Маска | Утопия

Глава 4

Маске казалось, она слышит шелест серого вещества в головах своих шестеренок, но и это уже не внушало ей оптимизма.

Она нагружала своих людей работой, от формирования соцопросов до сбора данных о содержании сахара в потребляемой еде, и так зациклилась, что не оставила им и шанса самим пораскинуть мозгами.

Даже не удивительно, что вето с алкогольных правок сняли, стоило увидеть ее последние отчеты. Если бы она придумала альтернативу, разработала бы что-то подходящее здесь и сейчас, о чем ее все это время просили, вполне возможно легализацию алкоголя бы перенесли или вовсе вычеркнули из повестки.

Но что они теперь планируют делать? Вводить регулятор смертности или рождаемости? Снижать зарплаты? Убирать квоты на родительские программы? Маска прекрасно понимала, что бы там ни было, едва ли оно улучшит общественные настроения, а значит допинг им сейчас и правда необходим. Они не смогут удерживать индексы одними сериалами и скидками, а уж одурманенный мозг счастлив сам по себе.

О том, чтобы реализовывать внутренние правки, минуя народное голосование, не могло быть и речи. На этой видимости демократии уже четыреста лет держалась вся Гиперборея. Людям важно чувствовать свою причастность, провальные для государства проекты только подкрепили их веру в свою значимость, и лишить их ее, равно вынуть из государственной машины провода.

Маска откинулась на спинку кресла и вывела перед собой список текущих дел скорее чтобы отвлечься и не забивать голову вопросами, на которые не могла ответить, чем действительно хотела этим заниматься.

Транспортный департамент уточнял, в каком порядке в грядущем году лучше проводить переобучение персонала, роддома хотели убедиться в правильности выбранных характеристик для следующего поколения, сектор туризма утверждал графики ввода в эксплуатацию новых зон отдыха, и еще десяток вопросов, в которых все уповали на ее рекомендации.

Маска закончила с рассылкой писем аккурат с коротким звонком, извещающим о начале обеденного перерыва, который сама она чаще игнорировала, но не рекомендовала игнорировать подчиненным. У них не было маски стимулирующей продуктивную работу электрическими импульсами, им нужна еда и отдых, а ей их стопроцентная отдача на рабочем месте.

Экраны погасли практически одновременно, Маска встала из-за стола и накинула на плечи плащ.

– Точно, – сказал Мартин, косясь на нее. – Через три дня обследование, пришло время выпрямлять медикаментоз.

– По-моему, поздновато, – посмеиваясь, сказала Элен.

– По-моему, «поздновато» было еще два месяца назад, – сказал Герг. – А теперь невозможно.

От субординации в ее отделе мало что осталось, но обеденный перерыв был единственным часом в рабочий день, когда для шуток находилось время, и Маска этому никогда не препятствовала. Разрядка им сейчас точно не навредит. Да и ей пора бы брать себя в руки. Слишком много ошибок было допущено, и большая часть из них вызвана переутомлением.

– Еще раз услышу «невозможно», подам запрос на малоуглеводный стол. Специально для ОпИОН, – сказала Маска.

По кабинету прокатился шорох смешков.

– Ну-ну. И тогда к нам точно явится Нина, чтобы кормить вас с ложечки

– Передай своей невесте, Мартин, что за разглашение мединформации членов Совета она может получить выговор и лишиться премии.

– Не страшно, ради вашего блага мы скинемся ей на фату, – посмеиваясь сказала Ника.

Маска улыбнулась. Никто из ее шестеренок не выглядел напуганным и паникующим, может она нагнетает? Экономика всегда нестабильна, и ее спад предвещает грядущий подъем, ведь ответственные за нее люди профессионалы своего дела, а легализация очередного стимулятора и правда был лишь вопрос времени. Нужно с этим смириться, иначе проблема так и останется нерешенной.

В прагматичном уме все переворачивалось с ног на голову. А ведь если бы не этот несчастный робот, вряд ли бы она так скоро вообще смогла разглядеть корни проблемы!

«Спустись со своих «статистических» небес!»

Взгляд скользнул по свернутым вкладкам на обзоре. Быстро миновав очередь у раздачи, Маска взяла яблоко, и вернулась к лифту. Ей неистово хотелось починить в этом мире хоть что-нибудь, и хорошо для этого не придется далеко идти.

Сто пятнадцатый этаж встретил горящими через одну лампами и духотой. Датчики на обзоре сразу высветили двадцать семь градусов, что было выше установленной нормы аж на три.

Маска открыла план здания, нашла на нем кабинет начальника службы снабжения и, не отвлекаясь на разбросанные повсюду запчасти и коробки, направилась прямиком к открытой настежь двери. Она пару раз стукнула ладошкой об косяк и заглянула внутрь.

– Могу войти?

– Нет! – рявкнул единственный восседающий в кабинете клерк. – Устроили мне тут, п… п…

Мужчина разглядел гостью, подскочил и влетел коленом в стол, из-за чего теперь выдавливал из себя улыбку, с трудом сдерживая просящиеся на язык ругательства.

Маска подошла ближе к его столу и улыбнулась, впервые на своей памяти сокрушаясь, что никто не видит ее лица. В ежедневнике появилась еще одна заметка, и если для нормализации обстановки ей придется рисовать улыбку у себя маске, она сделает это безотлагательно.

– Чем обязан такой честью? – просипел мужчина.

Маска вывела сдвинутые вкладки обратно на обзор. Уж починка одного робота не сильно ударит по карману департамента…

– У меня будет небольшая просьба. Если возможно, не могли бы вы удовлетворить запросы триста сорок три дробь ноль и триста пятьдесят семь дробь два.

Снабженец ловко зашвырнул какой-то сверток в стоящую в углу кабинета мусорную корзину, протер руки о штаны и сосредоточился на экране.

– …дробь ноль, – сбивчиво цедил он. – пятьдесят семь… Пятый технический отдел?

– Да. Запросы направлял, – Маска сверилась с анкетой, – мастер Илай.

– Вижу-вижу. К-конечно! – снабженец воссиял. – Нет проблем. Аккумулятор точно найдем. Все найдем!

Неестественность реакции этого мужчины бросилась бы Маске в глаза, даже если бы сканер не подсказывал ей обратить внимание на сжатые кулаки и нервно подрагивающий уголок правого глаза. Она явилась с личной просьбой, готовая уповать только на сговорчивость начальника службы снабжения, а теперь будто превышает служебные полномочия, которыми, в общем-то, даже не обладает.

Маска положила яблоко на стол и склонила голову к плечу:

– Спасибо большое. Если будут какие-то вопросы, не стесняйтесь обращаться.

– Пренепременно! Сп-спасибо, – снабженец перехватил яблоко и задрал его к лоснящемуся лицу.

Маска вышла из кабинета, и сразу же в ежедневнике появилась еще одна заметка. В Соло, четвертом по величине городе Гипербореи, жили всего три Маски. Одна заправляла налоговым департаментом, другая отделом архитектуры, посетить их офисы не составит труда, и если выяснится, что не только она сталкивается с подобной реакцией, проект «Улыбка» родится быстрее, чем успеют откупорить первую бутылку. Уж скромная гравировка пятидесяти масок впишется и в самый нищий бюджет…

Шагнув в лифт, Маска ощутила резкий прилив свежего воздуха и вернулась обратно в коридор. Вряд ли система кондиционирования настроена на такую жару умышленно, ведь если бы он мерз, то закрыл дверь, а не пытался устроить сквозняк. Правда?

Она вернулась к кабинету управленца и свесилась в проход, готовая проявлять участие во всех встречных проблемах, лишь бы реабилитировать себя хотя бы в своих глазах.

– Простите.

Мужчина дернулся и снова расплылся в улыбке:

– Да, что-то еще?

– Я просто хотела уточнить, – говорила Маска, не сводя глаз с яблока, которое теперь покоилось на дне мусорной корзины, – а что у вас с температурой? Не жарко?

– Ой, нет-нет, нормально, – отмахнулся мужчина. – Мы тут все привыкшие! Не беспокойтесь по этому поводу.

– Как скажете…

Маска сунула руки в рукава форменного плаща с золотыми кантами и вернулась к лифту. За эти полдня ее белоснежное лицо активировало датчики столько раз, что успело разрядиться аж на семнадцать процентов, хотя обычно едва расходовало три. В первую очередь ей следовало перекусить и, может быть, вздремнуть, но она все равно активировала кнопку первого этажа.

Когда она смотрела на город из своих окон, ей казалось, что все под контролем, но на самом деле все это время контроль просачивался сквозь ее пальцы и оседал пылью где-то на тротуарах мощеных мрамором улиц. Жители Гипербореи явно перестали им доверять, и эту проблему нужно решать уже сейчас, ведь грядущие изменения могут усугубить ситуацию до непоправимого предела.

Ей давно следовало спуститься. Следовало додуматься до этого самой и не ждать, пока обстоятельства не щадя скинут ее с тех самых статистических небес. Следовало хотя бы заглянуть в Меморий, где уже наверняка забыли голос своей управляющей.

Глава 5

Город тонул в сладостном послевкусии выходных. По белоснежным дорогам неспешно прогуливались люди, ездили роботы коммунальной службы, многочисленные магазины зажигали вывески, и теплый свет городской иллюминации аккуратно вплетался в розовеющие сумерки.

Все вокруг выглядело совершенным, каким и было однажды задумано. Маска брела по городу, выбирая все новые маршруты, и всеми силами держалась, чтобы не подняться на ближайшую станцию. В один момент отключила интерфейс с обзора, оповещения на котором настойчиво рекомендовали снизить нагрузку, но уже спустя минуту вывела его обратно. Без рамок, данных окружающей среды, статистики, акцентирующей обводки и иконок сканера ей было невыносимо смотреть на свой мир. Она чувствовала себя беспомощной, бесполезной и неполноценной его частью. Вряд ли когда-нибудь она вообще сможет смотреть на Гиперборею глазами рядового жителя, ведь ее восприятие давно строится по совсем иным принципам.

Но она пыталась.

В первую очередь ей хотелось понять замешательство в направленных на нее взглядах, ведь сейчас она чувствовала себя непрошенным гостем на устроенном ею же празднике.

Ни для кого в Гиперборее не секрет, что Маски существуют. Все знают, чем они занимаются. Знают, что они не получают денег за работу и не имеют даже формальных привилегий, чтобы не было поводов для зависти или злости. И когда-то Маске казалось, что стоит ей появиться на улицах Соло, как люди будут выстраиваться в очередь, чтобы пожать ее руку. Она прекрасно понимала, что не должна просить за свою работу что-либо взамен, но где-то в глубине все равно терзалась чувством вопиющей несправедливости.

Интерфейс померк. Скорый импульс пробежал по всему телу, и Маска выставила вперед ногу еще до того, как успела понять, что происходит. Летящий прямиком на транспортную полосу мячик остановился.

В Гиперборее не было частного электрического транспорта, но и велосипед может нанести ребенку тяжелые травмы, а здесь нет того же ограждения, лишь пятнадцатисантиметровый бордюр, который и мяч, и бегущий за ним ребенок преодолеют в два счета. И о чем только думали?

Маска присела, взяла мяч в руки и осмотрелась. Женщина неподалеку настойчиво требовала от маленького мальчика в голубой панамке вести себя прилично, но ребенок вырвался из материнского захвата, подбежал ближе и уставился на Маску ясными блестящими глазами.

– Масчупулька! – завизжал он, тыча в нее пальцем.

Маска улыбнулась. Неужели этот мультик еще показывают? Они смотрели его в Долинах по выходным. И иногда по праздникам. Всем нравился маленький супергерой в плаще-одеяле и бумажной маске, который каждую серию спасал Город Снов от очередного нашествия «темных сил», чтобы его братьям и сестрам никогда не снились кошмары. Подобное сравнение показалось ей даже приятным.

– Простите, он не хотел, – виновато покосилась на нее подоспевшая женщина. – Дети.

– Все хорошо, но я думаю здесь не лучшее место для игры с мячом.

– Мы уже домой идем, – женщина отдернула от Маски ребенка и взяла его на руки. – Простите, пожалуйста, недоглядела.

– Не извиняйтесь. Будьте аккуратнее. Пожалуйста.

Маска протянула мальчику мяч, но ему до игрушки уже не было никакого дела, он извернулся и ткнул ее пальцем в лоб.

– Масчупулька!

Женщина отпрянула, и ее лицо исказилось от уже знакомого выражения неподдельного страха.

– П-простите! – пятясь прикрикнула она.

Маска не успела ничего ответить, как мать с ребенком скрылись из виду, оставив ее с маленьким зеленым мячиком в руках.

Губы задрожали от злости и обиды. Для этого маленького мальчика она была словно супергерой, но сейчас дома ему объяснят, что к Маскам запрещено приближаться и уж тем более тыкать в них пальцами, иначе однажды они ему их откусят, и потом он своим детям станет рассказывать о них страшилки с самой колыбели.

Проложив кратчайший маршрут до Мемория, Маска завернула к лифтам станции и раскрыла вкладки интерфейса на весь обзор. Словно обиженный ребенок она спряталась за видимой только ей стеной, но у нее не было ни малейшего шанса врезаться в этом городе хоть в кого-нибудь, а если она продолжит смотреть по сторонам у нее не останется сил. Статистика заряда показала, что с каждым часом маска все сильнее включается в жизнеобеспечение. Ее хозяйка измотала себя настолько, что рассчитанный аж на неделю аккумулятор просел почти наполовину всего за день, чтобы удержать ее на ногах.

Маска зашла в шаттл и села на ближайшее к выходу место. Ее руки то и дело вздрагивали, шею сводило от напряжения, а молниеносно сменяющие друг друга отчеты на обзоре доводили до тошноты.

Она не могла поверить, что мальчик ни капли не испугался, а его мать аж тряслась от страха, хотя в первую очередь должна быть благодарна Маскам. Ее сын никогда не заболеет чем-либо серьезным, никогда не станет преступником или его жертвой, никогда не будет ни в чем нуждаться, и все это заслуга Масок, которые сами никогда не станут родителями и у которых никогда их не было.

Все сто претендентов на ношение маски рождаются одновременно раз в сто тридцать лет. Как и предыдущие три поколения все детство они живут в специально возведенном комплексе в Долинах, но практически ничем не отличаются от обычных детей. Разве что талантами и хорошими физическим данными их наделяют за счет госбюджета, чтобы не прошедших отбор в шесть лет с радостью забрали в семьи. За детьми Долины всегда выстраивались длинные очереди, ведь не всем по карману родить себе музыкального гения или выдающегося математика, который в свои шесть уже будет воспитан образцовым членом общества.

Мартин, Элен, Николя, Герг и Аня, все они счастливы, что однажды не прошли отбор и сохранили имя, которого Маска уже не помнила, но это счастье обеспечили им новоявленные родители, пока она могла быть счастлива сама по себе. Счастлива стать супергероем.

Шаттл приземлился. Не сводя глаз с интерфейса, Маска миновала платформы, зашла в лифт, который не пришлось ни с кем делить, и вышла на площади, ощущая себя на финишной прямой изматывающего забега.

Виток свежего ветра поднял волосы, окутал ее шею и руки, и просочился в прорези для глаз, когда сверкающая крона легла сверху трепещущей тенью. Основной корпус хранилища памяти возвышался всего на два этажа, но со всех сторон они были укрыты куполом из подвижных пластин, из-за чего здание казалось парящим в воздухе. Ночью и днем крона была опущена, и окутывала Меморий облаком, но в четыре часа раскрывалась навстречу солнцу и играла его лучами до самого заката. Маске нравилось здесь бывать, и причины откладывать этот визит целый год теперь казались ей лишь оправданиями. Меморий его детище, – Маски, одержимого поисками эвдемонии, – и если бы он знал, какой трусихой она стала, сделал бы управляющим кого-нибудь другого…

Маска отправила пару новых указаний в ОпИОН, после чего с усилием заставила себя приглушить интерфейс и осмотрелась. Департамент культуры строго следил за модными тенденциями, чтобы поддерживать в стране и внешнее равенство. Яркие краски не рекомендовалось использовать более чем на десяти процентах видимой поверхности, будь то платье или ковер, и пусть фуксия и салатовый не были запрещены, красители недешево обходились для производства, и позволить их могли лишь выпускающие дорогую мелочевку предприятия. И поэтому в толпе выделялись только дилеры.

Любой человек в Гиперборее мог записать свои чувства и выложить в общий доступ, но для полноценной их фиксации нужна дорогостоящая аппаратура и парочка операций на мозг, поэтому дилеры пользовались популярностью на уровне знаменитых актеров или певцов.

Увешанные датчиками, браслетами и бусами камер, они были основными распространителями счастья в Гиперборее, и на первый взгляд понимали в нем куда больше нее. Вся их жизнь транслировалась практически в прямом эфире, а записи самых ярких эмоции они передавали в Меморий, чтобы потом кто-нибудь за плату пережил этот момент вместе с ними.

Явление Белой Королевы никто из них не оставил без внимания, Маска даже получила пару запросов на разрешение съемки. Здесь ее никто не боялся, здесь ее боготворили. И это тоже шло поперек ее принципов, но она одобрила все запросы и приветственно помахала, ведь стоит ей уйти, многие пойдут сдавать воспоминания с их встречи, и заражать этой радостью остальных.

Меморий и тысячи его филиалов по всей стране были созданы с одной единственной целью, – дать данные для анализа, но со временем он обособился и даже начал приносить доход. Благодаря ему еще ее наставник выяснил, что двери, которые открываются автоматически, вызывают куда более спорные эмоции, чем висящее на петлях. Людям нравится держать все под контролем. Когда ладошка ложится на ручку двери остаются секунды на раздумье, время привести мысли в порядок, поэтому в секторах, где требовались взвешенные решения, не было автоматических дверей. И поэтому они повсюду были в Мемории, где от всех ждали сиюминутного раскрепощения.