Визави. За гранью неукротимости

Дарсия

Проснулась от ломоты и неприятных ощущений во всём теле. По звукам на кухне поняла, что Савелий уже суетился над нашим завтраком.

Сощурившись, опустила ноги на пол, ощущая приятную прохладу в ступнях. Сглотнула тяжёлый ком, вновь подступивший к горлу. Незаметно проскользнула в ванну, заперлась и прислонилась спиной к двери. Провела ладонью по шершавому дереву. По ту сторону был он – готовил, снова заботился. С самого первого дня… Почему я сдалась? Зачем я впустила его, зная, к чему всё приведёт? Глупая. Глупая. Глупая.

Под тёплыми струями воды я прокручивала в голове все наши пережитые мгновения: его пристальный взгляд, сдержанная улыбка, тёплые объятия, нежные прикосновения. Я могла не допустить. А теперь всё это останется лишь воспоминаем – самым счастливым в моей жизни.

Я должна отпустить.

Не хотела думать о том, что ждёт меня дальше. Знала только одно: впереди – не жизнь, а существование. Пусть. Может, такова моя роль в этом жестоком мире. Значит, не заслужила.

После душа надела вынужденную маску и вышла на кухню. Села.

Только не смотреть на него. Только не смотреть.

Он подошёл сзади, легко коснулся плеч и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку. Я зажмурилась, сдерживая слёзы.

Держись, Даша, ты сможешь. Осталось немного.

— Выпей, — он поставил передо мной кружку с белой жижей.

— Что это?

— «Нимесил».

— Я себя нормально чувствую, — отодвинула кружку.

Он молчал. Я вздёрнула голову и увидела его ожидающий и бескомпромиссный взгляд.

Глубоко вздохнула и выпила – с Савелием спорить бесполезно.

Мы позавтракали овсянкой. Моя, помимо фруктов и ягод, была посыпана орехами, как он обещал.

Вымученно усмехнулась своей внезапной мысли: Савелий вернётся к прежнему ритму, прежнему питанию. Кто-то войдёт в его жизнь и всё изменит. Но это буду не я. В грудной клетке больно кольнуло.

Он спешил. Переоделся. Надел часы.

— Ты куда?

— По делам, — сухо отрезал, не глядя на меня.

— Насчёт папы?

— Нет, — ответил не сразу, после продолжительной паузы.

— Можно я с тобой?

Это казалось верным решением. Я боялась, что он поедет к нему. А это могло только усугубить наше и так шаткое положение.

Я тысячу раз пожалела, что вчера своим молчанием всё испортила – мне не хватило сил притвориться, и Савелий сам всё понял.

Он занимал руки чем угодно, смотрел куда угодно, только не на меня.

Я не сомневалась: он направлялся к Майклу.

— Останься дома. Жди меня тут, хорошо? Никуда не уходи.

Я хотела возразить, закатить скандал, сделать всё, лишь бы он не уехал. Казалось, Вселенная услышала меня, только неправильно поняла: позвонил Костик с кошмарной вестью.

Савелий поехал со мной. Бим так нервничал, что пришлось его взять с собой. В машине повисла гробовая тишина. Я смотрела в окно не на пейзаж, а задумчиво уставилась в стекло. Увидела пятнышко и соскребла его ногтем. Под ногтем снова оказалась эта грязь. Чтобы я не забывала.

Там, где я, одни неприятности.

Приехали к ребятам уже тогда, когда гараж догорал. Остались только стены.

Слава всем Богам, что Ярик успел выбраться вовремя. Он сидел на корточках, держась за голову и глядя в землю.

Его дом. Наш общий дом. Он сгорел почти дотла.

Телефон завибрировал. Я увидела лишь одно слово в уведомлении от Майкла: «Сегодня».

У меня не осталось ни сил, ни капли эмоций, чтобы удивиться. Услышав известие от Костика, я сразу догадалась, чьих это рук дело.

Я подошла к Ярику, присела рядом, положила руку ему на плечо и пообещала:

— Скоро всё будет по-другому.

Чтобы уберечь близких, я должна отпустить всех. Всех, кто мне дорог.

Савелий смотрел на это немым и каким-то задумчивым взглядом.

Серый и Костик забрали Ярика к себе до выяснения всех обстоятельств, которые я и так знала.

По пути домой Савелию позвонил Саша и попросил срочно подъехать на встречу. По отрывкам разговоров я поняла: встреча с некой влиятельной персоной. Якобы он сможет помочь вытащить Олега.

Я могла бы велеть им смирно сидеть и ждать, но не могла. Так я бы выдала себя, и Савелий непременно бы вмешался. Этого категорически нельзя допустить.

Сава поднял руку, взглянул на циферблат и громко фыркнул.

— Поедем вместе. У меня мало времени.

Я кивнула. Так даже лучше.

Мы приехали в ресторан Олега и Саши. Савелий провёл меня в служебную комнату и приказал не высовываться. Сам же ушёл в зал.

Я сидела и маялась. Бим, словно чувствуя моё напряжение, нервно бродил по комнате, вынюхивая углы.

— Бим, иди сюда, — шикнула, но он же не слышит.

Мне нестерпимо захотелось в туалет. Как не высовываться, если мочевой вот-вот лопнет?

На свой страх и риск оставила Бима в комнате и пошла искать туалет. Он оказался сразу за углом, в замке даже висел ключ. Мне явно повезло.

Справив нужду, я вернулась и с ужасом увидела приоткрытую дверь – Бим исчез.

Боже, его ведь даже не окликнуть!

Как сумасшедшая, метнулась по служебному крылу. Его нигде не было.

— Бимчик. Где же ты…

Обернувшись, я заметила пушистый хвост, исчезающий в зал.

— Чёрт!

Я выглянула в зал и, перебирая глазами столики, заметила Бима – он подбежал к Савелию.

Они сидели за небольшим столом: Савелий, Саша и лысый мужчина. Сава увидел Бима и поднял глаза, наши взгляды встретились. Он напрягся. Мне стало дико неловко.

Лысый незнакомец, вовлечённый в нашу маленькую ситуацию, проследил взглядом за Савой и повернулся ко мне, странно разглядывая.

Дело сделано. Добивать пришлось до конца. Я направилась к их столику, Савелий поднёс сцепленные руки к подбородку и не сводил с меня рассерженного взгляда.

— Здравствуйте. Извините, — как дурочка. Я взяла поводок и развернулась, уводя за собой Бима. — До свидания.

Возвращаясь, я прикрыла глаза от стыда, лицо пылало, словно кожу обожгли.

— Бим, ну как же так… — прошептала себе под нос.

Через десять минут дверь распахнулась, не на шутку взъерошенный Савелий схватил меня за руку и повёл к выходу. Мне пришлось почти бежать, чтобы успеть за его быстрыми шагами.

— Уходим.

— Почему ты так торопишься? — попыталась вырвать руку и остановиться, но он снова подтолкнул меня.

— Лучше помолчи сейчас, — грубо добавил он.

Что, чёрт возьми, происходит? Да, я ослушалась, но это не моя вина. Такого Савелия я ещё не видела. И мне это совершенно не нравилось.

Он буквально затолкал меня в машину и рванул с бешеной скоростью, будто за нами следовали призраки. Нет, меня это вовсе не смущало, даже наоборот, скорость я люблю. Смущало другое: со мной Савелий никогда так не водил.

Гордость переплелась с обидой, я не понимала его поведения. Он явно был зол.

Когда он снова вцепился в мою руку по пути в дом, я вырвалась и не выдержала:

— Может, хорош меня дёргать? Да что с тобой не так?

— Прошу, просто пошли домой. Дарсия. Иди. В дом, — он чётко отрезал каждое слово.

— А то что? — я принципиально не сдвинулась с места и сцепила руки под грудью.

Он с усталым рыком подхватил меня на руки и, несмотря на мои выкрутасы, поплёлся к лифту.

Когда двери лифта закрылись за нами, я всё же спрыгнула на пол.

— Почему ты?.. — я не успела договорить, как Савелий яростно впился в мои губы, припечатывая к стене кабины.

Я зачерпнула глоток воздуха и вновь почувствовала настойчивый язык у себя во рту. Похотливое желание растеклось по телу, как густая, сладкая патока. Я нырнула в его волосы, вовлекаясь в игру.

Он перехватил меня за запястья и развернул так, что я оказалась к нему спиной.

Лёгкая паника подкатила к горлу – я догадывалась, что он задумал.

Обернувшись, хрипло сказала:

— Мы не можем здесь…

Предварительно направив мою кисть под щеку, он вцепился в мои волосы, натянул их на кулак и подтолкнул лицом к стене, так что в зеркале я увидела наши отражения.

— Можем.

Савелий стремительно стянул с меня брюки, спустил свои и, с соответствующим «дзынь», сигнализировавшим о прибытии лифта на наш этаж, заполнил меня одним толчком. Я громко ахнула от смеси чувств. Дверь отворилась. Не знаю, присутствовал ли там кто-то, но почему-то в этот момент мне было совершенно не важно.

Он нажал на кнопку, створки сдвинулись, и я почувствовала, как кабина понесла нас вверх.

Сава резко отпрянул, чтобы снова войти с прежним напором, заставляя меня вскрикивать. Он повторил эти действия несколько раз, затем его пальцы неожиданно легли мне на шею, и продолжил в быстром ритме. Лифт катал нас то вниз, то вверх. Савелий и эту задачу взял на себя, не забывая нажимать на кнопки.

Я видела в отражении его безумные эмоции. Взгляд был опущен туда, где соприкасались наши тела. Затем он повернул голову и встретился со мной. Его зрачки стали чёрными.

В моих глазах потемнело: он сильнее надавил пальцами в области шеи. Я испытывала острую нехватку кислорода, совершая частые судорожные вдохи, колени неконтролируемо задрожали, внизу живота появилось недавно изведанное мной острое ощущение. С каждым резким проникновением оно усиливалось. И в одно мгновение вспыхнуло…

Почувствовав это, Савелий убрал руку от шеи и вцепился в мои бёдра, заполняя собой с каждым мощным рывком. Вскоре он запрокинул голову, громко выдохнул и совершил в меня несколько поступательных, глубоких движений.

Наше дыхание оставалось сбивчивым. Он развернул меня и уткнулся лбом в мой лоб. Хотел что-то сказать, но я боялась это услышать.

Боялась, потому что не знала, что ответить. Нашей близости суждено было стать прощанием. Как бы ни рвалась моя душа, я понимала, что должна сделать этот шаг.

Савелий

Я не то чтобы не мог – я не хотел останавливаться. Только так умел усмирить свой пыл. Я душил Дарсию слишком несдержанно, намеренно надавливая на сонную артерию. Едва не потерял контроль. Разжать пальцы смог только тогда, когда почувствовал сжимающее лоно вокруг себя. Лишь для того, чтобы зафиксировать её бёдра для более глубокого проникновения.

Разрядка случилась сумасшедшей. Я скинул тяжесть, всё то проклятое дерьмо, которое накопилось за все эти дни. Но вина и страх остались: вина – за бессилие, страх – потерять её.

Пожарский Матвей Александрович, известный как Матиас – главный мафиози столицы, человек, чьё имя закрывает двери и открывает невозможное. У него безграничные связи во всех сферах – от полиции и судей до чиновников и подпольных группировок. Он способен на всё, и за это требует высокую цену. Холоден и расчётлив, не признающий границ. Для него не существует запретов, есть только интерес и власть.

Матиас сидел перед нами в дорогом костюме, с блестящей лысиной, он не смотрел на нас – он считал. Каждый свой шаг. В тени его глаз было что-то пустое, абсолютно безразличное. Я не понимал, что мы вообще здесь забыли, и что ему нужно в обмен на нашу просьбу, совершенно никчёмную для него.

Саша перечислял то, что мог дать – схемы, людей, крышу на рейды, любые ресурсы и лазейки, даже влияние в нашем городе. Он готов был на всё. Я видел, как Матиас кладёт зубочистку в пепельницу и продолжает смотреть на неё, как на антикварную вещь. Он всё слышал, но плыл по собственным волнам.

— Понимаете, — тихо сказал Матиас, — мне всё равно, виноват Олег или нет. Мне важно другое: то, что сможет меня заинтересовать. Пока что я не вижу для себя выгоды.

Констатация факта, прямолинейно. Ему некуда спешить. У нас горят задницы, а он словно на аукционе.

— Что вам нужно? — коротко спросил я. Я не собирался умолять, мне важно было понять, есть ли вообще та цепь, за которую можно ухватиться.

Матиас незаметно улыбнулся. Коснувшись края стакана, он обвёл указательным пальцем его ободок и отрешённо поднял взгляд.

— Вы просили – я приехал. Подумайте ещё. Мне нужно явное преимущество. Как только оно будет, я включаюсь в дело.

Я понял, что разговор заходит в тупик. Саша начал предлагать конкретику – контакты, схемы по перевозкам, доступ к их с Олегом складу по оружию, влияние в нужных местах. Тот, словно намочив палец слюной и листая страницы журнала, был совершенно не заинтересован.

По скучающему виду собеседника, казалось, что он сейчас пошлёт нас на все четыре стороны и уйдёт. Лучше бы он так и сделал. Потому что произошло то, что вывело весь план из равновесия.

Дарсия. Она попала не просто в моё поле зрения, она заинтересовала Матиаса.

Я молил про себя, чтобы она не приближалась к нам, а она так непринуждённо лавировала между столиками, не понимая, что идёт в чужую игру.

Матиас смотрел на неё, не сводя взгляда. Мне хватило этого, чтобы почувствовать холод в позвоночнике. Тот сел ровнее, облизнул нижнюю губу, он вовлёкся.

Когда Даша забрала Бима и ушла, он медленно вздохнул, положил ладони на стол и только тогда обратил на нас внимание. В его глазах заиграл интерес. Всё в нём – поза, жесты, аура – кричало о желании и железной уверенности. Через несколько минут Матиас ровно спросил:

— Кто эта девчонка?

Я почувствовал, как внутри меня заискрило, челюсть свело. Сердце забилось странно – не страх и не ярость, а всё вместе, и что-то ещё необъяснимое.

— Моя жена, — сквозь стиснутые зубы.

Матиас не поднял глаз. Произнёс расчётливо:

— Я предлагаю вам сделку. Вы отдаёте мне её – я занимаюсь освобождением Олега.

Перед глазами поплыло. Хотел вскочить и разнести этот стол вместе с ним ко всем бесам, но понимал, что это не решение в данную секунду. Я изо всех сил старался себя контролировать.

Он назвал цену. Свою цену.

— Ни при каких условиях, — сказал чётко, отрезая. Хотя внутри это звучало криком.

Ни за что. Никогда. Не позволю.

Матиас улыбнулся шире. В его улыбке не было издёвки. В ней был снова тот холодный расчёт, который оценил мою реакцию как подтверждение ценности «товара».

— Ты кое-что упускаешь. Один нюанс, — еле слышно ответил он. — Жена – это ярлык. Я не верю в брачные свидетельства. Как и в любовь. Подумай, Савелий, что тебе дороже: человек или принцип?

Саша хмуро смотрел то на него, то на меня, он пытался помочь. Пока он старался переиграть ставку, вроде «мы дадим другое, деньги, много денег, всё…», в моей голове звучали слова Матиаса. Меня кинули в пеклище, где я сгорал изнутри.

Но Пожарского не убедить. Он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. Посмотрел прямо в мои глаза, безмолвно повторяя свой вопрос.

— Нет, — ответил я холодно.

— Что ж, — он встал медленно, сделал шаг в сторону. И ухмыльнулся так, что меня прошиб лихорадочный прилив, будто он получил то, что хотел, несмотря на мой отрицательный ответ. — Подумайте. Я даю вам время.

Я смотрел в его спину, выжигая смертельную дыру в области левой лопатки. Затем подорвался, позабыв о Саше, и поспешил к Даше.

Прислонившись к ней лбом, я хотел сказать, что она дорога мне и сделаю всё, чтобы защитить.

Дверь лифта снова отворилась. Я отвлёкся и нажал на наш этаж. Момент упущен. Даша больше не смотрела на меня, она натянула брюки, поправила волосы у зеркала и нарочно избегала встречного взгляда.

— Даш?.. — я окликнул её.

Хотел объясниться, но не знал, с чего начать. Как объяснить то, что не в силах понять даже сам? Таков я, и ничего не изменить. Сегодня не сдержался. Возможно, я её обидел.

— Ты излился в меня.

— Ты из-за этого злишься?

— Нет. Но мог бы и не делать этого, — створки разошлись, она поспешно вышла. Я двинулся следом.

Мы зашли в квартиру. Даша стояла ко мне спиной, опершись ладонью о стену, голова была чуть наклонена. Она не спешила раздеваться.

— Даш, — негромко обратился к ней, она повернула голову в сторону, но не в мою. — Я всё исправлю.

Это обещание не было прицелено на единичный проступок, совершённый мной несколько минут назад; обещание произнесено в первую очередь как напоминание самому себе, как решимость исправить всё – всю цепь пройденных ошибок и последствий.

Я велел ей запереться изнутри. Дождавшись щелчка и удаляющихся шагов, для пущей уверенности запер дверь и снаружи. Боялся оставить её одну даже на секунду. Наспех сбегал в аптеку, купил «Эскапел». К моему сожалению, с этим экстренным препаратом мне уже приходилось сталкиваться. Нежеланная беременность ни к чему.

Вернувшись, постучал один раз, другой. На третий, не услышав ответной реакции, не на шутку напрягся. Я зажал звонок и удерживал его дольше положенного, тяжело устремив взгляд в ноги.

С облегчением прикрыл глаза и выдохнул, услышав лязг замка.

Даша показалась передо мной встревоженной, её дёрганые, резкие движения плохо маскировали внутреннее напряжение. Она провела рукой под носом и отвернулась, направляясь на кухню. Я успел заметить кровавый след над верхней губой.

Догнал её на полпути и развернул к себе, приподнимая подбородок.

— Это кровь? Даша?

Я непонимающе уставился на неё.

Она фыркнула и вырвалась, продолжая намеченный путь.

— Прыщ разодрала. Почему ты всё время из обычной ситуации создаёшь катастрофу? — прозвучало крайне нервно.

— Я не увидел у тебя никаких прыщей. Откуда кровь?

— Да Господи! — крикнула и повернулась ко мне. Из носа потекла струйка крови. Она снова подтёрла её, как назойливую непрошенную проблему, и продолжила: — Носовое кровотечение. Доволен? Так бывает, да. И в этом нет ничего страшного! Пожалуйста, оставь меня…

Она опустилась к раковине, включила холодную воду и начала умываться.

В голову внезапно пришла страшная мысль, что это моя вина. Своей несдержанностью я мог навредить ей.

— Это из-за меня?

— Что? — она обернулась. — Нет, конечно. У меня слабые стенки сосудов полости носа. Кровь может пойти в любой момент.

— И ты считаешь это нормальным?

— Слушай, Сав, чего ты хочешь? Я живу с этим всю свою жизнь, как видишь, ещё жива.

Чтобы окончательно не донимать Дашу, я решил не портить её и так паршивое настроение. Положил упаковку с таблеткой рядом с ней на столешницу и вышел.

Сегодня я не раз пытался заговорить с ней, она откровенно меня игнорировала. Ночь прошла порознь, мы как будто вновь вернулись в начало.

Долго не мог уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за стеной; хотелось контролировать всё – её дыхание, взгляд, шаги, и быть с ней рядом, потому что беспокойство и дурное предчувствие терзали меня изнутри.

Уснул лишь к утру.

Проснулся с мыслью, что мне непременно нужно поговорить с Дашей и сделать это прямо сейчас.

Постучал в дверь спальни, не беспокоясь о том, что могу разбудить её. Не услышав ответа, я зашёл и увидел аккуратно заправленную кровать. Подойдя ближе, почувствовал, как сердце замерло: на покрывале мирно лежал белый листок с текстом.