- -
- 100%
- +
– А хочешь погулять? – предложила она и вымученно улыбнулась. Бок болел, ссадина на скуле саднила, ожидание неминуемого насилия и новых побоев сводило с ума.
– Хочу. На саночках?
– На саночках.
– Можно я куклу возьму?
– Можно. Конечно, можно.
– Мы сейчас пойдем?
За окном было еще светло. Ульяна посмотрела на часы, прикидывая, во сколько выйти, чтобы встретиться с Оксаной. Ей было страшно. Страх расползался по венам, отравляя и лишая уверенности в себе. Она умыла дочь, достала из холодильника кусок замороженного мяса. Приложила к ребрам и несколько раз глубоко вдохнула. Боль чуть утихла, сердце стало биться ровнее. Но разум никак не мог принять того, что спасение возможно... В самом деле, ну что могла предложить Оксана? Все это время она продолжает работать в поликлинике, пытаясь отложить денег на ремонт. Ей выделили квартиру в областном центре. Она не могла ее ни продать, ни обменять, ни сдать в наем. И чтобы переехать, нужно было довести квартиру до ума, потому что из окон дуло, сантехника была старая, а трубы текли.
Ульяна пыталась как-то помочь: отдавала Оксане свои вещи, но Варяжский узнал об этом и пригрозил, что подруга вылетит с работы по ее вине. Позволить себе потерять единственную подругу Ульяна не могла. Своих денег у нее не было, она расплачивалась картой мужа, и все транзакции он видел в личном кабинете.
То, что он накануне ударил ее по лицу, стало новой вехой в их семейной жизни. До этого он себе не позволял портить красивый "фасад". Под одеждой ее синяков и ссадин не видно, но лицо... Теперь это значило только одно: ему было наплевать на общественное мнение, а она перешла из категории "показать-похвалиться" в категорию "домашней половой тряпки". Все чаще Ульяна стала замечать в его глазах маниакальное удовольствие от истязаний. И если раньше думала, что это всплески злобы спровоцированы ее равнодушием и отстраненностью, то сейчас поняла: его руки развязаны, и плевать он хотел на ее чувства. Для него она собственность, предмет, который при желании можно разбить и выбросить. Купить новый, но... Ему незачем было искать кого-то еще для своих изощренных садистских пыток. Он четко понимал грань и не переступал ее, так что Ульяна осознавала, что длиться это будет долго. Очень долго. Пока она сама не захочет все прекратить...
Но, когда у тебя есть ребенок, твоя жизнь уже не принадлежит только тебе. Ее мать этого так и не поняла и, как бы Ульяне не хотелось сказать ей об этом, крикнуть ей в лицо все, что она думала, она безумно скучала по ней. Потому что сама была когда-то ребенком.
Ее месть Максиму Полевому разбила ее собственное сердце, испоганило тело и едва не лишило души. Если бы она только знала тогда, что дальше будет только хуже! Но она не думала и не подозревала, в какую черную и глубокую яму попадет. Да, не ждала счастья, но и к такому несчастью не была готова.
Сейчас Ульяне хотелось только одного: скрыться, залечь на дно, чтобы никто и никогда не узнал, где она и что с ней. И как бы ни сложились обстоятельства, предавать себя она больше не могла. У нее дочь, которой она была готова посвятить всю себя без остатка. И она сделает это, чего бы ей это ни стоило.
Ульяна включила мультики и, пока Рада с интересом смотрела новую серию "Фиксиков", замесила тесто для пирога и поставила размораживать ягоды. Словно полусне она улыбалась, реагируя на смех дочери, и отвечала на ее вопросы. В кладовой она взяла бутылку со сливками и замерла перед хозяйственной полкой. Средство от крыс в серой бутыли с этикеткой стояло в дальнем углу, она сама поставила его туда еще осенью.
Вернувшись, Ульяна поставила сливки на стол и повернулась к дочери.
– Ну, что, будем собираться?
– Мамочка, смотри, как смешно! Можно я еще чуть-чуть посмотрю?
– Конечно! Я переоденусь и приду.
В спальне Ульяна тяжело опустилась на кровать и огляделась. Затем резко встала и подошла к шкафу. Переоделась в теплый трикотажный костюм, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Ничего нового она там все равно не увидит. Свежие красные пятна и старые синяки. Правильно Варяжский сказал, ночью все кошки серы.
Ладонь мягко коснулась тонкого операционного шрама под животом. Варяжский был брезглив, и это часто спасало Ульяну от его поползновений. Часто, но не всегда. Отвратительно. А уж когда пьяный... А пил он часто и много. И когда у него ничего не получалось, он бесился. Но удары было легче вынести, чем его самого. При всем этом, если Варяжскому было что-то нужно, он добивался всего, чего хотел. И в этом тоже проявлялась его маниакальная настойчивость. Так что, как ни крути, а если его отец поставил задачу родить наследника, с живой с нее не слезут.
– Фиксик, я готова! – позвала она дочку.
– Они такая мелочь, что их почти что нет! А кто такие фиксики? Большой, большой секрет! – пропела Рада.
– Что их почти что нет... – задумчиво повторила Ульяна.
Они собрались и вышли на улицу. Ульяна вынесла с веранды санки и постелила на сидение меховой плед. Усадив дочь, она заправила свои волосы под воротник и накинула капюшон.
– Вы надолго, Ульяна Николаевна? – спросил работник. – Если хозяин спросит, что ему сказать?
Хозяин... Да, именно так...
– Мы на горку и обратно, – быстро ответила она.
– Это на какую горку?
Врать и придумывать было бессмысленно.
– На городском пляже.
– А, понятно!
За воротами Ульяна поняла, что оставила телефон в доме. Но возвращаться не стала. Они как раз пройдут мимо поликлиники. И если что, встретятся с Оксаной на набережной.
Глава 7
Ульяна сделала небольшой крюк, чтобы пройти мимо окон первого этажа поликлиники, где находился процедурный кабинет. Там горел свет, значит, Оксана была еще на работе. Ульяна присела, поправила шапочку на дочери и подтянула рукавички на ее руках. Затем повезла санки, придерживая их на склоне.
Когда они спустились к территории городского пляжа, зажглись фонари и начало быстро темнеть. Блестели вывески и гирлянды на крышах отелей и гостевых домов. Пока лежит снег, новогодняя атмосфера так и будет царить кругом, потому что нет ничего более радостного, чем ожидание праздника. Отдых – это праздник, и неважно, что для обслуживающего персонала это всего лишь работа.
Ульяна подозревала, что некоторые из гостевых домов принадлежат семье Варяжских. Видела, как он по-хозяйски разговаривает с управляющими. Многое в их городе решалось с его подачи. И это еще больше убеждало ее в невозможности вырваться из лап своего мужа. О том, как сейчас живет и чем дышит Максим Полевой, она старалась не думать. Наверное, потому что боялась представить, что он счастлив и благополучен. Со временем она перестала желать ему плохого. За эти годы ненависть в ней приобрела совсем иной смысл. И даже его вина за содеянное не могла перекрыть тот ужас перед будущим, который довлел над ней. Просто труднее всего забыть не самого человека, а мечту, которую он подарил, а ты в нее поверил...
Большая ледяная горка была похожа на муравейник. Взрослые стояли вокруг, а дети бегали туда-сюда с веселыми воплями. В стороне стояла другая горка – для малышей. Туда Ульяна и отправилась.
– Я хочу туда! – заныла Рада и попыталась развернуться. Щечки ее покраснели на морозе.
– Нет, ты еще маленькая. Смотри, там большие детки катаются, нечаянно толкнут, и ты упадешь. В другой раз, ладно?
– Ну, ладно, – согласилась девочка.
Ульяна поставила ее на ноги. Она специально не стала брать ледянку, боялась, что дочку унесет далеко. Комбинезон был хороший, теплый и крепкий. Рада понеслась к горке, где в это время было еще несколько малышей – поднимались по трем низеньким ступенькам, толклись наверху, а потом паровозиком спускались вниз.
Ульяна просунула руки в рукава и внимательно следила за дочерью.
***
Вот уже второе утро подряд парни из пансионата тренировались на городском пляже. Приходили они туда рано, в половину шестого и оставались до восьми. Все как на подбор плечистые, но не качки. Вода в Волге еще не нагрелась, но глядя на то, как парни ныряют и мощно загребают руками водную гладь, хотелось тоже поплавать в волю.
Ульяна вставала рано. Здесь спалось хорошо. Свежий воздух, цветочные ароматы и звездное ночное небо дарили прекрасный здоровый сон. Она садилась на балкончике и штудировала учебники, пока мать и Оксана спали. И видела то, что происходит на пляже. Не все, конечно, лишь часть, из-за разросшихся кустов и деревьев перед домом, но взгляд ее безошибочно находил среди полуобнаженных парней именно Максима Полевого. Будто специально, хотя она смущалась и гнала от себя всякие мысли на его счет. Надо было готовиться к поступлению, а не "вот это вот все"... но "это все" вызывало у нее блуждающую улыбку и заставляло кровь двигаться быстрее.
На третий день случилось и вовсе удивительное событие. Опершись локтями на балконные перила, она, зажав уши, повторяла названия человеческих мышц, а когда открыла глаза – словно под воздействием какой-то внешней силы! – увидела на дорожке Максима, который смотрел прямо на нее. Их зрительный контакт длился всего мгновение, к нему подошли двое друзей, и они вместе зашагали в сторону пансионата. А она, покраснев до кончиков ушей, малодушно спряталась, усевшись на корточки. Сердце билось как сумасшедшее, в голове звенело, будто от солнечного удара.
– Ты что здесь делаешь? – появилась заспанная мать.
– Учу, – ответила Ульяна и поднялась.
– Делать тебе нечего, – покачала та головой. – Надо много спать, чтобы цвет лица не испортился. А ты все в книжках своих пропадаешь.
– Раньше ты говорила совсем другое. Что надо получить образование и быть независимой.
– Для независимости никогда не бывает слишком много денег, моя дорогая. А ты у меня слишком красива, чтобы самой их зарабатывать, – хмыкнула мать. – Не подставляй лицо солнцу, испортишь кожу. Да, мой день рождения отпразднуем в выходные. В "Яхт-клубе".
– Ого! А я думала, просто дома посидим. Я пирог испеку с ягодами.
– Испеки, чего же не испечь? – загадочно улыбнулась мать. – Ладно, пойду досплю.
А Ульяна, взбудораженная и взволнованная, решила отправиться на велосипедную прогулку, как и планировала, до соседней деревни. Спорт – отличная штука, чтобы привести в порядок не только тело, но и мысли.
***
– Уля, я тебя в шашлычной подожду, – внезапно услышала она голос Оксаны. Обернувшись, увидела, что та уже шагает дальше.
Ульяна хотела окликнуть ее, но тут ее позвала Рада.
– Мама, я хочу пить!
Девочка подбежала и обхватила ее за бедра. Раскраснелась, запыхалась, ко лбу прилипли темные полукружья кудряшек.
– Да, пойдем! – Ульяна повезла санки, а дочка пошла рядом.
Выбор шашлычной как места встречи несколько озадачил Ульяну. В зимнее время там обычно никто не сидел, потому что места там было мало и в меню только пиво, чипсы и сухарики. Летом другое дело – шашлыки, вареная кукуруза. Вкуснющие пирожки готовила жена владельца, армянка Рузанна, а ее муж Давид сдавал у маленького причала лодки для прогулок. Оба они были уже в возрасте, так что в шашлычной теперь работали посменно их более молодые родственники.
Оксана ждала ее у деревянного здания.
– Пойдем внутрь? – предложила Ульяна. – Рада хочет пить.
– Стойте здесь, я сейчас куплю, – ответила подруга.
– Но...
– Я сейчас!
Она вернулась с маленькой бутылкой воды и стаканчиком чая. Дождавшись, когда девочка сделает несколько глотков, вручила ей шоколадку.
– Оксан, она же потом ужинать не будет!
– Уль, – Оксана отвела ее на несколько шагов, в темный участок, не освещенный фонарем. – Это правда, что ты собираешься ребенка Варяжскому рожать?
– О господи... – отшатнулась Ульяна. – Откуда ты...
– Людка сказала. Она же с ним, ну это... А тут, короче, иду мимо ее кабинета, а она по телефону: мол, не буду я у твоей жены беременность вести! Или ты уже?..
– Нет-нет, – покачала головой Ульяна и подняла на нее полные слез глаза. – Он мне об этом сказал, когда я вернулась. Черт... не знаю, что делать...
Оксана одернула ворот куртки и выдохнула.
– В общем, так. Я все придумала. Просто скажи, что ты согласна.
– Я согласна... – кивнула Ульяна.
– Вот и хорошо. Теперь слушай внимательно. Смотри! – Она протянула руку, указывая на покрытую белым снегом реку. – Тебе нужно перейти на другой берег.
– Что?! – воскликнула Ульяна.
Оксана прижала к ее губам ладонь в шерстяной рукавице и быстро сказала:
– Там тебя будут ждать. Мой брат, Лешка. Ты прости, что я сразу тебе не сказала. Боялась, что... ну, короче, выбора-то у тебя нет, так? То есть он есть, конечно... Ладно, не морщись. На транспорте не уедешь, заметят. А так...
– Ты понимаешь, что предлагаешь? А если...
– Лед толстый, не переживай. Я уже месяц за рыбаками наблюдаю. Повезло, что морозы в этом году крепкие. А вы с Радкой тощие.
– А вдруг нас увидят? – едва слышно спросила Ульяна.
– Не увидят. Уйдете вон там, – она махнула куда-то в сторону неосвещенного причала. Лешка должен подъехать с минуты на минуту. Он тебе знак даст, не потеряешься.
– Ты мне не ответила. Варяжский поймет, куда мы делись...
– Может, и поймет, – кивнула Оксана, – но не сразу. Там, где можно пройти, камер нет. И место там узкое, не то что здесь. Правда дотуда еще километр топать. Но у вас санки есть.
– Бред...
– Нет, не бред! Помнишь, на Крещение полынью делали? Она еще даже льдом не заросла. И что, никто не чухнулся!
Да, по этому поводу потом в городе криков было много. Есть еще придурки, которые по пьяной лавочке решаются соблюсти традиции. Хорошо, что не утоп никто.
– Ой, Оксана... что-то мне нехорошо от твоей идеи...
– Вот, – подруга достала из кармана какой-то сверток. – Это деньги. На первое время хватит.
– Ты же на ремонт копила!
– Нормально все, не переживай. И не думай, я тебе правду говорю. Я в том месте уже два раза ходила, проверяла. Все нормально. Слава богу, весь декабрь морозы стояли.
– Когда ты успела?
– Успела, как видишь. Других дел, кроме работы, у меня нет. Ну, и тебя, конечно.
Ульяна ощутила сильное головокружение. Страх за дочь выворачивал ее наизнанку.
– Оксана, я не смогу... Вдруг...
– Так ты не одна пойдешь. Давид тебя проводит.
– Давид?
– Да. У них твой Варяжский место решил отжать. В общем, последний сезон они здесь, в центр уедут. Ну, думай скорее! Мне Лехе сказать надо, ждать тебя или нет.
Ульяна посмотрела на деньги.
– Ксю, я у тебя спросить хотела...
– Спрашивай! Только по-быстрому!
– Про кольцо...
Дверь шашлычной распахнулась, вышел Давид. Глянул на них из-под меховой шапки и кивнул.
– Все, Уль, пора! – Оксана запихнула сверток ей в карман и перекрестила. Потом присела перед Радой и обняла ее. – Мамку слушайся, поняла?
– Ага!
– Потом созвонимся! – Оксана натянула на голову Ульяны капюшон. – Ой, прости, ты что-то про кольцо говорила? Какое кольцо?
Ульяна покачала головой и обняла подругу.
– Ерунда... Потом поговорим.
– Ну, с Богом, девочки! Люблю вас! – подтолкнула ее Оксана.
Глава 8
Под ногами и полозьями скрипел снег. Шли молча, Давид впереди, а Ульяна тащила санки и таращила глаза, чтобы не потерять его из виду. Лунный свет отражался в специальных нашивках на куртке Давида, и это единственное, что помогало ориентироваться в темноте. Рада помалкивала и жевала шоколадку. Но когда они дошли до причала, спросила:
– Мама, мы будем сегодня смотреть мультики? Полежишь со мной?
Давид включил тусклый фонарь над лодочным сараем и загремел замками.
– Я не знаю, – честно ответила Ульяна. – Наверное, мультики мы посмотрим завтра, хорошо?
– А когда мы домой пойдем?
Ульяна склонилась и потрогала ее нос и щеки. Пальцы стали липкими от шоколада.
– Мы сейчас в одно место поедем, там интересно...
– В цирк? – заерзала на сидении Рада.
– И в цирк, и в зоопарк сходим. Понимаешь, туда же надо ехать, так? Вот мы с тобой и поедем!
– А я куклу забыла! Поехали домой, возьмем мою Машу!
– Маша пусть дома останется, ладно? На хозяйстве!
Рада громко рассмеялась:
– Мама, ты смешная! Маша это кукла! Она не хозяйка!
– И то верно, какая из Маши хозяйка? – в тон ей ответила Ульяна. – Хозяйка из Маши никакая! Зато у нее кудряшки как у тебя, да?
– Да!
Вышел Давид. Фонарь погас.
– Простите, а... – начала Ульяна.
– За мной идите, – буркнул он.
И они снова пошли. Городские огни остались позади.
Наконец Давид остановился, подошел к ним и сунул в руки Ульяны какую-то одежду. В потемках она никак не могла сообразить, что это.
– На себя надень и на девочку, – сказал он. – Что смотришь? Спасательные жилеты.
И тут Ульяну охватил ужас.
– Мы можем утонуть? – всхлипнула она.
Мужчина молчал и ждал, когда она негнущимися руками сделает то, что он просит.
– Это здесь оставьте. Я потом заберу.
Она поняла, что речь идет о санках. Надев на Раду жилет поверх комбинезона, она подняла ее на руки, но Давид цыкнул на нее:
– Что ты делаешь, женщина? Пусть рядом идет.
Ульяна стиснула зубы то ли от страха, то ли от дикого холода, пробиравшего ее насквозь.
– Далеко нам еще?
Давид сделал вид, что не услышал ее вопроса, и ей не оставалось ничего другого, как только идти за ним. Он шел медленно, останавливался и прислушивался. Она тоже слушала, но, кроме поскрипывания снега и завывания ветра, ничего уловить не могла.
Так они и шли. Скоро Ульяна совсем потеряла счет времени. Нервные окончания притупились, важно было лишь держать дочку за руку и не отпускать ее ни в коем случае.
– Мама, я устала! Куда мы идем?
– Тише, милая... Скоро придем...
Впереди стало чуть темнее, Ульяна поняла, что они находятся где-то посреди реки. Ледяная дрожь пробежала по ее позвоночнику. Под ними глубина в пару десятков метров, если не больше. Да что говорить, она понятия не имеет, какая под ними глубина! Но то, что течение существует, что большая вода никогда не замерзает до дна, это она знала. Ее решение может стоить им жизни. Но сама ее жизнь настолько ужасна, что...
Давид остановился, затем сделал шаг назад и приказал:
– Стой!
Ульяна замерла, стараясь даже не дышать.
"Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мы остались живы! Господи, умоляю..."
– Правее, – позвал мужчина.
Теперь они шли не прямо, а какими-то зигзагами. Поднялся ветер и принес с собой колкие мелкие снежинки. Ульяна зажмурилась, но сразу же открыла слезящиеся глаза. Рада совсем обессилела, ныла и загребала ногами снег. До Ульяны дошло, почему нельзя было брать девочку на руки: вес в одной точке увеличится, и в случае чего, она не сможет выпустить ребенка из рук.
Ей казалось, что эта пытка никогда не закончится, они блуждали по зимней реке непонятно сколько времени, а берега все не было. Но путь назад она для себя уже отрезала. Наверное, стоило пережить весь этот ужас перед природой, сто раз умереть в своих мыслях и воскреснуть, чтобы вытравить изнутри остатки животного страха, которым заразил ее Варяжский.
– Немного еще, – сквозь ветер услышала она слова Давида и воспряла духом.
Она даже не поняла, что под ее ногами была промерзшая земля. Все вокруг было запорошено снегом. Давид повернулся, и Ульяна смогла разглядеть ледяные сосульки на его бороде и кустистых бровях.
– Дальше сами, – сказал он и протянул руку. – Туда идите!
– К-куда?.. – одними губами прошептала Ульяна.
– В Сторожево. Оксана сказала, вас там ждут. Прощайте!
– Стойте, Давид! Вы пойдете обратно?!
– Да!
Ульяна попыталась расстегнуть жилет, но мужчина отмахнулся:
– Не надо. Выбросишь по дороге.
– Нет, пожалуйста! Я с ума сойду, если с вами что-нибудь случится!
Давид усмехнулся:
– Думаешь, если я в жилете в полынью провалюсь, меня кто-то вытащит? Не переживай. Я здесь тридцать лет живу. Я эту реку знаю и слышу. Идите с богом!
Но Ульяна упрямо стащила с себя жилет и отдала ему:
– До свидания, Давид! Берегите себя! И спасибо вам!
– Сейчас подниметесь в горку и увидите дорогу. Встаньте на обочине, вас подберут.
Ульяне взяла дочь на руки и пошла вперед. От усталости и напряжения у нее подкашивались ноги, но она упорно двигалась в нужном направлении. И обернулась лишь раз, чтобы попытаться разглядеть одинокую фигуру на белоснежном поле и далекие огни города, где осталась ее прошлая жизнь.
...В темноте вспыхнули фары. Ульяна прикрыла ладонью глаза и отступила назад. Машина подъехала и остановилась.
– Ты Ульяна?
– Да! – выдохнула она.
– Садись!
Она подошла и открыла заднюю дверь.
– У вас детского кресла нет...
– У меня и прав нет, – хмыкнул водитель. – Шучу! Садись, давай! Околели небось.
Ульяна ощутила исходящее из салона тепло вперемешку с табачным запахом и освежителем воздуха. Деваться было некуда, она уже ног не чувствовала. Посадив Раду, она всмотрелась в ее полузакрытые сонные глаза. Затем прижала к себе и бросила на водителя полный страха и недоверия взгляд. Хотя что могло быть хуже, ведь она уже сидела в его машине и тряслась как осиновый лист.
– Да не ссы, малая! – усмехнулся тот. – Лехой меня зовут. Ты сеструху мою пригрела, теперь моя очередь тебя греть. – Он кивнул на девочку. – Сколько ей?
– Скоро пять. В марте.
– Не стучи зубами, не обижу. Там термос в пакете.
– Спасибо...
– Ну вот. Ладно, помчали, пока метель не разыгралась!
И машина поехала.
Глава 9
Три дня спустя...
Ульяна потрогала лоб дочери.
– Как ты, солнышко? Хочешь пить?
– Я хочу спать. У меня горлышко булькает, – ответила Рада и закашляла.
– Сейчас принесу теплого молока, хорошо? Лежи!
Подоткнув одеяло, Ульяна вышла. Когда она оказалась в коридоре, открылась дверь соседней комнаты. На пороге появилась растрепанная блондинка с черными разводами от туши под глазами.
– Эй, новенькая, как тебя?! Чего она у тебя все время кашляет? Никак заснуть не могу!
– Она болеет, – растерялась Ульяна. – Мне нужно купить лекарства.
– Ну так купи! А мне выспаться надо, я всю ночь работала!
Ульяна посмотрела на ее выпирающую из разреза кружевного халатика грудь и едва сдержалась, чтобы не нагрубить. Она сама не выспалась, потому что всю ночь хлопали двери, лилась по трубам вода, раздавался громкий смех и разговоры. Она знала, чем занимается эта блондинка и две ее подруги, живущие в других комнатах, куда они уезжают по ночам и чем зарабатывают. Но они были у себя дома, а она пока вообще не понимала, что будет дальше.
Дом, куда их привез Алексей, стоял на окраине Костромы, в конце улицы, по обеим сторонам которой находились такие же частные владения и гаражи. В первый день, вернее, глубокой ночью, Ульяна провалилась в сон вместе с дочерью, едва дойдя до кровати, и проспала почти до вечера. Так и легла одетая, лишь скинула шубку и сапоги.
Алексей Девятов оказался высоким худощавым парнем с кучей татуировок и таким же круглым лицом, как у сестры.
– Ты это, сиди тихо, ешь, пей, – велел он. – Че надо, скажешь, привезу. Но попозже. У меня дела кой-какие, как порешаю, займемся тобой.
Ульяна не знала, что он имел в виду, но когда поняла, чем занимаются ее соседки, пришла в уныние. Девицы были громкие, наглые, пересекаться лишний раз с ними она не хотела. Два дня Алексей не появлялся, а тут Рада заболела. Надо было выйти в город, найти аптеку и купить лекарства. У них не было никакой одежды, кроме той, что на них. И хоть в доме было тепло, светло, а в холодильнике запас еды, Ульяна чувствовала себя не в своей тарелке.