- -
- 100%
- +
- Ты псих! – плюёт другой интонацией.
- Три.
- Нет!!! - громко выпаливает.
- Суй. – грубо приказываю.
- Ты больной извращенец! Я прямо сейчас пойду к ректору!
- Замри. – чувствую, что в груди раскручивается огненное колесо. Взглядом выдаю излишки эмоций. Я на грани.
- И в полицию!! – охает птичка, тычет ладонями мне в грудь.
Вместо слов перехватываю ей руки, притискиваю к себе и раздвигаю коленом ноги. Срывает все заслонки. Какого хуя она прикидывается дурой? Всё равно ей? Не тянет? Не хочет? Все её реакции говорят о том, что девочка притворно ломается. Да мне в ноздри бьёт запах её киски. Пережимает все нервные узлы. Подгибает колени, лишь бы уткнуться, сука, ей носом в промежность.
- Нет, пожалуйста! – даже не сопротивляется, когда стягиваю кожу ей на запястьях, просто звуком берёт. - Не надо! – в каком-то надрывном отчаянии, а потом вдруг. - Я сама… я сама…
Не ожидал, что так быстро.
- Сама. – сбавляю напор, мысленно заставляю себя выдохнуть. Не борзей, мужик. Насилие не наш метод. Жми, но не больно.
Под моим цепким взглядом, Ксюша нервно сглатывает и медленно оттягивает резинку юбки.
- Давай, намочи пальчики… - подгоняю я. Ещё немного и моё терпение лопнет. Я нихуя не железный. У меня член на таком подъёме, с каким раньше никогда не сталкивался.
Птичка натужно выдыхает и просовывает руку в колготки, ведёт к лобку, замирает.
- Ниже. – командую я. – К мокрой щёлочке.
Малышка закрывает глаза, судорожно дёргается, а я дышать прекращаю, застреваю в моменте.
Насчитываю три размашистых удара сердца. В какой-то момент я вижу, что дыхание Шуйской сильно учащается, а затем, очевидно, она находит свою самую чувствительную точку и… теряя равновесие, выдувает губами стон.
Блядь… вот это… бляяядь…
Ловлю машинально. Всё ещё в подвисе. Придерживая за талию, облизываю пересохшие губы.
- Ну?
К чему я это, если и так всё понятно?
В воздухе возникает рука. Я несколько раз моргаю.
Повисает тишина, а затем я ухмыляюсь как самый настоящий придурок.
- Маленькая обманщица. – сипло протягиваю я.
Воспалённым взглядом пялюсь.
На девчонку накатывает такое смущение, что от красноты её кожи мне слепит глаза.
Издаю череду сбитых звуков, урывками глотаю воздух. Попросту не замечаю стыд в девичьих глазах. Стискиваю маленькую ладонь, обхватываю липкие пальчики губами и жадно всасываю в рот солёную влагу. На язык её вкус набираю, себе внутрь вгоняю. Слизистую жаром обдаёт.
Стыдно признаться, но меня прошибает пот. Под кожей горит бензин, выжигает рецепторы. Молотит до разрыва сердце. Со стороны выгляжу как дикая зверюга, слюнями, блядь, себе на ботинки капаю.
С голодухи на глаза цветастые пятна лезут. Задрать бы ей юбку, разорвать колготки, сдёрнуть трусы и забраться языком внутрь складок. Я бы лизал как чёртова псина. Никакая цепь бы не остановила.
На горло себе наступаю, чтобы не кинуться и не показать себя во всей красе. Я нихера не милый. Раньше заваливал по первой своей прихоти. Чё сейчас торможу? Пустым трёпом занимаюсь. Из-за неё…
- Убирай все свои ужимки. – диктую, когда доходит, что Ксюша не может произнести ни звука. Перерабатывает похоть, что её нехило кроет. Глаза прячет.
- Это только между нами. – догадываюсь, что тревожит. – Мы с тобой… - не до конца понимаю что хочу сказать. – Со мной можешь ничего не изображать. Какая есть, то и давай. Я приму.
- Я не… - слишком тихо.
- Что?
- Я не хочу быть шлюхой… - я прямо вижу, как в её глазах гаснет свет.
- И не будешь. – приближаюсь к её лицу. - Не для меня. – веду дорожку прикосновений по спине.
На ровном месте возбуждаюсь.
- Хочу стереть твою помаду… - тяжело дышу ей в губы, тычусь лбом в её.
Ксюша шумно выдыхает, ловлю ртом, принимаю в себя без остатка. Врываюсь языком, собираю влажное тепло, лижу губы, снова толкаюсь языком… на, возьми мой, покружи также, как я. Чувствую, как на её коже выступают мурашки.
Отстраняюсь только потому, что лёгкие требуют усиленного притока кислорода. Неотрывно смотрю на Ксюшины припухлые губы, они блестят от моей слюны. Даю ей отдышаться. Немного. И снова тянусь за порцией поцелуев.
Но Шуйская уворачивается.
- Что опять? Уяснили вроде.
- Так нельзя.
- Кто сказал?
- Это… это всё минутное. Я так не хочу…
- Не минутное. – удивляю себя самого признанием. – Дольше хочу.
- Тебя привлекает во мне только то, что я чужая женщина. – выкатывает обвинение. - Меня саму ты не хочешь. – шёпот делит на слоги.
Что за хрень она вертит в голове? Говорю, как есть:
- Мне чужого не надо, но своё я возьму — чьё бы оно ни было!
- Я не твоя…
- Будешь моей.
Дерьмо, пора бы уже нажать на тормоза.
Я не вывезу. Не для этого здесь. Чего она добивается? Признаний в любви? Не будет этого. Никогда и ни с кем. Я не по этой части.
Чтобы увести от мутной болтовни, проникаю руками ей под блузку, отодвигаю ткань лифчика и крепко сжимаю грудь. Быстро перекатываю пальцами острый сосок. Пиздец, блядь… Меня, мать вашу, сейчас удар хватит. Я близок к тому, чтобы позорно слить в штаны. Фиксирую ладонью Ксюшин затылок. Вжимаюсь губами в родинку. Жаром накрывает, дрожью в ногах сбрасывается. Птичка смотрит, будто пьяная. На цыпочках подтягивается, потом также судорожно опадает. Не переставая терзать её сиськи, приглушённо спрашиваю:
- Нравится? Я могу помочь тебе… только попроси, и я закончу твою муку.
Девчонка в агонии нервно сжимает-разжимает пальцы. Была бы под ней простынь, порвала бы её к херам.
- Я не могу… - голос вибрирует, черты лица заостряются. Ещё немного и она захнычет.
- К чёрту твои принципы и гордость. Скажи: «Даня, помоги мне кончить».
- Ммм… - выдаёт на максималках, колошматит на пределах.
- Давай, красивая, и я вытащу из тебя это.
И её голос срывается:
- Даня, помоги мне кончить…
Со свистом всасываю воздух. В башке выстрелами в воздух начинают бахать фейерверки.
Добрался, сука!
Надвигаюсь всем телом, заставляя малышку усесться задницей на преподавательский стол. Не отрывая от неё глаз, забираюсь рукой под юбку, тяну вниз колготки. Поддавшись, Шуйская приподнимает таз, и я в два рывка избавляюсь от преграды. Дыша горячо и часто, катаю языком по изгибу её шеи. Рукой же прижимаюсь к мягким половым губам. Давлюсь кислородом и, не мешкая, скольжу пальцами внутрь. Размазываю горячую влагу по складкам, потом снова внутрь, растягиваю тугие стенки. Слышу хлюпающий звук и моё сердцебиение зашкаливает. Грудь дрожью стягивает, бьёт по нервам.
Ксюша выгибается дугой, закатывает глаза. Стонет так, что меня тупо эмоциями раскидывает, кипяток по телу гонит. Чтобы заглушить громкие звуки, впиваюсь в сладкие губы жарким поцелуем. В венах вскипает неконтролируемое желание. Голая, животная похоть. Надрывом бьёт в виски.
- Хочу тебя трахнуть… - жмусь лбом ей в переносицу. - Так, как никто не трахал… - двигаю пальцами жёстче, ускоряю темп. Бессовестно. Бесперебойно. Изматывающе. - До красных пятен на твоём теле. – разгоняю скорость до предела, уже жёстко вколачиваю. - До потрескавшихся губ. – в паху прошибает жгучий спазм. - До отметин на шее. - сознание эйфорией топит, зависаю на том, как дрожат женские ноги. - До синяков на коленях. – вбиваю пальцы ещё два раза, и моя птичка сжимается в задушенном стоне. - До хриплого голоса. – вытягиваю последний звук и целую её в уголок рта.
- Даня…
Потрясная, блядь. Даже больше. Не видел ещё такого. Себя таким не ощущал. Сердце где-то в горле бомбит. Какой ещё она может быть? Как сильно вытянется, когда собой заполню?
Собираюсь расстегнуть ремень на брюках, как моя птичка вдруг подлетает со стола, будто ошпаренная.
- Не-не-не… - тарабаню басом. - Так не годится. Такие поцелуи как у нас должны заканчиваться сексом.
- Извини… - молниеносно натягивает спущенные колготки и семенит к дверям. - Я не могу… я всё… я… Пожалуйста, открой дверь… выпусти… выпусти, умоляю…
Делаю так, как она хочет только из-за того, что не был готов к такой раздаче. Автоматной очередью по моим нервам. Из-за пулевых пробоин пошёл на дно.
Шуйская исчезает так быстро, что я даже загоняюсь, а не стукнулся ли я башкой. Она действительно была здесь? Мы же с ней продвинулись? Я ж щас на части её разобрал. Рукой трахал. Да?
Подношу пальцы к носу, тяну ноздрями солоноватый запах.
Блядь… да…
Была здесь. Трогал её. Целовал её. Блядь, да даже родинку пососал.
В моей жизни было много женщин, но я никогда не переживал ничего настолько всепоглощающего. Я не знаю, насколько хватит этой непонятной тяги. Но однозначно, что до этого все трахи были лишь эпизодами. Тёлки безликими. Все на одно лицо.
Но Ксюша… я в неё с разгона врезался. За один взлёт, за одну искру. Впечатался, досконально запомнил. И не смотать это. Канатами пристегнуло.
Только, блядь, почему это одностороннее движение? Она от меня, я за ней.
Только сегодня чуть копнул глубже, и то, под навесом уступила. Сама бы хрен ноги раздвинула.
Плакали, блядь, мои Фаберже. Опять меня кинула. В дрочера, что ли, меня хочет записать? Я не выжму столько, сколько она может. Сука, размазала сегодня сильнее, чем вчера.
Сквозь зубы выпускаю из себя весь сжатый воздух, дыхание подобно рычанию пса. Со всей силы опускаю кулак на стол. От удара что-то отскакивает и падает на пол. Крутя в голове одни маты, нагибаюсь, чтобы поднять и обнаруживаю птичкин смартфон. То ли радоваться, то ли разбить его нахуй. Закрываю глаза.
Запускаю внутри себя генератор. Выравниваю сердцебиение. Потом подумаю что делать с её телефоном. Закидываю его в портфель к ноутбуку. Из аудитории вытряхиваюсь как одичалый. К машине на всех четырёх несусь. Когтями скребу.
Выжимаю педаль в пол, едва не наматываю на колесо студентов, но вовремя увожу влево. Ору, что они дебилы. Тупить меньше надо.
Без оглядки еду в офис. По дороге звоню Толяну.
- Найди мне шлюху! – рявкаю в трубку.
- А сам чё? – охуевает от грубости.
- Некогда. – отрезаю сухо. – Подгони ко мне в офис. И да. Блондинку давай. Чистую.
- Охуеть запросы! Ладно. По-братски разок помогу. А потом нахуй иди, я тебе не сутенёр.
- Сочтёмся. – сброс.
Всё, харэ, пора вспомнить, что я мужик. Теперь без розовых соплей. Возобновляю работу мозга. Даю заднюю. Эта горячка, блядь, скоро сожрёт мою мужскую натуру. Ещё не хватало повернуться на бабе. Если Шуйская не хочет, пусть пиздует к муженьку. Я предлагал. Я был добр. Я ждал. Теперь по хуям. Я вхолостую ничего не делаю. Следующая лекция у её группы через два дня. Вот и заебись. Мне хватит, чтобы жёстко вытрахать других и забыть, как кончает она.
Даня…
Блядь…
Глава 9
КСЕНИЯ.
Как я до жизни такой докатилась, а? Уже часа два размышляю над этим вопросом. Теряюсь в ответах. В голове ветер. В бреду нахожусь. Не в силах собраться. Расфокусировало, разнесло на до и после, на хорошее и плохое, на правильное и ложное.
Я изменила мужу.
Раскрылась перед другим.
Подпустила. Подчинилась.
Как дальше быть? Представление о себе и завтрашнем дне размылось окончательно. Нет чётких контуров, нет земли под ногами. Все установки слетели. Раньше я знала определение себя, сейчас же окончательно запуталась. Была верной женой, рассудительной дочерью, порядочной девушкой.
А сейчас что? Кто я?
Совесть на своих плечах неподъёмным грузом ощущаю. Качает от тяжести. Не выразить словами в каком я раздрае.
Даниил… Даня…
К чёрту твои принципы и гордость…
Попроси и я вытащу это…
Я сделала это. Как попросил. Как захотел. Сама согласилась…
На контрасте с мужем это что-то новое, неиспытанное мной раньше. Хочу ещё. Хочу дальше. Хочу больше. Хочу везде.
И от этого так тошно.
Боже, как паршиво. Одно понимаю – как раньше уже не будет. Всё прошлое одной сплошной фальшью кажется. Актёрской игрой. Дешёвым спектаклем. Не так. Не с тем.
О чём говорить, если меня до сих пор дрожь не отпускает? Реакции не стихают. Искрами сыпет, мелкими молниями пронизывает. Я до сих пор в моменте. Там… с ним…
И что самое ужасное… это было грязно, пошло и запретно. А мне понравилось… понравилось, что срывает крышу, что взмываю к небу, что пробиваю облачность и за пределами высоты взрываюсь разноцветными салютами.
Я в действительности такая или в одном конкретном случае не справилась? Может, это только начало и я в принципе слаба на передок? Так и хочется ткнуть пальцем в Даниила. Это он виноват. Совратил, сразил, воспользовался. Он! Он! Он!
Знаю, конечно, что смешно и глупо.
Слабое утешение, но всё-таки надеюсь, что поддаюсь я только его энергии и власти, а не всех мужчин подряд. Как-то не хочется прослыть нимфоманкой и пустить тело в расход.
Глаза увлажняются. Дотрагиваюсь до ресниц, пальцы мгновенно пачкаются тушью. Нет-нет, я не буду плакать из-за этой глупой ошибки. Это делу не поможет. Надо принять случившееся как данность и научиться в дальнейшем подобное избегать.
Только как? Стоит только Клыкову оказаться поблизости, я деградирую на глазах. Оскотиниваюсь. Блею и теку. Мычу и сдаиваюсь. Полнейший распад личности. Бог его знает, что ещё способен сделать со мной этот треклятый Даниил? В кого я превращусь рядом с ним?
Но… с другой стороны… Удовольствие, это же неплохо, да? Что дурного, если меня это делает счастливой? Временно, да, но счастливой…
Ох, Боже, прости меня снова, я мыслю, как грешница! Так всё и начинается, да? Сначала чуть-чуть, потом ещё и ещё, и вот, я уже зарабатываю на жизнь проституцией.
Кстати, они богато живут, если чё. Всего пара часов стыда, а потом бокал Просекко, новая сумочка, первый класс на Мальдивы и бронзовый загар.
Грандиозный план, я считаю.
Встряхиваю головой. О чём я только думаю? Что только не вообразишь в нервозном состоянии.
Приди в себя, Ксюша. Опомнись. Ищи выход, а не причины.
Сколько там времени прошло? Уже темнеет. Вечно в этой кафешке не просидишь. Надо как-то заставить себя идти домой. Если мои расчёты верны, свекровь уже должна убраться восвояси и останется только Вова.
Может, махнуть к родителям? Нет. Это ещё хуже. Папа сразу раскусит, что дочь по дурной дорожке пошла. Следом и мама загрызёт.
Вспоминаю её слова:
«Семья – дело ответственное, Ксюш. Перед Богом, перед собой, перед второй половиной. Брак – это навсегда, понимаешь? Один раз и на всю жизнь. Успех брака не столько в том, чтобы найти идеального партнёра, сколько в том, чтобы самому быть идеальным партнёром…»
Мы с Вовой провалились по всем пунктам. С самого начала. Тогда мне, наивной, свадьба казалась красивой сказкой. Казалось, люблю. Казалось, и он любит. Только от такой любви пусто, если честно. Можно смело выбросить эту часть из жизни, не умру. Но сможет ли кто-то это понять? Родители точно не поддержат. Вышла замуж – всё. Как хочешь крутись, но женой будь правильной. Жизнь положи, но семью сохрани. Дом теперь там, где муж, а не у мамы с папой, назад даже не думай возвращаться. До конца – с ним, за ним, под ним.
Господи, у нас же ещё ипотека семейная...
Учёбу родители только за этот год оплатили, дальше Вова обязан, как муж. Я в такой непроглядной жопе, что даже помереть спокойно не получится.
Сцепив зубы, иду домой. Что-нибудь придумаю. Навру с три короба. Буду и дальше делать вид, что прекрасно живём. Секса нет, общение тоже почти нулевое, маразматичная мужья мамка трётся дома каждый день. Я в шоколаде и сверху ещё посыпка.
Перед самой дверью колени разбивает крупной дрожью. Бешеный колотун. Приходится тормознуть себя, прикрыть глаза и разогнать все импульсы, что заставляют дёргаться как паралитик. От меня, наверное, ещё и несёт, как из борделя. Интересно, прокатит, если скажу, что я замёрзла и описалась по дороге? А может, вообще выкинуть трусы с колготками? Надушить духами между ног… таксказать, цветочек во плоти.
Боже… это уже симптомы...
Три поворота ключа, глубокий вдох и…
- Где ты была, Ксюш?? – прямо с порога. – Ты время видела? Почему трубку не берёшь? Я звонил и писал тысячу раз!!
- Прости, Вов, я телефон где-то потеряла… искала везде, потом автобус долго ждала, час на остановке простояла…
Детский лепет. Но на правду смахивает. Вова верит. По глазам вижу, принимает всерьёз.
- Что ты мелишь?! – выпрыгивает из-за его спины «любимая» свекровь. - Автобусы один за другим ходят! Говори где была, лгунья!
Мда. Ошиблась я в расчётах. Ведьма ещё тут и пока не сварит из меня суп, никуда не денется.
- Занималась сексом с другим мужчиной, Ольга Борисовна. – устало вытаскиваю из себя то, что не в силах держать. Пускай что хочет думает. Нечего нападать на меня. Осточертело уже. У меня и так сегодня проблемы с самообладанием.
- Что-о?? – выдаёт женщина ломанным голосом. Вова рядом ржёт стоит:
- Да это шутка, мам. Чего ты?
- Ш-шутка? Ты слышал, что она сказала? Нет, Вова, ты слышал??
- Да мам, блин! Какой другой мужчина? Это же Ксюша.
Так уверен во мне? Хорошей считает? Верной? Я такой и была, честно! Просто оступилась! Вовочка, родной! Прости меня! Прости… Обещаю, теперь всё замечательно у нас будет! Справимся, найдём в себе глубокие чувства, расшевелим желание! Ты только верь в меня! Протяни мне руку, покажи, что любишь, ценишь и уважаешь! Мне так это сейчас нужно. Как никогда…
Дышу с трудом, каждый вдох оседает ожогами в лёгких. В груди вибрирующими волнами разбухает вина, рвёт подкожные ткани, задевает болевые рецепторы. Набирает таких оборотов, что мне от бессилия хочется заплакать. Я уже готова разнестись в щепки, когда Вова неожиданно добавляет:
- Она не из тех, на кого мужчины смотрят.
Возмущение вкупе с разочарованием разъедают мне сердце подобно серной кислоте. Все прежние мысли вспыхивают ярким пламенем. Расхожусь шквальным огнём.
- В смысле?? – шиплю свирепо, едва справляясь с мощными толчками ярости. Внутри рушится тот самый фундамент веры, что давал надежду на возможность забыть старое, начать заново и полюбить по-настоящему. В горле возникает удушающий жар. – Я тебя ещё и внешне не устраиваю? Не много ли на себя берёшь?
Вова с матерью синхронно открывают рот. У обоих буквально глаза из орбит лезут.
А у меня уже сердце по всему телу гуляет, усиленно стучит и грозится взорваться атомной бомбой. Злость не умещается внутри. Едкие чувства поражают мой организм.
- Как ты разговариваешь, паршивка?? – выкрикивает Ольга Борисовна.
- Я имел в виду, что ты же замужняя... – сипит в изумлении муж. - Ты больше не в счёт. Вот и всё…
Не получается совладать с собой. Крутанувшись на месте, прямо в обуви топаю к себе в комнату. От злости двоится сознание. Бомблю воздух рваными вздохами. Как же они меня достали!! Всё не так, всё не то. Была хорошей и послушной – одни претензии, впервые сказала то, что думаю – опять не угодила. Так стоит ли стараться? Стоит ли продолжать удерживать то, что не держится и рассыпается в руках? Вова до этого момента никогда не озвучивал своё равнодушие. Чтобы вот так, в открытую, заявить, что я больше никому не интересна… да пошёл он! Сам не хочет, так ещё и про других так думает. Пошёл он ещё раз! Вместе со своей долбанутой мамашей! Я им ещё покажу, что могу быть интересна, желанна и любима! Пусть выкусят и подавятся!
Глава 10
КСЕНИЯ.
Из спальни я выползаю только глубокой ночью. Свекрови-ведьмы уже нет, а Вова спит крючком на диване. Даже не пытался стучать, извиняться, меня как-то выманивать. Слабак!
Весь вечер я слышала, как на весь дом орала его мать, обзывая меня последними словами. Он не защищал. Не заступался. «Ага, мам, только не кричи» и всё. Лишь бы его не трогали, не заставляли прилагать усилий что-либо делать. Лишние телодвижения – это не про нас. Мы лучше свалимся на диван и переждём бурю, вырубившись и отдалившись ото всех подушкой. Всё гениальное просто. А что уж там с женой творится, что у неё на душе… Зачем нам это знать? Проплачется, отпыхнет и всё вернётся на круги своя. Чего нервничать, да?
Выпив таблетку обезболивающего, несколько минут простояла в тишине перед спящим Вовой. Пыталась зацепиться хоть за одну деталь, хоть за одну крохотную мысль, почему я должна его простить.
Не нашла.
Ни-че-го. Ничего такого, что смогло бы перекрыть обиду и унижение. Только затяжной писк в ушах.
Недолго думая, вернулась на кухню и осмотрела все труды любимой свекрови. Наготовила-то сыночку… холодильник ломится. Всё аккуратненько по контейнерам разложено. И первое, и второе, и компот. Какая умница! Так жалко было, когда я это всё случайно рукой задела и оно прямиком в мусорку упало. Честное слово! Я прям страшно расстроилась… Как же оно так, а? Как же теперь Вовочка этот день проживёт? И на работу нечего взять, и на завтрак ничего не осталось.
Помрёт, зуб даю. Не выживет. В голодном обмороке грохнется и больше не проснётся. Страшная смерть. Врагу не пожелаешь.
Вдовой останусь.
Ну… что уж тут попишешь, да? Обещаю, буду вспоминать.
Завязав мусорный пакет на три узла, с тяжёлым сердцем выставила его в подъезд. По дороге в универ захвачу, выброшу, чтобы совесть не мучила…, и чтобы Вовочка не додумался достать и съесть всё так.
Ухожу из дома буквально за пять минут до его пробуждения. Знаю, когда будильник прозвенит, выучила уже. Всегда в одно и то же время, полчаса на сборы, и он на маршрутке едет в свою маленькую фирму. Там он весь рабочий день сидит за компьютером, а после – домой и снова за комп, играть в танки, стрелялки и все виды войнушек.
Господи, если бы я знала, что моя жизнь сложится вот так... я бы ни за что не вышла замуж за Вову. Родители описывали мне благодатную жизнь. Всё будет, дочка. Всё приложится.
Да где?!
Где все те возвышенные чувства? Где те двери, что будут открываться и открываться? Где цели, мечты и их осуществление?
Брак – это ужасно. Семья – это сложно. Кто все эти люди, что находят свою половинку и порхают от счастья? Почему кому-то всё легко даётся, а другим нет? Что я сделала? Почему меня обделили любовью? За что я расплачиваюсь?
Я тоже хочу быть центром чьей-то Вселенной, хочу отдавать всю себя, хочу улыбаться и жмуриться от радости. Неужели я не заслуживаю быть с кем-то, кто поддержит, кто полюбит, кто будет будоражить каждый день, кто будет дарить эмоциональное тепло и полноту жизни? Неужели я многого прошу?
Сижу на остановке и копаюсь в себе. Может, я обнаглела? Крутые запросы себе в голове нарисовала и требую невозможного. Откуда такая тяга к высокому? Может, Вовка мой предел и мне стоит быть благодарной? Не понимаю. Стоит ли вообще рисковать тем, что имею? А вдруг, я сейчас сделаю шаг в никуда? Разведусь с мужем, порву связи с родителями, просяду финансово, а впереди не светлое будущее, а поломанная жизнь. Даже, если я из всего этого выберусь, стану сильнее и независимее, кто будет рядом? Никто. Нет такого человека, который не оставит и поддержит. Нет протянутой мне руки.
Чёртов Клыков. Вспоминаю его сегодня уже десятый раз. Без телефона как без рук. У меня же даже наручных часов нет. Выкручиваюсь как могу. Краснею, но пристаю к прохожим с вопросом «Не подскажете, который час?». Люди озадаченно пялятся, неохотно достают из карманов мобильники, но всё же отвечают. Спасибо и на этом. Понятно, почему удивляются. В современном мире, в цифровую эпоху спрашивать время – это странно. Сейчас у каждого телефон, смарт-часы, смарт-наушники, голосовые помощники.
Нервничаю всю дорогу. В универ бегу со всех ног, боюсь опоздать. Но, кто бы мог подумать, на пару прихожу самая первая. Шагаю к самому дальнему месту. Забиваюсь, как испуганный зверёк. Складываю на столе руки, кладу на них голову и умышленно размываю перед собой картинку, ухожу в себя. Ни с кем не хочу разговаривать. Просто живу этот день. Перематываю лица, голоса, движение. Судя по безразличию, которым мажут по мне однокурсники, я выгляжу максимально бесцветной. Сказывается недосып и разбитость. И это ведь не первый раз такое, копится изо дня в день. Я транслирую в мир застылость и угасание. Превращаюсь в тень. Скоро меня вообще замечать перестанут.
Пфф, а ещё про какую-то нужность мечтаю. Да на меня без слёз не взглянешь.
Невольно вспоминаю глаза Даниила Клыкова. Голодные. Прожигающие. Восторженные. В них я видела только себя. Одну себя. Такой, какой ощущаю внутри. Красивой, желанной. Он видел во мне это. На прицеле, без заднего плана. Никто и никогда на меня так не смотрел. Взглядом сильно возбуждённого, желающего мной овладеть, мужчины. Он проникает под кожу. Наэлектризовывает. Бьёт разрядами. Накрывает приливом энергии. Боже, именно этого мне и не хватает в жизни. Источника питания. Вдохновения. Вибрации.