Драконова жажда

Глава 3

Марго

С высоты человеческого роста он меня уронил. Повезло, что успела выставить ладони вперёд, не разбилась, только ударилась и то не особенно сильно.

- Кровь?

- Ссадина, господин Инквизитор. Тьма вам под ноги.

- Да стелется тьма у вас под ногами. Выучи, как правильно и не ошибайся, услада. Иди за моей спиной.

Короткий приказ, мы направляемся к зданию. Главное не отстать, приноровиться к широкому шагу, чтоб не растерзали другие опасные звери. «Услада» - крутится в голове. Что он хотел этим сказать? Странное слово, слишком уж много значений оно может иметь. Услада дракона – изысканное блюдо? Услада для глаз? Красавицей меня сейчас не назовешь ни по человеческим, ни по их меркам. Холодно ночью, ветер задувает под платье, приподнимает подол, от чего по телу проходит волнами неуёмная дрожь, в ней смешалось все: леденящий кровь страх, неизбывный пронизывающий до костей влажный холод. С неба изредка падают капли густой мороси, противно оседают на коже. Идти далеко, я чуть запыхалась, плиты шершавые, не скользят под ногами, присыпаны мелкой каменной крошкой, отпечатывающейся на ногах сквозь тонкую подошву ботинок. Чуть поотстала, инквизитор замер, обернулся, но ничего не сказал. Чем ближе ко входу, тем больше людей в добротных одеждах, точнее, тех, кто накинул на себя человеческий облик. Все больше чувствую себя замарашкой, нищенкой, сквозь одежду ловлю оценивающие, любопытные, жадные взгляды. Блюдо своими ногами идёт на праздник, не иначе. И зачем им здесь столько огней, драконы - хищники и прекрасно видят во тьме. Может быть, какой-то их праздник. Оглядеться нельзя, взгляд поднимать от земли тоже не стоит. Широкие двери впереди открылись по знаку моего господина. Рукой он их не успел тронуть, да и голосом ничего не сказал.

А внутри пол укрыт алым ковром, стены припечатаны мелкими пластинками разных цветов наподобие чешуи, золотистой, алой, прекрасной, колонны из черного обсидиана, на потолок не решаюсь смотреть, для этого нужно приподнять голову, а вокруг суета, слишком тут много их, богатых захватчиков. Ботинки дорогого пошива, брюки разных цветов, каемки роскошных плащей. Одежду драконы предпочитают выбирать в масть своего зверя.

Господин широким шагом двинулся вправо, я следом. Тут совсем другой зал, весь в черной отделке, окна светятся серебром, журчит вода в фонтане по центру. К нам бросился не дракон, нет, кто-то другой. Слишком торопливы движения, слишком тонка фигура мужчины, в лицо все же боюсь посмотреть. Только и успела выхватить взглядом, что пушистую руку этого существа. Серо-коричневый мех укрывает ладонь и пальцы.

- Господин Инквизитор, рад служить тьме.

- Олф.

- Десять минут, погода не располагает.

- Жду.

- Да будет ваше ожидание наполнено счастливыми мыслями.

Обернулся через плечо, я успела опустить голову ниже в знаке неизменного уважения.

- В фонтане вода, можешь умыться.

Не то приказ, не то пожелание, понимай, как хочешь. Словно дикий зверёк в ловушке неумело жмусь к тому, кто меня сам же и изловил. Отходить от инквизитора тем более страшно, что сюда может войти, кто угодно и сделать с глупой девчонкой все, что пожелает. Несмело ступила два шага, подняла глаза и, наконец, рассмотрела фонтан. Огромный, нарочито красивый, лишенный видимой чаши, просто вода взлетает искрами вверх и растворяется без следа, опадая на хрустальную поверхность светлого пола. Ещё два шага, господин остался позади, не стал сопровождать, поднесла руку под струи воды, холодная, почти ледяная, такая способна утолить внезапную жажду. Ополоснула ладони, протёрла рукою лицо, вновь ее сполоснула и, не удержавшись, сделала глоток из ладошки, солоноватая, вкусная, чуть ли не с газом. С губ ушла сухость, холод растекся по горлу, здесь тепло, я уже почти согрелась после улицы, а все же дрожь пробежала по телу. Второй глоток, третий, ещё раз сполоснула лицо, чуть огляделась, и вовремя, в зал вошел другой инквизитор.

- Иди сюда, - прозвучал мгновенный приказ.

Сожалея, оторвалась от воды и поспешила исполнить приказ. Может, не тронет, если я буду послушна?

- Роу! Ты взял трофей?

- Усладу.

- Не ожидал, что твой трофей будет таким. Ты слишком долго отказывал себе в удовольствиях и вот неутешительный результат. Звериная суть сделала свой выбор за твою волю. Кости, достойные разве что пса, но никак не Избранника Тьмы. Или я чего-то не знаю?

Грозный рык, мне почудилось, что они сейчас сцепятся в драке и тогда я, наверное, смогу убежать. Пустая надежда, глупая, эфемерная.

- Я не обязан оправдывать выбор.

Торопливые шаги со стороны, боюсь посмотреть, повернуться.

- Олф, господин. Погода благоприятствует.

- За мной.

Широкие двери, коридор из стекла, а над нами темнеет ясное небо, впереди силуэт огромной черной акулы, рыбина выброшена на берег. Здесь неяркой подсветки не хватает, чтобы рассмотреть толком, да и за широкими шагами я не поспеваю. Надеюсь, я не корм для этого зверя. Чуть замешкалась. Дракон коснулся рукой лощеного гладкого бока, нутро распахнулось под его крупной ладонью. Внутри зверя салон богатой машины, какими они были раньше, какими я помню их спустя столько лет. Дракон развернулся ко мне в пол-оборота.

- Залезай, - звучит короткий приказ.

Подошла ближе, "акула" висит в воздухе, до земли где-то метр. Ступенек нет вовсе, или я их просто не вижу? Согнула колено, опустила его в мягкий ворс ковра, хоть так, пусть неуклюже, но залезть нужно, если я хочу жить. Подхватил меня рукою под зад, толкнул, я пролетела до середины и замерла, как была. Что делать дальше не знаю. Машину немного шатает, все же она лежит брюхом на воздухе, не статична. Встать или замереть у стены? Позади меня пол чуть наклонился под весом. Он просто шагнул внутрь легко и непринужденно, прищелкнул языком и сел на пухлый диван. Молчит, думает, видимо. Дверь затворилась неслышно. Страшно и очень, сейчас я полностью во власти черного инквизитора и рискнуть не смогу, чтобы он ни захотел со мной сделать.

- Сядь на скамейку, лицом ко мне.

Села, куда и сказал. Не скамейка, скорее мягкая табуреточка, только низкая очень. Мое лицо в аккурат на уровне колен господина.

Роу

Рассмотреть бы поближе, какой трофей мне достался. Платье трогать не стану, людки плохо переносят холод, совсем иначе, чем мы. А хочется сорвать эту ткань как обёртку с подарка. Дрожит, не может согреться. Локоны цвета белого золота скручены в тугую верёвку и перевязаны на конце обычным шнурочком. Глаза и голову держит опущенными в пол, признает власть дракона, значит, покорная. Хотя, тоже не факт, это станет ясно позднее. Если что, усмирю. Скулы острые, сильно выделяются на матовой мраморно-белой коже, румянца и вовсе нет. Губы довольно пухлые, нежно-розовые, как бутончик цветка. Сладко будет ими воспользоваться, когда трещинки подживут. Манкая, тонконогая, веер эмоций изумляет ценителя. Боится отчаянно и так же ей любопытно. Любопытство зачастую признак если не ума, то способности анализировать события. Расточительством было бы держать при себе красоту и не наслаждаться ею сполна. Подцепил кончик косы острым когтем. Из её губ вырвался острый и резкий вдох, немного похожий на стон. Срезал шнурок и убрал когти. Прильнул носом, вдыхая сказочный аромат своего трофея, смешанный с запахом крови соперника. Скорей бы смыть с нее все малейшие оттенки чужого запаха. Прядь за прядью начал распускать полукольца замысловатого плетения, выпуская наружу плененные волосы, тяжёлые, гладкие, переливающиеся на ладони. Распускаясь, те ложатся волнами, напоминая собой журчащий ручей. Расплел только до середины и, наслаждаясь, погрузил пальцы в это чудо. Отдельный способ наслаждения, как оказалось, а я и не знал. Выпутал и выкинул на пол несколько тонких потертых заколочек, ей они теперь ни к чему. Выберу и куплю другие, самые лучшие, драгоценные. Не сопротивляется, терпит касания, жаль, только терпит, не откликается, не подставляет голову под мои пальцы. Полностью укутана волосами, словно плащом, отгорожена от меня завесой переливающегося на неярком свету золота.

Надо бы дать девушке немного еды, приручить. Проще всего приручить любого именно едой. Я не догадался, когда летел на материк, позабыл приказать положить с собой сладостей, людки их любят. Но кто же мог знать, что именно сегодня я наткнусь на такой соблазн. Потянул магией выдвижной буфет, тот резво выкатился на середину и, сориентировавшись в пространстве, подкатился ко мне, распахнул костяные дверцы. На блюде горой лежат сухие галеты. Справа кусок истекающего кровью сырого мяса на кости и свежая рыбина. Галеты подойдут лучше всего для моей цели. Откинул волосы с лица своей услады и протянул одну штуку к ее губам. Облизнулась кончиком розового узкого языка, распахнула губки и уцепилась крошечными беленькими зубами. Держит, пытается укусить, но ничего не выходит. Я озадачился, впрочем, ничего удивительного. Галеты испечены для драконов. Пришлось отобрать, желая сгладить момент, провел пальцем по гладкой щеке. Дернулась, будто ее укусили. Склонившись вперёд, чтобы ей было видно, разломил галету на мелкие кусочки. Взяла крохотный кусочек, чуть касаясь губами пальцев, несмело, робко, вся дрожит. В салоне довольно тепло, должна бы уже начать согреваться. И на колени ее не посадишь, пока мы над океаном, корабль летит слишком быстро, картинка за окном напоминает скорее серое марево, чем реальный пейзаж. Кто знает, как это может повлиять на усладу? Говорят, людки такое плохо переносят, пугаются, могут метаться, некоторых даже тошнит. Над нашим материком, когда будем снижаться, дам взглянуть вниз.

Все ещё жуёт, хоть и старается делать это быстро. Следующий кусочек взяла после небольшой заминки и тут же закашлялась. Подавилась крошкой, должно быть. Обхватил одной рукой за талию, подтянул к себе на колени, легонько постучал по спине. Кашляет, ёрзает, пытается сделать вдох. Наконец несчастная крошка выпала. Девушка все ещё дышит урывками, задыхаясь, беспредельно испугана. Провожу ладонью по острым лопаткам, по торчащему позвоночнику, не даю спуститься руке ниже, слишком велик будет соблазн. А я хочу вполне насладиться трофеем, если она ничем не больна. Или оборвать эту жизнь как можно быстрее, пока не увязли драконьи когти в сладком меду.

Глава 4

Роу

Скорость снижается, так же как и высота над морем, мы приближаемся к берегу. Раньше климат был иным, воздух отравлен, реки испорчены, а людские грязные города портили своим видом девство и без того скудной природы. Сейчас все обстоит совершенно иначе. От городов мало что осталось, ещё не все уничтожены, но растения берут свое. Драконы планомерно счищают с лица земли небоскребы, перетирают в пыль и магией раскладывают оставшееся на первородные составляющие - элементали. Воздух уже много чище, но ещё не дошел до желаемого состояния, реки ничто не сдерживает, нет ни плотин, ни дамб, ни механизмов для выработки энергии. Жизнь течет своим чередом в рамках драконовой воли. По эту сторону океана люди живут поселениями при фермах, где разводят скот и выращивают посевы. В лесах ещё остались дикие поселения. В них прячутся и смеют оказывать нам, драконовой расе, дикари. Гибнут сотнями. Специально на них никто не открывает охоты, работы много и без этого, только изредка, когда их нападения на нас учащаются или же приобретают излишне замысловатую форму.

Сейчас под нами уже равнина, скоро прибудем к центральной части материка, и начнется посадка. В этой части мира климат пришлось менять значительно. Слишком холодный для круглогодичного выращивания зерна. А без зёрен, скармливаемых скоту, мясо теряет значительную часть вкуса. После первого потепления подтаяли ледники, запасы хранимой воды потекли к югу, затапливая равнину с краев. Пришлось строить хранилище за пределами атмосферы, второй спутник планеты. Привычно, хоть и плохо, когда воды мало. Странно, если для благополучия живого воду приходится эвакуировать. Впрочем, часть запасов мы удачно перераспределили по пустынным местам. Там теперь тоже можно выращивать некоторые разновидности скота, завезенного с нашей далёкой полузабытой родины и иных планет. Жарковатый климат словно специально создан для черных антилоп и диковинных эйсов.

Усадил девушку лицом к окну, чтобы та могла рассмотреть мои земли. Вид с высоты завораживает любого, ей тоже становится интересно. Острые косточки зада впиваются в бедро, и все же мгновенно находят отклик в звере. Отнюдь не пищевой интерес. Манкая, утонченная, любопытная. Позабыла о своем страхе, глаз не может отвести от захватывающего вида. Зарываюсь руками в мед ее гладких волос, осторожно, стремясь не нарушить красоты, не порвать тонких нитей, распутывая тугие скрученные в спираль локоны.

Марго

Сердце ёкнуло и затрепетало, когда "акула" поднялась ввысь. Чувствую лёгкую, на грани, вибрацию пола. Инквизиторы – редкие гости в этих землях, они живут по ту сторону океана, там же, где когда-то давно жила я. Говорят, климат там сильно изменился, впрочем, доподлинно это никак не узнать, те, кого увезли драконы, назад не вернулись. Ни одна. Мужчин они крайне редко уносят на мой родной материк, в Евразию. Могла ли я думать тогда, когда мне только исполнилось девять лет, когда мир ещё не стоял на грани Катастрофы, что так буду возвращаться домой? Спустя целых десять лет. И в качестве кого? Деликатесного блюда? Редкого зверька? Любовницы? Пленницы? Синие драконы легко берут себе женщин, никуда не думая их увозить. Дома увеселения работают круглые сутки. Плати монету за вход и получай исполнение всех своих искушённых фантазий, а если хочешь особого расположения, прихвати немного еды для своей фаворитки. Много девиц идёт работать туда. Это считается престижным. Надеются, что именно им повезёт озолотиться без последствий. Мало кто сохраняет свою красоту и здоровье, драконы яростны в своей страсти, неукротимы. Много что болтают про них. Кто знает, что страшнее, то, что случается на самом деле, или вымыслы кумушек?

Шея затекла от неудобного положения и все же так хочется выглянуть в окно, посмотреть на далёкую землю под нами, вспомнить тот перелет через океан на обычном рейсовом самолёте. Сейчас такое кажется сказкой, дивным сном, выдумкой, чтобы мы, люди, могли сами выбирать, куда и когда полететь, чтоб в каждом доме было электричество, газ, и обязательно водопровод. А из крана в ванной всегда текла горячая вода, и не надо было таскать кадушки, только для того, чтоб иметь возможность ополоснуться в ржавом тазу в закутке кухни за шторкой. Мир, который мы потеряли, мне и самой теперь кажется сном. Свободные люди, что открыто смотрят вперёд, не боясь встретиться взглядом с крылатой тварью в обличии человека.

Сидеть в тепле и ничего не делать так странно. Будто бы отдыхать –преступление. Впрочем, оно так и есть для меня. Было, пока я трудилась в таверне. А теперь, что меня ждёт, какая судьба? Если размечтаться совсем уж сильно, я смогу втереться в доверие, попробовать разузнать, что осталось от моего города, дома, как сложились судьбы родных. Может статься, что там остались только руины, обгорелые камни, как на этом материке. А может быть, они живы. Мама мне так давно снилась, отец даже во снах не придет. Димка, школьный друг, ему чуть-чуть не хватило баллов, чтобы уехать тогда вместе со мной. Кто знает, как бы сложилось, если б мы тогда улетели оба. Перед самой катастрофой лютовала жуткая эпидемия, сейчас многие уверены в том, что это было ничуть не случайно, что виной тому тоже были драконы. Сокращали лишнее для них слабое население. И Катастрофу тоже приписывают их потонувшим в кровавых делах когтям. Без электричества, без оружия, когда дамбы пали, разрушенные людскими руками, когда смыло прибрежные зоны, захватчикам никто не смог оказать достойного отпора. Многим даже не верилось поначалу, что драконы реальны. Пока не столкнулись лицом к лицу с новым мироустройством.

Прав был учитель, когда говорил, что если не можешь оказать достойного сопротивления – подчиняйся, прячь искру дара, пригнись, чтоб восстать, когда появятся силы. Прав, только сам выжить не смог.

Надеюсь, меня везут не на казнь, как одаренную, меченную искрой.

Дракон чуть согнулся, протянул ко мне руку. Вместо обычного аккуратного маникюра из пальца, сминая ногтевую пластину, вырвался коготь. Блестящий, черный, в светлых прожилках, острый и тонкий на конце, переходящий в лезвие по изгибу. Может быть, именно им он перерезал горло достопочтимого гада, Клауса. Сижу, боюсь шелохнуться. Неуловимым движением Инквизитор поймал кончик косы, разрезая шнурок. Далась всем сегодня коса, стоило ее давно отрезать. Берегла, хранила богатство волос, чтоб иметь при себе то, что можно сменять на еду, если жизнь завернет слишком строго.

Коготь спрятался, уступив место пальцам, дракон играет с моими волосами, легко и не больно, распускает прядки, ворошит и ласкает. Уж, не на шкурку ли он меня подобрал, - мелькнула в голове дикая мысль. Спрашивать нельзя, заговаривать первой тоже. Немыслимое нарушение правил нового мира. Человек может только ответить на вопрос, но спрашивать первым не должен, разумеется, если он хочет жить.

Лакомство, поднесенное к губам, стало и искушением, и невероятным соблазном. Как же хочется укусить, как стыдно брать еду из руки, словно редкой зверушке. Впрочем, у ручных зверьков берегут шкурку. Лучше стать белочкой в клетке, чем белочкой, из которой пошьют красивую шапку. Откусить не вышло, а крошкой я чуть не подавилась намертво. Смерть была бы настолько глупой, что я чуть было, не зашлась в приступе истерического хохота. Выжить в Катастрофе, спастись в облаве, пройти через весь этот ад и погибнуть так глупо, намертво подавившись галетой. Дракон, по-видимому, тоже решил, что такая забавная шутка судьбы может нарушить его четкие планы. Вытряс из меня злосчастный кусок, усадил у себя на коленях и снова прильнул к волосам. Если они ему настолько по вкусу, пусть бы состриг, а меня отпустил на свободу. Все окружающее перестало существовать, когда я выглянула в окно. Родная планета так изменилась, что невозможно узнать очертания не то что родных городов, а даже и континентов. Попробуй, угадай, в какой части света находишься, если даже не можешь наверняка знать, с какой скоростью летает эта штуковина. Ну же, думай. Если мы улетали чуть за полночь, а сейчас за окном уже утро, значит, мы пролетели полсвета. Неужели мы сейчас где-то в России? Или под нами Китай? А может, Монголия. Вспомнить бы то, чему раньше меня учили, выудить старые знания. Не могли же драконы изменить все константы науки, как-нибудь сократить объем талии земного шара? Черт знает. Раньше время отличалось между двух континентов на семь часов. Значит, если там была глубокая ночь, то в Евразии как раз утро.

А под нами зелень лесов, хвойных, еловых. Все же не Китай, значит, ближе к центру Евразийского континента. А может, это Австралия? Нет. Там было бы видно океан, в тех местах, где есть зелень. Да и не росли сосны, не могли же их за десять лет вырастить? Тем более, пока была связь, успело пройти сообщение, что Австралия скрылась под водой целиком. Кто знает, так ли на самом деле. Взгляд выцепил руины многоквартирных домов чуть в отдалении, не прямо под нами. Страшно. Лесная опушка, прогалина мелколесья. Высятся, укоряя небо, будто обкушенные огромной пастью, поросшие зеленью темные башни. Руины человеческого счастья. Там, где кипела жизнь, где строили планы, готовили скворчащий завтрак на кухнях, спали на мягких кроватях, смотрели фильмы, прильнувши к экранам, вздрагивая от ужасов иллюзорного мира, теперь только огрызки бетона, закопчённые стены, пустые проемы развернутых окон. Были ли там жители, когда все случилось, погибли внутри или успели сбежать? Что это за местечко? Может, тут раньше была Москва, и это - все, что осталось от огромного мегаполиса? Волгоград? Другой городок немногим поменьше? И по рекам не сориентируешься, ни одной не видела, когда подлетали. Где же моя семья? Жив ли хоть кто-то из знакомых людей, пусть даже из тех, кого мельком встречаешь на улице, степенно проходя мимо. Продавщица из минимаркета на углу, попрошайка, что стоял в переходе, толстый сотрудник ГИБДД из будки на перекрестке. Сейчас все это немыслимо. Идти на учебу, ночью учить стихи, готовиться к поступлению, провожать родителей на работу. Мы все попали в сказочный мир, только он совсем не такой, каким нам грезился в волшебных сказках. Осязаемый, страшный, жестокий, бескомпромиссный. Подчиняйся, не трави душу зверя острым взглядом, пригни буйную голову ниже, не жалуйся даже в мыслях, молчи, держи прочно свой язык за зубами, вечно бойся и, как хочешь, справляйся с невзгодами быта. Забудь все, что было, и живи дальше вечно униженным, вечно голодным, если все ещё хочешь существовать. Тех, кто рискнул возмутиться хоть жестом, давно уже нет. Десятилетние дети не помнят, не ведают, как мы жили раньше. Все россказни для них – пустой звук, забавная и прекрасная сказка. Магия проще для их восприятия, объяснимей, привычней, чем горячая вода, льющаяся на ладони прямо из крана, чтоб ее не надо было согревать в котелке на печи. Дикость, средневековье. И я обязана выжить, как бы ни было тяжело, как бы ни было страшно, от того, что в волосах зарылись сейчас чужие опасные руки, способные убить лёгким движением. Выскочит коготь из пальца, и мы встретимся с Клаусом по ту сторону жизни, что зовётся небытием. Хоть бы он вез меня не на казнь, не учуял искры дара, не мучил во имя чистоты нового мира. Судьба одаренных предельно ясна, и творит ее черный дракон-инквизитор.