Наследница Крейддилэд

Глава 5. Старая Грета

Рискуя свалиться и сломать себе шею, Корделия открыла ставни и высунулась из окна по пояс. Из ее комнаты хорошо просматривались ивовый холм и очертания скал-близнецов, отмечавших середину пути до бухты.

- Нечего опасаться, - потянула носом Корди. Ветер определенно пах гарью, но большинство рыбаков вышли в море еще с рассветом, а те немногие неудачники, что остались на берегу, весь день смолили лодки.

Спать Корделии не хотелось. Разобрав кровать, она поворошила угли в камине и уселась у огня с книгой, ожидая Йону. Когда Корди видела его в последний раз, мальчишка крутился около Орока, а где Орок там и неприятности.

Книга оказалась скучной, и она уже начала клевать носом, когда услышала тихий свист. Ближе всех к башне стояла избушка Руты-отшельницы, и хотя свет в ее окошках не горел, Корди разглядела крадущуюся вдоль забора тень.

«Вот и Йона. Устроит же ему мать трепку за опоздание».

Главные ворота никогда не запирали на ночь, только для вида подпирая балкой, чтобы створки не скрипели на ветру, и приятель Корди отлично знал, какую из досок следует сдвинуть, чтобы бесшумно попасть домой.

«Нужно все-таки проверить, не закрыла ли Мария входную дверь на засов», - решила проявить благородство Корди. У нее были большие планы на завтрашний день, и если мать накажет щуплого мальчишку, то ей одной придется лезть в ледяную воду и укреплять запруду.

Корделия вышла из комнаты и спустилась на полпролета вниз, когда в дверь постучали.

- Кто там? - раздался окрик Марии. Кухарка уже сменила платье на ночную рубашку, но еще не ложилась, беспокоясь о непутевом сыне. – Йона, ты?

- Нет, госпожа, - раздался испуганный голос со двора.

- Свистун что ли? Чего тебе надо? Одного синяка мало?

- Откройте, госпожа, - парень за дверью заволновался еще сильнее. – В бухте пожар. Меня послали за помощью.

- Пожар? – кухарка взялась за засов, но после смерти мужа она не верила мужчинам на слово. – А кто тебя послал?

- Я здесь недавно и не помню всех по именам. Такой старый, с длинными усами.

- Орок. Он еще на ногах держится?

- Наверное…

- Нет, вряд ли. Должно быть, это Нестор. Кроме его трактира на берегу и гореть-то нечему.

-Может быть, - уже не так уверенно ответил ей парень.

- А от меня-то чего ему надо, или воды в море не хватает, залить нечем?

Вместо ответа раздался короткий, глухой удар. Дверь, сорвавшись с ослабевших петель, с жалобным скрипом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге замерли трое в чёрных плащах. Их лица были скрыты под масками из отполированной стали, а очертания тел едва угадывались в полумраке, но одинаковая, словно выверенная по отвесу, осанка, разворот плеч и даже манера держать голову - с лёгким, почти надменным наклоном - были скопированы с одного оригинала, выдавая близкое родство.

-Лассардцы, - нахмурилась Мария, разглядев оттиск императорского герба на масках. – И зачем же в нашу глухомань пожаловали столичные наемники, и у кого же хватило денег…? А.., - она заметила четвертого гостя, спрятавшегося за спинами охраны. Ворот его плаща был поднят, а глаз не было видно из-за низко надвинутой шляпы. Кто бы он ни был, но командир не желал быть узнанным и сторонился яркого света. – Так вот и главный. Храбрец, каких мало, и воспитан явно отменно. Жаль, что не могу такую важную персону в дом пригласить. Хозяина нет, а без его разрешения мне никого пускать не велено.

- Ольгерд - мой старый приятель,- командир подал наемникам знак, и они расступились, освобождая ему путь. - Он кое-что оставил здесь для меня, так я заберу и уйду.

- Знакомый голос. Сколько лет прошло, но перья на шляпе не прибавили тебе роста, - Мария обеими руками вцепилась в косяк, широко расставила ноги, и чтобы сдвинуть ее с места потребовался бы приличный таран. – Я всегда знала, что толку от тебя не будет. Знала и всем говорила, но меня никто не слушал….

- Заткните этой бабе рот!

Услышав приказ, один из наемников развернулся вполоборота, коснулся ножен кинжала, а остальное произошло так быстро, что Корди не успела даже зажмуриться. Она лишь заметила блеск металла, а кисть кухарки уже отделилась от запястья, упала на пол и с чавкающим звуком покатилась под лавку. Мясник не рассчитал силы, и лезвие вошло в сворку двери, оставив глубокую зарубку на дереве.

Кухарка беззвучно опустилась на колени и забилась в припадке, зажимая хлещущую из культи кровь. Никто в Нордхейме не помнил, когда в последний раз Мария плакала. На похоронах и поминках ее глаза всегда оставались сухими, и самые вздорные пьяницы трезвели, стоило ей сдвинуть брови. Теперь от надрывного, полного боли плача кухарки сердце Корди подскочило и комом застряло в горле.

«Это не сон», - шептала она, прячась среди пустых корзин. – «Зачем? Зачем они сюда пришли? Все знают, что у нас и брать-то нечего».

Внизу раненая женщина просила пощады, но незваные гости продолжали топтать ее полное тело, пока стоны не стихли.

- Хватит, - остановил их главный.– Живо наверх, обыщите все комнаты, а я покараулю снаружи и поищу, куда делся наш свистун, а то он нам раньше времени всю деревню перебудит.

Корди едва успела юркнуть в угол за штабель рваной парусины, как мимо неё, гулко топая, пронеслись три пары сапог. Наёмники, перескакивая через ступеньку, ворвались в кабинет Ольгерда, с одного удара срубили замок с сундука и вытащили шкатулку с общинным серебром. Зима в этот год затянулась, и остатки денег Ольгерд забрал с собой в плавание, оставив мародёрам лишь жалкую горсть монет.

Комната няни была напротив, а спальня Корди - прямо над ней, но крепко забитые двери на четвёртом этаже всё же сулили хоть какую-то добычу, и лассардцы устремились наверх, снова не заметив спрятавшуюся в тени девушку.

«В третий раз мне так не повезет, и отсидеться до утра у меня не получится. На обратном пути меня точно отыщут и выволокут к командиру, как единственный трофей», - Корди выползла из своего укрытия и заглянула в пустую кухню.

В этом огромном зале отмечали свадьбы и провожали в последний путь всех, кому посчастливилось умереть на суше. Огонь в камине еще не погас, все котлы были вычищены, на столе стояла кадушка с опарой для хлеба, и если бы не темно-красные пятна на полу, Корди бы решила, что все случившееся было лишь ее дурным сном.

- Мария, - тихонько позвала она.

- Йона! - отозвалась кухарка. – Йона, это ты?

Ее выпачканные волосы прикрывали распухшее от побоев лицо, разорванная ночная рубашка напиталась кровью, и она баюкала замотанную тряпкой культю, то проваливаясь в беспамятство, то приходя в сознание от боли.

- Я сейчас, - засуетилась Корди. Она сорвала с кадушки полотенце, скрутила его жгутом и туго затянула руку Марии повыше локтя.

- Йона, - застонала кухарка, открывая глаза. – С тобой все в порядке?

- Помолчи, - успокоила ее Корделия. – Он в безопасности. Кто-нибудь в бухте за ним присмотрит.

Сверху послышался треск дерева. Захватчики, наконец-то, ворвались в заколоченную комнату бывшей хозяйки башни.

- Йона, - Мария приподняла голову, вглядываясь и не узнавая свою помощницу, - предупреди Корделию. Это ее они ищут…Бегите…

- Нет, я тебя не оставлю.

- Бегите…, - захрипела кухарка. Она перекатилась на бок, но встать на колени сил ей не хватило. – Спасайтесь…

- Не шевелись, - Корди снова перевернула кухарку на спину и положила на лоб холодный компресс. - Пожар хорошо виден из моря. С приливом все наши лодки вернутся, и мы вытащим тебя отсюда.

Корделия оставила рядом с Марией плошку с водой и проскользнула в кладовую, приперев дверь изнутри мешками с мукой. В сильные морозы сюда стаскивали клети с курами, хотя до весны доживали немногие. Двигаясь на ощупь, Корди наступила на единственного уцелевшего каплуна, в знак траура по своим подругам сбросившего свое разноцветное оперение. Петух захлопал остатками крыльев, взлетел на полку с соленьями, а оттуда перепорхнул на подоконник.

- Умница, - Корди последовала его примеру и выглянула из окна.

У главного входа маячила фигура с факелом. До нее было футов восемь, вполне достаточно, чтобы бесшумно спуститься с карниза и прошмыгнуть незамеченной до ворот. Корди поглядела вниз, позабыв от волнения, какое из кособоких сооружений прилепилось к этой части башни, но мешкать не было времени, кто-то из троих наемников уже спустился на кухню и вовсю колотил в дверь кладовой. Испугавшись резкого звука, петух вылетел первым, а Корди сразу за ним.

- Кто здесь? – дозорный бросился в ее сторону и налетел на торчащее из-под стрехи удилище. Едва не лишившись глаза, он попытался вскарабкаться выше, но сапоги выворачивали рыхлые камни из просевшей кладки, и толку от его усилий было немного.

Прикрывая голову руками, Корделия лежала поперек крыши амбара, мысленно благодаря няню, что та уговорила отца закончить перед отъездом ремонт.

- От меня не скроешься, я тебя все равно достану, - незнакомец воткнул факел в землю, подпрыгнул и зацепился за свисающий край плавника. Его руки оказались так близко от лица Корди, что она рассмотрела давно заживший шрам на тыльной стороне ладони и сине-зеленый камень в перстне на указательном пальце. Если бы мужчина потянулся, то не смог бы разминуться с ней взглядом, но доска выгнулась под его весом, и одуревший со страху петух съехал с горки прямо ему на голову.

- Вот ведь… дрянь… Откуда ты тут взялась?! - пальцы разжались, а их владелец, не слишком удачно приземлившись на ноги, завалился набок и чуть не сел на древко своего же факела. Корди приготовилась услышать поток отборной брани, но, к её удивлению, дозорный лишь фыркнул от досады, обошел амбар слева и наверняка попытался бы снова взобраться на крышу с торца, если бы петух сослепу не принял осыпающиеся искры с факела за разгорающуюся зарю и не завопил во всю мочь.

- Чтоб тебя черви сожрали, костлявая падаль! – командир наемников пинком отогнал от себя горланящую птицу. – Зря я тебе сразу башку не свернул. Сейчас здесь соберется вся деревня, как в потемках потом разобраться, которая из девчонок дочка ведьмы.

Факел полетел через забор, солома на крыше избушки Руты зашипела, задымилась, и вскоре на окраине деревни занялась первая свечка.

- Ничего, я наведу тут порядок, станет как в храме Старицы – чистота да благодать, – когда терять стало нечего, мужчина уже не стеснялся в выражениях. - Никуда ей отсюда не деться и помощи ждать неоткуда. Сама выйдет, а эти олухи еще на коленях благодарить будут, что избавил их от выродка. Если бы еще та тварь выползла из леса на огонек...

Пока поджигатель был занят, Корди бесшумно соскочила на землю и влезла через дыру в зажатую между двумя сараями коптильню. Многие годы сюда складывали подпорченные солью поплавки, куски лыка, перепачканные смолой ведра и пересохшие жерди. Для кого-то это место было обычной свалкой мусора, а для Корделии оно еще с детства стало личной сокровищницей и тайным логовом, куда можно было улизнуть от взрослых и всласть побездельничать.

***

«Так он меня искал? Зачем? И кто это был?»- передвигаясь на четвереньках, чтобы не задеть макушкой свисающие со стропил рыбацкие снасти, Корди добралась до самодельной лежанки и вытащила из-под соломы огарок свечи и огниво.

Прикрывая ладонью огонек, она сжалась в углу коптильни, перебирая варианты, кому она могла так насолить, и вздрагивая от любого шороха, пока ночь не сменилась серым ненастным рассветом.

«Шлеп», - по крыше ударила первая капля дождя.

«Шлеп-шлеп», - присоединились к ней другие.

Через минуту радостная дробь сменилась непрерывным гулом, и по щербинам пола в каморку потекли юркие струйки воды.

- Корделия, ты здесь? - от звука ломающегося баритона Корди подпрыгнула.

- Йона, слава Четверым, ты жив!

В отличие от Корди ее приятель так и не повзрослел. Мать часто стригла его, чтобы он выглядел как настоящий мужчина, и от детских кудряшек остался лишь светлый пушок на затылке, но Йона все равно был похож на пухлощекого младенца и вел себя немногим лучше.

- Я так и знал, что найду тебя здесь, - засиял от собственной находчивости Йона. - Выходи, вокруг никого нет. Дождь потушил пожары, и воры вернулись на свой корабль.

- Помоги мне, - Корди так окоченела, что ноги совсем ее не слушались. - Ты их разглядел? Кто это был?

- Ну, - парень замялся и исподлобья посмотрел на подругу. - Говорят, что это твой дядя Ульф. Он с командой приплыл в бухту на лодках. Сегодня же новолуние, а они обмотали весла тряпками, и их приближения в темноте никто не заметил.

- Ульф? – не поверила Корделия. - Ты уверен?

- Да, - закивал Йона. - Его Нестор-кабатчик узнал. Ох, и злой же у тебя родственник, как только увидел вывеску на трактире, так чуть зубами не заскрежетал. Сам облил дверь маслом и бросил факел.

- А что ты там делал? Почему домой не вернулся ночевать?

- Меня после работы Орок угостил медовухой, и я боялся показаться матери на глаза, но когда все вокруг заполыхало, то я один не растерялся и сразу нырнул в воду. Ты же знаешь, как я хорошо плаваю?

- Да, ты отличный пловец, но что было дальше?

- Я выплыл чуть подальше от причала и меня стошнило. Никогда не буду больше пить. Такая гадость…

- Потом? Что случилось потом? - от нетерпения Корди схватила Йону за плечи и грубо встряхнула его.

- Не…тряси…меня, - побледнел он, - меня сейчас…опять…

Морщась от запаха перебродивший кислятины, Корделия терпеливо ждала, пока парень прочистит желудок.

- Тебе полегчало? - спросила она, когда тот перестал дрожать.

- Вроде бы, да.

- Говорить можешь?

- Попробую. Ты же знаешь, какой я…

- Я все знаю. Ты молодец. Просто рассказывай, что было дальше, и не останавливайся.

- Твой дядя выставил на берегу охрану, а пятеро пошли с ним к башне. Трое наемников в масках и двое матросов. Последний совсем молодой, вроде юнги. Я вроде видел похожего паренька днем в деревне, крутился вокруг и все выспрашивал о тебе, но, должно быть, обознался, - икая, продолжил Йона.- Вернулись к утру только четверо, сели в лодку и погребли к западному входу в бухту. Откуда они знали о нем? Там самая стремнина, и даже наши им редко пользуются. Стивен с отцом первыми заметили пожар на берегу. Они видели, как чужая двухмачтовая шхуна снимается с якоря, решили ее догнать, но их отогнали выстрелами. Представляешь, у них там есть пушки. Настоящие!

- Кто-нибудь пострадал?

- Неа, - фыркнул парень, умываясь из лужи. – Сейчас совет на берегу держат. Жаль, что твоего отца нет, он бы быстро во всем разобрался.

- Жаль, - Корди взяла Йону за руку и отвела к кадушке в углу. – Ты Марию видел? С ней все в порядке?

- Да, - пробулькал тот, макая голову в дождевую воду. – Ее перенесли в лагерь за портом, а когда мама очнулась, то сразу послала меня за тобой. Говорила, что если бы не ты, то она бы кровью истекла. Это правда?

- Не знаю, - ответила Корделия, – сделала, что смогла. Я хотела забрать ее с собой, но через дверь было не пройти, а до окна я бы ее не дотащила.

- А что твоему дяде было здесь нужно?

«Меня искал», - чуть не проболталась Корди, но вовремя прикусила язык.

- Обычный грабитель, - открыла она только часть правды.

- Да ну? Вот чудак. Здесь и брать-то нечего.

- Ага, - согласилась Корди, радуясь, что хоть кого-то ей удалось обмануть. - А много домов сгорело?

- Да почти все, но никто особенно не переживает. Кто-то останется в лагере, кто-то переберется в башню, а к холодам отстроимся. Я предложил на всякий случай несколько сторожевых вышек поставить на берегу. Ты же знаешь, какой я зоркий?

- Ага, особенно когда спишь.

- Я днем буду дежурить, - обиделся Йона. – Пойдем уже, все сейчас Нестора ищут. Помочь надо.

- А с ним-то что случилось?

- Перепил с горя и отправился топиться. Вот все и волнуются, как бы на самом деле в море не полез.

- Няню надо позвать, она умеет пьяных заговаривать.

- Няню? – удивленно захлопал глазами Йона.

- Она разве не в лагере? – Корди схватилась за притолоку, чтобы не упасть.

- Нет. В башне было тихо, и я решил, что там кроме матери никого нет, - пухлощекий парень мгновенно протрезвел, и к нему вернулась привычная робость. – Может она спала?

Корди слышала, как кричала Мария, и от мысли, что старая женщина осталась наедине с мародерами, ее спина покрылась холодным потом.

- Идем, - она вытолкнула Йону во двор.

- Одни? – взвизгнул тот. Его губы задрожали, а на ресницах повисли круглые слезинки. - Вдруг там засада? Лучше позовем кого-нибудь. Я мигом вернусь.

- Некогда, - прикрикнула на него Корди.

Перепрыгивая через лужи, она бросилась к главному входу, но по пути зацепилась за вылезший после дождя из земли корень и растянулась во весь рост.

- Смотри! – заскулил Йона. Он так и не двинулся с места, издали указывая ей за спину.

Корделия вытерла грязь с лица и обернулась. Из сорной травы у привязи для лошадей торчали чьи-то колени. Она подползла поближе, и ее живот скрутило от отвращения.

Парень был не из местных. Корди знала по имени каждого, кто мог вступить в ее армию или встать под знамена противника. На вид он был чуть старше ее, и через пару месяцев россыпь прыщей могла бы сойти с его щек, но стрела прошла сквозь тонкое горло, завязав кровавый узел на шее. Где-то в долине его ждали родные, надеялись, что он одумается и вернется домой, и они никогда не узнают, что их сына положат в безымянную могилу на околице чужой деревни.