Маска | Утопия

Глава 6

Маска не торопясь зашла в служебный шаттл за минуту до его отправления, молча села на свое место и пристегнула ремень безопасности.

«Из-за этой дурацкой статистики ты и не радуешься».

– Не поняла… Мы думали, ты уже там, вовсю оцениваешь масштабы трагедии!

– Видимо, у ОпИОН хорошие прогнозы. Или все так плохо, что и переживать не стоит?

Шаттл подлетел. Маска начала медленный отсчет, свою неизменную игру на всех пригородных маршрутах, и старалась не обращать на замешательство сидящих напротив коллег внимание.

Девяносто девять. Девяносто восемь.

Уж им не обязательно знать, что лишние движения сегодня могут ее убить. Сама она ежеминутно порывалась залезть в сеть, но до сих пор не знала никаких подробностей происходящего изрядно влияющих на заряд.

– Пока что ОпИОН понятия не имеет, насколько все плохо, – шепнула она.

– Звучит оптимистичненько, как всегда-а.

Маска из архитектурного департамента откинула голову на спинку кресла и вытащила на лоб одну из косичек с парой разноцветных бусин. Если бы не белые служебные одежды, ее вполне можно было принять за дилера, ведь фривольное поведение и интонации прорывались и сквозь маску. Особенно это бросалось в глаза на контрасте со сдержанной Маской из налоговой службы, которая тоже вряд ли понимала, как образцовый член общества мог превратиться в «это» всего за пять лет.

Они вместе росли и играли в одной песочнице, но их было сложно назвать друзьями или даже знакомыми. Когда в шесть лет все начали покидать комнаты только с маской на лице, им пришлось забыть не только собственное имя, но и имена всех окружающих. Примерно год шел процесс адаптации, они учились пользоваться вживленными датчиками, невербально управлять интерфейсом, разговаривать и смотреть мультфильмы, и в конечном итоге превратились в единый обезличенный механизм. Сначала у них было пять классов, потом десять, а последние три года в Долинах они практически не пересекались и тесно взаимодействовали только с наставниками.

Наверное, ее наставник и был ее единственным другом.

Такой же человек без лица и имени, предыдущий глава департамента труда и социального развития, Маска с голосом похожим на шоколад. Удивительно, что это сравнение однажды вообще пришло ей в голову, но она любила шоколад и его она тоже когда-то любила.

Долгие месяцы на Совете Маска пыталась разглядеть его на верхнем ярусе в ложах старейшин. Еще дольше она ждала, что он сам ее найдет. Но после смены поколений он исчез, и оставил ей на память только красный карандаш в маленькой белой коробочке.

Четыре. Три. Два.

Башни поравнялись с Меморием, и на мгновение Маска тоже рассмотрела в этой величественной инсталляции перевернутый вверх стеблем одуванчик. Быть может, тот старейшина не такой уж и сумасшедший? Во всяком случае она недалеко от него ушла…

Спустя полтора часа полета, когда пять спутниковых башен столицы уже отчетливо проглядывались на горизонте, Маске пришло очередное приоритетное сообщение все с тем же синим маркером.

«СС Х1.06.17.30»

Маска поперхнулась от вновь ворвавшихся в жизнеобеспечение импульсов и схватилась за голову.

– Какого… – шепнула она слишком громко, чтобы оставить это возмущение при себе.

– Тоже, значит, летишь. Ну движ! Дайте два.

– Вам пришло новое сообщение?

– Да. Они хотят видеть нас на шестом борту через полчаса.

– Ничего удивительного. Ты, ОпИОН, огородник и парочка калькуляторов. Остальным там делать нечего.

Маска вжалась в сидение. Ладно архитектура, им нужно оценить ущерб и проверить здания, еще она могла понять присутствие на пожаре финансистов, но она здесь причем?! Неужели они думают, что глава отдела по изучению настроений сможет хоть как-то повлиять на обстановку? Ей же не обязательно во всем этом участвовать, будет достаточно проанализировать статистику, о которой и говорить рано!

– Эй, Счастье. Ты как себя чувствуешь? Какие-то проблемы?

Маска убрала руки от головы:

– Все нормально. Просто меня нервируют эти переключения.

– А, не говори. Меня тоже бесит.

– Согласна, мало приятного, но это вынужденная мера, ничего не поделать. Могу поспорить, если бы подобное приходило в фоновом режиме, половина бы не замечала.

– Ну конечно, а тут как не заметить, когда все нахрен отрубается. И не врубается, пока не прочтешь. Я в прошлый раз проверила, хоть десять минут игнорируй, один фиг висит.

Как и для чего это было сделано Маска прекрасно понимала, и в другой день вообще бы не обратила на временное отключение систем внимание, но из-за перезагрузки заряд сразу просел аж на пять процентов, и теперь ей стало по-настоящему страшно.

– Я почему-то так и думал, что без ОпИОН не обойдется, – приветствовал ее появление в правительственном шаттле один из экономистов.

– А когда ж без него обходилось. Привет, Маска.

– Привет, – сказала она, усаживаясь в кресло. – Кто-нибудь в курсе происходящего?

– Взорвалась газораспределительная станция. Уже выявили ошибку проектирования. Не сразу сработали клапана на газопроводе. Часть складов, кон…

– Ну ты шустрая, Счастье! В чем была проблема подождать?!

– О, архитектура. Каким судьбами?

– Такими самыми! Уж вряд ли финсектор у нас разбирается в устойчивости оплавленных конструкций, – язвила она, падая в кресло рядом с Маской.

– Можешь отдыхать, у них там все деревянное и парочка бетонных складов, скорее всего под снос.

– Это мы еще посмотрим. Так и че? Какие новости? Все потушили?

– Пока нет. Я так понял, возникли некоторые трудности. Вы с ними, кстати, знакомы.

Архитекторша замотала головой:

– Огородник?

– Именно. Пламя перекинулось со складов на конюшню. По моей последней информации он не дает ее засыпать.

– Поня-я-ятно. Лошадок жалко.

Это «огородник» всегда резало Маске слух, но на этот раз казалось даже недостаточно оскорбительным. Неужели он готов лишиться места в Совете из-за каких-то лошадей? Еще два года назад стройдепартамент настаивал провести районе плантаций модернизацию, но он наложил на этот проект вето, когда еще имел на него право, потому что не хотел видеть на «своих сельскохозяйственных угодьях» постройки из огнеупорного пластика, а теперь сполна за это сумасбродство поплатится.

– Сколько нам лететь? – спросила Маска, когда шаттл набирал высоту.

– Три часа.

Соседка ткнула ее локтем:

– У тебя навигатор отключился что ли?

Маска проигнорировала вопрос и вывела на обзор настройки сна. Ей нужно поспать, ведь заседание в зале Совета и район ЧС совсем разные вещи. Если бы ее сразу об этом предупредили, она бы забежала домой заглотить горсть сэкономленных энергетиков, а не считала по дороге к станции каждый процент!

Таймер завис в углу обзора, Маска глубоко вдохнула и через секунду отключилась, но когда вновь открыла глаза едва могла поверить, что удалось вздремнуть хоть минуту. Заряд аккумулятора завис на сорока семи, она глянула на него лишь мельком и скрыла обратно вместе с датчиками здоровья, суматошное мигание которых только провоцировало головокружение и расходовало лишние крохи энергии на его же подавление.

– А я не поняла, мы куда летим-то? Чет уже вторую станцию проехали.

– Сразу к стене. Нам должны были расчистить площадку для посадки.

– О-о-о, боюсь, там сейчас один сплошной аэродром!

Экономист махнул ладошкой у лица:

– Все, с тушением вроде как закончили. Мы вовремя.

– Еще лучше. Не планирую задерживаться тут дольше, чем на сутки.

– Везет. Я раньше воскресного полудня домой не собирался. ОпИОН и вообще дня на два минимум, да?

– Не думаю, – тихо сказала Маска. – Что мне здесь делать так долго?

– Не знаю. Но ты же понимаешь, что ИС этого региона нам позарез?

– Понимаю. Завтра мы запустим опросы и будем разбираться с проблемой.

– Какие опросы? Людям поддержка нужна, участие, че они тебе в опросах скажут? «Все хреново, потому что вчера у нас был пожар»? Вряд ли тут кому-нибудь будет дело до сериалов, или я пропустила, и у вас какие-то новые методы?

Шаттл приземлился, и на этот раз Маска встала с места последней. Всю дорогу она старалась отгонять от себя мысли, что понятия не имеет, как ликвидировать последствия такой катастрофы всего за два месяца, но ее буквально ткнули в проблему носом, причем люди, которые вообще в этом ничего не понимают. Участие? Поддержка? Да Маски сейчас последние люди в Гиперборее, которые внушают доверие, неужели никто еще не заметил?!

Маска спустилась с трапа, вышла из под крыла шаттла и осмотрелась. Выжженная пустошь хорошо освещалась прожекторами с пятидесяти метровой пограничной стены и масштаб катастрофы в ее больной голове явно был сильно преувеличен.

Мимо сновали изможденные люди с ведрами, лопатами и фонариками, у остатков газовой станции уже вовсю трудились техники, экономистов встретил представитель местного управления и сразу предложил продолжить разговор «в более подходящей обстановке», и только она встряла на месте и не могла сообразить, что делать.

– Ну все, увидимся! Меня там уже заждались, – махнула ей Маска из архитектурного и напрямик через раскуроченные грядки направилась к складам, чьи бетонные стены, на первый взгляд, казались абсолютно невредимы.

Раскрыв на обзор последние данные о пожаре Маска быстро пробежалась по цифрам. Ни один человек не погиб, несколько пострадали и уже доставлены в больницу, до виднеющегося вдали города огонь добраться и вовсе не смог – сплошь хорошие новости, но ее все равно одолевало уже осточертевшее за последний месяц чувство собственного ничтожества. Раз уж она здесь, нужно сделать хоть что-нибудь! Хотя бы поговорить с людьми, если они не станут разбегаться от нее во все стороны...

– Простите, – окликнула она группу работников, привлеченных для расчистки посадочной площадки. – Здравствуйте.

Компания притихла, и к ней навстречу вышел один из мужчин.

– Так, – он, не стесняясь, оценил ее с ног до головы и закинул лопату на плечо. – Красавица, проваливала бы ты отсюда, пока вся не уд….

Шаттл издал предупреждающий о взлете сигнал. Маска пригнулась, накидывая на голову плащ, и в следующий момент сильный поток горячего воздуха окатил всех собравшихся плотной волной пепла.

– Вообще охренели что ли?! – заорал мужик, прижимая ладонь к лицу. – Так и задохнуться можно! Гребаная тупая машина!

Кто-то одернул Маску за плечо:

– Эй? Нормально все?

– Да че ей будет, тож неубиваемые.

– Ну да… Теперь можно лопату в руки и в путь. Уже не страшно!

Маска распрямилась и стряхнула с плаща черную горку песка. Ничто в этом мире, включая программы шаттлов, не было готово к чрезвычайным ситуациям, но она бы сейчас с радостью присоединилась к проклинанию всего света за один свой почерневший костюм!

– Так и че? – строго уставился на нее старший. – Лопату дать?

Маска попятилась.

– Спасибо, конечно, но…

Мужик прыснул и компания тут же содрогнулась от смеха.

Грязные, вымотанные, стоя на пепелище эти люди демонстрировали не поддающееся никакой логике поведение. Они просто шутили над ней и смеялись. Еще с минуту Маска молча переводила взгляд с одного на другого, и было пыталась списать это на шоковое состояние, как с ее губ тоже сорвалась усмешка. Местные каждый день живут опасаясь прорыва стены, поэтому пожар для них не кажется катастрофой, а ее смело можно считать самой напуганной.

И вот это правда было смешно, и Маске хотелось смеяться, но она не могла выдавить из себя и звука. Система стабилизации вшитая в медконтроллер маски ей этого не позволит, ведь смех провоцирует учащение пульса, что в ее изможденном состоянии считывается, как угроза здоровью.

– Ой все с тобой понятно, белоручка, – мужик махнул на нее рукой и забросил лопату обратно на плечо. – Ты тут по чью душу-то?

– По общественную, – промямлила Маска.

– О! Этот, как его… – защелкал пальцами парень в обугленных штанах. – Опикум!

– ОпИОН, придурок.

– Вот это честь, однако. Чем заслужили?

– Да как вам сказать, – Маска огляделась. – Пожаром. Что здесь росло?

– Чайная. Но дефицита не боись, не будет. И ценник не подлетит. Тут погорело то, фигня. Больше за лошадей перепугались. Но они тоже живы-здоровы, шеф успел всех вывести. Осталось только порошок убрать, пока в землю не просочилось. Просили вот не лезть… Сами бы потушили, так не же! Уделали всю землю своей химозой, как тут теперь че выращивать?

– Да ладно те ныть Михей, шеф давно ипподром хотел, вот и местечко нашлось.

Компания опять содрогнулась от смеха.

– Три ипподрома, обязательно. И ледовую арену! Да ну вас… Так, с тобой что? – глянул он на Маску. – Давай, пять-десять минут ждем, должен грузовой подъехать, захватит тебя до города. Здесь тебе точно нечего делать.

– Как скажете…

На первый взгляд, этот Михей был абсолютно прав, но ежедневник уже пополнился такой уймой заметок, что впору устраивать отделу филиал на этих плантациях. Общественные настроения в Варабисе тоже просели поддаваясь общей волне упадка, но приграничье всегда демонстрировало самую низкую статистику посещения Мемория, а значит счастье они находят где-то в этих полях, и ей бы тоже не мешало здесь в его поисках порыться.

Быть может, дело в агрономии? Направленная на созидание энергия всегда заряжает людей позитивом, это она знала наверняка, но у городских такой возможности практически нет, ведь в основном им приходится оперировать, а не создавать. Разрешить им устраивать огороды во дворах? Добавить палисадников? Крыши засадить?

Маска осмотрела свои измазанные руки и сразу осознала провальность этих идей. Города привыкли к чистоте, их приучали к ней не одно поколение, и вдруг возникшие повсюду черные пятна земли скорее всего будут только нервировать. И как бы оптимистично все не выглядело, она не сможет найти здесь ответы на кучу своих вопросов. У приграничья слишком много свойственных только ему факторов, поэтому ОпИОН никогда не опирался на него в своей работе.

Варабис был очень не похож на центральные области. Здесь никогда и не думали строить белых домов или усыпать улицы мрамором. Приграничье было похоже на сказочную страну. С аккуратными каменными двухэтажными домиками, колодцами на каждом углу и гравийными улочками утопающими в зелени и цветах. Здесь жили счастливые люди, которые видят в Масках принцев и принцесс, а в единственном высотном здании департамента сказочный замок.

Конечно же здесь на крышах домов повсюду посверкивали солнечные батареи, ездили роботы погрузчики и белели пластиковые фонари, но в остальном они променяли технологическую мощь на устойчивость, выживаемость и психологическое благополучие. Варабис снабжал едой всю страну, и он целиком и полностью зависел только от людей. Случись завтра повсеместный энергетический кризис, Гиперборея останется сытой, ведь лопате не нужна подзарядка. И если однажды пограничная стена рухнет, этой же лопатой люди огородника смогут выдворить всех восвояси.

Маска раскрыла на обзор интерфейс, готовая бронировать билеты на ближайший шаттл, как взгляд зацепился за оставшиеся шесть процентов заряда основного аккумулятора.

Как она умудрилась просадить сорок процентов всего за полчаса непринужденного разговора, смеха и пары вызовов ежедневника?! Маска раскрыла статистику расхода и чуть не взвыла от ужаса.

Все пять встроенных в маску фильтров все это время работали на максимум, сжирая практически по проценту в минуту. Она могла бы это предусмотреть, ведь здесь наверняка стоит невыносимая вонь, и виноват в ней не только угарный газ, но еще и метан. Концентрация не достигает опасных пределов и даже ежесекундно снижается, но для ее перегруженной маски и этого оказалось слишком много.

– Емае, Маска, ты как?

– Надышалась небось! Воняет ж, как в аду!

– Эй, а ну расступились! Дайте воздуха человеку!

Маска покачнулась и рухнула на колени. Руки утонули по локоть в земле, по телу прошлась болезненная судорога, и интерфейс высветил нулевой заряд основного аккумулятора и активацию резервного блока, которого теперь не хватит и на отображение часов.

Глава 7

Прожектора на пограничной стене слились в тонкую блестящую молнию, будто грузовой мобиль несся по ухабам грядок со скоростью шаттла. В его кузове не было кресел, освещения и даже крыши, но окруженная мешками с отравленной землей Маска чувствовала себя до одури счастливой. Можно сказать, сегодня ее мечта сбылась, ведь мозговая активность еще долго будет поддерживаться резервным аккумулятором, но она почти не чувствует тела, из-за чего кажется себе лишь парящим в невесомости сознанием. Была бы еще возможность отключить суматошно мигающий на обзоре датчик, она бы точно проделывала подобные фокусы почаще.

Медик уже много раз предлагал внести правки в законы о Масках, чтобы разрешить врачам получать данные о их здоровье онлайн, но программисты срубили на корню эти голубые мечты. Все маски подключены к отдельным зашифрованным серверам, они могут видеть все, но их в целях безопасности не видит никто. В некотором смысле, последние полгода только это и спасало ее от врачебной экзекуции.

Мобиль подлетел, и Маска покачнулась, словно тряпичная кукла.

– Еп его… Можно там поаккуратнее?! – проорал Михей, все это время крепко придерживая Маску за плечи.

Она скользнула взглядом по грязным рукам, заменяющим ей ремни безопасности, и очень захотела улыбнуться. На вид Михею было лет восемьдесят, коренастый мужчина в расцвете сил, морщины едва тронули его лицо, на безымянном пальце сквозь черные комья земли проглядывалось обручальное серебро, а значит ему есть чем рисковать, но он все равно не побоялся.

В какой-то момент Маска думала, что стоит ей отключиться, как люди в страхе разбегутся, оставив ее подыхать в той куче пепла, но они еще видели в ней человека, на которого даже она старательно пыталась закрыть глаза.

Из-за обособленности Маски перестают напоминать людям себе подобных. Невзирая на прорези глаз, пару ног и рук, они кажутся им некоторым подобием «бездушных машин» на государственной службе. Для себя гиперборейцы не могут предсказать их поведение, не могут уповать на мораль или понимание, не могут доверять. У Масок нет имен, а ведь людям свойственно одушевлять все вокруг. Она иногда разговаривает с карандашом, как со старым другом, а они придумывают имена роботам. Маленький слетевший с катушек робот-уборщик Маске теперь виделся куда живее ее самой.

Как же его там звали?

Мобиль на секунду притормозил и опять с ревом ринулся вперед.

– Ну наконец-то! Тебя где носит?!

– Не ори! Что случилось?!

– Откуда я знаю! Она стояла, разговаривала, все нормально было! А потом отключилась! Как… Как… Я не знаю. Как пылесос!

– Эй, живая там?!

Весь в грязи, рваных обносках и налипшими на маску волосами, огородник выглядел полностью в своем стиле. Даже будучи в форменной одежде он всегда казался неопрятным, будто брюки и рубашка были велики ему размера на три, хоть и отшивались точно по меркам.

И как получилось, что они настолько разные, когда должны являться продолжением друг друга, составляя целое? Маска никогда не понимала, почему огородника совсем не смущает быть посмешищем, а он вряд ли переживал по этому поводу хоть однажды.

Огородник опустился на колени, и его маска вспыхнула ярче. Ее было невозможно испачкать ни сажей, ни краской, поэтому она засветилась фонарем на весь кузов, уловив блики ее лица.

– Живая, пульс есть, – шепнул он. – Но слабовато. Азара! Сразу к станции!

– …нял!

– И почему сразу птицу не вызвали? Грузовик? Серьезно?!

– Дак а как мы по твоему должны были птицу вызывать?!

– Через экстренные службы!

– А… Ну запаниковали! Азара вовремя подъехал, вот и мы и это… Она же не умрет?!

– Не знаю.

Сейчас ее доставят к шаттлу, который отвезет ее в Долины, там с нее снимут маску, показатели здоровья в отчете повергнут в шок все отделение, и на Совете ей выкатят такой талмуд ограничений, что она не сможет выйти за порог своей квартиры в течение месяца. И этот наилучший исход лишь догадки, ведь похожих прецедентов в их практике еще никогда не было. Как и пожара.

Теперь Маска не сомневалась, что синий уровень тревоги объявили только из-за вероятного падения ИС и ИП, критичного для нынешней ситуации. Именно поэтому они были готовы загубить и землю, и лошадей, хоть в этом не было необходимости. Все силы были брошены на ликвидацию, Совет круто подстраховался, а ведь индексам эта встряска пойдет только на пользу. Когда гиперборейцы узнают, что никакой опасности прорыва нет, и тут сгорели только чайные кусты, неизбежно нагрянет волна счастья и облегчения. Можно сказать, им повезло, что газ рванул именно у стены…

Огородник сел рядом, скользнул рукой Маске за спину и вытащил ей на грудь почерневший хвост волос.

– ОпИОН, значит, – раздалось у Маски в голове.

Еще в Долинах им всем рекомендовали обесцвечивать волосы, и год по выпуску никто этой рекомендацией не пренебрегал, а теперь она осталась такой одна. И ей нравилось быть образцовой Маской поколения. В итоге она возвела себя в ранг единственной, кого волнует счастье для Гипербореи. Поэтому ведь отставка видится ей светопреставлением, и никакая тревога не может с ним сравниться?

Точно спятила.

Не зря на последнем Совете все были в шоке от ее доклада. Она буквально вопила им в лица о архизначимости своих и только своих проектов, и напрочь отказывалась внимать словам коллег. Теперь они и вообще могут решить, что она профнепригодна, ведь уже получили от нее такой максимум, на который вообще не рассчитывали.