Ответишь за все, обещаю

Глава 16

Он осторожно закрывает дверцу автомобиля с моей стороны, а сам занимает место водителя. Я не села рядом с ним. Сознательно выбрала заднее сидение. Понимаю, что Он – не Тим, я вообще не знаю, как его зовут, но энергетика нелегкая. Я бы не хотела заиметь такого врага.

Я вижу в его глазах искорки заботы, не верю, что сможет причинить вред, по крайней мере не мне и не сегодня. Но в принципе… может. Если найдет веские причины для этого. Как Тим. Он тоже умеет… умел находить такие причины…

Картины сегодняшнего дня не умещаются в голове. Я не знаю, что он сотворил с Тимом. Но это был не тот Тим, которого я знаю. Жалкий, трусливый, мерзкий… Пытался плеваться ядом. В конце концов, он не испугался и прошептал вслед:

– Если думаешь, что я это вот так оставлю, очень ошибаешься, Стейси. Пройдет время, жалеть будешь, вспоминая сегодняшний день… Весь город перерою, но найду тебя. Или подберу… после этого… подберу и верну себе, чтобы превратить твою жизнь в ад.

Тим не мог видеть янтарный блеск в глазах этого человека. А я видела. Именно поэтому мне было не так страшно от угроз. Хотя для Тима как раз этот блеск нес угрозу.

Незнакомец посадил меня в машину и хотел вернуться назад «на пару слов». Я знала, что это значит, очень хорошо знаю. Когда Тим так говорил, это значило, что прибьет так, что места живого не оставит. Незнакомец хотел пойти добить его. Уверена в этом. Стало страшно. Не за Тима. Больше за того, кто помог мне спастись. Тим наверняка уже звонит своим друзьям в органах.

– Пожалуйста… Не надо… Поедемте отсюда…Побыстрее..

Он с сожалением посмотрел на дом и завел машину.

– Он к тебе притрагивался сегодня?

– Сегодня нет…

– А кровь?

Вижу взгляд янтарных глаз в зеркале.

– Простите, мне стыдно отвечать.

Прячу глаза.

– Сама пыталась? А потом испугалась в последний момент?

А вот теперь я уверена, что и незнакомец может быть исключительно суров. Потому что в его голосе столько осуждения! Не знаю, возможно, даже презрения. Его чувства я ощущала как свои, поэтому было особенно плохо. Еще больший стыд, чем если бы я сказала правду, окатил с головой до ног. Усилием воли заставляю свой голос не дрожать и отвечаю, глядя прямо в его глаза в зеркале:

– Это просто месячные. Начались немного раньше времени.

Удивительно, но стыд убрался, будто его и вовсе не было, как только я произнесла эти слова. Мне не было стыдно. Ни за то, что у меня «эти дни», ни за то, что не успела убрать пятна в ванной. А еще удивительно, что незнакомец никак не выражал негативные ощущения от этих слов. Но не может же быть, что ему приятно это слышать. Тим, например, в такие ночи настоятельно просил, чтобы я ложилась спасть в гостиной.

А сейчас мне ни капли не стыдно. Возможно, стыдно будет завтра, послезавтра, но не сейчас. Сегодня организм категорически отказывался пребывать в любой негативной эмоции. Даже картинки-фрагменты то с окровавленным лицом Тима, то его трусливыми и бешеными одновременно глазами, то со мной, отчаянно запрещающую себе открывать дверь в ванную перед Тимом просто мелькали перед глазами, вызывая только одно желание – спать.

Незнакомец снова стрельнул в меня взглядом:

– Ты молодец!

– Потому что позвонила тому, чье имя даже не знаю?

– И потому – тоже. Кстати, я Дарк. Но больше потому, что не передумала ехать в последний момент.

– Это называется «не молодец», а трусость. Мне было бы страшно оставаться с ним.

– Будь ты трусихой, ты бы не отговорила, а настояла, чтобы я пошел и добил твоего будущего бывшего мужа-мудака. Ты могла бы остаться с ним, чтобы доказать, что он зря бил тебя все эти годы, чтобы он увидел, какая ты хорошая и преданная. Вряд ли бы он понял сей акт преданности, конечно, скорее всего, он бы хорошенько на тебе отыгрался, но, знаешь, немало жертв попадают на эту удочку и не пользуются шансами судьбы. Слушай, я тебе рассказываю, а ты бесперерывно зеваешь!

– Простите… прости, Дарк. У меня действительно сил нет даже на то, чтобы узнать, что со мной дальше будет.

– Ничего страшного не будет. Но розовые пони тоже не прискачут, не в сказке живем. Не думаю, что этот мудак быстро успокоится. Стейси, на-ка, лови!

Дарк кидает мне на колени плитку черного шоколада с арахисом, я запиваю шоколад то ли колой, то ли пепси. Но ничего не помогает. Слова Дарка теряют смысл где-то на пол пути до моего мозга и я отрубаюсь прямо в машине.

Глава 17.

Слежу за дорогой и мимолетом успеваю ловить ее взгляды. Сначала смущалась, затем более или менее открылась, а потом и вовсе уснула, несмотря на то, что хотел взбодрить ее шоколадом.

Стейси уснула, визуальный контакт полностью прервался, а меня тянуло к ней. И даже мой зверь не рыпался против, хотя обычно, когда я удовлетворял свои естественные потребности, недовольно урчал. Что ж поделать? В стае тщетно пытались найти мне пару, но мой зверь никого не признавал. Он хмуро соглашался, когда я уединялся с красотками, которые с удовольствием подставляли одну или не только одну из свои щелей. Я находил в этом удовольствие, тревоги, коих было немало, в такие моменты отступали, организм расслаблялся.

Я был благодарен девочкам за удовольствие и, как нормальный мужик, добывал им мамонта – кто-то хотел с подругами погулять по Риму, кого-то привлекал новый айфон. Были и такие, которые преданно заглядывали в глаза, готовые привести в исполнение любое мое желание: только взгляну, а такая уже на коленях, трусики слетели, а она тянется к моей ширинке.

Вот таким категоричное «нет», неважно, это был разыгрываемый спектакль хищницы, мечтающей заполучить преданного беты нашего альфы, сумевшего из середнячков стать вторым волком в стае, или это был действительно альтруистический порыв. Такие вот благородные порывы, жертвенные девы вызывали полное мое отторжение.

И тогда тем более удивительно, что я запал на Стейси. Назвать это чувство любовью я не могу. Не могу решиться. Однако мой зверь довольно урчал, когда смотрел на заспанную Стейси, не ворчал, упрекая меня в излишней сентиментальности и это тоже было удивительно. Я остановил машину. Мне надо было заехать за ключами от маленькой квартиры на окраине. В последний раз для какой-то вечеринки эту квартиру использовал мой брат.

– Я внизу, Дэв, в машине. Будь добр, спусти ключи.

Так сложилось, что виделись мы с ним нечасто, а теперь, когда я был замешан в деле «Логово» и вовсе времени на встречи не оставалось.

– Ух ты, – присвистнул Дэв, взгялнув на Стейси, – а я думал, что у тебя нос задрался, что подняться не можешь до моего жилища. А у тебя вон оно что? Неужели твоя? Или просто очередная …?

– Шшш, – угрожающе прошипел я в ответ. Почему-то не хотелось, чтобы Стейси слышала такое про меня ну или про себя. – Уснула девочка. День у нее был тяжелый.

– Аха, – усмехается паршивец, – а то я не слышал, что после тебя у девочек ноги не держат, дерешь их как…

– Да заткнись уже, Дэв. Не моя она. Просто в беду попала. Да и не из наших она, простая человеческая девочка…

Интерес Дэва к Стейси тут же теряется, так, что даже обидно становится за нее. Очень бы хотелось, чтобы она была из наших, чтобы могла видеть янтарь в моих глазах, принять моего волка, дать волю своей волчице. Только нет даже малейшего шанса, чтобы она оказалась той, которая сможет усмирить, насытить своим присутствием моего волка. И это большая удача дл Стейси, что последние месяцы я живу больше среди людей. Никогда не думал, но на моего зверя это тоже повлияло. Усмиряет инстинкты, слушается меня. Будь иначе, увез бы Стейси от Тима и сам бы отодрал в ближайшем отеле. А так волк смотрит на нее и облизывается, облизывается и умиляется. Жалеет ее. Красивую. Загнанную в угол. Вылечить бы ее от всех травм, что нанес муж-мерзавец. Только как? Для этого любовь нужна, которая от сердца идет, а не из другого места. А Тима… убить мало. Пусть не рассчитывает, что так легко отделался. Наши дороги еще пересекутся.

__________

Глава 18.

Яркое весеннее солнце слепит глаза, отчего я их резко распахиваю, сердце уже летит куда-то вниз и начинает тарахтеть как мотор заведенной машины. В голове стучит только одна мысль:

– Опоздала…

И только засунув ноги в тапочки – явно не мои, а размера на три больше – понимаю, что что-то изменилось. Память возвращается. Мне не надо спешить, чтобы приготовить завтрак. Не надо судорожно выключать будильник, который должен прозвенеть через десять минут. Мне ничего не надо. В это самое мгновение я никому ничего не должна. Бояться? Возможно, надо, но не прямо сейчас же!

Открываю шкафчик и нахожу свою сумку, наспех собранные вещи, среди которых я отыскиваю зубную щетку, расческу и резинку для волос. Из косметики – только крем для лица. Спустя десять минут спускаюсь вниз.

– Привет. Я слышал шорохи наверху и приготовил кое-что поесть…

Отвечаю на приветствие. Любопытство, тревога, умиротворение – смесь из каких-то контрастных чувств выбивает из колеи и в то же время радует. Не могу понять, как такая смесь может дарить ощущение абсолютного счастья.

Догадка приходит немного позднее: здесь я чувствую себя живой. Да-да, я живая, живу, значит, могу бороться, обустраивать свою жизнь. Правда, пока я зависима от этого странного незнакомца, который представился Дарком. Но и это пока не особо волнует. Такое чувство, что меня приговорили к смертной казни, а минут за пять до этой самой казни не только помиловали, но и оплатили круиз, о котором я даже мечтать не могла.

«Я приготовил кое-что поесть»… Слова Дарка звучат музыкой, я бы пела эти строки, и они бы мне заменили самые романтические композиции в мире. Тим покупал цветы и подарки, но то, что предшествовало покупкам брендовых сумок, драгоценностей заставляет сердце тихо сжиматься.

Я же сама… сама допустила такое к себе обращение. Верила… Ждала, что изменится…Верила не только ему, но и маме с папой, когда они говорили о том, как мне повезло с мужем.

Ха! Это вырывается горький смешок из глубины сердца. Это им повезло с зятем. За каждый мой синяк деньги капали и на их кошелек тоже. А деньги нужны, очень нужны, ведь бедному Николасу до сих пор не везет в бизнесе…

Надеюсь, что в моей будущей жизни скоро настанет такой момент, когда я не буду сравнивать свою жизнь с жизнью рядом с Тимом. Просто вычеркну, как будто его и не было. Пусть не сразу, но такой момент может, должен ведь наступить?

Я спускаюсь к Дарку, который заварил кофе, нарезал свежий хлеб и уже пододвинул ко мне тарелку с яичницей.

– Не особо умею готовить, – признается он, – но подкрепиться надо. Ты вчера даже не шолохнулась, когда перенес на кровать.

– И проспала почти до обеда… Прости…

– Да брось, за что прощать, все в порядке.

– А Тим?

– Все в порядке. Пока от него ничего не слышно. Мы находимся в Тарритаун. Вряд ли он будет искать тебя по окраинам… Но нельзя исключать и такой вариант. Вряд ли вы пересечетесь, но опять-таки, давай соблюдать осторожность. Если ты вдруг решила вернуться к нему и спрашиваешь ради этого, после завтрака отвезу, но на этом наше общение прекращается. Второй шанс – это не ко мне, говорю сразу же.

– Нет! – горячо заверяю его. – Но и обузой быть не хочу. Я могу устроиться официанткой, а еще неплохо готовлю. Немного накоплю денег и сниму комнату…

– Ты реально думаешь, что я не в состоянии прокормить такую птичку как ты? – Дарк улыбается, и отчего-то я немного смущаюсь. Отвечаю невпопад:

– Я много ем.

Его улыбка становится еще шире:

– Съешь все, что есть в твоей тарелке и попросишь добавки – поверю.

Мне становится так тепло от его улыбки, как будто я попала в свой дом. Мне рады просто потому что я – это я. Просыпается аппетит, хотя про много – это, конечно, была шутка с моей стороны. Тем не менее кусок хлеба, яичница и стакан кофе вполне неплохо помещаются в мой желудок. Давно такого не было. Снова это ощущение наполненности жизнью затмевает все остальное. Я замечаю, что сижу и улыбаюсь, улыбаюсь глупо, но ничего не могу с собой поделать.

– Добавки?

О не-ет, аппетит аппетитом, но я не привыкла столько есть.

– Было очень вкусно. Спасибо. Но после добавки я лопну, честное слово.

Дарк тянется рукой к моим губам, мягко проводит по их краям:

– Крошка. Там была хлебная крошка, – объясняет он.

А я испытываю невероятное ощущение: будто внутри меня поселился какой-то зверь – как минимум дикая кошка, которая довольно заурчала от этого прикосновения. Какой-то порыв заставляет дотронуться, да что там, схватиться за эти пальцы, но я тут же останавливаю себя и впервые смущаюсь. Зверек внутри меня будто дергается, недоволен моим смущением, но он такой маленький, а мой самоконтроль достаточно большой… Эмоции затапливают, потому что во всем этом есть что-то невероятное, волшебное, пугающее.

Так, надо заземляться. Неловко хватаю посуду со стола и убираю в раковину. Старательно избегаю встреч со взглядом Дарка, потому что это неправильно, ненормально. Я сейчас должна бояться до дрожи и прятаться в комнате. А я не хочу. Не хочу убегать в комнату наверху. Не хочу бояться. А прикосновения Дарка… они прекрасные, но…темные. Да, именно так, они пробуждают что-то темное и запретное, которое должно было быть похоронено в глубинах моего подсознания и никогда не воскресать. Я знаю, что стою на пороге перемен, но меня смущает отсутствие страха. Страх в моей ситуации - естественная реакция нормального человека. Никогда не думала, что так скажу, но, черт, почему мне не страшно???

Глава 19.

Дарк явно показал, что не запрещает, но и не поощряет вылазки во внешний мир. По крайней мере, пока, по его мнению, мне лучше посидеть дома, а если нужен свежий воздух, то я вполне могу насладиться им на заднем дворе. Да мне не особо и хотелось куда-то идти, не хотелось новых впечатлений, но и закрываться в своей раковине, оградиться от всего мира желания тоже не было. Просто … новая жизнь и без всего этого как-то …меняла меня. Возможно, это потому, что я чувствовала себя защищенной, чего не было очень давно. Это на самом деле были очень забытые ощущения, я бы даже подумала, что их никогда не было, не нет, совру. Они именно воскресали откуда-то издалека.

Мне очень бы хотелось с кем-то поделиться с тем, что со мной происходит. Я не понимала, насколько нормально испытывать столь странные ощущения. Я ощущала себя собой… но другой.

В первую неделю мне было не по себе, когда я оставалась в доме одна. Казалось, придет Тим – и тогда случится непоправимое. Какое оно, это «непоправимое» – не знаю. Я будто себя не узнавала. Точно знала, что живой Тиму не дамся. Либо – он меня, либо – я его. Никаких третьих вариантов, только эти два – одинаково пугающих.

Прежняя Стейси испуганно отсиживалась бы в комнате да напекала бы пироги для Дарка, чтобы хоть как-то отблагодарить за спасение, за предоставленный кров. Сейчас я была благодарна ему, очень, но это была приятная благодарность, из-за нее не хотелось ходить на задних лапках. Сильная энергетика Дарка уже не ощущалась как подавляющая, скорее, восхищала.

Будет ложью, если я скажу, что мое недавнее прошлое ушло совсем без следа. Иногда ночами во снах ко мне приходил Тим, хватал, угрожал, пытался ударить, но прежде чем ему это удавалось, я просыпалась и вскакивала с кровати. Чтобы успокоить колотящееся в груди сердце, я выходила на задний двор, смотрела на небо, на зародившуюся луну. Что я там высматривала – не знаю, но в такие моменты прекрасно понимала, почему волки воют, глядя на нее. Я бы сама завыла, если бы не боялась показаться сумасшедшей.

Да-да! Если отчего мне и было страшно, то это от того, что казалось, схожу с ума. Иногда успокаивала себя, что ничего страшного и странного не происходит. Ну вот так отреагировала моя психика, это пройдет, я стану прежней Стейси… Проблема в том, что быть прежней мне отчаянно не хотелось. Я убегала от этих постоянных размышлений, заставляла себя заниматься насущными делами. Но и их было мало. Дарк часто пропадал в городе и в Тарритаун возвращался лишь поздно ночью. А готовка ужина на двоих занимала мало времени.

И все же очень скоро мне пришлось на практике убедиться, что от прежней Стейси осталось не так уж много и если кто посягнет на мое тело – получит сполна.

Это было в праздничный день 17 марта [1] и, кстати, день начинался очень неплохо.

_______

[1] – 17 марта – традиционный праздник в США, День Святого Патрика. В этот день принято надевать одежду зеленого цвета, смотреть парад, пить знаменитое зеленое пиво в местных ирландских пабах.

Глава 20.

Еще с утра я поинтересовалась, придет ли Дарк домой вовремя или будет отмечать День Святого Патрика в пабе. Дарк отметил, что пиво, в отличие от своего брата Дэва, он терпеть не может в любом виде.

– Если хочешь, можем съездить в центр города и немного повеселиться, – предлагает он. Только боюсь, на парад мы не успеем.

Я бы с радостью вышла куда-либо дальше заднего двора частного дома и от радости прыгаю словно маленькая девочка.

Зеленой одежды у меня не было, но я не парилась насчет ее, по крайней мере, я думаю, значок с изображением трилистника Дарк найдет, а значит, можно будет себя чувствовать причастной к празднику. С особой любовью и удовольствием готовлю праздничный ужин: и баранину по-ирландски, и ирландский яблочный пирог.

До прихода Дарка еще есть время, и решаю немного заняться собой. Мне удается нанести более или менее сносный макияж при помощи косметики, которую заказал для меня Дарк. Как раз к этому времени я слышу, как открывается входная дверь и я, пребывая в радостном предвкушении скорого праздника, скачу навстречу тому, чьи янтарные глаза до сих пор иногда будто бы жгут меня изнутри и …

…и натыкаюсь на груду мышц, которая только отдаленно напоминает Дарка. Только к Дарку я привыкла, а от этого, практически постороннего мужчины несет опасностью и пивом.

– О, ты до сих пор здесь! Я думал, человеческие девчонки быстро надоедают моему братцу, и он давно послал тебя.

– Дэв? Дарка еще нет, но если хочешь, подожди его в доме…

Дарк никогда не был груб со мной, я начинала уже отвыкать от подобного и даже верить, что заслуживаю большего, поэтому слова Дэва причиняют боль. Прикол с выражением «человеческая девочка» вообще не был для меня понятным. Подумав, приняв к сведению, что Дэв все-таки брат Дарка, я решаю не обращать внимание на грубость и предлагаю ему пройти в дом и поужинать.

Ради вежливости я осталась с ним за одним столом, ради вежливости старалась заполнить паузы в разговоре, заставляла в себе пробуждать правила этикета, которые были актуальны в моей жизни рядом с Тимом. На лице – вежливая легкая улыбка; ненавязчивые вопросы и такие же общие ответы, но главное – полное игнорирование знаков тела. На самом деле мне хотелось укрыться в своей комнате и сидеть там до прихода Дарка.

«Ты делаешь это ради Дарка потерпи» уговаривала я себя и даже пропустила первый важный звоночек. Этот родственничек – Дэв попросил положить немного льда в его стакан с колой и задел мою руку. Внутренности тряхнуло, но я сделала вид, что ничего страшного не произошло. Может, это было нечаянное прикосновение? Дарк тоже меня задевал, когда мы в столовой комнате что-то делали вместе. Только от прикосновений Дарка меня не передергивало, наоборот, становилось как-то теплее.

– Ох, прости, – выдавил из себя Дэв. Видимо, заметил мое смущение. Вот и все, ничего трагического не случилось. Да и он будет осторожнее. С облегчением отвечаю:

– Ничего страшного, Дэв.

Чувствую небольшое облегчение. Стараюсь дальше поддержать разговор:

– Может, еще яблочного пирога?

– О нет, спасибо, было очень вкусно. Я люблю все вкусное…

– Рада.

На самом деле от дежурной улыбки начинала ныть челюсть, и я уже мечтала, чтобы пришел Дарки и сам развлекал своего брата.

Увидев, что Дэв все доел, забираю его посуду, подхожу к раковине, чтобы просто сполоснуть. Я не понимаю, что происходит, потому что в воздухе начинает пахнуть электричеством. А потом…

…а потом мощное тело припечатывает меня к раковине, а тяжелая шершавая ладонь поглаживает бедра.

– Что ты делаешь, придурок? – я уже кричу, потому что правила этикета уже точно не к месту.

– Ничего страшного, Стейси, – парирует он мой недавний ответ. – Я же говорю: люблю вкусное. Ты манкая, словно внутри тебя живет волчица, ты не похожа на других людей. Манкая, сладкая…

Пока он говорит, я закипаю гневом. Чертова привычка, сначала теряю время, направляя гнев на себя, но на смену довольно быстро приходят другие чувства, ощущения, даже навыки. Они появляются из ниоткуда, и в то же время я знаю, что они были всегда со мной. Это я была слепа, глуха и не замечала их. Как не замечала опасности от Дэва, а когда замечала – старательно глушила.

– У нас мало времени, Стейси. Подними подол, сними трусики…давай же побыстрее…

Крайне неудачные слова, Дэв, крайне неудачные. Они возвращают меня в недавнее прошлое, заряжают такой долей гнева, что я начинаю бояться саму себя. Поворачиваюсь к Дэву и с удовольствием вижу изумление и даже … страх в его взгляде…

– Стейси…– бормочет он, – ты…ты… твои глаза… я не знал… мне Дарк ничего не говорил…

Дэв пятится назад.

Я, словно одержимая, иду прямо на него, смотрю прямо в его глаза, напираю:

– Что с моими глазами, Дэв? Почему ты на них переключился? Только что ты был более внимателен к другим частям моего тела, тем, что пониже? Не понравилось? Так мне поднять подол? Снять трусики?

Я вижу страх в глазах Дэва, я тоже боюсь себя в этот момент. Я искренне верю, что могу сейчас схватить этого мужчину, который раза в три больше меня, который может уронить меня на пол нехитрым движением одной руки и затем раздавить, легко поддев ногой.

Но сейчас я ощущаю себя так, будто это он – а не я размером с козявку, и я рычу, именно рычу ему прямо в рот:

– Не приближайся ко мне ближе чем на метр, иначе я за себя не ручаюсь. Только ради Дарка я тебя сейчас отпускаю, хотя, пусть Желтая Луна не даст соврать, очень хочу вонзить зубы в твою шею и наслаждаться, смотря на то, как оттуда капает кровь, ясно?

Я не понимаю, что я несу, ужас от того, что говорю, накрывает не только Дэва, но и меня. Все же не зря я боялась сойти с ума. Мне кажется, именно это со мной и случилось.

– Уходи! – бросаю последнее слово в сторону Дэва и поднимаюсь в свою комнату.

Глава 21

Глава 21

Моя злость продолжает вырываться наружу. Я не такая. Я никогда такой не была. Да я… я котенка маленького не трону, наоборот, угощала бездомышей с детства. Что со мной сегодня? Я поперла на мужчину размером с быка, а он.. он испугался? Как он мог испугаться? Не проще ли ему было просто прихлопнуть меня? Сумасшедших боятся все, значит, он увидел это, увидел, что я свихнулась? Не могу найти другое объяснение поведению Дэва, не могу!!!

Непонимание усугубляет мое состояние. Мне хочется крушить, искать виновных и наказать их, словно от этого станет легче. Злость очень плохо поддается контролю. Только делает вид, что затихает, а затем вновь вырывается откуда-то из меня урывками. И мне плохо, самой плохо, потому что не умею с ней обращаться, в какое русло можно направить эту злость? Это вообще возможно?

Видел бы кто мои метания в этот час! Я ложилась на кровать, вставала, мерила шагами комнату, сходила в душ, включила ледяную воду, потом – почти кипяток, потом – опять ледяную. Распахнула окно, несмотря на влажные волосы, жадно начала глотать воздух и снова закрыла окно. Холодный воздух освежал, но и остужал. Начинало трясти и я снова легла в постель и укуталась одеялом. Очень хотелось согреться, невыносимо хотелось тепла.