- -
- 100%
- +
Перевернув карточку, я обнаружила, что это была визитная карточка ресторана «Белая луна». И судя по адресу, располагался этот ресторан на реке. Я с усмешкой подумала, что, вероятно, и окна этого ресторана явно расположены на восточной стороне.
Ну что же, у каждого свои странности. Я, например, не могу спокойно смотреть на раковину, если там нет жёлтого мыла. Оттого со мной всегда кусочек жёлтого мыла во всех поездках.
Карточку я оставила на столе, решила, что раз она «смогла» здесь появиться, то и обратное послание дойдёт, если Фераро не шутил.
Без четверти шесть за мной зашёл Милош, и мы поехали к его дому, туда, где располагался маленький храм, откуда не выгоняли попаданцев и даже допускали их на службы. Я рассчитывала, что в этом храме смогу получить ответы на свои вопросы.
Храм действительно оказался крошечным. Собственно говоря, это был даже не храм, а часовня. Один зал, такой маленький, что набившиеся сюда вместе со мной и Милошем десять человек стояли почти вплотную друг к другу.
Но, вопреки ожиданиям, в храме не было душно, слегка пахло чем-то напоминающим полынь, и света было достаточно, будто бы за окном и не стемнело.
И я уже приготовилась к тому, что будет долго и нудно, но, к моему удивлению, проповедь меня так увлекла, что я не заметила, как пролетел час.
Во-первых, уже через десять минут от начала мне казалось, что священник говорит только для меня.
А во-вторых, он говорил то, о чём я сама размышляла уже не первый год, как будто бы он знал, что сегодня на проповедь к нему приду я, и специально подготовился.
— Мы все дети времени, — так он начал проповедь, — и судьба каждого прописана в Узоре. И в наших руках сделать так, чтобы Узор был красивым, потому что чем меньше на нём узелков от рвущихся и переставленных нитей, тем более гладким получается полотно. Но полотно может выцветать, и тогда ему нужны новые краски…
Дальше шла аллегория, но я почему-то думала, что он говорит про попаданцев.
Когда проповедь закончилась, многие подходили к нему и благодарили, и каждого он осенял знаком судьбы, прикладывая два пальца к верхней части лба.
Мы с Милошем подошли последние, и когда он осенил Милоша, я удивилась и спросила его:
— Мы попаданцы — разве можно нам дарить благословение?
— А вы что, неживые? — спросил священник вместо ответа.
— Живые, конечно.
— В Книге судеб сказано: всяк живой может получить благословение в храме. — Хотя священник говорил всё это с серьёзным лицом, мне вдруг показалось, что он улыбается. Светло.
— Мы хотели кое-что спросить у вас. Можно? — подошла я главной цели нашего визита в храм.
Но именно перед этим служителем судьбы мне вдруг стало неловко, и я поняла, почему Милош молчал, никак не поддерживая разговор. Ему тоже было неловко спрашивать того, кто уже и так делился с нами сокровенным.
— Скажите… — Я собиралась задать тот же вопрос, что и священнику в храме, из которого нас почти что выгнали, но в последний момент передумала и спросила совсем другое: — Что может сделать тот, кто владеет «Венцом судьбы»?
Священник внимательно на меня взглянул, и что-то в его глазах мелькнуло такое, отчего я пожалела, что спросила об этом.
— «Венцом Судьбы» нельзя владеть, — после долгой паузы сказал он.
Ну у меня и вырвалось:
— А…
Но священник не дал мне договорить, добавил сам:
— Им можно стать.
Я с удивлением на него посмотрела:
— Что это значит?
Священник пожал плечами:
— Всё, что связано с «Венцом», — это миф, но один из мифов гласит: став венцом судьбы, ты сможешь переплести Узор.
— То есть… он живой?
— Я не знаю, — развёл руками служитель. — Я не уверен, что он вообще когда‑либо существовал.
В общем, из храма я вышла с ещё бо́льшим количеством вопросов, чем у меня было до этого.
И неожиданно поняла, что мне непременно нужно поговорить с Фераро. И очень хорошо, что он сам идёт мне навстречу.
— Госпожа Аврора. — Возле машины Милош вдруг остановился. — Вы не хотели бы вместе поужинать?
Я удивлённо посмотрела на мужчину, который мне рассказывал недавно, что счастлив тем, что жив. Но решила резко не отвечать: вроде он старается и помогает мне в расследовании.
— Милош, я уже договорилась. Ты можешь отвезти меня к ресторану «Белая луна»?
Милош поджал губы и кивнул. Мне стало его жаль и захотелось пообещать, что я с ним завтра пообедаю, но я не стала. Жалость к мужчинам ещё никого до добра не доводила, как и нарушение субординации.
Единственное, чего мне бы не хотелось, — так это того, чтобы Милош увидел, с кем я собралась поужинать.
Но, подъехав к ресторану, я увидела фигуру генерала Фераро, стоявшего возле входа.
Милош тоже его заметил, и в зеркале заднего вида я увидела его растерянный взгляд.
А вот Фераро, увидев наш автомобиль, сам подошёл и открыл мне дверь. Я машинально схватилась за протянутую руку, совершенно забыв, что я не женщина, а коллега. А он помог мне выбраться из машины, но не отпустил.
Пару секунд мы стояли с ним почти вплотную. Я чувствовала, что от него пахло кофе и приятным парфюмом; его лицо было близко, и я обратила внимание, что он гладко выбрит.
«Он явно готовился к этому вечеру, вероятно, на что-то рассчитывает, — пришла ехидная мысль. — Вот удивится, получив отказ».
А внутри что-то затрепетало, будто бы испугавшись, что отказать не получится.
Глава 11
Дверцу он захлопнул сам, хотя прекрасно видел, что за рулём казённой машины сидит его сотрудник — попаданец, как и я.
Мелочь, но меня кольнуло.
«Вот оно. Настоящее отношение генерала Фераро к таким, как я».
И, как ни странно, от этого в голове разом прояснилось. Розовый туман, в который меня успело затянуть слишком пристальное внимание дракона, рассеялся сам собой. Вот и славно. Злость мне была куда привычнее.
Ресторан и впрямь стоял на реке. Услужливый официант провёл нас к столику у окна, за стеклом река катила свои воды, и была она не болотно-мутной, как я ожидала, а зелёной, почти изумрудной. Красиво. И ни капли не романтично, уговаривала я себя.
А вот Фераро вдруг застыл, глядя на реку. Будто видел за этой водой что-то своё.
— Вы хотели со мной поговорить?
Мы произнесли это одновременно. И замолчали, уставившись друг на друга, как два игрока, разом бросивших на стол одну и ту же карту.
Я опомнилась первой.
— Да. У меня к вам несколько вопросов, господин Фераро.
— Думаю, мы можем сейчас обойтись без «господина», — он улыбнулся, и меня словно током ударило — насколько это было искренне.
Мозг кричал: «Так не бывает!»
А что-то внутри его уговаривало, что, да, я же такая уникальная, вот он и не выдержал и пытается ухаживать за мной.
Я даже головой встряхнула, чтобы избавиться от романтической мути. И вызвала в памяти лицо Милоша, которого генерал предпочёл вообще не заметить.
— Не думаю, что это хорошая идея, — тоже улыбнулась я. И почувствовала, что так вцепилась в салфетку, которую собиралась положить на колени, что будь она бумажной, то непременно бы порвалась.
— Как скажете, — легко согласился он.
И мне отчего-то стало обидно.
«Мог бы и поспорить».
— Господин Фераро, а где вы были в третий день начала недели?
— Госпожа Ставицкая, я был здесь.
— В этом ресторане?
— Нет, — усмехнулся Фераро, — я был в городе.
— Есть кто-то, кто может это подтвердить?
Фераро пожал плечами:
— Вероятно, да.
— Назовёте имена?
— Нет.
К нам подошёл официант и остановился без слов рядом со столиком.
— Госпожа Ставицкая, отложите пока допрос, я чертовски голоден.
И так на меня посмотрел, что я сглотнула.
«Голоден?»
Но генерал был прав, что-то я увлекалась, надо немного сбавить обороты. И… Я же не могу всерьёз подозревать главу инквизиции региона, что это он ограбил хранилище.
Я выбрала мясо, а вот генерал — рыбу. Он каждый раз поступал так, как я от него не ожидала.
Заметив мой вопросительный взгляд, генерал прокомментировал, как будто бы знал, что у меня в голове:
— Мясо они здесь готовят хорошо, много лучше, чем в других заведениях, а вот рыбу… Рыбу они готовят феноменально. — И, слегка наклонившись, добавил: — Но я лучше, чем они, готовлю мясо.
— А рыбу? — не удержалась я от вопроса.
— А рыбу лучше готовит другой человек. — И на миг генерал словно закрылся. Быстро перевёл тему. — Так вам удалось найти что-то интересное насчёт «Венца»? — спросил он.
Еду ещё не принесли, и, пока мы ждали, я пересказала ему то, что услышала в маленькой часовне на окраине. Говорила и следила за его лицом — и всё отчётливее понимала: для него это не новость.
— Значит, вы считаете, что «Венец»… живой? — спросила я.
— Вы никогда не держали его в руках? — спросил генерал.
Я покачала головой.
«Как бы я подержала его в руках, когда я о нём узнала в день его пропажи из хранилища?»
— А вы спросите у Армана Роше, ведь он наверняка имел возможность его потрогать.
— А вы?
— И я, — просто ответил генерал.
— И какой он на ощупь?
Генерал вдруг наклонился ко мне совсем близко, снял перчатку и провёл рукой, едва касаясь пальцами моего лица:
— Он тёплый и упругий…
Я отпрянула и только потом сообразила, что дышу так, будто пробежала стометровку.
— Вы не любите прикосновения? — снова перевёл тему Фераро.
— Почему вы так решили? — спросила я.
Но Фераро не ответил, потому что в этот момент принесли горячее.
А есть, оказывается, хотелось зверски. Мясо было таким, что я едва не застонала. Я и не подозревала, что бывает настолько вкусно. О чём честно ему и сообщила:
— Это восхитительно. Если вы готовите лучше или хотя бы так же — я готова расцеловать вас за один такой ужин.
— Так за чем же дело стало? — Он приподнял бровь. — Готов пригласить вас хоть завтра.
— К себе? — удивилась я.
— Да, — кивнул Фераро. — А что, вы боитесь? Вы же у меня были, ничего страшного в моём доме нет.
— И что, вы всех следователей приглашаете к себе на ужин? — спросила я.
— Нет, конечно, — искренне ответил Фераро.
И вот эта его искренность била наотмашь, не оставляя мне и шанса. Я не владела магией, но каким-то образом я чувствовала фальшь. Фальшивили все: и Арман, и другие, с кем я пересекалась в столице. Может быть, поэтому я никогда и никого не подпускала близко.
А вот Фераро ни разу не сфальшивил. И я прикусила щёку, чтобы прийти в себя и холодно сказать:
— Нет, господин Фераро, на ужин к вам я не пойду.
И тут он применил запрещённый приём:
— Если всё же решитесь, во-первых, я обещаю, что вам ничего не придётся опасаться, а во‑вторых, я расскажу вам о «Венце» то, что никто не знает.
И, сказав это, он посмотрел мне в глаза.
— Я завтра вечером выступаю в суде, освобожусь в семь и буду вас ждать.
Больше мы не говорили про ужин, зато Фераро рассказал мне о войне.
Я не знала, что война была с… попаданцами. Но вот только те попаданцы были другие. Они сами открывали порталы и пытались захватить мир.
— И тогда я впервые узнал о существовании «Венца», — сказал Фераро. — Без него мы бы не справились, только благодаря ему удалось закрыть дыры в пространстве.
— То есть вы и правда держали его в руках?
— Конечно, — снова искренне улыбнулся генерал.
И в эту секунду я поняла, что впервые за шесть лет в этом чужом мире мне отчаянно хотелось кому-то верить. И этим кем-то был генерал Фераро, которому верить было нельзя. Потому что одним из моих правил выживания в этом мире было: не верить драконам.
Глава 12
Когда я вышла из гостиницы, служебная машина уже стояла на парковке. Прислонившись к ней спиной, меня ждал Милош; лицо у лейтенанта было мрачным, руки в карманах. Он, не отрываясь, смотрел на вход. Даже когда я вышла, он продолжил смотреть, как будто ждал, что вслед за мной выйдет кто-то ещё.
— Доброе утро, Милош. Давно ждёшь?
— С полчаса, — буркнул мужчина.
Я не стала больше ничего спрашивать: в конце концов, у меня своих проблем хватает, чтобы мне ещё в чужих разбираться.
И я уже потянулась к дверце, но взгляд зацепился за смятую салфетку у самого колеса. Вроде мелочь, но я успела подумать: «Неужели трудно было донести до урны?» Милош истолковал этот взгляд по-своему.
— Не всем же питаться в ресторанах, — сказал он с ленцой и кивнул. — Пора ехать, и так уже задержались.
Он разговаривал со мной не как младший по званию, а как сосед по лестничной клетке. Едва уловимая фамильярность, которую он позволил себе там, где не имел на это никакого права. Ещё Арман учил меня, что никому нельзя давать спуску, иначе никто тебя не станет уважать. Один раз с тобой поздороваются не по уставу, а потом начнётся разброд.
— Не всем так везёт, лейтенант Мориц. — Я нарочно назвала его по фамилии. — Но это не даёт вам права мусорить на улице. Поднимите салфетку и отнесите в урну. Это приказ.
Он усмехнулся:
— А почему не письменный?
Я подумала: неужели то, что вчера я с ним нормально общалась, привело вот к такому?
— Выполнять, — отрезала я, не собираясь с ним препираться.
Но что-то, видимо, задело его вчера за живое, и он решил показать характер. Демонстративно глядя мне в глаза, он затолкал салфетку ногой под машину. Потом сел за руль.
И вот тут я поняла ловушку. Если я сейчас не сяду, он уедет один, а я останусь стоять на парковке. И как я буду выглядеть в управлении? Пойду к генералу Фераро жаловаться, что мне не подчиняется какой-то лейтенант?
А вёл себя Милош как обиженный мужчина. Он что, ревнует?
Неужели я дала ему повод? Хоть один взгляд, хоть одну лишнюю улыбку, от которой он решил, что имеет шанс меня заинтересовать?
Я не стала изображать обиженную. Открыла заднюю дверь и села.
— Скажите, лейтенант Мориц, — произнесла я, когда впереди показалось здание инквизиции, — вы, может быть, устали служить? Хотите перевестись в другой город?
— Нет. С чего вы взяли?
— Обращайтесь ко мне по форме.
Пауза.
— С чего вы взяли, подполковник Ставицкая?
— С того, что сегодня утром, нахамив мне и нарушив субординацию, вы сделали первый шаг к своей отставке. Очень широкий шаг. И то, что вы такой же попаданец, как я, вас не оправдывает. Я вас не пожалею. Вам ясно?
Машина затормозила так резко, что не будь я пристёгнута — разбила бы лоб о спинку переднего сиденья.
— Что вы делаете?
— Возвращаемся, — процедил он. — Туда, где надо выбросить вашу бумажку.
— Не дурите, лейтенант. — Я говорила тихо, и от этого голос звучал только жёстче. — Если вам вдруг показалось, что вы можете заинтересовать меня как мужчина, — вам показалось. Всё, что вы обо мне слышали, — правда. Меня не интересует ничего, кроме моей карьеры. И я растопчу любого, кто встанет у меня на пути. Вы меня услышали?
Ответом мне было молчание, но я не собиралась интерпретировать его действия, поэтому переспросила:
— Не слышу.
— Да, подполковник Ставицкая.
В его голосе я услышала ненависть. И это было хорошо. Пусть лучше ненавидит, чем думает, что может на что-то рассчитывать.
Мне было неприятно. Парня было даже жаль. Но в этом мире всё решала сила — и только сила. Стоит позволить одному так с собой обращаться, как тут же найдётся десяток других желающих. А отставка для попаданца — это не увольнение. Это резервация. Специальные дома, куда свозят всех, кто не сумел зацепиться за место в инквизиции. Пожизненно. Угрожая Морицу отставкой, я, по сути, обещала ему медленное прозябание до конца дней. Он это понял. Поэтому и притих.
А если я хоть раз дам слабину, то в этом доме окажусь сама.
Этого я не хотела категорически.
В здании инквизиции я воспользовалась правом старшей по званию и отправила лейтенанта Морица в архив. Пусть посидит денёк в пыльном подвале — глядишь, станет покладистее. Задание я придумала громоздкое и безнадёжное: собрать за последние пятьсот лет все слухи и легенды, связанные с «Венцом», и заодно сделать анализ по последней войне.
Что-то сильно секретное он там вряд ли найдёт, но даже если принесёт систематизированную информацию, то уже хорошо. Я не собиралась на слово верить генералу Фераро.
Но правда — она такая: как бы все ни лгали, где-то среди этой лжи всегда остаётся крупица истины, которую видящий может нащупать. А видеть я умела.
Я собиралась заново пересмотреть записи из хранилища. Ведь не мог же кто-то просто прийти в любой день и вынести «Венец» из-под замка. Этому что-то предшествовало.
Только заняться этим я не успела.
Зазвонил магофон.
«Дракон чешуйчатый». — Я взглянула на экран и внутренне подобралась. Под этим кодовым именем у меня проходил босс.
— Авр-рор-ра, — раздался из трубки низкий обволакивающий голос Армана Роше.
Мне нравилось, как он произносит моё имя. Я знала, что моё имя для драконов звучит приятно: их собственные имена всегда несли в себе тот самый раскатистый «р». Ещё в самом начале нашего знакомства Арман удивлялся, что у меня «драконье» имя. Но это имя я принесла с собой из-за Грани и отказываться от него не собиралась.
— Слушаю, Арман.
— Включи видео, — попросил начальник.
Я включила.
— Ты где? — Его голос был удивлённым.
— В кабинете в инквизиции, — ответила я.
— Фераро что, выделил тебе кабинет? — Теперь и на лице Армана было написано неподдельное удивление.
А я весело сказала:
— Да, и с окнами на восток.
— На восток, — повторил Арман. — То есть ты смотришь на реку?
— Да. А что не так?
— Я, когда приезжал к Фераро, получал кабинет с окнами во внутренний двор. — Он говорил медленно, будто пробуя слова на вкус. — Даже после прямого приказа выделить мне восточный кабинет, он не выделил мне его ни разу. Что ты с ним сделала, Аврора?
А мне стало не по себе.
Стоило ли рассказывать Арману, что мне не только выделили кабинет, но и всячески меня развлекают? Я решила, что об этом можно пока умолчать.
И перевела разговор на «Венец».
— Скажи, Арман, ты держал «Венец» в руках?
Арман нахмурился.
— Погоди.
Он оглянулся по сторонам, и вдруг вокруг него всё будто потемнело. Я поняла, что он включил защиту от прослушки.
— Кто тебе сказал? — Тон Армана стал жёстким, исчезла ленивая бархатистость.
— Генерал Фераро, — не стала я скрывать.
— И что именно он тебе рассказал? — В голосе начальника появилась тревога.
— Только то, что стоит спросить у тебя, — честно ответила я. — Так да или нет?
— Да, держал.
И это повисло в воздухе, словно фраза была незаконченной. Наверное, поэтому я спросила:
— И какой он на ощупь?
Я затаила дыхание.
— Аврора. — Голос Армана стал усталым, как будто бы его тяготил этот разговор. — Это был не самый приятный опыт в моей жизни.
— И всё-таки?
Арман сглотнул.
— Он будто живой.
— То есть «Венец»… Он что-то делает с тем, кто его надевает?
— Никто точно не знает, но по ощущениям — да, это может быть правдой.
— Тогда почему ты уверен, что вор его ещё не использовал?
— Потому что Узор не изменился, мы бы заметили. — Он помолчал, а потом убрал прослушку и спросил: — Что тебе удалось выяснить?
Я рассказала про подмену записи хранилища.
— Кто-то заранее позаботился, чтобы мы увидели то, что нам хотели показать.
На той стороне повисла пауза.
— Сбрось мне файлы.
Я отправила.
— Что-то ещё? — спросил Арман.
Я могла бы рассказать ему про квартиру Фераро. Про справочник возле его кровати с закладкой на странице с «Венцом». Но почему-то не стала.
— Аврора. — Голос Армана стал ровным и оттого страшным. — У тебя не больше двух недель.
— На что? На то, чтобы найти вора?
— Через две недели наступит час Белой Луны.
— И что это значит?
— Что Узор станет крайне нестабилен. Если кто-то захочет на него воздействовать — именно в это время отследить это будет практически невозможно.
— А если мы не успеем?
— Тогда два варианта. — Арман говорил без выражения. — Либо вор активирует «Венец» — и тогда уже всем будет всё равно. Либо нас с тобой просто заменят.
Арман отключился, оставив меня в странном состоянии. Я сидела и смотрела в окно. На восток. На реку, тускло блестевшую под утренним солнцем.
Белая Луна.
Вчера Фераро водил меня ужинать. Ресторан назывался «Белая луна».
Совпадение? Или генерал просто любит смотреть на реку?
Но где-то в глубине, там, где живёт то самое умение видеть больше, чем кто-то хочет показать, уже крепла уверенность, что не бывает таких совпадений.
Может, стоило рассказать Арману всё?
Ага, и как я поехала в квартиру Фераро, и как он гладил меня по лицу, и пригласил на ужин к себе домой, и то, что я всерьёз собираюсь сегодня к нему пойти.
Ладно, сегодня решу, сообщить Арману я успею. В конце концов, у меня целых две недели. Сегодня генерал выступает в суде, и я собиралась приехать пораньше, посмотреть на него в деле.
И сообщила охране, чтобы передали Милошу, чтобы он подъехал за мной без четверти шесть.
Но вечером, когда я вышла из здания инквизиции, чтобы ехать в суд, за рулём служебной машины сидел не Милош.
Незнакомый мужчина вышел, холодно кивнул, приоткрыл мне дверцу.
— Добрый вечер, подполковник.
Тоже попаданец.
— А где лейтенант Мориц?
Я думала услышать что-нибудь про архив: закопался, мол, в бумагах, не дозовёшься. Вместо этого он сказал:
— Лейтенант Мориц сегодня утром попал в аварию. Он в больнице, его состояние оценивается, как тяжёлое.
Глава 13
Я замерла на полушаге, в голове не укладывалось.
Как же так?! Я же ехала с ним утром. Он был жив, злился, ревновал не к месту, но был совершенно невредим.
— Где это произошло?
Мужчина назвал адрес. В названиях улиц я ориентировалась плохо, поэтому переспросила:
— Где это? Далеко отсюда?
Мужчина достал планшет и открыл карту.
— Вот, здесь здание инквизиции. — Мужчина показал на тёмный квадратик, а потом показал на квадратик в другой стороне, довольно далеко. — А вот здесь произошла авария.
Я с удивлением смотрела и не могла понять: у них что, архив находится за городом?
Так и спросила.
— Нет, что вы, госпожа Ставицкая, архив здесь, совсем рядом, на соседней от нас улице.
И вот тут по спине прошёл холод.
Место, где Милош разбился, находилось на противоположном конце города. В стороне, противоположной архиву. Я отправила его перебирать пыльные документы с легендами о «Венце», а он оказался там, куда по этому заданию ему было совершенно незачем ехать.
Что он там делал? Зачем поехал?
Тут я поняла, что либо не расслышала, либо мужчина не представился.
— Как к вам обращаться?
— Лейтенант Тревор, госпожа Ставицкая.
Я ещё подумала, что он, в отличие от Милоша, как робот, просто образец уставных взаимоотношений. А ещё пришла совершенно странная мысль, что вряд ли лейтенант Тревор ходит в маленький храм.
— В каком госпитале лейтенант Мориц? Мы можем заехать к нему по пути в суд? — спросила я
— Можем, подполковник. Госпиталь как раз по дороге.
Мне показалось, что голос лейтенанта слегка дрогнул, что за этим чётким следованием уставу всё же есть человек.
В госпитале у стойки девушка-санитарка подсказала, что нам на третий этаж.
— Только вас не пустят, там магическая реанимация, никого не пускают.
Нас действительно не пустили. Я сначала хотела прорваться, продемонстрировав документы, но выяснилось, что Милош Мориц лежал в палате интенсивной терапии, куда посторонним нельзя: там любая лишняя эмоция или, не дай бог, колебания магии могли сбить тонкую магическую составляющую лечения.
Тогда я попросила встречи с доктором, и вот для этого всё же пришлось показать документы. Вышел доктор, лицо у него было усталое.
— Насколько всё серьёзно? — спросила я.
— Весьма серьёзно, мы делаем всё возможное. — Он помолчал, подбирая слова. — Но вряд ли лейтенант в ближайшее время сможет вернуться к службе.
Я поблагодарила и вышла, дав себе слово разобраться.
***
В суд я приехала почти вовремя. Выступление генерала Фераро только-только началось.
Зал суда в Акрре был под стать зданию инквизиции — такой же мощный тёмный камень стен, высокие окна, и в этом зале окна тоже выходили на восток.
Такое вот совпадение. Наверное. Я села в последнем ряду — среди тех, кто пришёл поглазеть.
И в какой-то момент так увлеклась, что забыла о времени.
Фераро выступал на стороне обвинения.
Как он вёл допрос! Профессионально задавал вопросы, легко балансировал, используя разные типы вопросов. На каждый ответ у него был следующий вопрос, и в какой-то момент допрашиваемый говорил даже то, что не собирался.