Ловец снов. рассказы
- -
- 100%
- +
– Попробуй задавать ему вопросы.
– Может сразу загадки ему загадывать?
– Может и загадки. Это нужно делать в последний момент.
– А как я узнаю, что момент последний?
– Думаю, когда он начнёт интенсивно махать платком, тогда и наступит твой момент.
Виктор схватился за голову.
– Господи! Спаси и сохрани от чертей всяких.
Анечка рассмеялась и поднялась, собираясь уходить.
– Ты сам выбрал этот путь и нечего за голову хвататься. А прошлый раз я тебе не зря про молитву говорила. Прочти перед сном – это лишним не будет.
Когда она взялась за ручку двери, Виктор её остановил.
– Аня…
Анечка обернулась и одарила его тёплой улыбкой.
– Ну что ещё, Шилов?
– Спасибо тебе за участие.
– Всё-таки вы мужики дремучий народ. И ты, Шилов не исключение.
Дверь за ней захлопнулась. Оставив в кабинете, как воспоминание, тонкий сладковатый запах манящего Kenzo. Какое-то время у Виктора ушло на то, чтобы прийти в себя. В душе он был рад, что всё так получилось с Анной. Какая она всё же молодец. Я бы так не смог. Если бы на меня просто накричали, то я бы к этому человеку месяц не подходил. А она подошла. Виктор облегчённо вздохнул и почесал указательным пальцем за ухом. Точно все мужики дремучие. А к чему собственно политесы? Если перед тобой прямая дорога до конечной цели, то зачем идти в обход? Зачем тогда мышцы и кулаки? У мужчин на этот счёт есть своё мнение.
– Так. Стоп!
Виктор осадил сам себя, понимая, что подобная философия опять приведёт к нежелательным последствиям. Он скомандовал сам себе переключиться на другую тему, а эту закрыть с вердиктом, что мужчины и женщины люди с разных планет и вряд ли когда нибудь поймут друг друга в обозримом будущем.
Минут через десять к нему в кабинет ввели Сидора. Его отрешённый взгляд и обмякшее по-стариковски тело, наводило на мысль о вселенской скорби или об угрызениях совести. Усадив его перед собой на стул, Виктор не спешил с вопросами. Сидор был не настроен на его волну, да и наплевать ему было сейчас на всё, что твориться вокруг него. Он не будет отвечать на его вопросы, хоть ты бей кулаком по столу, хоть по его голове.
– Я прекрасно понимаю тебя, Алексей. – Издалека начал Виктор. – Возможно, Натали была тебе не только любовницей, но и другом. Наверное, единственным. После её смерти у тебя никого не осталось, с кем бы ты мог вот так запросто поговорить по душам. У тебя сейчас в душе зреет коварный план мести. По твоему виду понятно, что убийца от тебя никуда не денется. Я тебя собственно и задержал для того, чтобы объяснить тебе, что месть не самый лучший способ лечить душевные раны.
Сидор неожиданно поднял пустые, безразличные ко всему глаза.
– А ты Шилов, что? Врач?
– В какой-то степени да. Я тебе и врач, и патологоанатом в одном лице. Если не будешь принимать назначенных мной пилюль, то очень скоро я буду разделывать тебя на прозекторском столе.
– Не люблю пилюли с детства.
– Вот потому ты такой злой и вырос.
– Не тебе решать.
– А вот тут ты ошибаешься. Я решаю эти проблемы. Решал и буду решать! – Терпение Виктора подошло к концу. Либеральничать с вором и убийцей не было уже сил, да и времени на это у него совсем не оставалось. – Таких, как ты, нужно стричь под корень, чтобы людям жить не мешали! Смотрите, какие мы ранимые и чувственные. У меня беда, а этот со своими вопросами достаёт.
Неожиданно для самого себя, он со всей силы ударил кулаком по столу. От удара вся канцелярщина полетела на пол, а Сидор вздрогнул всем телом.
– Чего ты от меня хочешь? Я не убивал Натали.
– А я верю тебе. Но ведь и ты пойми меня. Твои родители под поезд лягут, чтобы выгородить тебя, а билетом на электричку ты мог обзавестись заблаговременно. Так что нет у тебя алиби, Сидор. Нет.
Сидор шмыгнул носом и посмотрел на Виктора уже другими глазами, в которых появились зачатки жизни.
– Натали для меня была единственным человеком, с которым я мог разговаривать по душам. Она понимала меня и по-своему жалела. Она дарила мне своё тепло и верила в мою лучшую долю. Как я мог убить её?
– Сейчас расплачусь.
В глазах Сидора появились огоньки протеста. Он оживал на глазах.
– Чего ты хочешь от меня, Шилов? Хочешь, чтобы я чистуху подписал? А мне плевать! Давай протокол – всё подпишу!
– Дурак ты, Алексей. Мне не нужно твоё липовое чистосердечное признание. Мне убийцу найти нужно.
– А чем я-то помочь тебе могу?
Виктор потянулся к нему из-за стола всем телом.
– А ты расскажи про колечко. Натали не могла его тебе не показать. Ты ведь для неё был самым близким человеком.
Неожиданно глаза Сидора опять заволокла поволока и они начали потухать. Нужно было срочно его реанимировать, пока Сидор опять не ушёл в себя. Виктор быстро вскочил со стула и схватил его обеими руками за ворот рубахи. Мелкая встряска на какое-то время вернула Сидора к жизни.
– Показывала она мне кольцо. Красивое и дорогое. Только ценой этому кольцу была наша с ней разлука. Она просила меня забыть её и больше никогда не появляться в её жизни.
С последними словами, его глаза опять стали безжизненными, а тело вновь обмякло, делая его похожим на большую тряпичную куклу. Видно парень действительно её любил и с болью в душе переживал её смерть. Сейчас перед ним сидел просто разбитый горем человек. Виктор теперь встряхнул сам себя, вспоминая, что перед ним матёрый уголовник. Такие, как он, идут на всё, чтобы разжалобить следователя и тем заработать себе свободу. Хотя карманники редко совершают убийства и не носят при себе никакого оружия, ещё не факт, что они белые и пушистые. Время идёт, а люди меняются. Виктор отправил Сидора в камеру и посмотрел на часы. Как быстро летит время. От ребят звонка не было, а это означало лишь одно – не было и результата. На всякий случай, он позвонил Сорокину. Тот в это время беседовал с кем-то из очередного проверяемого им ломбарда и разговора не получилось. Вытащив из сейфа наплечную кобуру с табельным «макаровым», Виктор влез в неё, словно в сбрую и накинул на себя пиджак. Теперь настала очередь Медведя изливать свою душу. Логово знатного медвежатника было известно, как и то, что из него он не выходит уже несколько дней и пьёт горькую, заливая раненую душу. На ходу, Виктор подумал о душевной ранимости преступного элемента и хрупкости их натуры. Вот уголовник пошёл – чуть что, сразу в слёзы. А он в должности воспитателя обязан им всем вытирать сопли.
Как и предполагал Виктор, Медведь в компании с одним из своих дружков пил водку, запивая её пивом и заедая всю эту термоядерную смесь солёными огурцами и вяленой рыбой. Его приходу он явно не обрадовался, но товарища тут же отправил в магазин за очередной порцией алкоголя, чтобы остаться с оперативником наедине. Из этого Виктор сделал вывод, что Медведь ещё находился в адеквате и понимал, что такие разговоры не для чужих ушей. От предложенной стопки водки Виктор тут же отказался, переходя непосредственно к делу.
– Скажи-ка мне Валера, когда ты виделся с Натали в последний раз?
Медведь откровенно удивился такому вопросу, отхлёбывая из бутылки светлое пиво.
– Так спрашивали уже. За день до её убийства это было.
– О чём вы говорили в последнюю вашу встречу, не припомнишь?
Медведь пожал плечами, разрывая крепкими зубами напополам твёрдую тарань.
– Да не помню я. О всякой ерунде говорили. О погоде, о кошках, о Галкине с Пугачёвой.
Виктор понял, что сам Медведь ничего ему о кольце не скажет и решил брать быка за рога.
– Она ни о чём тебя не просила? Может, показывала чего?
Нервы у Медведя были железные, ни чета Сидору. Он яростно жевал кусок рыбы и прихлёбывал из бутылки, а на его вопрос даже бровью не повёл.
– Может и просила, только после дня рождения кореша на следующий день, я уже ничего не помнил. Ты уж извини, начальник, с памятью у меня проблемы. В детстве с печки упал и головой сильно об пол ударился. После того, то помню, то не помню.
Медвежатник явно издевался над ним, зная, что доказать его слова не сможет ни одна экспертиза. Но Виктор был спокоен и улыбчив, а это раздражало Медведя. Чересчур он был суетлив с рыбой и пивом.
– А давай я тебе напомню.
– Давай.
– В последний день вашей встречи, Натали просила тебя забыть её и больше никогда не приходить к ней. Она говорила тебе о том, что собирается выйти замуж. Забыть такое, невозможно, даже если у тебя полная амнезия.
Медведь медленно поставил бутылку с пивом на стол и так же медленно поднял на Виктора злые глаза.
– А это, начальник, наши с ней дела. Ты в наши дела не лезь. Говорила, не говорила – не твоё это дело.
– Ошибаешься Медведь. Моё это дело, и я в него уже залез по самые уши. А с памятью у тебя всё нормально. Твою голову разве что танком можно повредить. – Виктор видел, как у его визави участилось дыхание и начало дёргаться правое веко. Поплыл. Нужно дожимать. – Ещё при этой встрече она показывала тебе одно колечко. Дорогое колечко. Это был ей подарок от жениха в день помолвки. И это колечко должно было убедить тебя в том, что у Натали серьёзные намерения.
– Ну и что?
– А из этого я делаю вывод, что ты в порыве ревности её всё-таки убил. Может из ревности, а может и из-за колечка. Уж больно дорогое-то колечко. А, Медведь? Так дело было?
Медведь неожиданно успокоился и налил себе стопку водки.
– Будь здрав начальник.
С этими словами он опрокинул её в рот, крякнул и потянулся за бутылкой пива.
– Я так тебе скажу. Всё, что ты мне сейчас тут рассказал, это сказки венского леса. Даже если я тебе во всём признаюсь, то у тебя не будет возможности это доказать в суде.
Он опрокинул бутылку горлышком вниз и вылил остатки пива в свою ненасытную топку.
– Давай так. Ты мне предъявляешь улики, а не свои выдумки, и я всё тебе рассказываю, как на духу. Если считаешь, что я виновен, то забирай, хоть сейчас, но через пять суток я буду опять здесь за этим столом опять пить пиво. – Медведь откупорил очередную бутылку и опрокинул её в рот. Когда добрая половина содержимого перетекла ему в желудок, он поставил её на стол и вытер мокрые губы рукавом рубахи. – Шилов. Я тебе как на духу, в который раз говорю – не убивал я её. А если сам найду убивца, то ты меня знаешь – живой он от меня не уйдёт. Для этого мне не нужно таскать с собой ножик. Я ему просто шею сломаю и всё.
Осмотрев грозного уголовника, Виктор понял, что так оно и будет.
– Я всё тебе сказал, Медведь. Мой тебе совет прийти с повинной. Суд учтёт ваши отношения с Натали. Сам знаешь, что повинную голову меч не сечёт.
Медведь ухмыльнулся.
– Ну да. Он её плавно отрезает.
В скверном настроении Виктор сидел за столом у себя в кабинете и нехотя «примерял рубаху» ППэСника. По своим размерам она была то слишком ему велика, то жала под мышками. Ворот её, как ни крути, оказывался тесен ему и сильно давил на кадык. В загашнике лежала ещё одна рубаха – изделие свободного кроя. Со стороны она выглядела привлекательнее и дороже, но сути не меняла. Весь вопрос был в том, как содрать с себя ту, которая с кожей вросла в него и сниматься никак не хотела. Дверь кабинета плавно отворилась и на пороге возникла могучая фигура главного специалиста по стаскиванию старых рубах. Полканыч, как показалось Виктору, смотрел на него глазами полными скрытой любви и жалости. Так смотрят на домашних собак и кошек перед их усыплением. Когда солёная слеза была уже готова сорваться с его слегка покрасневших глаз, полковник Моськин сдвинул свои густые, как у известного генсека, брови к переносице и извиняющимся тоном сообщил Виктору «принеприятное известие»:
– Ты вот что, Шилов… Завтра в десять расширенное заседание по проблемным вопросам… Сам генерал Семёнов будет проводить… Чтобы весь твой отдел до единого человека… В общем ты меня понял.
Виктор поднялся со стула и принял положение «смирно».
– Так точно товарищ полковник! – Подняв вверх подбородок и крепко прижав руки к бёдрам, он продолжил: – Всё понятно товарищ полковник!
Полканыч махнул ему рукой и скривился, будто раскусил целый лимон.
– Чего ты кричишь? Всё по-честному, как и договаривались. Я тебя две недели не трогал, и ты делал что хотел. Пришла пора отдавать душу. Вот за ней Семёнов и приедет. Так что расслабься и не поднимай пену. Что заработал, то и получишь. Понял?
Виктор медленно опустился в кресло.
– Да чего уж тут не понятного? Понял, не дурак.
– А раз не дурак, то понимать должен ещё и то, что авансы просто так не раздаются и любому терпению бывает предел. Ты классный опер, Шилов, но всем, – полковник поднял указательный палец вверх, – В том числе и мне, нужен конечный продукт. То бишь – результат. А у тебя его нет.
– Но у меня есть ещё целая ночь.
Полковник как-то уж совсем тяжко вздохнул.
– Работать, Шилов, нужно днём, а спать ночью. Если не понятно я перефразирую – чтобы спать ночью, нужно работать днём. Сон, как и еда, должен быть своевременен и полон. Иначе в организме начинаются необратимые процессы нарушения обмена веществ и мозгового кровообращения. Не веришь – спроси Анну Сергеевну, она подтвердит. – Полканыча понесло на нравоучения. – А постоянные нарушения сна и вообще режима, приводят к депрессиям и как следствие, на выходе получаются дегенераты, очень похожие на прапорщика Жирнова из хозчасти. Так что иди Шилов домой и выспись, как следует перед совещанием. Вот тебе мой совет.
Дверь плавно закрылась, стирая советчика с его глаз и отрезая Виктора от всего внешнего мира, расположенного по ту её сторону. Что-то тяжёлое опустилось на душу и давило на неё, мешая дышать. Видеть никого не хотелось. Хотелось лечь и умереть. Вот прямо за этим столом, чтобы на утро нашли его бездыханное тело, и всё управление вдруг зарыдало, осознав великую утрату. За окном стемнело, а ребята давно отзвонились и разошлись по домам. Как сказал бы полковник – результат сегодняшнего дня был нулевой. Кольцо вместе с убийцей легло на дно где-то в трущобах небольшого города. Зачем-то погладив столешницу ладонями рук, Виктор поднялся из-за стола и направился домой, выполнять указания своего начальника.
5
Первым делом он отключил телефон, хотя делать этого было нельзя, и принял почти холодный душ. Эта процедура несколько его взбодрила, но ненадолго. Видимо наступала коварная депрессия, от которой был один выход. Виктор достал из холодильника початую бутылку каберне и долго не раздумывая, опустошил её за два приёма. Во рту сделалось кисло и уныло. Соорудив по-быстрому бутерброд с колбасой, он включил телевизор и улёгся в постель. Дожёвывая варёную колбасу с привкусом сои, он смотрел, как полковник Селин в одиночку мужественно отбивается от целой роты до зубов вооружённых бандитов. Его престарелая округлая фигурка с намёком на упругие мышцы, выделывала такие пируэты, что брала зависть и гордость за нашу доблестную полицию. Кроша в пыль из табельного «макарова» всё, что попадалось ему на пути, он своим телом прикрывал довольно симпатичную особу, то и дело кидавшую на героя удивлённые взгляды. Пока в наших рядах такие, как Селин, то простым гражданам бояться уже нечего – преступность не пройдёт! То ли под действием каберне, то ли от удачных действий самого Селина, как-то отпустило и согрело. Где-то глубоко в недрах желудка, противно урчала недопереваренная желудком соевая варёнка. От очередной умопомрачительной погони на голубом экране стало как-то укачивать и чтобы совсем не укачало, пришлось отвлечься на осточертевшие, но ставшие родными образы. Три богатыря в одеждах Иуды стояли пред ним по стойке «смирно» и ждали своего приговора. Виктор, словно Штирлиц, перекладывал с места на место их нарисованные на бумажках лица и проводил сравнительный анализ каждого, словно зачитывал им приговор суда. Первым по росту шёл Медведь. Натура сильная, но вспыльчивая по любому поводу. Узнав о своей отставке с поста любовника, вполне мог в порыве злобы за нанесённую ему обиду и унижение, запросто сломать шею хрупкой женщине. Сломать – да. Но не зарезать, как курицу. Хотя не факт. В данном случае применённый им нож, мог вполне отвести от него подозрения. Злополучное кольцо так же могло стать внешним раздражителем, и убийство могло произойти по инерции, в силу воровских привычек. Отсюда вывод – Медведь мог убить Пушкарёву. Мысленно Виктор отложил листок бумаги с физиономией Медведя вправо от себя.
Следующим был Сидор. Наглый и циничный карманник. Ему было абсолютно наплевать, у кого он резал кошелёк, будь то сопливый юнец или пожилая старушка с копеечной пенсией. Жалости не было ни к кому. За личиной мнимой любви к своим родителям, которых выжил из собственного дома и отправил жить в сарай на окраине небольшой деревни, скрывалась жестокая, и расчётливая сволочь. Свои грязные помыслы он скрывал под маской вечно несчастного и убитого горем лошка. Жадный до чужих денег и неразборчивый в средствах для их получения, он мог вполне убить Пушкарёву, увидев перед глазами дорогой бриллиант. Мог, но по не писанным воровским законам, карманники никогда не носили при себе никакого оружия, кроме остро заточенной монеты и редко кого убивали за деньги – это не их профиль. Сердечные раны Сидора никогда не беспокоили и потому с большой долей уверенности можно было сказать, что предстоящая разлука с Натали – Пушкарёвой, не вызывала в нём никаких эмоций. Остаётся всё тоже кольцо. Находясь на дне постоянного безденежья, мог ли Сидор убить Натали из-за кольца? Ответ один – мог. Ещё один листок был отправлен Виктором вправо.
И, наконец, Кривой. Вор со стажем. Воровал с детства всё и везде, где только мог. Красавец-мужчина южных широт с примесью цыганской крови. Этакая термоядерная смесь горького и острого с изворотливостью змеи и морем вранья. Кривой врал всегда и всем, преследуя одну цель – всегда оставаться в стороне, подставляя других и греть на этом свои собственные карманы. Его постоянно разыскивали кинутые и разведённые им джентльмены удачи и при всех грозились открутить ему кудрявую голову. Вот и сейчас он отлёживался на цыганском хуторе после очередного развода, понимая, что тут его никто не найдёт. Аборигены прикрывали его не бесплатно. Пользуясь его наводками и прямым участием в сбыте наркоты, цыгане неплохо зарабатывали себе бонусы, защищая своего резидента. Мог ли мужчина кавказско – цыганских кровей простить кинувшую его женщину? Не мог по определению. Такое не прощалось во все времена. Могло ли дорогое колечко соблазнить его при этом? Могло, но не очень. Потому он и сдал его Виктору, подставив ему Сидора и Медведя. А мог ли убить Кривой Натали за измену? Вполне мог. Даже очень мог. Третий лист упал на два предыдущих.
В хороводе мыслей, неожиданно мелькнул ещё один белый листок бумаги. Виктор схватился за него, как за спасительный канат. Лист был девственно чистым, потому, как лица, и имени жениха Натали никто не знал. Она умышленно, что называется, от греха подальше, скрывала его в своём сердце. Кто же ты такой, богатенький мистер икс? Откуда у тебя, мистер, такое колечко? И зачем тебе убивать женщину, которой ты его подарил в знак вечной любви? Ревность? А зачем лез тогда в это болото, если знал? Кольцо подарил, чтобы потом его зверски отнять? Бред. Но тебя мистер нужно будет установить. Думаю, что ты многое можешь рассказать и показать. Его мысли прервал бесцеремонный стук в дверь. Кого это на ночь? Вспомнил, что отключил мобильник и нехотя выполз из-под одеяла. На пороге полутёмной площадки стоял, переминаясь с ноги на ногу Кривой. Виктор опешил от такого гостя.
– Ты как узнал, где я живу и чего тебе надо?
Он скороговоркой выпалил эту тираду в лицо нежданному посетителю. Кривой начал быстро жестикулировать руками, объясняя, как нашёл квартиру и показывая всё время пальцем куда-то себе за спину. Виктор втащил его в прихожую и остановил левым хуком в туловище поток красноречия, выраженного в активной жестикуляции.
– Давай помедленнее. Тебе чего надо?
Кривой опустил руки, перевёл дыхание, и наконец, выдал на гора:
– Кольцо.
Виктор опешил.
– Что кольцо? Я тебя сейчас застрелю.
Чтобы придать ясности своим действиям, он снял, висевшую в прихожей на вешалке кобуру и вытащил из неё пистолет. Кривой продышавшись, заговорил медленно и чётко:
– Я видел кольцо, которое ты ищешь.
– Где? У кого?
– Не поверишь…
Виктор взвёл курок.
– У Медведя.
– У Медведя?
– Ну да. Он сейчас в квартире Натахи. Я случайно туда забрёл. Гляжу в окно, а там Медведь шарит по углам, а на пальце колечко её. Я же говорил тебе, что узнаю его. Вот и узнал.
Такого просто не могло быть. Если Кривой врал, то ему это было нужно. Зачем? Виктор приставил ствол пистолета к его виску.
– Если врёшь, цыганская рожа, я положу тебя прямо на месте и скажу, что ты напал на меня сзади.
Кривой замахал руками, соглашаясь с услышанным.
– Только давай быстрее, а то он уйдёт, и тогда ищи ветра в поле. Я давно хотел этого увальня вывести на чистую воду. Догадывался, что это он Натаху положил, сволочь.
Пока Кривой блистал красноречием, Виктор быстро оделся, накинул кобуру и они вместе, почти бегом, отправились брать Медведя с поличным.
Тут же у подъезда стояла припаркованная «девятка» Кривого. Это было весьма кстати, потому как путь до места проживания Натали был не близким. Кривой резко стартанул с места и погнал свою «девятку» на предельной скорости к дому номер 60 по улице Чехова. Уже через какие-то пятнадцать минут они остановились у северного крыла дома. Кривой пальцем указал на окна первого этажа, в которых горел свет.
– Вон, смотри. – Мелькнувшая за занавесками тень, обрадовала Виктора, как Новогодний подарок. – Мы успели. Он ещё там.
Стараясь не шуметь, он выбрался из салона машины и кинулся к подъезду. Краем глаза заметил, что Кривой метнулся следом за ним, пригибаясь к земле, словно уходил от свистящих вокруг него пуль. На счастье квартирная дверь была не заперта. Медленно её отворив, Виктор тихо пробрался в прихожую. Так же тихо извлёк из кобуры «макаров» и прислушался. Со стороны кухни раздавались какие-то приглушённые звуки. По всей видимости, Медведь был занят каким-то делом и не обращал внимания на то, что находилось вне поля его зрения. Виктор так же тихо прокрался мимо ванной и туалетом к кухонному проёму. Прямо на пороге без признаков жизни, лежало окровавленное тело Натали. Сделав глубокий вдох и такой же выдох, оперативник ворвался в кухню, выставив перед собой пистолет.
– Стоять на месте! – Его громкий выкрик, казалось, поднимет на ноги весь дом, – Руки за голову!
Перед ним, как ни в чём не бывало, перед кухонной мойкой стоял на коленях Медведь и производил какие-то манипуляции с моечным сифоном. Самое интересное было то, что Медведь совершенно его не слышал. Он откручивал крупные пластиковые гайки на трубах и что-то бормотал про себя. Виктор хотел было повторить свою команду, но Медведь повернулся к нему лицом сам и посмотрел в его сторону так, как смотрят через стекло. Мало того, что он его не слышал, он даже не видел человека прямо перед собой с наведённым на него «макаровым»! Как ни в чём не бывало, Медведь, наконец-таки, открутил пару гаек и отложил их в сторону. На секунду блеснуло у него на мизинце заветное колечко Натали. Виктор замер в ожидании, что же он будет делать дальше, и опустил пистолет. Надобности в нём пока не было. Первое, что пришло на ум – Медведь после убийства решил починить сливной сифон. Рукастый нынче уголовник пошёл. Но то, что он увидел потом, заставило его поменять мнение об убийце-сантехнике. Медведь непонятно откуда вытащил узкую финку с окровавленным лезвием и вложил в одно из колен сливной трубы. Он даже не стал смывать с неё кровь, предполагая, что спущенная в раковину кем-то вода, всё смоет сама. Закручивая назад гайки, Медведь опять оглянулся назад и улыбнулся прямо Виктору в лицо. Тому показалось, что он даже ему подмигнул. Совсем обнаглел, гад. Виктор опять вскинул «макаров» и громко выкрикнул:
– Руки вверх! Полиция!
Его выкрик потонул в бетоне многоэтажки, производя действие слабого ветерка в безлунную ночь. Кто-то сзади тихонько хихикнул и Виктор тут же обернулся. В двух шагах от него стоял Кривой и чему-то улыбался.
– Он тебя не слышит и не видит. Ты спишь, Шилов.
Виктор с тихим стоном опять опустил пистолет. А ведь прав Кривой. Это всего лишь сон. Призрачный Медведь, крутил призрачные гайки и что-то мурлыкал себе под нос. За спиной стоял такой же призрачный Кривой и хихикал, издеваясь над опером, вымещая над ним свою воровскую злобу. Всё было правильно, хотя что-то во всём этом было не так. Откуда-то из глубины его сознания поднималась волна протеста. Оглянувшись назад, Виктор внимательно присмотрелся к скалившему свиное рыло Кривому. Крупные жёлтые зубы Кривого ему явно кого-то напоминали. Пытливое сознание само дорисовало Кривому рога, хвост и копыта. Вот теперь его сомнения превратились в стойкую уверенность. Перед ним в образе Кривого стоял сам Хранитель снов! Так вот оно что! Молниеносно проанализировав ситуацию, Виктор понял, что сам Хранитель в образе Кривого решил указать ему на убийцу и показать, где спрятана главная улика убийства Пушкарёвой. Оставалось понять, зачем он это делает. Было так же не понятно, почему в руках чёрта не было бело платка. Не обращая уже никакого внимания на Медведя, Виктор всем телом повернулся к Кривому – Хранителю. Тот по-прежнему скалил в усмешке свои жёлтые клыки и уже не скрывал от него своей сущности.