- -
- 100%
- +
– Чего молчишь? – не унимался Варяжский.
– Устала.
– Поглядите какая цаца! Устала она! Чай белье не руками стираешь и деньги не зарабатываешь, с чего тебе уставать-то?
– Ты же сам мне не даешь на работу выйти!
– А... вон че! Свободы захотела? Перед чужими мужиками задом трясти?
– На себя посмотри...
– Цыц, я сказал! Вот сына мне родишь и копеечку в дом принесешь! – заржал он. – Считай, государство тебе заплатит. И работать не придется!
– Мама! Мама! Ты пришла! – донесся до нее голос дочери, а затем топоток по лестнице.
– А кто это у нас тут? – расплылся в приторной улыбке Варяжский. – А ну-ка иди сюда, маленькая принцесса! – он раскинул руки, но девочка поднырнула под ними и бросилась к матери.
– Солнышко мое! – Ульяна подняла ее на руки и прижала к груди.
– Ну все, засюсюкали, – усмехнулся Варяжский. – Да, кстати, Радку родители заберут на пару недель. Типа у нас медовый месяц. Пусть в городе с ними поживет. В цирк сходит, в зоопарк.
Ульяна скрипнула зубами. "Зоопарк у нас здесь, никуда и ездить не надо!"
Лихо они все придумали, не подкопаешься.
Свекровь Ульяну в упор не видела. Она была примером того, какой нужно было быть женой в этой семье. Сухая, с короткой стрижкой "пикси" и тонкими губами "скобкой", эта женщина смотрела мужу в рот и вздрагивала от каждого его резкого движения. Свекр же считал себя настолько важным, что даже по имени ее почти не называл. Дом этот он отдал сыну, а сам жил в огромной квартире в областном центре, но заявиться мог в любое время. И на Ульяну смотрел липкими глазами, стоило им остаться наедине. Любовницы были и у него, это она знала точно. Слышала как-то, как он по телефону с одной из них договаривался о встрече.
С ней свекровь вела себя надменно и скрипуче зудела о том, как надо вести хозяйство и ухаживать за ее сыном. Фыркала, тыкая носом, что та бесприданница, словно сама была королевских кровей. Отыгрывалась за свою "красивую" жизнь.
А ведь с нее все и началось... если бы не эта двуличная "мадам" и тот случай с кольцом, то, может, и...
Этих "может" набралось столько, что теперь и не разгребешь. И, главное, поделиться не с кем. Оксанка не в счет, с ней Ульяна откровенна, но тоже до определенного момента. Вот уж несколько лет прошло, а все нет сил спросить у нее, зачем она украла то чертово кольцо, которое теперь постоянно красуется на пальце свекрови, напоминая о том дне.
– Ты голодная? Покормить тебя? – спросила Ульяна, приглаживая непокорные кудряшки дочери. По коже пошли мурашки, так ее волосы напоминали волосы Максима…
– Голодная! – кивнула Рада и засмеялась. – Хочу блины!
– Значит, будут блины! Поможешь мне?
– Да!
Варяжский наконец ушел. Из гостиной зазвучала громкая музыка. Ульяна достала молоко, подогрела его и, с помощью дочери, разбила яйца. Та требовала самостоятельности и училась обращаться с ножом. Вместе они выловили скорлупу, затем просеяли муку, угваздав весь стол. Ульяна улыбалась, но думала о своем...
В тот день, когда она узнала о том, что сделал Максим, случилась еще одна история. Плохая история. И все это время, когда она виделась с Оксаной и смотрела ей в глаза, Ульяна никак не могла поверить, что та совершила столь гадкий поступок. Но она вступилась за нее, наобещала Мише всего, что он хочет, лишь бы делу не дали ход.
Тогда его родители еще жили в этом доме, и Оксана приходила к ним делать уколы его матери. Рука у Оксанки легкая, комар больнее кусает. Сама Ульяна в те дни ничего и никого не замечала, кроме Максима, и хоть времени им судьба подарила мало, а вспоминается все так, будто это были не дни, а годы. Годы огромного счастья и невыносимой муки...
***
– Улька, вставай! Побежали на набережную! – разбудила ее Оксана.
– Господи, ты чего в такую рань вскочила? – с трудом оторвала голову от подушки Ульяна.
– А я как услышала, что пароход причалил, сразу туда понеслась!
– Зачем?
– А затем, что там такие парни, закачаешься! – взвизгнула Оксана. – Сборная по мотокроссу!
– Понятно, – Ульяна потянулась. – А мама где?
– Теть Аня в город уехала. Сказала, у нее там встреча. Ну, ты встаешь или нет? Опять вчера с Мишкой до полуночи гуляли?
– Ничего мне не говори! Пристал как банный лист! Вон, видишь, какой букетище приволок? – поморщилась Ульяна.
Розы были в ведре, куда их, по всей видимости, поставила мать. Не успела по вазам расставить. Их у нее штук десять, не меньше. Остались со школьных времен.
– Да уж! Теть Аня говорит, тыщ пять такой стоит. А то и больше!
– И что мне теперь с ними делать… – потерла глаза Ульяна.
– Любоваться! Господи, Улька, какие же мы с тобой молодцы, да? Дипломированные специалисты! У меня прям руки чешутся поскорее на работу выйти! А ты что решила?
– Я в институт, Ксю. Подам документы, а там как получится. Если на очный – одно, если на заочный другое... Лишь бы на бюджет попасть. Но, если что, тоже пойду работать.
– Правильное решение, поддерживаю! Ну, что, побежали? Они в пансионате будут жить. И тренироваться. Неделю, вроде.
– Нас там только не хватало, – пожала плечами Ульяна.
– Блин, столичные парни, Уль! Надо им показать, что мы тоже не лыком шиты! Можно, я твою красную юбку надену?
– Можно.
– А ты белое платье! Ты в нем такая... такая... слов нет! И лентой волосы повяжи!
– Не выдумывай! Шорты и футболка в самый раз! Не на смотрины иду!
– Ага, значит, все-таки идешь? – хитро прищурилась Оксана.
– Иду-иду, все ради тебя! Чаю-то хоть можно выпить?
– Нужно! Ты одевайся, а я пока чайник поставлю!
***
– Смотри, я мешаю, мама! – Рада опустила руку с венчиком в кастрюлю по самый локоток и уже изрядно вымазалась в тесте.
– Мешай, мешай, моя хорошая...
Ульяна поставила на плиту сковороду и опять задумалась.
День тогда был такой замечательный, что она до сих пор помнила, как пахла пышная сирень. Не те розы в ведре, что подарил Миша Варяжский, а сирень на набережной – лилового оттенка с синими вкраплениями. Гроздья были просто огромными. И надо же было такому случиться, что цветок с пятью лепестками она нашла сразу, едва потянувшись к ветке. Не поверила, пригляделась, а потом быстро выдернула его из кисти и отправила в рот.
"Хочу влюбиться! – загадала она. – Чтобы один раз и на всю жизнь!"
Глава 4
– Мама, можно я буду наливать? Пожавуста! – Рада слезла со стула и стала толкать его к плите, упираясь грязными ладошками в сидение.
– Там огонь, – покачала головой Ульяна и придержала стул за спинку, но дочь упорно пыталась сдвинуть его с места.
– Давай ты поможешь мне на стол накрывать, хорошо? И, кстати, кто-то должен разложить варенье по тарелкам.
Рада тут же встрепенулась и прикусила пухлую нижнюю губу. Глаза стали такими хитрыми, что Ульяна не удержалась от смеха, а потом прижала ладонь к ноющей скуле.
– Тебе больно? – спросила Рада. – Дай подую! Я подую и сразу все пройдет!
– Подуй, – Ульяна присела на корточки, подставила лицо и закрыла глаза.
– Пф... пф... Я как ветерок, да?
– Да...
***
В новую квартиру они переехали в начале мая. Двухэтажный каменный домик стоял у подножия холма и теперь утопал в зелени. Поначалу известие о том, что они переезжают, застало Ульяну врасплох и вызвало лишь негативные эмоции. Мать не стала уговаривать, а просто предложила съездить и посмотреть. До областного центра всего полчаса езды, автобусы и маршрутки курсируют с раннего утра и до позднего вечера. Туристический центр, который входит в Золотое Кольцо России, не какой-то там Задрипищинск!
Это произошло, как только Ульяне исполнилось восемнадцать. Она дала согласие на продажу, а дальше мать занялась квартирными делами сама.
Она оказалась права. Все вокруг дышало стариной и провинциальной пасторалью, но если приглядеться, то понимаешь, что все здесь было сделано для того, чтобы наслаждаться природой. Область не жалела средств на благоустройство набережной, городского пляжа и нескольких музеев. Гостевые дома, мини-отели, бани и торговые павильоны выглядели как старинные купеческие хоромы.
Две большие комнаты и кухня с балкончиком, с которого можно было любоваться Волгой. Вместо ванной – душевая кабина, вместо центрального отопления – колонка. Ну и что, главное, тепло и светло. И мебель здесь уже была. Они привезли только свои вещи и предметы интерьера – ковер, вазы, книги и посуду.
– Я подумала, зачем нам наши допотопные шкафы? – весело заявила мать. – Смотри, какая люстра! И рамы на окнах новые!
– Мам, как тебе удалось купить здесь квартиру? – спросила Ульяна. – Я в интернете видела объявления, так там такие цены, что...
– Повезло! – отмахнулась мать. – Ты же знаешь, я везучая! Вон какую красавицу родила! Заживем, Улечка! Здесь столько интересных людей бывает! Фестивали разные проводят, модные показы. И кино снимают! И, кстати, узнала, что у Варяжских… Это их дом на самой горе. Богатые люди, между прочим. Так их сын чуток постарше тебя и не женат!
– Мне эта информация зачем?
– А затем, что это твой шанс, доченька!
– Вот еще! А с работой как?
– Ой, – отмахнулась она. – Придумаем что-нибудь. Деньги пока есть. Если что, учеников возьму. Но, надеюсь, не придется, – усмехнулась мать.
– Я почему спрашиваю, – продолжила Ульяна, не замечая ее горящего взгляда, – вдруг не поступлю на бюджет? Надо будет работу искать, чтобы заработать на обучение. Ты же у меня скоро на пенсию выйдешь, и я хочу к тому времени встать на ноги.
– Не говори при мне о пенсии! – воскликнула мать. – Я что, выгляжу старухой? – она тут же кинулась к зеркалу и стала придирчиво рассматривать кожу вокруг глаз. Всю зиму мать проходила в темных очках, скрывая швы от блефаропластики.
– Ну что ты! Конечно, нет! Ты молодая красивая женщина!
С некоторых пор Ульяне приходилось подыгрывать ей, чтобы та не впадала в уныние.
– Я к тому, что городок маленький. Мне придется ездить на работу, если здесь ничего не найду.
– Всего полчаса! А в городе какие пробки? То на то и выходит. Все устроится, я в это верю! Что Оксана решила?
– Если ты не против, пусть она с нами пока поживет, ладно? Она ждет решения суда, что ее жилье не пригодно для проживания. И тогда ей дадут квартиру. В той, где она прописана, ее родители живут. Ну, пьют, ты же знаешь... Долгов вагон накопился.
– Своя жилплощадь, – вздохнула мать и отвернулась. – Пусть живет. Я к ней привыкла, да и спокойнее мне, когда вы вместе.
– Спасибо тебе огромное!
С Оксаной Девятовой Ульяна сдружилась во время практики. В детдом она попала вместе с братом, когда родителей лишили прав за систематическое пьянство и дебоши. Когда Оксана рассказывала о своем детстве, Ульяна не могла сдержать слез. Голодные и полураздетые, они с братом иногда не ели по нескольку дней, если соседи что-нибудь не подкинут. Не брезговали лазить по помойкам рядом с общепитом. Брат был старше на три года, и когда у него появились дружки-приятели, стал подворовывать. В детдоме, конечно, тоже было не сахарно, зато чистая постель, одежда по сезону и еда.
В колледж Оксана поступала вне конкурса. Выглядела поначалу неуверенной и какой-то зашуганной. Но биологию и сочинение сдала на порядок лучше многих "домашних" мальчиков и девочек. В общем, все сложилось у них с Ульяной в плане дружбы и взаимопомощи. Оксана приезжала к ней в гости, они занимались и тренировались друг на друге делать перевязки и массаж сердца. Мать Ульяны съездила в детдом и поговорила с директором, даже написала расписку, чтобы Оксана могла у них оставаться на ночь. Брат Оксаны к тому времени уже сидел в тюрьме...
С Мишей Варяжским она познакомилась вполне прозаично. Они с Оксаной пришли на автостанцию, которая находилась рядом с колокольней. Чуть выше по дороге находился шлагбаум, через который пропускали только тех, кто жил в городе. Остальным было запрещено, и туристы шли с горы пешком.
Михаил сидел за рулем иномарки. Заметив Ульяну и Оксану, посигналил.
– Это нам, что ли? – оглянулась Оксана.
– Привет! Садитесь, подвезу! – крикнул он.
– Спасибо, мы сами!
Он вышел и открыл дверь.
– Я свой, местный! – улыбнулся он.
Крепкий, сероглазый, хорошо одетый.
Девчонки переглянулись.
– Михаил Варяжский! – представился он.
– Поехали, Уль? Хоть с местным контингентом познакомимся? – предложила Оксана.
– Нет, – покачала головой Ульяна. – Спасибо огромное, Михаил! Может, в другой раз!
А в другой раз к ним в квартиру пришел газовщик, чтобы проверить дымоход и почистить колонку.
– Варяжский прислал, – сказал он.
– Ого, – обрадовалась мать. – Сколько мы вам должны? – на всякий случай спросила она.
– Ничего не должны.
Потом они встретились в кафе. Городок ведь маленький. И как-то все чаще стал Миша Варяжский появляться на горизонте. Ульяна видела его интерес, но никаких обещаний не давала. Подумаешь, Варяжский! Букеты он ей просто пихал в руки, не обращая внимания на отказ.
– Выкину тогда, – хмуро смотрел на нее исподлобья.
Жалко было Ульяне цветов, вот и брала. И времени на прогулки с ним было жалко. Можно ведь потратить эти часы на занятия. Но мать каждый раз приглашала его в дом то чаю попить, то поболтать. Не обходилось без ругани потом.
– Дурочка, своего счастья не понимаешь!
Но Ульяна чувствовала, что Миша Варяжский совсем не тот, кто ей нужен. И хоть был он предупредителен и щедр, но это навязчивое внимание ее тяготило. И вроде симпатичный парень, к тому же уже закончил университет, а что-то не екало внутри. Оксанка же, наоборот, каждый букет и подарок воспринимала с восторгом. Ей, которая слаще морковки ничего не ела, казалось, что у нее на глазах разворачивается сюжет самой настоящей современной сказки...
***
Тарелка наполнилась блинчиками. Рада размазывала по тарелке смородиновое желе и рисовала рожицы. Ульяна смотрела на ее длинные темные ресницы и сосредоточенно сдвинутые бровки и видела Максима Полевого.
Тогда на набережной он посмотрел в их сторону, и сердце Ульяны пропустило удар, а затем с бешеной скоростью подскочило вверх, а она жадно вдохнула пахнущий сиренью воздух.
***
Стометровый четырехпалубный теплоход "Лев Толстой" стоял у причала. На набережной было много людей – местных и туристов, которые спускались по трапу.
– Через три часа уплывет, – Оксана дернула Ульяну за руку. – Красотища, да?
– Ага.
– Вот бы поплавать на таком!
На нижнюю палубу вышел мужчина и, перегнувшись через край борта, крикнул:
– Земцов, Полевой! Почему я вас вечно должен искать?!
Ульяна проследила за его взглядом и увидела вынырнувших из-за кустов двух парней. Один – светловолосый – закатил глаза и ткнул другого – с темными волосами – в плечо. Поставив два высоких рюкзака, они синхронно приложили руки козырьками ко лбу и посмотрели в сторону мужчины. На парнях были джинсы, высокие берцы и кожаные куртки.
– Жарища, – сказал темноволосый и, сплюнув, стащил с себя куртку. Под ней оказалась белая майка, которая облегала крепкое тело с рельефными мышцами.
– Мы здесь, тренер! – помахал светловолосый.
– А должны быть со всеми!
– Блин, как в третьем классе! – темноволосый огляделся и на мгновение задержал взгляд на стоявших неподалеку Ульяне и Оксане. Затем завязал рукава куртки вокруг талии, подхватил рюкзак и снова закинул его за спину.
– Вы где были? – подошел к ним тренер.
– Отбились от стаи. Хотели немного осмотреться, – буркнул темноволосый.
– Курили? – рявкнул тот.
– Дышали.
– Вечно с тобой проблемы, Полевой! Никакой дисциплины! Вот ты где у меня! – мужчина резанул ребром ладони по горлу. – Только из-за твоего отца тебя терплю!
– Уверены?
– Уверен, Полевой, уверен. Если в этот раз результат не покажешь, нам придется расстаться.
– Как-нибудь переживу.
– Все. Вперед! Пансионат прямо по курсу!
Оксана прихватила Ульяну за мизинец и прошептала:
– Какие, да? Мажорчики столичные...
Глава 5
Мать в тот день вернулась ближе к вечеру, позвонила с автостанции с просьбой ее встретить.
– Господи, мама, ты что, магазин ограбила?! – воскликнула Ульяна, рассматривая кучу свертков и пакетов.
– Это еще не все, – с загадочной улыбкой ответила та. – Вон, глянь! Тебе!
Ульяна обернулась и увидела прислоненный к стене новенький велосипед.
– Ты на автобусе приехала? – зачем-то уточнила она.
– Какая разница? Ты что, не рада? – притопнула мать.
– Мам, ты серьезно? Велосипед? Мне же не десять лет. Это мне тогда хотелось, а ты не разрешала.
– Потому что в городе на велосипеде страшно. Каждый день кого-нибудь сбивают! А здесь в самый раз!
Ульяна лишь покачала головой и спорить не стала. Глупое занятие – спорить с матерью. К тому же, действительно, почему бы и не да? По набережной прокатиться, в магазин сгонять или в пункт доставки. А еще можно рвануть по дороге вдоль сосновой рощи до первой деревни.
– Тратишь деньги на всякую ерунду, – пробурчала она, поглаживая новенький руль. – Сколько он стоит?
– Мечты должны сбываться, Улечка! – подмигнула, но не ответила на ее вопрос мать.
Поднялся шлагбаум, Ульяна заметила автомобиль Варяжского, медленно движущийся в сторону горы. Внутри шевельнулось подозрение, но рейсовый автобус стоял на площадке, и вокруг были только что прибывшие пассажиры.
– Ну что, пойдем потихоньку? – Мать вытерла выступившую на лбу испарину. – Как у тебя дела?
– Хорошо. Очень хорошо... – тихо ответила Ульяна, взяла у нее два пакета в одну руку, второй покатила велосипед к дому.
Она бы не смогла объяснить, почему вот уже несколько часов испытывает странное парящее чувство, словно все вокруг приобрело нежно-розовую окраску, а грудь переполнило каким-то необыкновенным предчувствием счастья. Никогда до этого Ульяна не ощущала ничего подобного. Немного закладывало уши, и, грешным делом, она было подумала, что простыла. Но нет, ничего не болело, только жаркие волны пробегали по коже, когда она вспоминала лицо парня с фамилией Полевой.
За одну секунду его взгляд пронзил ее насквозь, а ведь она даже толком рассмотреть его не успела! Подумаешь, руки-плечи-узкие бедра! Подумаешь, скулы-высокий лоб-упрямый вихор!..
Однако у нее буквально ноги подкосились и закружилась голова.
...– Оксана, пойдем отсюда! – едва слышно прошептала она тогда онемевшими губами, цепляясь за подругу.
Как можно было так смотреть, что она моментально почувствовала себя раздетой?! Даже рука непроизвольно поднялась к краю футболки, чтобы убедиться, что это не так.
Все было совсем по-другому, не так как с Варяжским. Его желание быть с ней давило, даже пугало, а здесь... будто все ее естество потянулось навстречу этому нахальному незнакомцу.
"Глупости... это просто жара! – уговаривала себя Ульяна. – Или и правда вирус..."
Но ни одна болезнь не несла в себе такого томления, которое поселилось у нее в груди и, кажется, не собиралось ее покидать. Или же она попросту не знала этого. Стоило бы взяться за учебники, чтобы подготовиться к экзаменам в Медицинский. То, что она окончила колледж, никаких особых поблажек для нее не дает. Но зато теперь она абсолютно уверена в своем желании быть врачом. Ну, и ЕГЭ сдавать не придется. Внутренние испытания, по словам знакомых студентов, сдать на порядок легче.
...Оксана ждала решения суда и переживала за свое бездействие. Сидеть на шее у чужих людей для нее было в тягость. Она постоянно говорила об этом, но за все домашние дела хваталась с такой настойчивостью, что Ульяна и ее мать махнули рукой.
– Зачем ты по два раза в день полы моешь? – в попытке отобрать швабру ругалась Ульяна.
– Не мешай! Пользы от меня никакой, одни расходы! – отбивалась Оксана. – На работу мне надо выходить. Может, официанткой пока? Я в местную поликлинику сунулась, все места заняты. Даже уборщицей не берут, представляешь? То еще теплое место. Вот дадут жилье, я сразу съеду...
– А я не хочу, чтобы ты уезжала, понимаешь? – со слезами в голосе отвечала Ульяна. – Не представляю, как останусь здесь одна!
– Я тоже не представляю! – обняла ее подруга, и они завыли в голос.
– Кончайте это безобразие! Оксана права, ей нужно учиться себя содержать, – заявила мать и с грохотом поставила чайник на плиту. – Она вообще скоро всю краску с полов сотрет. Я подумаю, что можно сделать.
– Ты? – удивилась Ульяна.
– А по-твоему, я ничего не могу решить? – усмехнулась Анна. – Ошибаешься. У меня очень хорошие связи.
Тогда Ульяна даже предположить не могла, о каких связях говорила ее мать. Но когда для Оксаны нашлось место в процедурном кабинете и, более того, ей выделили малюсенькую квартирку, без ванной, конечно, но с санузлом, в стареньком, барачного типа домике на окраине, убедилась, что она действительно кое-что да может. Ульяна была очень рада за подругу и мечтала, что, когда поступит, тоже найдет себе подработку.
Но за те несколько жарких дней июня ее жизнь совершенно изменилась. И мечты, которыми она жила до этого, разбились в прах. Но перед этим Судьба дала ей возможность узнать, что такое настоящая любовь и страсть, а это в жизни женщины имеет огромное значение. Ульяна словно проснулась, стала совершенно другой. Ей казалось, что лучше. Но плата за это короткое счастье оказалась непосильно тяжела. И расплачивалась за это счастье Ульяна каждый божий день.
...– Как же я тебя люблю... – прошептала она дочери и тут же почувствовала на своем лице печать чужого взгляда.
Варяжский стоял на входе и смотрел на нее.
– Сюда иди! – сказал он.
Рада подняла голову и посмотрела на нее.
– Я сейчас вернусь, ладно? Ешь.
Ульяна вышла из кухни. Варяжский схватил ее за руку и потащил в ванную. Сунул ей полотенце, которым она зажала рот. А затем несколько раз ударил кулаком в правый бок.
– Я отъеду на пару часов. А ты сделай так, чтобы мне все понравилось, поняла? Фильмец какой-никакой посмотри на эту тему. Будешь опять бревно изображать, пожалеешь.
Согнувшись над ванной, Ульяна кивнула.
Она столько раз проматывала в голове то, что тогда произошло, столько раз плакала в темноте над своими юношескими переживаниями, что настоящее стала воспринимать как данность. Но пора было понять, что выход из настоящего, а не воображаемого несчастья может быть только один... И если Оксана действительно сумеет ей помочь, то она уцепится за любую возможность.
Глава 6
– Мама! – закричала Рада.
Ульяна вытерла слезы и выпрямилась.
– А сейчас наша мама придет, – ответил Варяжский. – Иди пока мультики посмотри!
– Не хочу мультики!
– Я сказал, иди в свою комнату!
Ульяна вздрогнула.
Варяжский вернулся и, прищурившись, посмотрел на нее.
– Приведи себя в порядок! И жрачку закажи на завтра. Да, пирог сама испеки. Тот, с ягодами. Отец просил.
Когда он ушел, Ульяна бросилась к дочери. Девочка выглядывала из-за кухонной двери. В первую секунду Ульяне показалось, что ее личико в крови. Она ахнула и подхватила ее на руки.
– Что он сделал?.. Что...
Но потом она поняла, что ее щеки и рот были измазаны вареньем.
– Слава богу... – хрипло пробормотала она. – Давай умоемся. Ты наелась? Хочешь еще что-нибудь?
Рада покачала головой, уставившись на нее испуганными глазами.
– Мамочка, почему папа злой?
Ульяна стиснула зубы, поставила ее на пол и включила воду. Как же ей хотелось сказать дочери, что этот мужчина ей вовсе не отец! И что хуже всего, она отвратительная мать, раз позволила все это время собственному ребенку считать его родным человеком.