Осколки Вечности

Глава 4

Глава 4. Эврис

Богиня обладала всем, но не имела ничего. Своей нежностью она одаривала обездоленных, своей мудростью она делилась с интересующимися, своей силой оберегала беспомощных. Людям она отдавала свою душу и своё тело. Пролитыми слезами Вечность осыпала руки просящих, пока капли не застывали на дланях сверкающими камнями виалов. Кровь же, сочащаяся из её ран, напитывала поля брани и пронизывала земли жилами иарилла. Потому-то места суровейших войн так богаты на металл, позволяющий воинам Вечности нести её волю клинками и стрелами.

«Истоки божественности»

Дальвианар III

- Раанэд, будь добр, укроти свою ярость – мой затылок вот-вот воспламенится от твоего взгляда.

Двое шли по горной дороге, вьюном оплетающей массивы пепельно-серого камня с налётом выгоревшей дикой поросли. Ивиль на правах не зрячего, но знающего вёл к поместью, сокрытому на западе Воэльских холмов. Раанэд шёл в нескольких шагах позади друга и предвкушал каждый особо крутой поворот дороги в надежде увидеть, как его слепой проводник оступится и повалится на землю, несуразно размахивая конечностями. Но раз за разом его ожидания рушились. Все движения Ивиля были плавными и выверенными. Он струился тихим речным потоком, следовал проложенному для него руслу, не задевая плечом раскидистых ветвей в предгорье, не скользя своими вычурными городскими туфлями по камням на склонах, не касаясь и травинки, из любопытства и тяжести своего длинного тела вытянувшейся поперёк дороги.

- Наши клинки – дар самой Вечности, воплощение её веры в своих защитников и признательности им, - укоризненно бросил Раанэд в спину своему товарищу.

- Их выковали вполне обычные люди, хоть и мастера обращения с металлом, - Ивиль ответил, не оборачиваясь.

- Это не обычный металл, это кровь самой богини.

- Значит, Вечность страдала не зря – за иарилл очень даже неплохо платят.

- Как ты мог продать свой меч?! – недоумевал Раанэд.

- С тяжёлым сердцем и пустыми карманами.

- Нам отсыпали достаточно золота, чтобы не беспокоиться о продовольствии ещё добрую сотню лет, - Раанэд вспомнил об оставленных под настилом в спальне накоплениях и без сожалений простился с имперскими монетами, которыми нынче ни с одним торговцем не расплатиться, но можно продать ювелиру по весу золота.

- Ты никогда не отличался изысканностью запросов, - Ивиль поправил шёлковые манжеты, выбившиеся из рукавов сюртука. – Мне этих крох не хватило и на первый десяток лет.

Очертания поместья напоминали спящего гиганта, укрывшегося на склоне. Изгибы крыш багровели как обожжённая солнцем кожа, а вымощенный белым камнем двор лежал сброшенным покрывалом у ног дремлющего. После трёх ударов бронзового дверного молотка перед гостями предстала сгорбившаяся пожилая женщина с перепуганными круглыми глазками, бегающими от одного мужчины к другому.

- Доброго дня, - начал Раанэд, так и не дождавшись от друга помощи в той области, которая всегда давалась тому с наибольшим успехом – в словоблудии.

Встревоженная служанка не стремилась поддерживать разговор, поэтому Раанэд перешёл сразу к делу:

- Мы явились за Эврис.

- Госпожа не ожидает гостей, - проскрипела старуха.

- Мадам, - обратился Ивиль, придвинувшись к зазору, из-за которого выглядывала служанка, - передайте своей госпоже, что к ней пожаловали старые друзья.

Держась за свободно болтающийся рукав друга, Ивиль наклонился ещё ближе к женщине и сдвинул на нос очки, демонстрируя пустые провалы глазниц. Служанка мигом захлопнула дверь, и послышался частый топот её шаркающих ног.

- Не похоже, чтобы Эврис сильно скрывалась, - Раанэд окинул взглядом поместье, от которого разило многовековым капиталом, переходящим вместе с прислугой от одного поколения к другому.

- Ей нет нужды ползать по трущобам и распугивать крыс.

- Мне показалось или я слышу зависть в твоих устах?

- Не без этого, - нараспев ответил Ивиль за мгновение до того, как дверь распахнулась и уже знакомая старушка пригласила пройти внутрь.

Внутреннее убранство полностью соответствовало фасаду – изысканно, дорого и архаично. Подъём по стелящейся белым шлейфом мраморной лестнице казался нескончаемым из-за излишне коротких ступеней. Раанэд старался не оборачиваться, чтобы не корить себя за комья земли, отваливающиеся от его ботинок. Старуха теперь глазела на него не с опаской, а с неприязнью. Вдоль всего пути гостей сопровождали полотна картин, в разной степени дотошности изображающие природу времён имперского расцвета. От яркости бирюзовых красок на морских пейзажах рябило в глазах, а нарисованные крупными мазками лютики, усыпающие чьё-то незаправленное ложе, распространяли своё благоухание с холста на весь просторный холл. На секунду Раанэд подумал, что аромат ему не чудится, что это не разбуженные воспоминания о цветущих полях возле отчего дома или о лавке цветочницы, поставлявшей букеты в императорский замок, но бронзовые вазы с пятнами красноватой патины пустовали. Живые цветы теперь считались роскошью даже для самых зажиточных домов.

Старуха остановилась на втором этаже. Открыв ближайшую к лестнице комнату, она отступила в сторону, призывая мужчин пройти внутрь, а как только те переступили порог без какой-либо пиетета громко закрыла за ними дверь. Эврис сидела за столом. Всё также изящна и эфемерна, с церемонно добродушным выражением лица, которому её обучали с того самого момента, как девочка осознала, что мимикой можно управлять точно также как рукой или ногой.

- Давно не виделись, - Эврис улыбнулась краешками губ, не позволив ни одной другой мышце лица дрогнуть.

- Да, больше сотни лет минуло, - ответил Раанэд, не зная, с чего стоит начать этот разговор.

- С нашей же последней встречи прошло не так много времени, - Ивиль не скупился на кокетливые интонации. – За эти пять лет ты стала только прекраснее.

- А ты, значит, за эти пять лет обеднел настолько, что готов льстить мне с самого порога, - девушка склонила голову набок, не бросая улыбки.

- Неужели ты не допускаешь и возможности того, что годы лишь укрепили мои чувства? – оскорбился Ивиль.

Раанэд сконфуженно смотрел на друзей. Его не покидало чувство, что он взялся за прочтение романа, из которого вырвали половину глав, и вот он пытается достроить пропущенный сюжет, но даже предположить не может, как героев могло занести в такие дебри.

- Почему-то твои чувства просыпаются только при виде золота, - отметила Эврис.

- Оно хорошо подсвечивает цвет твоих волос.

- Прости за напоминание, но ты не в состоянии их увидеть.

Ивиль поправил очки, прикрывающие его увечье, и не стал продолжать попытки пробиться к сердцу слишком хорошо знающей его женщины.

- И всё же, зачем вы ко мне пожаловали? – лицо Эврис расслабилось, и сквозь её публичную маску стало проступать беспокойство. – Не думаю, что вас привела сюда тоска по боевой подруге?

Пересказ событий последнего дня был лаконичен, и реакция на него оказалась соответствующей. Эврис лишь слегка нахмурила брови, когда речь зашла об охоте на ветеранов империи. Не сказать, что Раанэд ждал гневных возгласов или всплеска паники – в силу своего аристократического воспитания Эврис всегда была немногословна – но в нынешних обстоятельствах безучастность казалась преступной. Угроза нависла над всеми, кто в былые годы тенью следовал за императором и на знатные приёмы, и на поле брани.

- Рано или поздно они придут за тобой, и учитывая то, с какой лёгкостью тебя нашли мы, я бы рассчитывал на рано, - подвёл итог Раанэд.

- Тот капитан… упоминал меня? – Эврис встала из-за стола и прихрамывая подошла к окну, из которого открывался достаточно живописный обзор на окрестности имения.

- Нет. Они точно знали, где искать меня и Ивиля, местоположение остальных им было не известно. На тот момент. Но поместье размером с центральную площадь Лаур-Оксена – не самое скрытное убежище.

- Они знают, где я живу, - буднично сказала Эврис.

Кажется, Раанэд упустил ещё пару глав этой истории.

- Моя семья имела определённое влияние в империи, - женщина задумчиво провела ухоженным коротко подрезанным ногтем по оконной раме.

- Я не страдаю провалами в памяти.

В разговор вмешался не к месту озорной голос Ивиля:

- Раз у тебя нет проблем с головой, может, сам догадаешься как приближённый к императору род сохранил своё положение при смене режима.

- Мне не интересны дворцовые интриги, - отмахнулся Раанэд.

Не отрывая взгляда от окна, Эврис сжалилась над другом и выдала краткое объяснение:

- Моя семья оказывала активную поддержку новым властям, благодаря чему и заручилась их лояльностью.

- И ты думаешь, что давние родственные соглашения уберегут тебя от затей юнцов, которые не помнят ни одной войны? – Раанэд попытался заронить зерно сомнения, но женщина никак не отреагировала на его слова, и Раанэд понадеялся, что она просто ещё не готова снимать маску высокородного достоинства.

Вдруг трость выпала из рук Ивиля. Рукоятка звонко ударилась об пол и ещё несколько раз по инерции отскочила от поверхности, пока не остановилась в шаге от Эврис.

- Ох, прошу прощения, - засуетился слепец и опустился на одно колено, пытаясь нащупать потерю.

Эврис наклонилась, чтобы помочь старому другу найти упущенную трость, но его ладонь стремительно проплыла мимо рукоятки и обхватила ногу Эврис. Пальцы невзначай скользнули под брючину, слегка задирая тонкую шерстяную ткань. Раанэд заметил блеск металла, скрывавшегося за подолом штанины. Одёрнув ногу, Эврис отступила к окну и вцепилась рукой в раму, оставляя на лакированном дереве царапины от ногтей.

- Вечность свидетель, я не хотел нарушать твою интимность, - начал оправдываться Ивиль.

- Конечно, у тебя были другие цели, - прошипела сквозь зубы Эврис.

- Значит, республика одарила тебя не только лояльностью, но и своими технологиями, - Раанэд с презрением уставился на вновь сокрытую одеждой правую ногу подруги.

Эврис приосанилась. Вымуштрованная доброжелательность рассыпалась на части, и на её месте проступала горделивость, отчасти напускная – варварский, но действенный способ скрыть уязвлённые чувства. Какие именно чувства оказались задеты, вопрос куда более сложный. Во времена совместной службы подле императора Эврис сближалась с воинами ровно настолько, чтобы не создавать напряжение от присутствия незнакомца в кругу друзей. И даже так разношёрстная компания вояк была ей ближе, чем высокородная родня, что говорило многое о крепости семейных связей в её доме. Раанэд верил, что преданность Эврис её товарищам была не самой сильной, но вполне искренней. Была. Вековая разлука могла внести серьёзные коррективы в личность Эврис, и, пожалуй, Раанэду стоит знакомиться со старыми друзьями заново, не навешивая на них выцветшие от времени ярлыки.

- Прости, что потревожили. Рад был повидаться с тобой, - сказал Раанэд без доли лукавства.

- Взаимно, - сдержанно ответила Эврис.

- Береги себя.

- Вы тоже.

Глава 5

Глава 5. Соннакс

Жалкие, несчастные, погрязшие в дрязгах и насилии, люди взывали о спасении. Неспособность справиться с природой и самой человеческой сущностью, что по своему происхождению также является природой, заставила искать помощи у существа, стоящего над всем людским. Так, мольбы, отчаяние и слёзы разжалобили Вечность. Снизошла она к человечеству сияющая и бесстрастная да повела вверивших себя её воле. Вечность укрощала бури, хлад, засуху, свергала горы и передвигала реки, создавала порядок и следила за его соблюдением.

«Истоки божественности»

Дальвианар III

Пальцы до скрипа сжались на холодных от ночного воздуха кованных перилах. Тонкое металлическое ограждение выглядело не слишком надёжным, особенно когда Раанэд опирался на него всем весом в попытках различить проходящий внизу людей и грубо спаянные прутья разражались тоскливыми скрипами, но тревога вынуждала беглеца всматриваться в каждого человека, проходящего мимо дома, на третьем этаже которого и обосновались Раанэд с Ивилем. Правильнее было бы сказать, что они сюда прибились, ведь апартаменты принадлежали подруге Ивиля. Небедствующая вдова по имени Соннакс, или же Сонни, как её называет Ивиль, вела достаточно праздную для уважаемой дамы жизнь. В её доме всегда хватало джина, вульгарной литературы и сомнительных компаний, так что появление двух мужчин во вдовьей обители не доставило ей волнений за свою репутацию. «Если по городу не разойдётся слух, что я обзавелась двумя любовниками, эти гадины обвинят меня в связи с портным или врачом, делающим мне кровопускания, а они сильно уступают вам в привлекательности, пусть уж лучше все убедятся, что я не растеряла вкус в мужчинах», - ответила Соннакс, когда Раанэд перечислил всех соседей, чьи любопытные взгляды он успел на себе словить.

Ивиля сложившаяся ситуации ни капли не смущала и в квартире он себя чувствовал свободно: безошибочно определил среди засилья бутылок в баре односолодовый виски и с комфортом устроился на софе, рассказывая своей знакомой о подлых кредиторах, которые устали ждать выплат и решили выбить их силой, чем и вынудили его с другом залечь на дно в безопасном месте. Раанэд не вмешивался в рассказ и позволил сослуживцу вдоволь пофантазировать. В его истории фигурировали и угрозы отправить их тела хирургам для практики иссечения плоти и органов, и подкинутая у порога козья голова с вырезанными глазами, и сумбурное нападение в проулке, в ходе которого злодеи, не сориентировавшись в темноте, отделали друг друга кочергами, а они с Раанэдом чудом улизнули. Соннакс слушала с ужасом и восторгом. Когда в разговоре всё чаще стали проскальзывать обращения по типу «дорогая», «прелестная», «нежность моя», Раанэд покинул воркующих и проветривал голову на балконе.

Весь день прошёл в бегах, и у него только сейчас появилась возможность остановиться и подумать. И как назло, думать не получалось. Только он выкладывал обрывки воспоминаний в сколь-либо понятную картину, мысль обрывалась. Раанэд вспоминал давние разговоры в кругу сослуживцев о детстве, родных просторах, ждущей где-то за замковыми стенами семьи, но все попытки составить карту поиска старых товарищей рушились – упомянутые поселения уже давно носят другие названия, и даже если жители не покинули свои земли после краха империи, гонимые новым правительством ветераны просто не могли продолжить жизнь на прежнем месте. Безрезультатные размышления прервал Ивиль:

- Любуешься городом?

- Чем-угодно лишь бы не твоими заигрываниями с наивными барышнями, - заворчал Раанэд.

- Эта барышня уже похоронила одного мужа и, насколько я знаю, трёх любовников.

- Она младше тебя добрую сотню лет.

- Только не вздумай ей это сказать, для всех здешних мне тридцать четыре, а не сто пятьдесят - Ивиль облокотился на стену и расслаблено откинул голову, подставляя лицо прохладному ветру.

- Тебе действительно по душе компания этих людей?

- Выбирать не приходится – из сверстников я знаю лишь одну высокородную леди, но она не горит желанием общаться со мной.

- Эврис не поддастся твоему очарованию, - Раанэд нахмурился, вспомнив неудавшийся разговор с давней соратницей. – Помнится, ещё во времена имперской службы ты не покидал надежды породниться с благородным семейством.

- Осуждаешь? – спросил Ивиль, итак зная ответ. – Я не собираюсь оправдываться. Мне нравится жить в комфорте, но добывать этот комфорт собственными лишениями я не готов. Почему бы не найти человека, готового поделиться своими благами?

- И ты все эти годы докучал ей?

- Вечности ради, ты думаешь я буду преследовать женщину, отказавшую мне?! – оскорбился Ивиль. – Я не готов прилагать столько усилий ради взаимности. Но время от времени интересуюсь, не изменилось ли её мнение.

- В любом случае, благодаря твоей настойчивости мы отыскали хотя бы одного сослуживца, - Раанэд покрасневшими от холода пальцами зачесал пряди, которые усилившийся ветер мотал перед его лицом.

- И поняли, что искать помощи у старых друзей бессмысленно.

- Мы не ищем помощи.

- Разве? – Ивиль замер как настороженный зверь, оценивающих опасность прежде чем выбрать между нападением и бегством.

- Нужно предупредить остальных – если правительство задалось целью истребить оставшихся имперцев, рано или поздно всех найдут.

- И что потом? Соберёмся все вместе, чтобы республиканским гончим было проще нас выследить?

Вот он, неприятный вопрос, ответ на который Раанэд и сам не мог отыскать. Что он будет делать дальше? Поиск бывших товарищей – задача сложная, но достаточно понятная. Ни о ком кроме Эврис сведений нет, и Раанэд к собственному стыду не верит в то, что ему удастся отыскать всех. И так как первый же пункт плана кажется нереализуемым, все последующие этапы лишаются какого-либо смысла. Но если просто допустить, что Вечность смилостивится и поможет её подданным воссоединиться, то у этого должна быть цель.

- Мы могли бы покинуть Сиен, - предложил Раанэд хоть и сам был неуверен в возможности этого варианта.

- Думаешь уйти в Тьемар или Виир?

- Это последние оплоты Вечности. Если куда и уходить, так в земли, неподвластные новому строю. Любая республика выдаст нас правительству Сиена при первой же возможности, а империи Тьемар и Виир, покуда они противятся технократам, почтут за честь принять у себя служителей Вечности.

- Значит, бегство, - задумчиво протянул Ивиль.

Раанэд ощутил мерзкое давление в горле. Слово «бегство» застряло в трахее и перекрыло дыхание. Сто лет забвения уже раскрошили его гордость, а позорный отход ради спасения собственной шкуры перемелет эти осколки в пыль. От сильного порыва ветра на верхнем этаже задребезжало окно, отбивая ритм тревоги. Ивиль с жалобами на усилившуюся прохладу покинул балкон, и Раанэд последовал за другом. Стоило переступить порог гостиной как Соннакс всучила им по бокалу, доверху наполненным светлым, похожим на воду из ржавой трубы, виски. Запах у пойла был не многим лучше внешнего вида: от едких испарений спирта щипало нос, а вместо свежих древесных ноток, которые обещала этикетка, из бокала несло разбухшей от морских вод палубой. С тоской Раанэд вспоминал запах имперских вин – обволакивающий фруктово-цветочный аромат летних садов и беззаботности.

- Не пьешь? – спросила Соннакс, заметив брезгливость во взгляде однорукого.

- Да, не люблю быть одурманенным.

- Значит, женщин тоже стараешься избегать? – хозяйка изогнула пухлые выкрашенные в алый глянец губы.

От пристального внимания Соннакс ветеран испытывал неловкие порывы отвести глаза, а лучше и вовсе уйти в другую комнату, но первым на побег решился Ивиль:

- Дорогуша, с твоего позволения отлучусь. Если я сию же минуту не смою со своего лица этот мерзкий слой уличной пыли, он въестся мне в кожу.

Раанэд обязательно припомнит другу это предательство, а пока придётся терпеть этот бесстыдный интерес, который он ощущал на каждой части своего тела. Он был новым и весьма примечательным экземпляром в коллекции знакомств вдовы. Возможно её привлекла нетривиальная внешность гостя – взгляд женщины то и дело останавливался на его культе – или же она чувствовала чужеродность объекта, очутившегося на её территории. То, что изначально Раанэд принял за влечение, с каждой секундой раскрывалось более глубоким любопытством. Если Ивиль использовал время после падения империи, чтобы влиться в новое общество, то Раанэд с каждым годом лишь укреплял возведённые им стены, и сейчас его отстранённость ощущается особо ярко.

- Могу я задать до ужаса неприличный вопрос? – решилась заговорить Соннакс.

- Тебя интересует судьба моей отсутствующей конечности? – Раанэд надеялся, что это единственный неприличный вопрос, который интересовал эту женщину.

- Прости, но ты должен понимать – всё отличное притягивает внимание, - вдова изящным движением пальца откинула крышку лакированного футляра и достала оттуда курительную трубку.

- В таком случае ты должна понимать, что не все вопросы удостаиваются ответов.

- Хорошо, тогда позволю моей фантазии самой всё додумать.

Соннакс закладывала в трубку табак, хищно посмеиваясь. Несмотря на то, что Раанэд был втрое старше этой девчонки, в уязвимом положении находился именно он. Любое неосторожно брошенное слово может выдать в нём чужака. Вряд ли женщина сумеет распознать в нём имперца, слишком уж специфичный это был случай, но заподозрить фальшь сможет, тем более Раанэд не в курсе всех легенд, поведанных Ивилем ради очарования здешнего общества. Сам сказочник как назло не спешил возвращаться. Раанэд всерьёз задумался, не является ли это изощрённой местью, но не мог понять за что. Когда первый выдох горького табачного дыма разошёлся по комнате, Соннакс нарушила молчание:

- Можешь не беспокоиться, мне не нужна правда. Какой от неё толк?

Раанэд опешил от такого заявления, но всё же предположил:

- Уверенность. Обман всегда хрупок и непостоянен. Рано или поздно ложь рухнет и утащит за собой всё, что было построено на ней. Правда же возведена на фундаменте, который выстоит любую невзгоду.

- Ересь, - прервала чужие размышления Соннакс. – Достаточно уверенная ложь может выстоять ни одно поколение и укорениться до масштабов религии.

- И тебя бы устроило жить во лжи? – Раанэд сморщился от удушающей вони табака, заполонившего всю комнату.

- Если она сделает мою жизнь лучше – почему и нет.

Соннакс вернулась к изучению черт Раанэда, взирая него сквозь дымную поволоку, от которой её взгляд казался ещё более томным и манящим. Теперь Раанэд был уверен, что его оценивают как объект страсти. Разрушил это безмолвное обольщение Ивиль, ворвавшийся в гостиную:

- Друг мой, у нас проблемы!

- Ещё какие.

- Нет, нас прямо сейчас настигли неприятности, и они вооружены.

Тлеющий табак перебивал запах пороха и оружейной смазки, но о нагрянувших врагах оповестили звуки. Синхронный маршевый топот поднимался вдоль лестницы, и если Соннакс лишь непонимающе хлопала своими науголенными ресницами, то одарённые Вечностью воины отчётливо слышали приближение по меньшей мере двадцати сгруппированных человек. Ивиль схватил прислонённую к стене трость, а Раанэд подобрал свёрток с мечом, который не так давно обозвали грудой хлама, что в ближайшие дни отправится на продажу ради покрытия вымышленных долгов – Ивиль выдал эту историю так молниеносно, что возразить ему не хватило ни времени, ни решительности.

- Я не хочу прыгать с балкона, - сказал Ивиль, вопреки словам направляясь к обозначенному месту.

- Можешь встретить гостей у входа – дверь откроешь, покажешь, куда повесить мундиры и где оставить ружья, - Раанэд плотно затянул меч на спине, подобрав угол, при котором оружие будет доставлять меньше всего неудобств во время манёвров.

- Сонни, дорогая, вынужден спешно покинуть тебя, - приложив руку к груди, Ивиль вслед за другом выскочил на балкон.

- Так от меня ещё ни один мужчина не сбегал, - сказала вдова вслед уходящим.

Затихший перед входной дверью шум лишь заставил Раанэда ускориться. Не тратя время на раздумья, он вцепился рукою в балконные перила и перекинул своё тело на улицу. Прутья заскрежетали и прогнулись под тяжестью крепкого тела, гружёного добротным имперским металлом. Переполненное Вечностью тело без труда спрыгнуло на землю, словно преодолённые три этажа были тремя шагами. Раанэд безмолвно поблагодарил богиню, что сохранила крепость его костей, силу его мышц и прыткость его внимания. Последнее, кстати, ещё до приземления отметило поджидавшее его оцепление. Рядом с грохотом и ворчанием рухнул Ивиль.