Заложница Беса

Но самое гадкое, я по глазам Беса видела, что у него нет никакой надежды на благоприятный исход. Ну откуда отцу взять деньги?

И судя по тому, что я успела узнать о Бесадзе, эта пауза могла означать лишь одно… Отец – потенциальный труп. И отсрочку он получил лишь из жалости к Лиле.

Я – залог… Лиля – гарант жизни отца. Хорошо устроился, папенька… Остается уповать на его здравомыслие и надеяться, что он не разозлит Беса.

Когда первая волна ярости схлынула, я перекатилась на спину и уставилась в белоснежный потолок, наблюдая, как по ровному полотну скользят лучи солнца. Их оранжевый свет заполнял помещение, переливался в шёлковой отделке стен, играл в невесомых хрусталиках красивой люстры…

Тело пробивала дрожь, кровь уже не грела, зубы стучали, из глаз до сих пор лились бесполезные слёзы. Я даже дышала по своему приказу, ведь если сдохну, то Бес отменит акт благотворительности!

Я в очередной раз притормозила себя, напомнив, что мне всё равно на обиды и на отца. Главное, чтобы Лиле сделали операцию, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

Во всяком случае, Бесадзе не врёт. А это уже что-то… Я заткнула крепчающий внутренний стон маленькой девочки, отцу которой грозит опасность. Мы – три элемента в уравнении, и, к сожалению, в итоге могут остаться лишь двое. Поэтому моя задача – спастись самой и вытащить сестру, а отец пусть разбирается со своими проблемами без нас.

Я оттолкнулась и поднялась, осматривая выделенную комнату, не в силах сдержать свист удивления.

Это была не комната, а целая квартира! Бесадзе сделал всё, чтобы я могла тут сидеть и не отсвечивать своим недовольным видом в его идеальном доме? А может… Может, он заранее готовился к тому, что меня придется запереть? Дальновидно, однако… А вот с моей стороны максимально глупо. Я за сорок минут успела довести его до трясучки. Не рекорд, но твёрдое «удовлетворительно». А с другой стороны, его «тёмному Величеству» доза адреналина не повредит.

Помещение было просторным и довольно грамотно зонированным на функциональные пространства. Спальный уголок с огромной и божественно удобной кроватью, гостевая зона с диванами и мягкими креслами, у меня теперь был даже кухонный закуток с кофемашиной и мини-баром.

— Миленько…

Обернувшись, я заметила справа ещё две двери, надеясь обнаружить отдельную ванную. Первая створка распахнулась, впуская меня в пугающе огромную, но пустую гардеробную. Стеллажи до самого потолка, на полу пушистый ковёр персикового цвета, у окна туалетный столик с зеркалом… И отрезвляющей пощечиной стала моя спортивная сумка в центре бархатистого ковра.

Я выскочила из гардеробной, вошла в следующую дверь, и тут меня ждал сюрприз. Просторная ванная комната со всеми девичьими благами: пушистые коврики, мягчайшие полотенца, дорогой фен… В прошлой жизни у меня было всё это: и глубокая ванна у панорамного окна, и новомодная техника, и тонны косметики. Но правда жизни оказалась куда суровее – человек с лёгкостью проживёт без всех этих цацок, а вот без близких он медленно погибает.

И тогда я без какого-либо сожаления продала всё подчистую. Собрала шмотьё в баулы и отвезла байеру, согласившемуся толкнуть хоть и брендовый, но «бэушный» хлам.

Но от прошлой жизни всё же кое-что осталось. Я машинально посмотрела в сторону гардеробной, где стояла моя сумка, напрочь забитая дорогим бельём, ведь это единственное, что продать было невозможно.

Последнее напоминание, что когда-то мы жили иначе. И семья у нас была другая. Дружная, шумная, веселая… И мы не предавали друг друга, не выбирали детей, не оставляли их в залог… И уж точно не умирали.

Я подбежала к раковине и начала плескать в лицо ледяной водой, благо назло отцу я сегодня не притронулась к косметичке. Не увидит Бес черных рек туши, хватит с него и красных от слез глаз.

— Годная клетка, — шепнула я, промокнув лицо полотенцем.

И тут из комнаты донесся настойчивый стук.

Демонесса и Домомучительница в одном лице тактично билась костяшками в дверь до тех пор, пока я не открыла.

— Что? Я куда-то опаздываю? — я закатила глаза и сделала шаг назад, но Альбина Марковна не вошла. Сомкнула руки в привычном жесте, опустила глаза, как подобало прислуге.

— Камилла Соломоновна…

— Знаю-знаю! — я посмотрела на часы. — Обед через сорок секунд.

Демонесса кивнула, поблагодарив, что не пришлось меня уговаривать. Но ещё её пронзительный взгляд отметил то, что осталось от идеально заправленной кровати, однако на этот раз женщина не пропустила ни единой эмоции. Словно именно ничего иного от меня и не ожидала. Чего с меня взять? Дикарка…

Я шла следом, пытаясь определить, в каком из крыльев дома находится моя комната. Панорамные окна коридора выходили во внутренний дворик, и вдруг вдали я заметила вышки с охраной…

Прелестно! Изящная тюрьма особого назначения.

— Дом состоит из четырёх крыльев, — монотонно затянула Демонесса. — В северном находятся гостиная, столовая, кухня и комнаты персонала. Западная часть охраняется магнитным замком, там кабинет Тимура Петровича и его личные апартаменты. В двух других крыльях личные комнаты его друзей.

Бесадзе слабо походил на гостеприимного человека, готового поделиться площадью ради друзей. Но, думается, я о нем ничего не знаю…

Признаться, архитектура дома даже восхищала. Длинный коридор напоминал галерею: слева – стройный ряд дверей, а вот стена справа была сплошным панорамным окном. Я быстро сориентировалась, прикинув, что эти окна как раз выходят на хозяйское крыло.

— Гостей у нас не бывает, поэтому не стоит беспокоиться. Здесь выход к бассейну, там же есть спа-комплекс, сауна, массажный кабинет. Если нужно, стоит просто позвонить штатному массажисту и определить удобное для вас время. Тут спортзал, дальше – библиотека…

Демонесса указывала на определенные двери, а вот часть она пропускала.

— Я так понимаю, вы мне очерчиваете контур дозволенного?

— Умная девочка, — фыркнула Альбина и толчком распахнула двустворчатую дверь гостиной. — Но некоторые комнаты заперты не потому, что там секреты, а потому что они уже очень долго пустуют.

Демонесса опередила меня в выводах и сразу намекнула на бесполезность шпионских вылазок.

Я уже даже не скрывала восторга, рассматривала интерьер, вызывающий во мне диссонанс. Бес с его мрачной физиономией и легкость современного интерьера. Это как лёд и пламя.

— По дому можете передвигаться свободно. Если нужно доработать вашу комнату, просто скажите, и я организую.

— Спасибо, мне ничего не нужно.

В нос тут же ударил знакомый терпкий запах замши, ванили и влажного дерева, а значит, Бес уже очень близко… Демонесса толкнула очередные двери, впуская меня в светлую столовую.

Бесадзе, естественно, сидел во главе стола и постукивал по тачпаду ноутбука, ожидая, пока накроют обед. Заметив наше появление, он строго зыркнул на Альбину… И та резко хлопнула в ладоши.

Из-за скрытых дверей вмиг выскочили помощники, тоже одетые во все черное, их статус был подчеркнут лишь белыми фартуками.

Я стояла в центре, как остолоп, пока Альбина лично не разложила обеденный мат по левую руку от Бесадзе. Она нетерпеливо постучала пальцами по спинке кресла, намекая, что лучше бы мне поскорее занять своё место, что, собственно, я и сделала.

— Сегодня на обед бульон, легкий салат, телятина с картофельным пюре, — нехотя процедила Альбина. — Камилла Соломоновна, мне нужно знать ваши вкусовые предпочтения, аллергии и …

— Она не ест манную кашу, — неожиданно хохотнул Бес, ни на миг не оторвавшись от экрана ноутбука. Обслуга порхала вокруг него, расставляла тарелки и приборы совершенно бесшумно, явно боясь потревожить покой начальника.

Я вообще думала, что он не заметил моего появления… Но оказалось, что он не просто заметил, но ещё и внимательно слушал бред, что я несла в его кабинете!

— Прикажете подать её на завтрак? — процедила Альбина, и я чуть не задохнулась от возмущения и обернулась к гадкой Демонессе. Но та неожиданно улыбнулась… Шутники, блин.

— Ага, — Бес кивнул и отбросил ноутбук на соседнее кресло, когда помощники удалились. — И мелкое сито, комочки перетирать барышне будем. Ты свободна, Альбина.

Демонесса снова хлопнула в ладоши, и вся прислуга испарилась за скрытыми дверями.

В ушах застрекотало, сердце замерло, когда я поняла, что мы остались наедине.

Он нарочно выводит меня из себя?

— Услышу, что ты обижаешь Альбину, манку будешь есть с утра до вечера, — мягко произнес Бес, совершенно не смотря в мою сторону.

— А если не услышите?

— Все равно будет манка… У этих стен есть уши, поверь.

Я не могла понять своих ощущений… Я хочу есть? Хочу сбежать? Или снова разреветься? Вспомнила, что в последний раз я ела вчера. Приказывала руке взять ложку, но та не слушалась.

— Давай, ешь! А то как призрак. Подумай о свадебных фото! — снова хохотнул Бес, а после в два счета расправился с аппетитно золотистым бульоном.

И эта его улыбка стала бесить меня ещё больше. Пусть лучше орёт и говорит грубости... А ещё я не могла на него посмотреть.

— Это приказ? — процедила сквозь зубы.

— Ну, если тебе так проще, то да.

— Ненавижу приказы! — растянула губы в улыбке, а Бесадзе ответил оскалом. Опасным, животным и… многообещающим.

— Так по-хорошему ты не понимаешь. Ладно, вываливай свои вопросы, — он махнул и отвлекся на входящее уведомление на телефоне. — Вижу, что тебя сейчас порвёт от их концентрации.

— А вы отдавайте хорошие и понятные приказы. Учитесь у Альбины Марковны1 Сказала, обед через сорок минут, значит, так оно и будет… Запоздаешь – голодным останешься, — я прыснула смехом, и Бесадзе снова вскинул голову, будто сейчас меньше всего ожидал услышать мой смех. — Ладно. Свадьба, работа, ваша жена… Вы хотите сказать, что моя жизнь может вернуться в привычную колею, но взамен я должна отдать свободу действий? Охрана, слежка…

— Ну, если грубо, то да. Тебе придётся подстроиться под моё расписание, но если твой рабочий график будет мешать, то с работой придётся попрощаться.

Бесадзе сделал паузу, словно давал время, чтобы я затолкала своё возмущение поглубже в глотку и смирилась с неизбежным. И вот это уже было похоже на неоспоримый приказ.

— После объявления о предстоящей свадьбе ты будешь сопровождать меня на некоторых мероприятиях. Но есть и хорошие новости… Выходы в свет будут нечастыми, я терпеть не могу общество, поэтому большая часть нужных людей приезжают ко мне сами. И, как ты понимаешь, здесь ты тоже будешь нужна.

— Тимур, — я сжала ложку, медленно водя по дну белого фарфора. — Я больше не верю в людскую доброту. Вы можете прикидываться сколько угодно, но я знаю, кто вы и чем занимаетесь, поэтому не стоит меня…

— Камилла, — снова зарычал он, теряя всю дружелюбность. — Я, может, и монстр, но не больной ублюдок.

— Серьезно? — я не выдержала и хохотнула, возвращая этот оскорбительный выпад обратно. — Именно поэтому я ваша пленница?

— Что-то я не видел ни разу пленников без попорченной физиономии и веревок.

— Ну, сегодня лишь первый день моей каторги, уверена, вы исправитесь.

— Нет, если ты считаешь сделку пленением, то за этот квест стоит поблагодарить своего отца, а не меня. И ещё… Я не больной придурок лишь потому, что вы обе ещё дышите! Пока…

Я только поднесла ложку ко рту, но она вывалилась обратно в тарелку, и я вскинула голову, смело встречая расстрел его одуряющих глаз. Его угроза клинком прижалась к шее, перекрывая ток крови. Всего несколько слов привели меня в чувства, напомнив, кто есть кто.

— Видишь? — самодовольно хмыкнул Бес. — Говорю же, с тобой по-хорошему не получится. Расслабься… Я терпеть не могу дерзких и холодных сук, а ты, Камилла, собрала в себе полное комбо!

Бесадзе откинулся на спинку кресла и закурил, лениво пуская кольца дыма под потолок. Движения его были уверенными, неспешными, он наслаждался процессом, а я едва сдерживала желание прочитать ему лекцию о раке лёгких.

— Ты ненавидишь светское общества ничуть не меньше меня, но к этому ещё добавим неумение наводить контакт в коллективе, пугающую убежденность в исключительности твоего мнения. А ещё у тебя нет подруг, а это многое говорит о женщинах.

— Да? И что же это говорит? Поделитесь мудростью? — я бросила затею с бульоном и схватила румяный бриош, разломила, втягивая аромат ещё теплого мякиша.

— А то, что ты не умеешь идти на уступки. Всё берешь напором, силой, дерзостью. Но со мной, девочка, это не прокатит. Будем считать, что если твой отец справится с задачей, то я верну ему вышколенную дочь, — Бес был явно доволен собой, раз так широко улыбался, с вызовом смотря мне в глаза. — Так и быть, это станет презентом от фирмы… Акция: «Покорная дочь в подарок».

Чёрт… Да он провоцирует меня? Но для чего? Чтобы закрыть в комнате и отъехать от предложения относительной свободы? Ну нет… Я не поведусь.

— И уж тем более можешь быть спокойна за сохранность своего тела. Как женщина ты меня совершенно не привлекаешь… Тощая озлобленная сука – опасный партнёр в постели. Того и гляди горло располосует или член откусит, — прошептал Бес, и его губы снова дрогнули в ухмылке. — А он мне очень нравится…

— Звучит самоуверенно, — я потянула плечами и хмыкнула, сделав вид, что его слова никак не тронули меня. — Ещё не встречала ни одного мужчины, кто бы жаловался на свой агрегат. Даже кривенькие коротыши вам кажутся бравыми генералами…

Чёрт! Что я творю? Камилла, заткнись!

Бес вскинул бровь, на его лице на миг отразилось… удивление? Я ожидала злости, хамства, ярости… Он даже мог меня ударить за дерзость, но удивление! Серьезно?

— Но и Кутузов был слеп на один глаз, — он поджал губы, словно сдерживал улыбку. Я бы даже расслабилась, если бы не полыхающая яростью зелень взгляда.

— Ну что вы сравниваете, Тимур Петрович? Кутузов в реальных боях глаз потерял. А ваши «генералы» в основном переносят «гусарский насморк» в силу беспорядочного освоения Марианских впадин на коммерческих основах, забывая про скафандры безопасности.

Я хмыкнула и снова оторвала взгляд от булочки, которую разбирала по крошкам, и чуть не закашлялась, когда заметила, что Бесадзе всем корпусом подался вперед, изучая меня, как заморскую зверушку. Его брови сомкнулись на переносице, глаза и вовсе будто в темную бездну превратились, переливаясь зелеными хрусталиками. А губы… Красивые полные губы стали белёсыми и напряженными.

Чёрт… Кажется, я ляпнула лишнее. По позвоночнику пополз липкий страх… Ещё ни один мужчина в мире не вводил меня в этот странный транс полного бессилия. Тимур одним взглядом мог толкнуть меня с обрыва в густой омут полного подчинения. И руки вновь перестали слушаться. Пальцы свело, и крошки падали мимо тарелки.

— Вы меня пугаете, — прошептала я, не в силах поднять голову.

— Да? А мне кажется, что ты непозволительно бесстрашна, — Бесадзе отмер и приложил к губам сигарету, делая рваную затяжку, а вот выдохнул он едкий дым прямо в мою сторону. — Это глупость, отвага или тактика ближнего боя? Думаешь, если доведёшь меня до ручки, я отпущу? Ерунда… Сопротивляющаяся жёнушка мне может даже очень понравиться. Подумай об этом, Ками.

Чтобы не задохнуться этой отравой, пришлось зажмуриться и не дышать, но как только я распахнула веки, из горла вырвался то ли вскрик, то ли стон…

— А жён вам много не будет?

— Кажется, у меня с тобой будут не просто проблемы, — его губы чуть ли не касались кончика моего носа, и я было дернулась отвести голову, но огромная ладонь легла мне на затылок, больно впиваясь пальцами. — Ты щетинишься, как дворовый котёнок. Рычишь, размахиваешь коготками, а сама трусишь задать вопрос в лоб. Даю тебе последний шанс…

Я открыла рот, чтобы сделать вдох, а Бесадзе сжал губы и вытолкнул тонкую струйку дыма… И даже в этом мареве, в этой пытке я могла лишь пялиться в его нереальные зеленые глаза с пульсирующим черным зрачком.

Нужно запомнить, что обедать на соседних креслах – плохая идея. Очень плохая идея!

— Мы оба понимаем, что мой отец не сможет вернуть вам деньги, — прошептала я, замечая, как меняется его взгляд… Бесадзе толкнулся чуть вперед, словно впервые услышал от меня нечто стоящее. — И мы оба понимаем, что ни одно женское тело не стоит целого состояния. А значит… Значит, мне придётся отрабатывать. Поэтому я буду благодарна, если вы сразу скажете, что вам нужно.

— Ну а что ты умеешь? — снова оскалился Бесадзе и чуть повернул голову, чтобы затянуться, но руки с моего затылка не убрал. — Потанцуй, что ли…

— Козёл! — я вскочила, бросила салфетку на стол и выбежала вон из столовой, еще долго слушая раскидистый смех этого засранца.

Он – гребаный охотник! Его взгляд – смертельные отравленные стрелы, его смех – звуковая волна, его руки – кандалы! И мне нужно бежать отсюда! Как можно скорее...

— И не трожь моих охранников, Камилла! Они не для плотских утех… Во всяком случае, с моей будущей женой!

Боже, этот смех… Он продирал до души, сжимал горло, лишал кислорода и замыкался в голове, преобразуясь в гулкое эхо! Во что я влипла…