- -
- 100%
- +
— Это ограждение, чтобы никто не сунул нос туда, куда не стоит, — Бесадзе, проигнорировав моё недовольство, поднял меня на руки и легко взмыл по лестнице.
— Ты уезжаешь? — спросила я, когда Альбина Марковна закрыла за нами дверь и помогла снять с меня обувь и пальто.
— Да, примерно на неделю. Доктор будет заезжать по вечерам, Олег становится на круглосуточное дежурство, а ещё к твоим окнам я думаю поставить пару собачьих будок, на случай, если тебе в голову придёт какая-нибудь шальная мысль.
— А что, если мне что-то понадобится? — я застонала, когда Тимур внёс меня в мою комнату и усадил на кровать.
— У тебя есть Альбина и Кравцов… Или что ты имеешь в виду? — Тимур застыл, пытаясь понять ход моих мыслей. — Я запрещаю тебе домогаться Олега! Знаешь, как сложно найти толкового начальника службы безопасности? Не совращай дяденьку…
— Придурок, — фыркнула я и упала спиной на ворох подушек.
— Камилла, если ты про сестру, то её лечение уже оплачено, а медицинскую консультацию я хоть и могу дать, но она скорее навредит твоей сестре, чем поможет. А ещё как-то давно человек изобрёл телефон… Кстати, — Бесадзе кивнул на тумбу, где меня ждала знакомая коробочка. — Поменяй телефон. Твой сломался…
— Стой! — крикнула я, когда Бесадзе уже развернулся и направился к выходу. — Ты обещал договориться насчёт работы!
— Какая работа? Ты на больничном! — он ударил кулаком в стену и повернулся.
— Это царапины, Тимур Петрович. А я через сутки взвою и начну творить глупости, только мой гребаный принц по контракту, привыкший спасать меня из любого дерьма, будет в отъезде. Я могу выйти на работу и занять себя хоть чем-то? — я тоже не стала скрывать злости, стойко вынося его тяжелый взгляд.
— Два дня дома! А потом можешь выходить, — выдохнул Бесадзе и покинул мою спальню.
Но у меня было стойкое ощущение побега.
Он что… Он боится меня? Или себя?
***
Два дня больничного показались мне настоящим адом…
Грели лишь разговоры с Лилей. После операции прошло уже больше суток, за которые я успела привыкнуть к мысли, что моей сестре понадобится ещё одно вмешательство. Но, к сожалению, быстро провести его не получится, а значит, нам всем предстояло мучительное ожидание.
Лилька хныкала, просилась домой, но это было неудивительно, она не меньше меня ненавидела больницы. И единственный, кто был рад такому раскладу, это отец… Нет, он младшую любил, и известие о том, что до второго очага опухоли добраться не успели, он принял как трагедию! Я видела его слезы, панику, страх… Но ещё я видела, что меньше всего сейчас он хочет разгребать дерьмо здесь, дома.
Однако мне было всё равно… Чтобы отвлечь Лилю, мне пришлось рассказать про своё ночное приключение и погоню от мохнатого монстра. Сестра не верила, что собаки могут быть такими огромными, поэтому, когда я чуть оклемалась, вышла из дома и в сопровождении Олега вновь подошла к Джакут, Лилька была в шоке…
Да, собственно, я тоже была в шоке, потому что побеги Джакут стали носить системный характер. Каждый вечер она вырывалась из вольера и приходила к моим окнам. Ложилась ничком на веранду, тяжело вздыхала и засыпала прямо под дверью, на случай, если я решу пробежаться, и без неё. На второй день я не выдержала и впустила беглянку в комнату. Тогда Джакут лениво вошла и упала на пушистый ковёр по правую сторону от моей кровати.
Наверное, так начинается настоящая дружба? Сначала драка, а потом бесконечная верность.
Олег был недоволен самоволками, Демонесса и вовсе ворчала, соскребая черную шерсть с белоснежного ковра. Но нам с Джакут было фиолетово…
Рано утром в среду мне пришло короткое сообщение, вернее, очередной приказ от Бесадзе: «К девяти утра тебя будут ждать в банке. Временно исполняющий обязанности предложит тебе несколько вариантов, можешь выбрать. И ещё… Все в курсе, что у тебя короткий день и технически ты на больничном, поэтому после обеда Олег заберет тебя, а ты не станешь сопротивляться и поедешь домой!»
— Бе-бе-бе, — по-детски прохрипела я и вытащила язык, словно через экран Бесадзе мог меня увидеть. Но я явно чего-то не знала, потому что в следующее мгновение чат снова ожил, и прилетело новое сообщение:
«Если ты меня передразнила, то просто помни, что рано или поздно я вернусь…»
Что значит «рано или поздно»?
Я отбросила телефон, решив, что даже отвечать не стану. Он же сказал, на неделю? Или примерно на неделю…
Но внутри что-то сжалось, какое-то странное ощущение поселилось в груди, удушая то ли досадой, то ли идиотской ревностью.
***
Я вскочила с кровати по первому писку будильника. На часах было шесть утра, и сегодня была среда… А значит, я на законных основаниях могла покинуть этот дом.
Уже развернулась, чтобы побежать в душ, но замерла, уставившись в незашторенное окно… На веранде, покрываемая рыхлым снегом, лежала Джакут, моя верная стражница. К её побегам уже привыкли, и вся охрана знала, где именно искать нарушительницу спокойствия.
Но сейчас меня привлекла не собака… А снег! За ночь всё, что вчера ещё бесило пожухлой травой, покрылось толстым белоснежным покрывалом! Ветра не было, отчего огромные снежинки парили в воздухе, опускаясь в медленном танце по траектории спирали.
Невероятно красиво!
Чуть помедлив, я все же отправилась собираться, а когда вернулась, то от Джакут остался лишь тёмный след на досках веранды, но и он стал покрываться белой перхотью.
Я надела привычный строгий костюм, порадовалась, что вчера Павел Ильич снял неудобные повязки, и теперь мои порезы покрывал лишь специальный пластырь. Собрала волосы, нанесла привычный макияж, а когда вышла, из гостиной уже доносился аромат завтрака.
Альбина Марковна хлопотала вокруг стола, накрывая моё привычное место… слева от кресла Бесадзе. Стоило бросить взгляд, как странная тревога вновь вернулась, царапнув сердце. Без этого молчаливого здоровяка дом, и правда, казался безжизненным и пустым.
— Доброе утро, — прохрипела я.
— Доброе утро, Камилла Соломоновна, — Альбина одобрительно осмотрела меня с ног до головы, а после подняла мои ладони, с которых вчера тоже сняли пластырь.
Следы, конечно, ещё остались, но в целом самой большой трагедией была шишка на лбу и гематома, которую мне приходилось маскировать особо тщательно.
— С днём рождения, — вдруг выдала Альбина и обняла меня, крепко сжав плечи.
Чёрт… За суетой последних дней я совершенно забыла, что сегодня, и правда, был мой день рождения! Я хлопала глазами, наблюдая, как Альбина торжественно открывает клош, под которым дымилась каша, празднично украшенная ягодками.
— Спасибо… Я же совсем забыла!
— Тимур Петрович так и подумал, — кивнула Демонесса и вдруг достала из глубокого кармана фартука бархатную коробку, перетянутую шелковой лентой. — Это вам…
— Что за глупости? — вспыхнула я и отвела её руку, но Демонесса со злостью шмякнула ею об стол.
— Ты что, дурная? Даже если завтра ты окажешься на воле, то все эти цацки могут дать тебе и твоей сестре хоть немного продыху! Только не говори, что тобой руководит гордость! Скорее это глупость…
Отмахнулась от ненужной нотации, я уже стала привыкать к этой резкой перемене настроения Демонессы: она мне то тётка родная, то врагиня кровная.
Но любопытство победило, я открыла коробку, и с губ сорвался стон. Это были часы… Те самые часы, о которых я мечтала ещё до того, как наша жизнь покатилась под косогор.
Естественно, это было белое золото, естественно, циферблат был украшен бриллиантами, естественно, это лимитированная коллекция, за которой даже самые прожжённые байеры могли гоняться годами!
— Часы не дарят… Примета плохая, — шикнула я, но руки сами потянулись к безупречному творению ювелиров, орущем о статусе. И Бесадзе не мог об этом не знать.
Сегодня в банке я стану целью номер один… Меня будут ждать не как специалиста, а как жену владельца. И часы, на стоимость которых можно купить приличную квартиру, сослужат мне услугу…
— Камилла Соломоновна, вы серьезно говорите о приметах? — Демонесса закатила глаза, а после достала ножницы и начала срезать пломбы с украшения, чтобы я могла надеть их незамедлительно. — Мне велено убедиться, что Тимур Петрович не прогадал с размером браслета.
— Как же он меня бесит!
— И на эту фразу у меня есть указание, — рассмеялась Альбина, аккуратно убирая коробку. — Велено передать: «И ты меня жутко бесишь, Бесадзе».А ещё велено напомнить, чтобы вы отнеслись к работе ответственно, ибо покрывать косяки жены куда дороже, чем посадить чертовку на цепь дома. И не забывать, что вы…
— Бесадзе, — закончила я её мысль и приступила к завтраку, украдкой посматривая на подарок.
Глава 15
Олег, как ответственный охранник, уже стоял на крыльце, держа в руках черный зонт, чтобы пока мы шли к машине, меня не засыпало снегом.
До банка дорога была долгой, уверена, что был филиал и поближе, но привыкать к новому коллективу куда сложнее, чем возвращаться в старый. Во всяком случае, именно этим я оправдывала своё сомнительное решение.
Кортеж медленно въехал на служебную парковку, а мне вдруг стало неловко. Ещё пару месяцев назад я приезжала на маршрутке, а сейчас — в плотном кольце охраны. Гордиться тут было нечем, а местные сплетницы и без меня постановили, каким именно местом я всё это заслужила.
У входа меня встретил управляющий, что с первых секунд начал гарцевать в попытке выслужиться. После увольнения отца его место досталось Тимофею Лукину. Амбициозный лентяй, но бесподобно талантливый подлиза. Таких у нас любят… Такие и карьеру делают быстро, и друзьями важными обрастают стремительно.
Но сюрприз Тимофей все же припас. Оказалось, что выбор должности за меня уже сделан. И первым порывом было проткнуть ему ногу шпилькой или пустить на ужин моей новой подруге, но переступив порог своего личного кабинета, желание сопротивляться поубавилось.
Лукин назначил меня руководителем отдела по обслуживанию ВИП-клиентов. А значит… Никаких смен на кассе, дежурства в зале и нудной работы операционистом. Этот отдел считался элитой: тихий офис, благодарные клиенты, встречи в уютных кофейнях. Я лично знала людей, готовых обменять душу за эту должность.
И я погрузилась в привычную рутину, в которой не было место глупым мыслям. Первым делом меня представили коллективу, а после я засела за должностные инструкции. Если с сутью рабочих обязанностей я разобралась довольно быстро, то с коллективом было куда сложнее. Стоило войти в комнату отдыха, как стало понятно, что юным девам глубоко фиолетово, кто их новая начальница, им нужны были подробности, каким образом я смогла склеить самого Бесадзе.
И спустя несколько часов я поняла, что упустила один момент… В суете утренних сборов я совершенно забыла про сменную пару туфель, а в сапогах в какой-то момент стало невыносимо жарко. Отсидев на нудном совещании почти полтора часа, я не выдержала и перехватила Лукина, когда вспомнила, что в кабинете отца должны были остаться мои вещи.
— Тимофей, а ты занял кабинет… Соболева? — я обернулась, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.
— Нет, я остался в своём. На третьем этаже ремонт начали. А что? — Лукин напрягся, явно не понимая, к чему я веду.
— В его кабинете остались мои личные вещи. Я могу туда попасть?
— Да, возьми ключ у администратора. Только верни потом…
Стараясь не скакать от счастья, я поднялась на третий этаж, в котором было непривычно пусто… В коридоре стояли строительные леса, пахло краской, бывший кабинет заместителя был и вовсе распахнут, и в нём с грохотом разбирали желтый от протечки потолок. Прошмыгнула мимо рабочих и протиснулась к до боли знакомым дверям.
Вошла в кабинет, стараясь не смотреть по сторонам. Забежала в комнату отдыха, распахнула шкаф и выдохнула… Всё было на месте! Коробка с туфлями, сменная блузка, форменная юбка и пакет с брендированными шарфиками. Вот в этот пакет я и скинула всё своё добро, и уже было собралась выходить, как взгляд упал на заваленный каким-то мусором обеденный стол. Не знаю как, но в глаза буквально бросился знакомый бордовый чехол, лично мною надетый на лэптоп отца. Когда распродавали технику, мы искали этот компьютер по всем коробкам… Но так и не нашли. А он всё это время был здесь?
Подхватила и его, и выпавший конверт, сунула добычу в пакет, и стоило мне выйти из комнаты отдыха, как двери кабинета распахнулись. Лукин не ожидал, что я не стану закрываться, и прислонился, чтобы подслушать, а створка распахнулась, и временно исполняющий буквально рухнул к моим ногам прямо на пыльный пол…
— Ты уже всё? А я переживал, что не сможешь открыть дверь, — он засуетился, начал отряхиваться, а я почему-то прикрыла пакет вешалкой с серой юбкой и улыбнулась.
— Всё в порядке… Спасибо, ты мой спаситель, а то я туфли забыла принести, — пропищала я, прикидываясь идиоткой, которая не заметила бездарную слежку, и, взмахнув лодочкой на тонком каблуке, вышла.
— Камилла, — прыснул смехом Тимофей, смотря на меня, как на инопланетянку. — Ты же помнишь, что у тебя под окнами стоит кортеж водителей и охраны? Уверен, они бы с лёгкостью выполнили любую прихоть… А вообще, у нас магазин напротив, — Лукин указал на полыхающую вывеску бутика, что и правда был через дорогу.
И тут я поняла, что Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу. Экзамен по фривольной жизни жены самого богатого мужика области я явно завалила.
— Не забывайся, Лукин! — процедила я и оттолкнула любопытного придурка со своего пути. — Ненавижу, когда нарушаются личные границы!
Всё правильно, когда заканчиваются аргументы, открывается путь агрессии и щеголяния чужой фамилией.
К своему кабинету я просто неслась… Меня подгоняли любопытство и странное предчувствие.
Переодела обувь, задёрнула жалюзи и, загородившись моноблоком, открыла лэптоп отца. Пароль у Соломона был один на всё, и ввести его не составило никаких проблем. Ноутбук сразу включился, но тут же ошарашил низким уровнем аккумулятора. Но я даже не расстроилась… Моё внимание было приковано к свёрнутому на рабочем столе документу.
Это была сводная ведомость по всем счетам… Тимура Бесадзе!
Баланс, последние переводы… Некоторые графы были выделены, у других светились комментарии. Я машинально увеличивала масштаб, даже сделала скриншот, но вчитаться не успела, потому как лэптоп выключился.
Что ты задумал, Соломон? И куда ты меня втянул?
Осознание, что отец совершенно глупо и бесстрашно собирал информацию на своего хозяина, стала куда оглушительнее, чем новость о грязном бизнесе папеньки.
Если за завтраком я строила коварные планы, как задержаться в офисе, то сейчас я хотела побыстрее оказаться дома и досконально изучить содержимое ноутбука. Поэтому по первому звонку начальника службы безопасности оделась, попрощалась с коллективом и выскочила из офиса, пряча находку в своей сумке.
Всю дорогу я дергалась, гоняя страшную мысль… Бесадзе и так нарисовал мишень на лбу отца, а если он узнает о шпионаже, то у этого бесстрашного придурка просто не останется шанса! А что будет с Лилей, если Бесадзе его убьет? Что будет с нашим соглашением?
Боже! Гребаный ты Соломон, во что ты влип?
Мне так хотелось позвонить ему, наорать и потребовать ответа! Но, во-первых, на меня и так сурово посматривал Олег, списывая румянец на плохое самочувствие. А во-вторых, пока я не изучу находку, глупо раскрывать ее.
Стоило переступить порог дома, как меня ждал очередной шок… Я не узнавала в открывшейся моему взгляду цветочной оранжерее изящный интерьер дома! Цветы были буквально повсюду! Корзины, коробки, огромные вазы… В букетах бликовали открытки как со знакомыми фамилиями, так и те, что обычно сверкали в новостных сводках.
— Это компаньоны Тимура Петровича, — Альбина выпорхнула в холл и по привычке помогла снять пальто, потому что рука ещё стреляла спазмами при малейшем резком движении. — Зима вообще-то, Камилла Соломоновна, а вы в пальто…
— Шубу я продала в первую очередь, — отмахнулась и продолжила идти вдоль ряда цветов. — И что? Они про меня всё знают?
— А сложно не узнать, когда ваша пара уже несколько дней не сходит с обложек глянца. И вы, Камилла Соломоновна, давно бы об этом узнали, если бы не игнорировали прессу. И приношу я её не под яблочные огрызки, — Демонесса нырнула в подсобку и достала для меня целую стопку журналов.
Чёрт подери…
Я всю жизнь считала, что камера меня не любит. Ну не получаюсь я на снимках, а мой паспорт вызывает оторопь даже у прожжённых пограничников. Но этот снимок… Он был воистину волшебным!
Фотограф поймал тот самый момент, когда Тимур в окружении охраны нёс меня на руках к ЗАГСу, а я, вскинув довольную моську к небу, ловила капли дождя. На фото не было лица Бесадзе, но это было и не нужно… Для залпа электрических импульсов по телу хватило и вида сильных рук, сжимающих меня в надежных объятиях. В этом вроде бы невинном жесте было столько эротики, страсти и заботы о совершенно чужом ему человеке, что на глаза навернулись слёзы.
— Обед готов, — тихо произнесла Демонесса, а я растерянно кивнула и отправилась к себе.
Так странно… Всё, что касалось Бесадзе, вызывало во мне какой-то неконтролируемый тайфун! И эта стихия зверела от мысли, что он уехал не один…
Чёрт! Я сама поставила ему ультиматум… И за эти три дня я не то что не слышала о Малике, я эту суку в глаза даже не видела. Если честно, я была уверена, что она примчится и задушит меня лживой тревогой и сопереживанием. Во всяком случае, я именно так бы и поступила с мнимой соперницей. Что может быть прекрасней, чем смотреть в изуродованное лицо врага? Но её и след простыл, а означать это могло лишь одно – она с Тимуром!
Освежившись под душем, надела спортивный костюм, поприветствовала заступившую на дежурство Джакут и пошла в столовую, дабы не злить Альбину. Я прихватила с собой телефон и только сейчас заметила бесконечную ленту уведомлений!
Меня поздравляли с днем рождения даже те, о ком я уже давно забыла. Были сообщения и с неизвестных номеров.
И спустя несколько минут я добралась до самого первого сообщения, которое умудрилась пропустить:
«Если ты отошла и хочешь убить меня чуть меньше, чем утром, то забери еще один подарок у Альбины Марковны. Она категорически отказывается бросаться под пули второй раз. С днём рождения, Ками…»
«Ками, доверься… Я тебя, Заразу, поймаю!» — по спине снова загуляли мураши, стиснула край столешницы, готовясь к очередному шоку.
— Ну? — я обернулась к Демонессе, а она закатила глаза и вышла в холл, а после вынесла огромный чехол, из-под которого торчал до боли знакомый мех… Шуба?
Это уже даже не смешно… И оправдания, что жене Бесадзе не подобает ходить в пальто, уже не работали. Я стиснула челюсть, проигнорировала подарок и приступила к обеду. Молчала и Демонесса. Её позицию я услышала утром, и спорить с фактами не было никакого смысла. Но внутри что-то хрустнуло и надломилось…
Он лично написал мне! Сам Бесадзе… В то время как отец и вовсе забыл о дне рождения старшей дочери. И на контрасте этих фактов злость на родителя стала невыносимой!
«Спасибо…»— быстро ответила я на сообщение, пока Альбина отвлеклась и прекратила просверливать мой затылок.
Сославшись на усталость, я улизнула ещё до десерта, но подарок всё же забрала, проигнорировав ухмылку Альбины. Пусть скалится… А вот возьму и надену её завтра! Надежда, что у Малики все же слабое сердце, никак не покидала мой сотрясенный мозг.
Из горла вырвался смех… Нет, это был не интеллигентный смешок, это был прям хриплый истеричный гогот. Может, ей в подарок отправить парочку наших журналов? А что? Я там такая хорошенькая…
— Пойду Павлу Ильичу позвоню, что ли, — выплюнула мне в спину Альбина, сдерживая смех. — Ты до сотрясения-то пугала меня, а теперь и вовсе страшно засыпать стало…
— А вы, Альбина Марковна, на замок закрывайтесь, — не унималась я, продолжая содрогать опустевшие стены дома своим злодейским хохотом.
Войдя в свою комнату, я отнесла подарок Бесадзе в гардеробную, а проходя мимо внушительной стопки журналов, пробежалась пальцами по глянцу и улыбнулась. Какой же он засранец, этот Бесадзе… Я не знаю где он, не знаю с кем… но всё равно он будто рядом.
Потрясла головой, выталкивая из мыслей Тимура, и обложилась документами, а после открыла уже зарядившийся ноутбук отца.
Но тут меня ждал сюрприз…
Стоило процессору подгрузиться и принять введённый пароль, как от моего приподнятого настроения не осталось и следа, потому что рабочий стол был пуст.
Пусто! Стерильно!
Все иконки папок, хаос сохранённых документов, фотографий, счетов – всё исчезло! Сменилась даже заставка, вместо нашего семейного фото теперь красовалась системная абстракция.
Руки тряслись, пока я искала скрытую папку с фотографиями, куда должен был упасть скриншот того документа. Меня чуть не разорвало на атомы, когда я увидела чудом сохранившийся снимок экрана! Я тут же отправила его на свой телефон, и как только передача завершилась, папка с фотографиями вспыхнула… и опустела!
Отец подтирал хвосты… Ну, естественно! Когда я включила лэптоп в офисе, он однозначно получил уведомление! И теперь, вместо того, чтобы быть с Лилей или поздравлять старшую дочь с днём рождения, он стирает следы своих махинаций!
А с другой стороны… Он же не знает, что именно я нашла ноутбук?
Я была в шоке! В ужасе! Руки дрожали, сердце заходилось в истерическом ритме. Да что руки… Мою травмированную голову и сотрясенные мозги ломило от такой боли, что было невыносимо смотреть на свет!
Я зажмурилась и начала считать до ста, пытаясь вернуть себе спокойствие.
Боже, что он делает? Воровать у Бесадзе, одновременно возглавляя самый крупный филиал его банка? Следить за его счетами, собирать информацию, рискуя своей шкурой? Да что шкурой… Он на кон всю свою семью поставил! Хотя о какой семье я вообще говорю, если он меня лично привёл в лапы Беса…
Но для чего? На отца это совершенно не похоже. Да он даже за руль боится садиться, всю жизнь с водителем таскался! И теперь я узнаю, что он шпионил за одним из самых опасных людей страны? Серьёзно?
Я потянулась к телефону, набрала номер отца, но сухой голос автоответчика послал меня ко всем чертям. И даже хорошо, что всё так случилось… Сейчас, на эмоциях, я бы непременно наговорила ему лишнего! А мне нельзя…
Если столкну лбами отца и Тимура, то пострадаем лишь мы с Лилей.
Прежде чем открыть пересланный себе файл, я на всякий случай сменила пароль доступа к аккаунту и только после открыла чудом уцелевшую улику.
Я пыталась подойти к анализу с холодной головой, но от увиденных дат становилось дурно на физическом уровне. Тут были данные за последние два года! Причем последнюю информацию он внёс в таблицу буквально накануне своего увольнения. Отец отслеживал малейшее движение денег со счетов Бесадзе. Мне не важны были суммы, я пыталась понять логику его действий.
А когда дошла до примечаний к таблице, по коже пробежались мурашки.
«Найти резервный счет. Он постоянно меняет алгоритм переводов, а после круга следы теряются».
Отец… Он что, искал, куда Бесадзе выводит свои деньги?
Я быстро просмотрела цепочку транзакций и вновь преисполнилась уважением к Бесадзе. Это какой-то запредельный уровень паранойи и хитрости! Хаотичные переводы, дробление крупных поступлений, всё это напоминало тщательно просчитанную шахматную партию. Тимур менял банки, путал след, а после мелкие суммы разом уходили на лицевые счета каких-то фирм, растворяясь в вечности…
Как отцу могло прийти в голову следить за Бесадзе? Этот засранец ни черта, ни Бога не боится... А Соломона Соболева и подавно! Он же для него букашка, размазать которую ничего не стоит.
Из горла вырывались всхлипы, я сжимала шею, уговаривая себя сохранять спокойствие.
И как этот человек мог одновременно управлять банком, быть крысой, но при этом оставить улику в кабинете? Как? Тупость века! Вот в этом весь Соломон Соболев…
Но во всём этом вертепе подлости и мерзости было ещё кое-что… И как бы я ни старалась заглушить эту мысль, она возвращалась, усиливая поселившуюся под сердцем ярость.
Для папы эта информация не несла никакой ценности — это факт.
То, что в рядах Бесадзе есть крыса – тоже факт.
Но если отец выполнял чьё-то задание, то этот некто должен обладать деньгами и связями? Тогда почему я оказалась в этом доме, почему заставила себя смириться с ролью заложницы?
Или у меня иная роль?
— Камилла Соломоновна, — в дверь постучала Демонесса. — У вас… У вас гости!
Глава 16
Открыв дверь, я заметила бледную Демонессу… Она даже не пыталась взять себя в руки, её глаза панически бегали, а в руке был зажат телефон.
— Кто?
— А-а-амировы, Погожев и Сивцовы с мэром, — на выдохе прошептала Альбина. — Тимур Петрович недоступен… Я даже не знаю, что делать? Олег предложил сказать, что вас нет дома.