Ловец снов. рассказы

Когда трамвай проскочил мимо него, он убрал руки и открыл глаза. Стоящий рядом на прикроватной тумбочке будильник создавал впечатление, что Виктор сам едет в этом трезвонящем и дребезжащем трамвае. Ударив по кнопке рукой, он, наконец, прекратил этот душераздирающий звук и сел на кровати, обхватив голову руками. Какой-то бред. Куда исчез Сидор? Что это за место, где прячется Кривой и что это за безобразная тень с белым платком? Виктор встряхнул головой, прогоняя ночные образы и уже начал жалеть, что посвятил в этот бред Анечку, когда раздался телефонный звонок. Он поднёс трубку к уху.

– Да, слушаю.

На том конце немного помолчали, но потом трубка завораживающим голосом Анны Сергеевны, ответила:

– Доброе утро, ловец снов. Как самочувствие?

У Виктора перехватило дыхание, но собравшись, он в той же тональности ответил:

– Доброе утро. Самочувствие превосходное, если не считать, что всю ночь гонялся за призраками и устал что тот конь.

– Поймал кого нибудь из призраков?

– Куда там. Они все хорошо подготовлены и бегают гораздо быстрее меня.

– Это тоже результат. Будет время, загляни ко мне – обсудим твои ночные кошмары.

– Непременно.

В трубке запищали короткие гудки отбоя. Выключив телефон, Виктор улыбнулся. Хоть что-то приятное с утра. На раз, два, три, он поднялся с кровати и направился в ванную комнату.

К зданию управления он подходил, почём свет, ругая себя за то, что влез в эту авантюру, да ещё и посвятил в эту чертовщину Анечку – «Информационного поля ему захотелось! Трижды дурак, что сам повёлся на эту бредятину! Вот смеху-то будет, если кто узнает. Тогда хоть вообще с работы уходи. Прав Полканыч – нужно делом заниматься, а не ерундой всякой. Спасибо, что он хоть избавил его бесконечных летучек – от стыда бы сгорел у него на совещании». В свой кабинет он ворвался словно ветер с таким выражением лица, что его опера не на шутку перепугались.

– Что-то случилось?

Первым подал голос Вадик Пирогов. Тут же его поддержал Толик Власов:

– Шеф, на тебе лица нет.

Тревогу в его голосе Виктор пресёк ударом кулака по своему столу.

– Вы что думаете, что прошлись по дворам, опросили соседей и знакомых и всё?! Кривой и Сидор в городе! Прямо сейчас все, – он интонацией подчеркнул это слово и посмотрел на Сорокина, – я сказал все. Занимаются только поисками этих двух уголовников! Прочесать всё под мелкую гребёнку! Сегодня к вечеру я должен знать, где конкретно они находятся!

– Так искали уже.

Тихо подал голос Григорьев.

– Хреново искали! Без энтузиазма. Уговаривать никого не буду. Времени у нас на всё про всё – три дня. Потом отдел расформируют. Я уже это говорил, но напомню ещё раз, для бестолковых. Если кого-то это не напрягает, то флаг вам в руки. В лучшем случае в ППС или вечным дежурным.

– А в худшем?

– В худшем – торговать за прилавком. Всё равно вы ни на что большее не годитесь.

– Да будет тебе Шилов молнии метать. – Сорокин поднялся из-за стола и снял с вешалки свой пиджак. – Не дураки – всё понимаем. Если они здесь в городе, то мы их вычислим. Ну а если нет – тогда не обессудь.

Махнув рукой всем оставшимся, он направился к двери.

– Все за мной. По дороге распределим обязанности. Толик, мне нужен твой осведомитель из трамвайного депо.

На ходу Сорокин начал раскручивать сыскную машину. Его собранность и деловитость внушали в Виктора надежду. Через десять минут кабинет опустел. Шилов взял в руки мобильник, набрал на нём номер по памяти и поднёс трубку к уху. Через несколько секунд трубка ответила мужским голосом:

– Ну. Слушаю.

– Не нукай, не запряг. – Виктор сразу осадил нерадивого своего агента. – Слушай Ерёма меня внимательно. – По тишине на том конце, он понял, как напрягся сейчас Ерёма. – Прошло уже три дня с тех пор, как я дал тебе поручение найти человека, который знает, где хоронится Кривой. Ты сам назвал мне его имя, и я тебя за язык не тянул. Если сегодня ты не сведёшь меня с ним, то завтра ты сам понимаешь, что с тобой будет. Не в моём стиле угрожать, но у меня сейчас другого выхода нет.

На том конце раздалась усмешка Ерёмы:

– Что, так хреново, начальник?

– Не то слово.

– Да отдам я тебе его, отдам. Я же тебе говорил, что его не было всю неделю в городе. В акурат сегодня должен нарисоваться. Я тебе сам позвоню.

Трубка запищала короткими гудками отбоя. Бросив её на стол, Виктор поднялся со стула в тот момент, когда дверь кабинета распахнулась и на пороге показалась огромная фигура Полканыча, закрывшая собой весь проём. Не входя в помещение, он осмотрел пустые места оперов и перевёл взгляд на Виктора.

– Вижу Шилов, что трудитесь. Молодцы. Однако сроку тебе осталось три дня. Не обижайся, но надо мной начальства больше, чем на той сучке блох и все хотят моей головы. А я ведь умный – я им твою голову отдам. Кем-то нужно жертвовать. Мной нельзя – мне до пенсии досидеть нужно. Не маленький, сам всё понимаешь.

Виктор промолчал в ответ и только кивнул головой в знак согласия. Полковник неожиданно подмигнул ему и улыбнулся.

– Вот и славненько, что понимаешь. А как тебе наша Анечка?

Виктор округлил глаза от возмущения.

– Мы с ней общаемся только по делу, товарищ полковник.

– Ну да, ну да.

Полканыч, что-то пробубнил про свой возраст и прикрыл дверь. Виктор выдохнул, скопившийся в лёгких воздух. Час от часу не легче. Уже донесли, что у Шилова был разговор с Анной Сергеевной в кабинете психологической разгрузки. Дурдом. Идти к ней не хотелось, но раз обещал, то слово нужно держать.

Анечка сидела за столом с воём кабинетике и что-то быстро писала. Кабинет у неё действительно был таких размеров, что в него больше двух человек протиснуться никак не могло. Зато сразу было видно, что хозяйка кабинета женщина. Прежде всего – запах. Запах какой-то весенней свежести, а не прогорклой вони табачного дыма. Какие-то картинки на стенах, цветочки на подоконнике. Аккуратненько и чистенько, как в дорогих салонах. Главное, что всё на своём месте и ничего лишнего. Из таких кабинетов и уходить не хочется, а если в этом кабинете ещё и трудится понравившаяся тебе девушка, то хочется остаться здесь на весь рабочий день. Здесь за закрытой дверью, кажется, что идёт совсем другая жизнь. Тихая, открытая и спокойная, без ругани и грязи. Без насмешек и подлости. Звук захлопнувшейся двери, оторвал её от бумаг, и она подняла глаза.

– Здравствуй Виктор. Проходи, присаживайся. – Она тут же подняла со стола чайник, чтобы долить в него воды. – Кофе будешь?

Виктор в ответ кивнул головой, пытаясь выгнать из себя скверное настроение.

– Здравствуй Аня. Спасибо, нет.

Анечка подозрительно посмотрела в кислое лицо Виктора и поставила электрочайник на место.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Понятно то, что ты разочаровался в своём эксперименте. Времени у тебя в обрез, а в голове бардак из кошмаров, как ты говорил, просмотренных снов, и кроме разочарования ты сейчас ничего не испытываешь.

Анечка была настоящим психологом и на раз раскусила состояние Виктора. Тому стало как-то неуютно, и он заёрзал на жёстком стуле.

– В чём-то ты права…

– Не в чём-то, а в принципе, да и в деталях тоже. Что, кончился естествоиспытатель? Получил по соплям и раскис, как девица?

Её голос крепчал, а Виктор, вдруг, почувствовал, как ему стало неуютно в этой тихой гавани. Хотелось уйти и больше сюда не возвращаться. Но если он это сделает, он больше Анечку никогда не увидит. Хотя, увидеть-то увидит, но таких доверительных отношений с ней у него уже больше не будет. Это он понимал чётко и ёрзал на стуле от внутреннего дискомфорта.

– Ты хочешь и мне стул сломать?

– Послушай Аня. – Виктор перестал ёрзать и попытался перехватить инициативу. – Если бы ты сама видела этот бред, то вела бы себя точно так же. Видимо я поспешил с этим полем. Да и не каждому это под силу.

Анечка успокоилась и неожиданно улыбнулась.

– А кому под силу?

– Не знаю. Наверное, каким либо творческим личностям – учёным, например.

Анечка тихо вздохнула.

– Ты плохо настроился и совсем не поверил в свои силы. Я говорила тебе, что информационное поле может открыться только сильному человеку. Расскажи, что ты видел? Мне интересно будет послушать.

Виктор хотел встать и уйти, но под её волшебным голосом, остался сидеть на месте. Неужели ей это может быть интересно?

– Я видел их обоих – Кривого и Сидора. Причём они были вместе и о чём-то говорили. Я попытался их задержать, но они будто растворились в воздухе. Потом ещё какая-то тень за мной бегала. Звенящий трамвай. Чушь полная.

Внимательно его выслушав, Аня всё же набрала в чайник воды и включила его в сеть. Она молчала, пока чайник не закипел, потом разлила кипяток в две чашки. Насыпала в них по ложке кофе и столько же сахара. Одну поднесла Виктору.

– Выпей и расслабься. То, что ты их видел, может означать, что они всё же в городе и это уже хорошо. Это уже информация. – Она отхлебнула маленький глоток из чашки. – Насчёт тени пока ничего тебе не скажу, но это тоже интересно. За ней нужно будет понаблюдать.

Виктор отхлебнул горячий кофе и обжёг язык. Это опять вернуло ему скверное настроение. Он отодвинул от себя чашку и резко поднялся со стула.

– За кем наблюдать?! Бред это всё! Извини, что втянул тебя в это дело. Времени у меня нет, что бы сейчас сны разгадывать. Не нужно это было делать с самого начала. Это во мне юношеский максимализм взыграл.

Виктор выскочил из кабинета и хлопнул, от досады на самого себя, дверью. Дверь, как ему показалось, отрезала его отчего-то чистого и правильного навсегда. Махнув на всё рукой, и стараясь забыть это всё, как сон, он вернулся в свой кабинет. Где-то в глубине его «белой сферы», мелькнуло что-то интересное и важное, а главное он понял, что с этим «интересным» он сможет понять весь тот бред прошлой ночи. Информационное поле уже не отпускало его, крепко держа в своих объятиях.

Где-то через час, позвонил Ерёма и назначил встречу в условленном месте. Настроение понемногу стало возвращаться к нему, и Виктор понёсся, сидя в служебной машине на встречу со своим осведомителем. На лавочке в парке Горького Ерёма, одетый в какое-то рваньё, оглядывался по сторонам, будто ожидал своего очередного задержания. От него несло тухлятиной, вперемежку со стойким запахом сивухи. Виктор сел рядом, воротя голову от нестерпимого амбре.

– Ты на свалке ночевал, что ли? Несёт от тебя, как от мусорного бака.

Ерёма усмехнулся в ответ.

– После твоих заданий ещё и не так другой раз воняет. Хотя у вас в ментовке воняет и почище.

– Следи за базаром лишенец, а то вонять будешь совсем по-другому.

Виктор сразу осадил спесивого агента. Тому нельзя было давать воли ни в выражениях, ни в действиях, чтобы не почувствовал своей инициативы. Мужик был резким и непредсказуемым, как и все отмороженные убийцы. Только на коротком поводке и никак иначе. Ерёма знал за собой грешок и понимал, что Виктору стоит только поднять палец, и он будет сидеть лет пять это в лучшем случае. Прокашлявшись в кулак и осмотревшись по сторонам, Ерёма тихо произнёс:

– Кривого твоего видели у цыган на хуторе за городом.

– Откуда эта информация? – Виктор чуть не взлетел с лавки, но сдержался. – Не сам ли часом придумал, чтобы отмазаться.

Ерёма обиделся и отвернулся в сторону.

– Сегодня с утра на рынке Чалкаша встретил. Он у их барона вроде водителя – охранника. Ездили по родственникам куда-то к морю. Наверняка за очередной партией дури. Говорил, что у сестры барона ночует уже вторую неделю Кривой. То ли сестра приглянулась, то ли на дно там залёг.

– Вот, значит, как? Что ещё Чалкаш говорит?

Ерёма возмутился.

– Тебе мало, Шилов? Что просил узнать, то и получай. Ничего другого я не знаю.

Виктор похлопал его по плечу, успокаивая.

– Хорошо, хорошо. И на том спасибо.

– Спасибо и конфеты не пью.

Время рассиживаться с уголовником у Виктора не было, и он, сунув ему сотню на поправку, чуть ли не бегом кинулся к машине. Это было уже что-то. Вернувшись в управление, он застал в кабинете Сорокина. Тот, только Виктор вошёл в кабинет, начал говорить:

– Похоже, отыскали Сидора. На Северном, у одного барыги обитает.

– Откуда известно?

– Володя Григорьев раскопал какого-то древнего деда. По его словам Сидора видели именно там и не раз. Продавщица в магазине на Толбухина рассказала, что видела незнакомого, похожего на фото, в её магазине. Володя сейчас там крутится у магазина этого. По Кривому пока пусто. Вадик роет в этом направлении.

Виктор потёр руки, в предвкушении задержания этих двух гавриков.

– Хорошо. Уже хорошо. Вызывай всех сюда, кроме Григорьева. Поедем Кривого брать.

Сорокин удивился такому совпадению.

– Не уж-то нарисовался? И где?

– У цыган он. На Шубниковом хуторе.

– Кажется, сдвинулось всё с мёртвой точки, а командир?

– Не говори гоп, а то сам знаешь.

Задержание Кривоева – Кривого на цыганском хуторе прошло обыденно, без каких либо эксцессов, за исключением того, что когда Виктор с оперативниками зашли в дом, в котором должен был находиться сам Кривой, невесть откуда, дом мгновенно наполнился детьми разных лет и женщинами. Они, словно тараканы выползали со всех углов и что-то лопотали на своём непонятном языке, хватая постоянно оперативников за руки и за ноги. Создавалось ощущение, что задерживали сейчас их самих. Вадик Пирогов, отбиваясь от насевшей на него детворы, крикнул громко на весь дом:

– Караул, окружают!

То ли испугавшись его громкого голоса, то ли поверив ему на слово, что дом действительно окружают, маленькие тараканы мгновенно исчезли из поля зрения. Кривой лежал на кровати, погружённый в мягкие перины и смотрел телевизор. Когда группа захвата предстала перед его глазами, Кривой даже не удивился, будто ожидал их уже несколько дней.

– Не уж-то за мной, начальник? – Кривой выпустил из ноздрей две мощные струи дыма и загасил окурок «примы» в чайном блюдце. – Не убивал я Натали, мамой клянусь.

– Чего тогда хоронишься? – Виктор вплотную подошёл к кровати и взял запястье Кривого в жёсткий захват. – Пришёл бы к нам. Посидели, поговорили по-человечески.

– Ну да. Потом по-человечески лет на десять в Сибирь.

Он скривился от боли, когда, Виктор выкручивал ему руку назад и надевал наручники.

– Если не виноват, отпустили бы на все четыре стороны.

– Так я и так не при делах.

– Время покажет. – Пирогов с Сорокиным подняли Кривого с кровати и под дружные причитания многочисленных домашних приживалок, повели его на выход. – Посидишь, пока, подумаешь.

Кривой усмехнулся.

– Мне, начальник, думать уже нечем. В ваших же застенках все мозги выбили. Так что думать вам самим придётся. Суток трое, я полагаю, вам хватит?

Сорокин толкнул его в спину, придавая ему необходимое ускорение.

– Справимся гораздо раньше. Ты уж не сомневайся.

Отправив «цыганского барона» В КПЗ, все собрались в кабинете. Настроение у всех кроме Виктора было приподнятое. Ребята дружно шутили и посмеивались над собственными шутками. Однако день ещё не закончился и неожиданные сюрпризы не переставали собой радовать весь убойный отдел, проявляясь в самых неожиданных вариантах. Как только все расселись по своим рабочим местам, в кабинет зашёл улыбающийся Григорьев. Виктор строго на него посмотрел и не менее строго спросил:

– Почему пост наблюдения оставил? Что с Сидором?

Володя улыбался, словно именинник.

– Сидор уже доставлен мной в КПЗ и находится там уже несколько минут.

Это была настоящая удача.

– Ты его что? – Сорокин восхищенными глазами смотрел на товарища. – Сам задержал?

Григорьев скромно повёл плечом и опустил глаза долу. Ни дать ни взять сама застенчивость и скромность.

– Ну да. Сам.

– Почему нас не вызвал на усиление? – Плохое настроение начальника давало себя знать. – Сидор не слабак, и разыскиваем мы его за возможное убийство, а не за кражу.

– Да он сам ко мне подошёл. Говорит, что узнал, что его разыскивают, и решил сам сдаться. Я его без наручников привёл. По дороге клялся и божился, что это не он Пушкарёву замочил.

– Ладно. Доставил и доставил. – Виктор сменил гнев на милость и уже более спокойным голосом спросил у Григорьева:

– Ты хоть догадался их вместе не садить? Я имею в виду Кривого и Сидора.

– Само собой. Это же прописная истина – не садить вместе фигурантов по одному делу.

– Добро. – Виктор опять нахмурил лоб. Нехорошее предчувствие не покидало его ни на минуту. – Теперь в течение завтрашнего и сегодняшнего дня мы должны установить истинного убийцу Пушкарёвой. Всего-то ничего.

Толик Власов поднялся из-за стола и подошёл к Виктору.

– Шилов. На тебе лица нет. Может, объяснишь, что происходит?

Виктор махнул куда-то в сторону рукой и отвернулся к окну.

– То, что задержали Кривого и Сидора – хорошо. Но скажите мне люди добрые, что мы им предъявлять будем? Эти двое, урки тёртые. И если вы сами заметили, дали себя взять, как ни в чём не бывало. Они уверены оба, что нам им предъявить нечего. Вернее знает один, а второй и так знает, что невиновен. А потому, пока не найдём самую главную улику – развалятся наши обвинения им, как карточный домик.

– Что делать будем, командир?

– Искать нож! Вот самая главная улика, которая припрёт к стене одного из них!

Вадик Пирогов вздохнул так уныло, что от хорошего настроения не осталось и следа.

– Искали уж. Всё перерыли, что можно.

– Значит не всё. – Виктор ударил ладонью по столу. – Отправляйтесь в адрес. Ищите нож. Ковыряйте стены и вскрывайте полы. Нож завтра должен лежать у меня на столе!

– Понятно. – Сорокин поднялся из-за стола. – Чего сидим? Чего ждём? Приказ слышали?

Ребята нехотя поднимались со стульев и уже без улыбок покидали кабинет.

Оставшись один, Виктор хотел было наведаться к Анечке, но передумал. Говорить об информационном поле не хотелось, а хвастаться мимолётными успехами был не приучен. Тяжко вздохнув, он поднял телефонную трубку и велел дежурному привести к нему Кривого для беседы. Проговорив с обеими уголовниками более трёх часов, Виктор так и не выявил для себя ничего нового. Алиби каждого из них, казались безупречными. Но это лишь на первый взгляд. Всё, что наговорили ему Сидор с Кривым, нужно было тщательно перепроверять, на что должен был уйти весь завтрашний день. Время сдавило его словно тиски. Виктор задыхался в этих тисках, суматошно дёргая руками и ногами, чтобы освободить хоть какую часть тела из их смертельного захвата. Это было важно. Пока хоть что-то работает и находится на свободе – он не проиграет этой схватки. Пусть не поднимаются руки и скованы невидимыми цепями ноги, но остаётся свободной голова. Нужно думать. Крепко думать. Неожиданно пришло умиротворение и спокойствие. Кто-то голосом Анечки шептал ему в ухо какие-то приятные слова, от которых становилось легко и спокойно. Тело расслабилось, освободив давление скрученной до предела пружины, и приятное тепло разлилось по всем мышцам. В голове образовалась спасительная пустота, которая накрыла его с ног до головы словно куполом. Незаметно короткий осенний день сменился вечерними сумерками, и взглянув на часы, Виктор с сожалением снял с себя этот купол и стал собираться домой.