пострадал, и он часть нас. Обратного пути нет. Если попытаетесь это изменить, то просто умрет, не пережив разделения с нами. Мы сохранили его знания и воспоминания в нас, его новые возможности помогут нам решать наши вопросы без дальнейших жертв, – ответил Акл-Тиирава.

– То есть Акла с нами не будет больше никогда и от него осталась только оболочка? – спросила я, со страхом ожидая ответа.

– Акл оставил вам сообщение. Мы его запомнили и готовы сообщить тем, кто называет себя Кэпи и Дакараи, – ответил Акл-Тиирава.

– Я – Кэпи, – сказала я.

– Я – Дакараи. Говори, – сказал Дакараи.

И Тиирава-Акл поднял голову и посмотрел на нас, затем начал говорить:

– Кэпи, Дакараи, мне так стыдно и так жаль, что я не сумел вам помочь. Я надеюсь, что вы выжили. Я заплачу за свой поступок, за то, что бросил вас, хорошую цену. Моллюски, черви и все, кто имеет щупальца – это моя фобия с детства. Я всегда это скрывал. Но в той ситуации все же страхи возобладали, и я не справился с собой. Я добровольно принимаю предложение стать частью расы Тиирава. Все эти особи-моллюски – это единый разум и единый организм. И я к ним присоединяюсь. Им нужна вода, в ответ они помогут нам с лечением многих заболеваний. Вода вылечит не только болезни тела, но и болезни духа. Они могут менять мозговые волны и тем самым лечить психические заболевания. Но это все они скажут вам сами. Кэпи, прости меня, я просто хотел, чтобы ты осталась и не покидала Марс, ты действительно нравилась и у нас могло что-то получиться. Но я не мог никак дать тебе это понять, потому что мне было тяжело разговаривать с тобой на личные темы. Я все время пытался понять твое отношение ко мне: иногда мне казалось, что я тебе тоже нравлюсь, а иногда, что тебе безразлично мое существование. Но стоя на пороге перехода от моего сознания Акла к коллективному сознанию Тиирава, я хочу сказать тебе: будь счастлива, я желаю тебе обрести то, зачем ты так рвешься в космос и в другие миры, но помни, что дом – это дом. Дакараи, мой друг, делай то, что ты хочешь. Не мне судить тебя. Это твоя жизнь, ты был прав. Я просто приревновал тебя к Кэпи, потому что я Марс не смог бы бросить никогда. Простите и прощайте.

После этого Акл, точнее теперь уже Тиирава, опустил голову. Акла с нами уже не было, а было нечто, что имело только его внешний вид, и то, частично. Это сообщение Акла для нас с Дакараи было очень грустным. Но сейчас мы хотя бы понимали, что случилось тогда в пещере.

Тут начали подлетать остальные катера с военными и учеными. Они приземлялись и из них выходили пассажиры. Ученый отошел от нас к своим и начал рассказывать о произошедшем. А тут и военный, которого отключил Тиирава, начал приходить в себя.

После недолгих переговоров, тот ученый, что ехал в катере вместе со мной и Дакараи вновь обратился к Тиираве:

– А количество особей ты сможешь контролировать?

– Мы сможем. Мы никогда не бываем больше, чем позволяет территория, – ответил ему Тиирава.

– Чем питается твоя раса? – задал новый, немаловажный вопрос ученый.

– Микроэлементами из воды и земли, – ответил Тиирава.

– То есть вы не убиваете? – уточнил ученый.

– Если на нас нападут, то мы защищаемся, – ответил Тиирава.

– Спрошу иначе, вы охотитесь? – перефразировал вопрос ученый.

– Если на нас нападут, то мы охотимся, – ответил Тиирава.

Я не очень вслушивалась в этот разговор. Мне сейчас было жаль того, что могло бы случиться, но не случилось. Но кроме нас с Дакараи, казалось, никто не переживал, что Акла больше нет.

– Вы планируете и дальше на нас нападать? – вместо ученого спросил военный.

– Нет. Это был несчастный случай. Мы мирная раса и никогда не нападаем первыми. Мы хотим мира и готовы сотрудничать и помогать, – ответил Тиирава.

– А в каком случае вы можете напасть на нас? – продолжал допытываться военный.

– Если наша общность получить намеренный ущерб с вашей стороны, если вы первые на нас нападете, – прояснил Тиирава. – Мы хотим воду и мир с вами.

– О каком объеме воды идет речь? – уточнял военный.

– Восемьсот пятьдесят кубических километров, – так же просто, как и на остальные вопросы, ответил Тиирава.

Ученые заговорили между собой о том, что это огромный объем воды, да еще и на поверхности, а не под землей. И разговор с Тиирава временно прервался. Я разглядывала то, во что превратился Акл, стараясь запомнить как можно больше деталей. Я для себя понимала, что Акла в таком состоянии я добровольно больше видеть не захочу. Если, конечно, в этом вопросе что-то будет зависеть от меня.

Фактически, я сейчас прощалась и отпускала прошлое, смирялась с тем, что будущее будет другим и хоронила свои мечты о личном счастье с Аклом теперь уже безвозвратно. Для нас с ним не может наступить «завтра», у нас точно нет шансов. Особенно остро я ощущала это сейчас, когда выслушала его прощальное послание, в котором он признался, что был ко мне не равнодушен. Я не знаю, смогла бы я забыть то, что он не справился со своим страхом и сбежал, бросив нас Дакараи, если бы Акл выжил. Все это сумбурно проносилось в голове. Но рассуждать уже было бессмысленно, сейчас можно только вспоминать и желать его душе легкого пути в кругах перерождений.

Я подняла голову, чтобы не дать пролиться слезам. Дакараи видел, что я готова расплакаться, он подошел ко мне и встал так, что закрыл меня собой ото всех.

– Кэпи, нам придется отпустить свою боль. Мы бессильны. Я не знаю, как бы я действовал, если бы его можно было вернуть к жизни. Но сейчас я отказываюсь от всех претензий к нему, он сделал трудный выбор, желая оставаться полезным нашему обществу и, чтобы никто больше не погиб. Он разрешил использовать свое тело Тиирава, чтобы не разразилась война. Я желаю его душе легкого и светлого пути, – сказал мне Дакараи.

– Я все понимаю, но это все очень печально. Я понимаю, действительно понимаю. Но сердце не принимает такое положение вещей. Я очень хочу сейчас плакать, – стараясь сдержать слезы, ответила я. – Я не хочу, чтобы мои слезы видели, поэтому сдерживаюсь изо всех сил. Постой так немного, я должна справиться со своей слабостью и взять себя в руки.

Дакараи выполнил мою просьбу и стоял как стена между мной и всеми остальными, не давая рассмотреть, что я украдкой вытираю слезы.

Когда я успокоилась и смогла бежать без судорожных слезных вздохов, то мы вернулись к остальным.

Сейчас они опять говорили с Тиирава.

– А как ты сюда попал? – спрашивал военный.

– Мы прилетели с метеоритом. В результате столкновения с кометой нашей родной планеты был отбит кусок метеорита, который отправился в полет по всей вселенной. И упал на этой планете несколько тысяч лет назад. Условия были неблагоприятными, и мы ждали, находясь в спящем состоянии. Но ситуация поменялась, и температура вашей планеты стала расти. Мы вышли из сна и наши личинки стали развиваться и расти, – ответил Тиирава.

– Вы можете обходиться без воздуха и путешествовать в космосе просто на метеоритах? Даже взрослые особи? – в восторге спросил один из ученых.

– Можем. Мы уходим в особую стадию при наступлении неблагоприятных для нормальной жизни условий. Все процессы жизнедеятельности останавливаются, и мы ждем, когда можно будет вернуться к нормальной жизни. Сколько бы для этого не потребовалось времени, – снова поразил ответом Тиирава.

– Но цивилизация на вашей планете была? Техника и машины? – спросил один из военных.

– Мы живем на закрытой для посещений планете. Но техника и космические корабли у нас есть. Любая часть нас, перемещаясь на другую планету, все равно сохраняет связь с коллективным разумом. Мы остаемся частью общности. Мы живем на разных планетах, но мы едины. И обмениваемся внутри общности особыми сигналами, для которых не требуется техника, как бы далеко мы не находились от материнской планеты, – так же спокойно ответил Тиирава.

– И что, на вашей материнской планете знают, что часть вас тут, у нас? – недоверчиво уточнил военный.

– Конечно. Решение о том, чтобы вступить в контакт и минимизировать причиненный нами вред, было принято всей нашей общностью, живущей по всей вселенной, – пояснил Тиирава.

– Мы не сможем забыть, что по вашей вине погиб член нашего общества. Но мы готовы попробовать наладить отношения. Кроме того, в случае агрессии в отношении нашей теперь уже общей планеты, вы должны будете защищать ее наравне с нами, – подвел итог один из военных.

– Мы готовы защищать место, где у нас будет жизнь, – ответил Тиирава.

– Я могу возвращаться на станцию? – спросила я у одного из военных. – Во мне нет необходимости. Контакт налажен, судьба пропавшего выяснена.

Тот внимательно посмотрел на меня. Возможно, он хотел потребовать остаться, но вмешался Дакараи:

– Я останусь и все покажу на месте. Если это необходимо.

Меня отпустили обратно на станцию, а Дакараи остался там, со всеми. По прилете на станцию, мне попалась на глаза личная вещь Акла, незаконченный им маленький макет древнего космического корабля. Я подошла ближе и слегка погладила его пальцами. Слезы сами покатились по щекам, а потом я начала судорожно рыдать. Видеть что-то подобное сейчас было выше моих сил, я ушла в свою комнату и там прорыдала несколько часов. Потом забылась тяжелым сном. Мне снились эти щупальца, которые вытягивались ото всюду и норовили схватить меня, а я не могла пошевелиться. Потом я видела, как щупальца волокут куда-то Акла и Дакараи. Как Акл кричит, когда его разрывают эти щупальца. Это был тяжелый кошмар, из которого я никак не могла выбраться. Я проснулась от того, что меня тряс за плечо Дакараи.

– Кэпи, проснись. Проснись, – повторял он.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Ты кричала, – сказал Дакараи. – Я никак не мог тебя разбудить.

– Мне приснился кошмар. Спасибо, что разбудил, – поблагодарила я.

Мое сердце все еще колотилось как загнанное. А Дакараи внимательно смотрел на меня. И судя по всему, ему не нравилось то, что он видел во мне.

– До чего договорились? – чтобы прервать паузу, спросила я.

– Водоем сделают. Будут сотрудничать, – кратко ответил Дакараи. – Еще нужно туда, в водоем, заселить специальные водоросли. Это их питание. Убеждают, что Акл – это трагичная случайность.

– А ты как думаешь? – спросила я.

– Я думаю, что, скорее всего, это так и есть. Но военные и ученые ограничат водоем так, чтобы не было возможности оттуда попасть куда-либо. Дно будет укреплено. Второго несчастного случая уже точно никто не допустит. И будем наблюдать. Их всех туда заселят. А кроме того, пока мы там были, ученые считали их импульсы, и вся планета будет проверена на предмет нахождения этого Тииравы где-то еще, кроме оговоренных территорий. Все не заявленные особи будут нами уничтожены. И сразу будет понятно: будем ли мы жить честно и добрососедски или начнем отвоевывать планету у них, – рассказал мне Дакараи.

– Я хочу лететь в Общину. Буду договариваться об окончании контракта досрочно и получении рекомендации, – со вздохом произнесла я. – Я не хочу тут находиться.

– Я тебя понимаю. И свое слово скажу в твою поддержку, – согласился Дакараи.

– Дакараи, как ты считаешь, Акл правду сказал о том, что у него была фобия? – спросила я то, что меня сейчас волновало.

– Я не хочу в этом разбираться. Его слабости никакая фобия не извиняет. Это значит, что он обманывал тесты или кто-то ему помогал. Я готов принять то, что он сказал на прощание и поставить во всем этом точку. И тебе советую, – ответил Дакараи.

– А мне кажется, он просто пытался сохранить лицо, понимая, что все равно нет шансов, – сказал я.

– Кэпи, не копайся в этом. Но моего доверия следующий напарник быстро не получит, – отчасти соглашаясь со мной ответил Дакараи.

После этого Дакараи ушел, и я решила, что мне нужно привести себя в порядок. Облет ферм никто не отменял. Нужно взять себя в руки и лететь проверять что и как на подотчетном участке.

Я быстро прошла гигиенические процедуры, поела и вылетела по маршруту облета ферм. Уже в пути отправила Дакараи сообщение, что покинула станцию и осматриваю участки ферм, что я сама установила себе сегодня в дежурную смену. А он пусть разбирается с гостями станции.

На всех фермах была одна и та же проблема – ультразвуковые отпугиватели были повреждены. Кое-где так же повреждены системы полива и, если бы я делала облет позже на сутки, то растения могли бы не пережить и урожая мы бы не досчитались. Я меняла сломанные отпугиватели на рабочие, чинила систему полива, в общем, делала все нужные регламентные работы. Мне хотелось задержаться как можно дольше, чтобы не сталкиваться ни с кем на станции. Но работа не бесконечна, фермы проверены, все налажено. Нужно возвращаться.

По прилету я вытащила нерабочие ультразвуковые отпугиватели и понесла их на склад. Но по дороге я встретилась с одним из военных.

– Куда несете и что случилось с ними? – спросил он.

– Неисправны. Заменила на рабочие, – кратко ответила я.

– А почему у вас такой процент неисправных отпугивателей? – продолжал спрашивать военный.

– Мы делали доклад в общину об этом. С этого все и началось. Неужели вы не смотрели наш доклад о том, что массово стали выходить из строя ультразвуковые отпугиватели? А потом мы полетели все вместе выяснять, что происходит. А там столкнулись с этим Тиирава, – задал вопрос я.

– Раз я спрашиваю, то нужно отвечать. Еще раз, лично мне расскажите, что и как произошло. Что с отпугивателями и все ваши дальнейшие действия, – потребовал военный. – Или вам есть что скрывать?

Вместо ответа я позвала его за собой на склад. Придя туда, я свалила неисправные отпугиватели в кучу и подвела военного к тем отпугивателям, что были разобраны. Показала ему выжженные внутренности одного из отпугивателей.

– У них всех одинаковые повреждения. Считать браком всю партию у нас не было оснований. Тем более, что какое-то время они работали нормально. Часть собрала я, часть собрал с ферм Дакараи. Мы пытались разобраться. Связывались с другими станциями. Там нам подтвердили, что и у них есть похожие проблемы с отпугивателями, – начала я свой рассказ.

Военный внимательно слушал. А я рассказывала, как мы дождались Акла, как отправили сообщение в Общину, как полетели выяснять, что происходит, как нас троих оглушило ультразвуком, как я попыталась их вытащить от Тиирава и чем все закончилось.

– То есть вы считаете, что они ультразвуком общаются между собой? - уточнил военный, выслушав меня.

– До вашего вопроса вообще не задумывалась. Но сейчас, обдумав, делаю вывод, что как минимум в пределах планеты они общаются именно так или это один из способов их общения. Это они атаковали наши отпугиватели, который тоже испускали ультразвук. Возможно, считая его враждебным, возможно, пытаясь установить контакт – не знаю, какой из этих вариантов верный, – ответила я.

– Вы считаете их опасными? – продолжал спрашивать военный.

– Конечно, считаю. Мы едва отбились от них, и они не пытались выяснять разумны мы или нет. Хотя, и мы тоже этого не делали, мы атаковали. Но мы, во всяком случае, я могу говорить о себе, так вот, не были готовы увидеть разумную жизнь на Марсе в такой форме, – честно ответила я.

– Ваше мнение, как участвовавшей в конфликте с ними, нам стоит давать им шанс или нет? – спросил военный.

– Не знаю, – ответила я. – У меня могут быть личные причины и обиды, которые не дадут мне объективно оценить всю пользу сотрудничества с Тиирава. Но скажу так, мне было страшно. Я едва выжила, а один мой напарник погиб. Это существо опасно, оно непредсказуемое. И нет никакой гарантии, что оно выполнит то, о чем вы с ним договариваетесь. Я о таких существах ничего не знала до того, как столкнулась с ними, возможно, поэтому контакт превратился в конфликт. Я испытываю недоверие и страх перед Тиирава, а еще большое желание не сталкиваться с этим существом никогда. Но все мои эмоции идут от того, что пришлось пережить мне и моим напарникам при первом контакте с Тиирава. И это не объективно в глобальном понимании возможного сотрудничества наших рас.

– Я вас понял, – кивнул мне военный и ушел, прихватив один из разобранных отпугивателей с собой.

На следующий день я связалась с руководством Общины и попросила о приеме, свой вопрос обозначила как расторжение контракта. Но мне было отказано. Из Общины ответили, что я обязана отбыть наблюдателем еще восемь месяцев. После этого мне будет позволено закрыть контракт. Столько времени требуется, чтобы новый наблюдатель прошел стажировку и мог приступить к самостоятельному несению дежурств. Это был не тот ответ, который я ждала, но все же это было лучше, чем отрабатывать полный срок контракта.

Дакараи был привлечен к наблюдению в том числе и за Тиирава. А вот я как занималась фермами, так и продолжала. Свое согласие на дальнейшее участие в контактах с Тиирава я не дала.

– Кэпи, ты уверена, что тебе не нужно для лучшей рекомендации попробовать наладить контакт с Тиирава? – спросил меня как-то Дакараи.

– У меня был контакт. Мало мне не показалось. Я пока не готова, Дакараи, – отговорилась я.

На самом деле, я просто боялась. И у меня возникала мысль, как же я буду путешествовать между мирами разумных рас и при этом иметь такие страхи? С одной стороны, пережитый стресс давал мне право на такую реакцию, а вот мое видение своей дальнейшей жизни и желание покинуть Марс, такая реакция ставила под угрозу. Если я не возьму страхи под контроль, то смысла покидать Марс нет. Разве что, только на экскурсии. Жить на других планетах я не смогу. Об Акле я вообще старалась не вспоминать.

Время контракта как наблюдателя подходило к концу. Я решилась попробовать встретится со своим страхом лицом к лицу. И попросила у Дакараи взять меня с собой к Тиирава. Но для начала, я должна была подать заявку на одобрение моего контакта с Тиирава у военных. Все контакты были регламентированы. Со мной связались из военного ведомства и сразу задали вопрос о том, какая цель контакта у меня.

Я рассказала, что у меня осталась от первой встречи проблема: страх перед Тиирава, но поскольку я собираюсь покинуть Марс, то мне нужно его побороть. Кроме того, для Марса будет польза в том, что они смогут проверить будет ли на меня реакция у того, кто раньше был Аклом. Это даст им представление о том, способны ли эти существа вообще привязываться к кому-то. Для долговременного сотрудничества важно искать точки соприкосновения.

Я понимала, что мои аргументы очень нелепы, но надеялась, что мне пойдут на встречу. Через несколько дней со мной связались и дали согласие на один контакт длительностью один сол.

Я была очень довольна, но волновалась. Мы с Дакараи вылетели со станции.

– Решила объявить войну страхам? – спросил Дакараи.

– Есть такое, – согласилась я. – Мне надо перебороть себя. Иначе улетать с Марса будет бессмысленно.

– А может, и не стоит никуда улетать? – спросил серьезно Дакараи.

– Это была моя мечта, и я хочу ее исполнить, – ответила я. – Только я не думала, что это так тяжело будет. Я как-то в мечтах не представляла, что другие разумные расы могут выглядеть так и контакты с ними могут происходить на грани жизни и смерти. Я впервые столкнулась с иными логикой и разумом и едва пережила эту встречу. Может быть, я более открытой к контакту и заподозри, что это не животное - хищник, а что-то разумное, то исход был бы другой.

– Не факт, далеко не факт. У нас не было возможности говорит с ним. И он нас тоже за разумных не признал. Трагичные случайности, – ответил Дакараи.

– Сейчас и разберемся, как я справляюсь с трагичными случайностями, – сказала я.

Мы прилетели к месту работ по выкопке водоема.

– А где тут Тиирава? – удивленно спросила я, разглядывая технику, которая рыла огромный котлован.

– А тут ему сделали уже небольшое озерцо, и часть его особей там, остальные – в чем-то вроде спячки и находятся в той пещере, куда мы упали, – ответил Дакараи. – Потом это озерцо соединят с основным озером.

Мы пошли с ним к озерцу, которое уже сделали для Тиирава.