Наследница Крейддилэд

- Я тоже, но других не было.

- Я их все съела, а новые завезут только в следующий четверг.

Слово за слово, конфета за конфетой, и лед начал таять.

Девочку звали Мелани, ей было почти одиннадцать, но из-за худобы она выглядела лет на восемь.

- Ты здесь давно? – спросил ее Крис.

- Давно, но скоро меня выписывают.

- И как здесь врачи?

- Хорошие. Медсестры очень внимательные, кроме вон той, - она мотнула головой на сестринский пункт. - Эта вечно придирается, если мы шумим слишком сильно. Говорит, у неё мигрени.

- Мы? Вас тут много?

- Здесь большое детское отделение. Одно из лучших в городе,- голос Мелани стал монотонным, будто она повторяла заученную фразу экскурсовода.- Но редко кто задерживается надолго. Мне повезло, за последний месяц у меня сменились аж три соседки, и всех звали Кимберли. Легко запомнить. Первая попала с отитом и вечно клянчила у сестёр дополнительные подушки, чтобы спать на одном боку. Вторая сильно чесалась, и ее всю вымазали зеленкой, а третья сломала руку, катаясь на роликах. Ничего серьезного. Они выздоравливали, обещали писать и звонить… А потом… забыли, наверное.

- А родители?

- Меня нашли без сознания на пустыре возле стройке. С пробитой головой,- Мелани машинально поправила шапочку, чтобы спрятать шрам.- Может, упала. Может, столкнули. Я не знаю.

- Но ты же помнишь, как тебя зовут.

- Неа. Когда меня нашли, на шее висел бейдж с именем. Я вроде бы ходила с экскурсией на небоскреб Sky Tower. Зачем? Тоже не помню. Полиция долго искала моих родных, но никаких записей обо мне или моей семье не нашла, словно я призрак. Странно, правда?

- Странно…, - Крис тяжело вздохнул. - И как ты тут развлекаешься? – спросил он, чтобы сменить тему разговора.

- Есть один способ, - девочка подмигнула Крису, вытащила из кармана пульт от телевизора, спрятала его под стол и вывела громкость на максимум.

Фильм как раз прервался блоком очередных новостей. На фоне почерневшего от копоти офисного здания появилась знакомая Крису девушка-репортер.

- Здравствуйте, с вами снова Бетти Перэ, - громогласно объявила она. Медсестра на регистрации подпрыгнула от неожиданности и начала хлопать ящиками стола в поисках пульта.

- Как я уже сообщала ранее, - продолжила Бетти, - сегодня в три часа дня на втором этаже офисного здания произошло возгорание. Огонь удалось быстро локализовать, но владельца экспертного бюро, Алана Гринна, известного правозащитника, доставили в больницу в тяжелом состоянии. Уже установлено, что возгорание произошло непосредственно в его кабинете, где на стенах были обнаружены следы взрывчатых веществ, и следствие разрабатывает версию о поджоге, - Бетти скосила глаза в сторону от камеры и приподняла брови. - В нашем следующем репортаже…. Что? - она прижала палец к уху, где у нее был спрятан наушник. – Как нам только что сообщили, Алан Гринн скончался от ожогов, не приходя в сознание. Мы соболезнуем родственникам и друзьям погибшего. К другим новостям...

Полоска громкости сжалась, звук пропал, но репортерша продолжала еще что-то говорить. Ее губы хлопали, и всякий раз, когда она переводила дыхание, то улыбалась на камеру. Тишина давила, застыла от напряжения, ее можно было резать на части и мазать на хлеб, как масло, и в этой тишине раздался вздох доводчика двери.

- Крис, - Элис медленно вышла в коридор. Ее лицо было заплаканным, и все, что наполняло его жизнью, исчезло. – Случилось несчастье, - она старалась не смотреть сыну в глаза, - нам нужно поговорить.

***

Крис плохо запомнил похороны. Закрытый гроб, черная одежда, черные круги под глазами матери, черные цепочки шагов на белых от снега дорожках кладбища.

Позже на ужин собрались все сотрудники Алана, коллеги Элис, какие-то незнакомые люди мялись в прихожей, о чем-то тихо перешептывались между собой и грустно улыбались Крису. Мистер Харрис расставлял стулья и собирал карточки с соболезнованиями. По случаю траура мисс Купер вернула себе натуральный цвет волос. Мистер Кларк принес домашнюю лазанью, мистер Родригез - пирог с тыквой. Смит ничего не принес, зато привел мистера Симмонса и японского дизайнера с третьего этажа, фамилию которого никто не знал. Миссис Томпсон весь вечер раскачивалась на кресле и причитала: "Я знала. Я так и знала, что этим все кончится", - от нее слабо пахло лекарствами и очень сильно виски.

Элис почти не реагировала на посетителей. Иногда кивала, если кто-то проходил мимо. Иногда отвечала "да" или "нет", но чаще "конечно, я в порядке", всю ту чушь, которую говорят взрослые, если им хочется, чтобы их оставили в покое.

Когда гости начали расходиться, а остатки еды упаковали в контейнеры и убрали в холодильник, Элис перебралась в кабинет Алана, на старенький продавленный диван. Там ее и нашел Крис час спустя. Она сняла обручальное кольцо и катала его по столу, придерживая пальцем. «ЭИАН – ЭИАН – ЭИАН», - бегали по кругу буквы.

- Мама, тебе нужно поесть, - сказал он, присаживаясь рядом. - У нас еще осталась лазанья.

- Позже, - еле слышно ответила Элис. Она стала похожей на куклу со сломанным механизмом. Смотрела на сына, но не видела его, уже не плакала, но еще не выплакалась.

ЭИАНЭИАН – ЭИАНЭИАН - ЭИАНЭИАН

- Звонили с твоей работы, сказали, что ты можешь взять отпуск.

- Позже. Мы поговорим об этом позже.

ЭИАНЭИАНЭИАН - ЭИАНЭИАНЭИАН

- Нужно расплатиться с цветочником. Чек должен быть где-то на кухне.

- Это тоже может подождать до завтра. Мы все сделаем завтра.

ЭИАНЭИАНЭИАНЭИАНЭИАНЭИАН

***

Дело о поджоге мелькнуло еще пару раз в газетах, но быстро стихло в предрождественской суете. В квартиру Элис и Криса несколько раз наведывались вежливые люди в штатском. Расспрашивали, над чем работал Алан в последнее время, не приходили ли ему подозрительные письма, не было ли звонков с угрозами. С разрешения Элис они просмотрели все бумаги, что нашли в доме, забрали компьютер и вскоре его вернули, но уже с чистым жестким диском.

В офисе все основательно выгорело, и снять отпечатки пальцев не удалось. Камеры наружного наблюдения в день пожара были на профилактике, а надежда на распечатку звонков не оправдалась. Начиная с весны, Ален успел обзвонить полстраны, но ни один номер не повторялся. В сентябре он заказал три билета на самолет до Гамбурга, но в последний момент их сдал. Недавно снял немного наличных, но единственной крупной тратой стала покупка нового телефона для сына. Все это выглядело либо слишком просто, либо до крайности запутанным. Дело затягивалось, и вежливые люди с каждым разом становились все менее вежливыми.

Время шло, Крис ходил в школу, стараясь при случае задерживаться там подольше. На обратном пути он покупал два стандартных обеда в ближайшем ресторанчике, забирал почту и, как можно громче звеня ключами, открывал дверь квартиры. Крис боялся застать мать в слезах, а та успевала наспех вытереть глаза и приклеить на лицо неестественную улыбку.

- Как дела? – спрашивал ее Крис.

- Все хорошо, - отвечала она сыну. Этот спектакль они разыгрывали каждый вечер. Крис включал телевизор и заставлял Элис поесть. Она делала вид, что ей интересны его рассказы, он притворялся, что не замечает, как сильно она похудела, и оба почти верили, что все наладится. Завтра.

- Конечно, завтра, - приговаривал Крис перед сном, укрывая маму теплым пледом и устраиваясь рядом.

Так они встретили Рождество. И Новый год. И Пасху. Промелькнул апрель, наступил май.

***

Крис тонул. Тяжелый, как камень, он медленно погружался на дно черного омута, но странным образом не испытывал ни страха, ни даже удивления. На поверхности ветер рвал воду в клочья, поднимая высокие волны, вспышки молний разрезали далекое небо, но здесь, в глубине, царила тишина, и ему было жаль потраченных бурей впустую усилий. Мысли текли вяло, и он уже почти смирился, что останется здесь навсегда, но одна из молний оказалась чуть ярче и сильнее предыдущих. Раскаленным лезвием она пронзила толщу воды, зашипела, оставляя после себя дрожащий след из пузырьков воздуха, и пока электрическая дуга не погасла, Крис успел разглядеть скользящую к нему серебристую тень.

- Кто здесь? - спросил он, надеясь, что вода хлынет в легкие и избавит его от ответа.

- Не бойся. Я ищу свою сестру, - голос был детским, но с легкой хрипотцой, будто его обладатель недавно долго плакал. - Ты ее не видел? Мы с ней похожи. Такого же роста, только у нее кудряшки покороче...

- Вообще-то, я не вижу ни тебя, ни твоих кудряшек.

- Да...? Ты для меня тоже... какой-то смазанный. Здесь такое бывает.

Крис уже собрался возмутиться - «смазанным» его ещё никто никогда не называл - но тут же передумал: в конце концов, быть «смазанным» всё-таки чуть лучше, чем стать «размазанным» или, того хуже, - «раздавленным».

- А «здесь» - это где? – спросил он

- На Темном Пути. Мы с сестрой шли по карте, но попали в грозу и... потерялись. Ты ее точно не видел?

-Точно. Здесь кроме меня никого больше не было.

Тонуть при свидетелях оказалось ужасно неудобно. Крис уже не был уверен, правильно ли он это делает. А вдруг есть более эффективный способ для погружения? А достаточно ли чистое на нем белье? А что о нем подумают, когда найдут…

- А хочешь услышать, как я пою? – не отставал невидимка, читая его мысли.

- Нет! - резко отказал ему Крис, готовясь уплыть подальше от назойливого собеседника. Он пошевелил руками и ногами, размял плечи перед рывком и понял, что сковывающаяся его усталость исчезла.

- Почему? - казалось, голос звучит уже со всех сторон, и Крису приходилось вращать головой, чтобы уловить вибрации воды.

- Я не люблю, когда поют…плохо.

- Но почему же сразу плохо, - обиделся невидимка. – Все говорят, что у меня отлично получается.

Кем бы он ни был, но в его грубоватой навязчивости было что-то знакомое, словно Крис разговаривал сам с собой или с кем-то очень близким.

- Давай... завтра,- он попытался смягчить отказ и вздрогнул, узнав слова матери. - Нет. Сегодня, - исправился он. - Но позже.

- Ты же явно ничем не занят, - настаивал голос. - А у меня полно свободного времени. Давай. Соглашайся. Ты не пожалеешь.

Наверху гроза разошлась не на шутку. Стеклянные горбы волн вздымались и опадали. Одна молния не успевала погаснуть, а ее уже сменяла другая, а снизу вода была густой, как патока, маслянистой и тягучей.

«Что я теряю?» - подумал Крис. – «Я и так иду ко дну, так почему бы не делать это под музыку? Как обещают – хорошую».

- Пой, - разрешил он. – А песня длинная?

- Совсем нет. Она старинная, немного грустная и очень простая. Ты послушай…

Венец из звезд сверкает, указывая путь, И ветер тихо стонет: "Меня не позабудь!"

Голос невидимки менялся. В начале куплета он то и дело срывался на детский фальцет, но потом окреп, чеканя слова.

Едва засеребрится ущербная луна Стон криком обернется "Храбрец, я жду тебя!"

***

Крис проснулся в своей кровати и долго всматривался в потолок, вспоминая, где он находится. Его пижамная куртка промокла, во рту остался привкус ила, мышцы свело от усталости, но все, что он помнил, это шепот: «…жду тебя…».

- Сегодня, - Крис стер со лба капли пота и с силой ударил себя по щеке. - Мне надоело бесконечное «завтра». Оно наконец-то наступило «сегодня».

Крис выпрыгнул из постели - Сегодня-сегодня-сегодня - наскоро умылся - Сегодня-сегодня-сегодня - нашел в комоде почти не мятые джинсы, а под стулом не самую свежую футболку - Сегодня-сегодня-сегодня - и бесшумно выскользнул из квартиры.

Через десять минут Крис был в гастрономе, а через четверть часа уже стоял на кассе с полной тележкой продуктов. Он никогда лично не присутствовал на процедуре выпекания блинчиков, но хорошо себе представлял ингредиенты, которые способствовали их зарождению. Поддерживая коричневый пакет двумя руками, Крис впервые в жизни почувствовал себя взрослым и едва сдержался, чтобы не прокричать об этом кассирше, которая слишком долго пробивала двухфунтовый пакет с леденцами, - их не было в рецепте, но СЕГОДНЯ все можно - и пожилому охраннику, окликнувшему его уже на улице и предложившему вернуться, чтобы забрать сдачу.

Сегодня-сегодня-сегодня

Крис прокрался домой на цыпочках и среди чашек с отбитыми ручками, щербатых тарелок и дюжины заварочных чайников без крышек нашел венчик для взбивания и кухонный фартук.

Первая попытка оказалась неудачной. Яйца наотрез отказывались расставаться со скорлупой, а тесто вышло комковатым. Во второй раз сковорода перекалилась, смесь не захотела по ней растекаться, но в итоге они так сдружились, что спаялись намертво. Третий блинчик прилип к лопатке, четвертый не пропекся, но зато попытки с пятой по двенадцатую увенчались относительным успехом, и на тарелке наконец-то начали появляться лунные человечки с рябыми мордочками, один страшнее другого.

Сегодня-сегодня-сегодня

Полюбовавшись на результаты своих трудов, Крис добавил к блинчикам баночку с джемом, стакан апельсинового сока и двинулся с подносом к кабинету отца. Прошло уже почти полгода со дня его смерти, но он все никак не мог заставить себя называть эту комнату как-то иначе.

- Маам..! – начал он еще из коридора, раздуваясь от гордости, как волшебный воздушный шарик с блестками. - Я приготовил нам завтрак!

За окном светило солнце, люди спешили по своим воскресным делам. Желтые такси, едва дождавшись зеленого сигнала светофора, срывались с места, оставляя на прогретом асфальте росчерк шин, но в кабинете Алана было темно из-за плотно сдвинутых штор. На продавленном диванчике с открытыми глазами лежала Элис. Спутанные волосы грязными прядями рассыпались по подушке, а складки пледа скрывали бы ее фигуру, если бы там оставалось что скрывать.

- Не сегодня, дорогой, - Элис отвернулась, прижимаясь лбом к спинке дивана. - Давай поговорим об этом завтра.

- Завтрак на завтра?

- Да, дорогой. Я очень устала.

Крис вдруг увидел, что на него с огромной скоростью надвигается экспресс ЗАВТРА, и почувствовал, как вибрирует его тело, подчиняясь стуку колес: ЗАВТРА-ЗАВТРА-ЗАВТРА. Оболочка волшебного шара лопнула, порхавшие в животе бабочки сложили крылья и почернели, и вся накопленная обида, одиночество и злость вырвались наружу потоками слез и отчаянных ругательств.

- Завтра…?! - поднос полетел в угол, и апельсиновый сок растекся на обоях оранжевыми кляксами. - Я не хочу больше ЗАВТРА!

Даже на похоронах глаза Криса оставались сухими, но тут кровь забурлила в диком приступе клокочущей ярости. Он носился по квартире, опрокидывая стулья за то, что они имели наглость встать на пути. Срывал со стен рамки с фотографиями, ведь люди на них улыбались, а он ненавидел улыбки, и бил посуду, потому что она, счастливица, может разбиться, а ему нельзя было рассыпаться на тысячу осколков.

Гроза бушевала не дольше получаса, и мистер Харрис даже не успел вызвать полицию, испугавшись грохота у соседей сверху, а всхлипывающее торнадо уже лежало поперек кровати, прикрыв голову подушкой.

- Крис? - Элис постучала в незапертую дверь, не дождалась ответа и осторожно проскользнула в комнату сына. - Ты ведь уже взрослый …

- Нет, - приподнялся уголок подушки.

- …и все понимаешь…

- Нет, уходи.

- Мне нужно время.

- У тебя его было предостаточно.

- Мне так не хватает Алана.

- А мне не хватает тебя. Не хватает воскресных завтраков. Не хватает наших разговоров по вечерам. Я уже не помню, как ты смеешься.

- Я обещаю, что все изменится, - Элис легла рядом и погладила сына по плечу.

- Когда? - Крис давно перестал плакать, но его речь все еще прерывалась тяжелыми всхлипами, грозившими перерасти в затяжную икоту.

- Завтр... Нет, сегодня. Я прямо сейчас приготовлю нам блинчиков.

- Я уже, но они теперь все на полу.

- Пойду-ка я проверю, не спалил ли ты нам кухню.

Элис вышла и вернулась обратно, держа в руках обгорелое нечто, к тому же со следом от ботинка и прилипшим катышком пыли.

- Мда, - сказала она, качая головой. – Ну, и кто же учил тебя ТАК готовить блинчики?

- Ты слишком долго спала, а я уже не ребенок. Сам справился.

- Надо же, а я и не заметила. Дай-ка я на тебя посмотрю повнимательнее, - Элис потянула за краешек подушки. - Вот это да, твой нос так распух и покраснел. Это случайно не заразно?

- Очень, поэтому оставь меня в покое, - промычал Крис, продолжая разыгрывать обиду.

- Ни за что. Будем болеть вместе.

Соревнование по перетягиванию подушки продолжалось с переменным успехом, но первым не выдержал спортивный снаряд. Подушка лопнула, и по всей комнате разлетелись перья.

- Белый флаг, - закричала Элис, размахивая наволочкой. – А какое сегодня число?

- Двадцатое мая.

- Официально нарекаю двадцатое мая - Днем Чудес!

- Скорее Днем Уборки! – фыркнул Крис, сдувая с лица прилипшую пушинку.

- Нет, в День Чудес уборкой не занимаются. Сперва мы купим чего-нибудь вкусного, я проголодалась, а потом пойдем в парк, и, клянусь, сегодня я сделаю тебя на любом из игровых автоматов, так что будь готов к позору.

- СЕГОДНЯ, - Крис тяжело повалился на спину, поднимая в воздух клубы пуха. – Наконец-то настало СЕГОДНЯ.

- Что ты сказал, я не слышу? - донеслось до него уже из ванны. - Я мигом…

***

- Ну, и как я тебе? – Элис стояла перед зеркалом в полутемном коридоре и расчесывала все еще влажные волосы.

Перемерив с десяток нарядов, мама остановилась на бледно-зеленом платье из очень мягкой шерстяной ткани. Отец привез его год назад из Лондона. Он не любил ходить по магазинам и если покупал Элис подарки, то они к обоюдной радости терялись в недрах ее шкафа, но в тот раз ему повезло. Алан увидел это платье в витрине крошечного магазинчика на Риджент-стрит, где цены начинались с четырехзначных чисел, и его цвет так совпадал с оттенком глаз его жены, что он, не раздумывая, обнулил кредитку.

- Ты сильно похудела, - Крис подошел к матери и потуже затянул на ней пояс.

- Придется наверстывать упущенное, - Элис распахнула настежь двери. - Приготовься, мы идем кутить!

- Ты забыла обуться!

- Это все условности!

Элис легко сбежала вниз по лестнице и налетела на мистера Симмонса. Старик зачем-то перебирал ключи за стойкой консьержа, и появление Элис испугало его до полусмерти.

- Миссис Гринн, вы сегодня чудесно выглядите, - побледнел он, пряча за спину синий конверт.

- Спасибо, я отлично выспалась! – улыбнулась ему Элис, размахивая босоножками.

Позабыв про существование такси, они наперегонки неслись к набережной: дама в зеленом платье и светловолосый подросток с улыбкой до ушей.

- Какая же я дура, что провалялась в кровати всю весну, - Элис затормозила у первого же киоска мороженщика. - Два рожка со сливками и шоколадным соусом. И сделайте их в ладонь высотой.

- Мадам, это слишком большая порция, - попытался отказать ей продавец, но он был слишком молод, чтобы идти против Элис.

- Мы снимаем ролик с дегустацией для нашего блога, и если вы постараетесь, то это станет для вас превосходной рекламой, - не моргнув глазом, сочиняла она. - А добавьте еще соленого арахиса.., - Элис ткнула локтем Криса в бок, чтобы тот не стоял столбом, а достал телефон и навел на нее камеру, - ...и еще вишенку. А что тут у вас? Банан? Конечно, банан. Куда без него.

- Я столько не съем, - Крис едва мог удержать в руках башню из мороженого, а ее поедание было достойно отдельного циркового номера.

- Это только начало, - Элис кружила по ярмарке, пробуя жареные каштаны, не отказалась от кренделей и сахарной ваты. Кондитер-француз умолял ее взять с собой коробку с глазированными пирожными, и она согласилась упомянуть о нем в ленте, выторговав за это целое ведерко разноцветных карамелек для оператора.

- Все, - тяжело вздохнул Крис, смахивая крошки с лица, - в меня больше не влезет.

- Конечно, влезет, ведь мы идет к игровым автоматам.

***

Когда-то павильон с игровыми автоматами на набережной пользовался бешеной популярностью. В воскресенье сюда стекались подростки со всего города, чтобы спустить все сэкономленные за неделю четвертаки и потом хвастаться перед приятелями пустыми карманами и свежей записью рекордов. С тех пор четвертаки заменили на кредитки, и хотя здесь все еще пахло кроссовками и фруктовой жвачкой, но всю публику составляла пара-тройка завсегдатаев, приросших к гоночным симуляторам своего детства, и дремавший в углу пожилой смотритель, по совместительству уборщик и гид по местным достопримечательностям.

Крис и Элис постояли около танцевального симулятора, оглушающего посетителей модным лет двадцать назад шлягером, сыграли партию в аэрохоккей, попрыгали на клавишах электронного пианино. Крис был довольно рослым для своего возраста парнем, и ходить в такие заведения вместе с матерью было немного стыдно, но он до смешного боялся выпустить из своей руки ее тонкие пальцы.

- Смотри, бильярд, - Элис взвизгнула, указывая на обитое зеленым сукном чудовище.

- Я не знал, что ты умеешь играть.

- Ты много еще обо мне не знаешь. В юности я была почти профи.

Элис выставила в середине стола пирамиду из белых и цветных шаров с «восьмеркой» в центре. Придерживая кий большим и указательным пальцем, она разбила ее накатом и предложила сыну повторить удар.

- У меня так вряд ли получится, - с первого захода Крис чуть не прорвал кием сукно, потом перехватил его повыше, но тогда удар вышел слабым, и шар лениво покатился через поле.

- Послушайте, дамочка, - около Элис вырос потный после сна смотритель. Он был так возмущен, что даже его кепка, обычно накрепко приклеенная к затылку, сдвинулась на лоб. - Этот стол только для персонала.

- Тогда, может быть, вы составите мне компанию? - спросила она с взволнованным придыханием и так часто захлопала ресницами, что не заметить подвоха было невозможно, но смотритель оказался простаком и не догадался, что связался с дьяволом.

- Я бы мог. В восемьдесят пятом меня здесь все хорошо знали, - мужчина подкрутил усы. - Какие ставки?

Элис осмотрела его с ног до головы, и мистер сердцеед-85 втянул живот.

- На вашу кепку, - предложил она.

- А что ставите вы?

- Босоножки, - Элис помахала перед его носом так и не надетой парой.

Смотритель сразу преобразился, ведь где одна партия, там и другая, а за обувью могло последовать что-то еще.

- Крис, отдай-ка господину кий, - Элис приготовила биток под раскат.

- Это ваш брат? - галантно осведомился смотритель.

- Сын.

- Ах, сын, - мистер сердцеед перестал втягивать живот и расслабился. – Тогда не будем больше медлить.

Они ударили одновременно. Шар Элис отбился от дальнего борта и вернулся к ней, а биток противника затормозил на обратном пути точно в центре.

- Мой ход первый.

Элис разбила пирамиду, закатив в лузу белый шар с полосой. Противник играл цветными.

- «Четвертый» в правую дальнюю. «Второй» по центру, - отсчитывала она заказные удары. На третьем шаре ее биток вскользь коснулся шара смотрителя, и ход перешел к нему.

- А вы неплохо играете, дамочка, - мужчина обошел вокруг стола, примерился к «семерке», потом к «единице», не переставая рассуждать про оттяжку, винты и боковики, но с первой попытки закатил свой же шар в лузу, и ему записали фол.

Пританцовывая от нетерпения, Элис тряхнула рыжими кудрями и сделала удар с руки, а когда главное блюдо было подано, начала тонкую резку через все поле.

В платье цвета свежей зелени она выглядела как сказочный эльф, случайно заглянувший в мир людей. На фоне ярких огней ртутное облако ее волос и хрупкая фигура невольно притягивали взгляды, и вскоре вокруг стола собралась небольшая толпа. Какой-то тучный мужчина оттеснил Криса, другой наступил ему на ногу, и они оба стали перешептываться, делая ставки.