- -
- 100%
- +
Удар был таким мощным, даже болезненным, что я невольно запищала. Но ему было все равно… Тимур обхватил моё лицо ладонью, зажав подбородок между большим и указательным пальцем. Я оказалась обездвижена… Парализована как эмоционально, так и физически.
Уловила наше отражение в ростовом зеркале напротив, и больше не могла оторвать глаз… Он возвышался надо мной огромной скалой, а каждая моя попытка вырваться казалась биением глупой пташки по каменистому склону.
Спиной ощущала его жар и влагу, словно он только что вышел из душа. В нос ударил аромат моря, замши, табака… Вдохнула и закрыла глаза, зачем-то удерживая это облако соблазнения.
— Ну что ты за глупая птичка, — он шептал, потираясь колючей щетиной о мою щёку, а его пальцы медленно усиливали хват. — Ты можешь сопротивляться, рыдать, биться в истерике. Можешь голодать и жалеть себя, бедную и несчастную… Но с этой минуты, Ками, каждый раз созваниваясь с сестрой, ты будешь чувствовать жуткую вину, — Тимур понял, куда я пялюсь, и толкнул меня вперёд, подводя к зеркалу ближе.
Его вторая рука проскользила по спине, и он перехватил меня за запястья, окончательно фиксируя, как червя на остром крючке спиннинга.
Я попыталась вдохнуть. Но тут Бес чуть сместил пальцы и нажал на бьющуюся в истеричном танце венку, демонстрируя, насколько выражение «моя жизнь в его руках» реально.
— Ей страшно и больно, а ты мне кровь сворачиваешь из-за тряпок! — Тимур наклонился, практически укладывая подбородок мне на плечо, и шептал на ухо, обезоруживая обманчиво ласковым тоном.
Но я-то чувствовала его бушующую ярость! Она долбилась о рёбра ударами его сердца. На миг показалось, что от его гнетущей энергетики даже в комнате стало темнее… И ощущение, что этот мужчина владеет армией теней, лишь усиливалось. Набежавшая туча полностью закрыла солнце, и гардеробная утонула в сизой мгле.
Я слышала унисон наших пульсов… Этот звук эхом скакал по пустому пространству, разгоняя мою кровь до предела! Но вместо покорности желание сопротивляться становилось все сильнее и сильнее…
В зеркальном отражении его глаза и вовсе казались желтыми. Прошёлся по рукам, осмотрел тонкую, чуть задравшуюся на животе майку, вернулся к лицу… И снова прижался колючей щетиной к щеке.
— Всего один отказ, а ваша кровь уже вскипела? — не знаю, откуда у меня взялись силы, но сдаваться просто так я не привыкла. — Рано, Тимур Петрович. Я бы даже сказала преждевременно. Начнём с того, что я не то чтобы отказала… Просто сначала хотела обсудить один нюанс. Мой отец и так должен вам денег, вы думаете, я чокнутая идиотка, и стану увеличивать его долг из-за никому не нужных тряпок? Я видела предложенные каталоги и знаю, сколько это всё стоит. И хотела предложить…
— Будем считать, что это представительские расходы. Ты – кукла… И одеваться куколка должна красиво. Всё верно, Ками?
Моё имя он не просто произнес, он его прохрипел, едва клацнув зубами по мочке уха. Чувствовала, как его пальцы бегают по моим, словно что-то ищут… Поглаживание медленное, внимательное… А после по безымянному пальцу проскользило что-то холодное, и я ахнула.
— Ещё раз сдашь его в ломбард, я запру тебя в этой комнате на месяц! — рявкнул Бесадзе и оттолкнул меня. — И покажу, что значит быть настоящей заложницей!
Так вот почему он злится? Заметил, что подаренного колечка нет?
— Ясно? — рявкнул он, и я подпрыгнула, вытряхивая из себя всю браваду… Старые фокусы не работают, будем придумывать новые.
— Ясно, хозяин, — я вытянула из-за спины руку и прошлась по ободу своего кольца… Оно вдруг напомнило мне его перстень: белое золото, квадрат черного оникса.
— Идём завтракать, — поступила новая команда, и я покорно последовала за Тимуром. — Ты уже опоздала!
Притормозила, чтобы накинуть кофту, когда заметила Альбину, что с довольным видом и гадкой ухмылкой положила стопку каталогов на консоль, где ещё недавно стоял поднос с едой.
— Ой, девка… Я рекомендую тебе самой выбрать тряпки, если не хочешь, чтобы это сделала ОНА…
Демонесса вновь не смогла подобрать нужную характеристику той загадочной даме, а может, попросту не хотела. И тут моё любопытство победило даже злость на Бесадзе.
— Предлагаю перемирие, — я протянула руку Альбине и хлопнула ресницами. — Согласна, знакомство вышло не очень… Но любому человеку нужно время на адаптацию.
— Ты мне глазюками своими лживо-наивными не хлопай, я людей насквозь вижу.
— И что же вы видите?
— Кобру! Ещё молодую, но набирающую силы кобру, — Альбина расправила плечи и хитро прищурилась. — Что ты задумала, девка? Ты же знала, что я передам Тимуру Петровичу всё слово в слово… Знала! И тем не менее, поделилась дерзостью.
— Конечно, знала, — я улыбнулась, а после вышла из спальни. — Он не будет передавать мне приказы через вас, как наложнице низшего ранга! Теперь пусть приходит сам! Я соглашусь, потому что, как ни крути, я в его власти… Выполню любую прихоть, исполню приказ, так как ради сестры я готова на всё! Но приказывать этот засранец впредь будет, глядя мне в глаза!
— Хитро… — тихий шепот ударил в спину, но я сделала вид, что этого не услышала.
Альбина опередила меня, чтобы открыть дверь столовой, и я готова поклясться, на её лице переливалась улыбка.
— А чего вы улыбаетесь? — шепнула я. — Неужто меня ждёт обещанная манная каша?
— С комочками, — гордо прошептала Альбина, можно подумать, она самолично всё утро их катала.
Я вошла в столовую, и мой запал чуть угас, потому как рядом с Бесадзе я заметила ЕË…
Глава 6
— Это она?
Первым ударом была звуковая волна… Сначала меня оглушило противным писком, застрявшим на перепонках ультразвуком.
Вторым ударом стала ослепительная вспышка, от которой глазные яблоки чуть не полопались.
Оружие массового поражение какое-то, а не дама сердца…
— Тимур, это она? — ожил источник зубодробительного писка, после шаркнули ножки кресла и из-за стола поднялась ОНА…
Жгучая брюнетка, наплевав на все законы этикета, таращилась на меня так, словно я тайком в её дом пробралась. Хотя-я-я… так она это и видела.
И тут слова Альбины обрели и смысл, и форму. Дамочка явно надела всё лучшее сразу. Сверкала ярче новогодней елки! Да-а-а-а… Пожалуй, лучше я сама выберу себе шмотки.
Интересно, это она на нервах решила меня сразить своим великолепием, или это её обычное состояние?
Мда… Её дорогое платье, переливающееся пайетками, если и подходило к завтраку, то исключительно цветом топленого молока. В остальном было ощущение, что она только что вернулась из клуба и ещё не успела снять образ блудницы с залакированным начесом. То ли брендовые туфли были неудобные, то ли она нервничала, отчего её мощный обвес из золота звенел, как детская погремушка. Кольца, браслеты, длинные сережки… все и сразу.
Но стоит признать, при полном отсутствии меры, красоты ей было не занимать. Идеальная кукла… Этакая современная Шахерезада с по-восточному раскосыми глазами, густо подведенными черным карандашом. Светящаяся молодостью кожа, пухлые губы, покрытые алым блеском, широкие брови.
В какой-то момент я даже поняла Беса. Они вместе и смотрятся так органично. Он – кусок тьмы с замашками тирана, и она – загадочная тень.
Однако, чем дольше она смотрела на меня, тем больше раздражала. Не сама, а её немое ожидание благодарности. Не двигалась, словно я должна была в ножки ей упасть и благодарить, благодарить! Но за что? За роль обслуги их семейства, по какой-то причине хранящей в тайне эту явно порочную связь?
Ничего подобного…
— Всем доброе утро, — я как ни в чем не бывало опустилась в кресло, уложила салфетку на колени и с любопытством посмотрела на Демонессу. — Альбина Марковна, пора хлопать в ладоши… Я умираю с голода!
Готова поклясться, что услышала смешок Бесадзе. Но решила, что ни он, ни его украшенная «ёлка» не дождутся моей реакции, даже если начнут сношаться прямо на столе.
Но как бы я себя не убеждала в этом, взгляд так и полз к соседнему креслу… Бес казался расслабленным, красивые мужские ладони спокойно лежали на подлокотниках. И тут в глаза бросился его перстень. Широкий обод белого золота, испещрённый странными символами, квадратный чёрный оникс… Вот только перстень перекочевал на безымянный палец правой руки. Какая предусмотрительность… Тимур нарочно тряхнул рукой, сбрасывая тяжесть моего взгляда, и рывком потушил сигарету…
— Камилла, знакомься, это Малика, — голос Бесадзе царапнул невыносимым холодом. По спине побежали мураши, я даже плечами дёрнула от неожиданных ощущений.
— Очень приятно, — я улыбнулась, но мельком. А от необходимости смотреть на дамочку меня спасла Альбина, подкатившая тележку с фарфоровым горшочком.
Демонесса снова хитро прищурилась и, не отводя от меня взгляда, принялась мучительно медленно поднимать крышку посудины… Вот зараза!
Драть друг другу нервы – норма этого дома? Тогда я, кажется, здесь приживусь. Хоть Альбина и упивалась напряженностью момента, но я уже по запаху определила, что там моя любимая пшённая каша.
— Я знаю, что ты будешь оказывать Тимуру некую услугу, — снова запищала дамочка, совершенно игнорируя моё имя. Зато на слове «услуга» она сделала странный акцент. Я даже растерялась от прозрачной пошлости её намёка.
Несмотря на сложившуюся ситуацию, но росла я в интеллигентной семье. Отец руководил банком, мама всю жизнь проработала в университете, а все бабушки и дедушки были врачами. И меня с детства учили, что к гостям нужно обращаться по имени. Это база воспитания!
Но дамочка отчаянно хотела меня принизить, указать на отведенное мне место, оттого и выбрала уничижительный тон. Моя бабуленька была хирургом и в таких случаях грозилась зашить рот крестиком, исключительно в воспитательных целях.
Стоило вспомнить мою любимую бабушку, которую мы похоронили чуть больше месяца назад, как взгляд помутился от слёз. Но я их прогнала… Нельзя плакать! Запрещаю!
— И я очень тебе благодарна, Камилла, — продолжила Малика после театральной паузы. Хоть голос и сочился спокойствием и уверенностью, но тревожное бряцанье многочисленных браслетов выдавало её состояние с потрохами.
Боже, эта сладкая ложь, срывающаяся с её губ, портила весь аппетит… Ни одна нормальная женщина не будет благодарна другой женщине, что по контракту должна исполнять роль возлюбленной.
Королева драмы, блин…
Я невольно взглянула на Бесадзе, но даже он уловил фальшь и удивленно вскинул бровь, развернувшись к Малике.
— Никаких проблем. Обращайтесь… Играю жен, любовниц. Подрабатываю плакальщицей, это у меня выходит особо уморительно, — я снова выдала отрепетированную улыбку вежливости и приступила к завтраку, уловив, что теперь Бесадзе развернулся ко мне.
Он смотрел так, как смотрят на источник опасности… Тело напряжено, пальцы вонзились в подлокотник… Наверное, он ждал скандала и истерики? Нет… Наши игры не для посторонних глаз, Бес. Это персональная схватка без свидетелей.
И пора делать ход…
— Тимур Петрович, наш вчерашний диалог зашёл в тупик в силу моего эмоционального состояния. И я прошу прощения за резкость, — наимилейшим тоном заговорила я, обращаясь к Бесу. И готова поспорить, что его лицо вытянулось от шока. — Но с утра я созвонилась с сестрой, убедилась, что она в клинике, и теперь готова обсудить условия нашего сотрудничества. Я, правда, могу начать искать работу?
— Выбери банк, остальное я улажу, — сухо ответил Тимур и приступил к завтраку, наконец-то отведя прожигающий лазер своего взгляда.
— Тогда я хочу вернуться в «Симбир». Он наверняка тоже принадлежит вам? — я вскинула бровь и повернулась к Тимуру, но в ответ получила лишь короткий кивок.
Кажется, кто-то быстро учится… Бес стёр эмоции и теперь даже не смотрел в мою сторону. А вот его «мадам Брошкина» хлопала губами, как немая рыба, явно недовольная нашим разговором. А ещё я заметила, как она растерянно смотрит на моё кольцо… Поэтому нарочно потянулась к дальнему блюду, чтобы ей было лучше видно.
— Я слышала, что тебе нужно подобрать гардероб? — Малика снова нацепила идиотскую улыбку, в очередной раз проигнорировав моё имя. — Хочешь, я помогу… Я как раз вернулась из Милана…
Малика лениво гоняла черри по фарфоровой тарелке, с ужасом наблюдая, как я уминала уже третий бутерброд с маслом и красной рыбой. Она даже не пыталась скрыть осуждение! Но я назло щурилась от удовольствия, радуя Демонессу своим аппетитом.
— Малика, я вам благодарна, но не стоит, — перебила я её, не дав закончить заготовленную колкость. Она, наверное, не знает, что побирушкой, зависящей от Беса, я стала совершенно недавно. — С этим я справлюсь самостоятельно…
Двери столовой грохнули, впуская широкоплечего мужчину. В его глазах читалась паника, движения резкие, дыхание сбито. А следом вошёл тот самый Недоросль, что отыгрывал роль хозяина при нашем первом знакомстве.
— Тимур Петрович!
Бесадзе оттолкнулся от стола и вскочил, не позволяя блондину подойти ближе, а после и вовсе выдворил всех за дверь.
— Милочка, я вам очень сочувствую. Это так несправедливо… Отец обанкротился, похороны мамы, бабушки, сестра на волоске от смерти, — Малика неожиданно наклонилась над столом и накрыла мои пальцы своей ледяной ладонью.
Я чуть не подавилась от шока! Стоило Бесадзе выйти, как от маски её чопорной воспитанности и благодарности не осталось и следа. Я с силой отдернула руку и демонстративно обтерла её о салфетку.
— Несправедливо – когда чужая женщина должна играть твою роль. А то, что случилось с моей семьёй – моя личная трагедия, — прошипела я, чуть наклоняясь над столом, чтобы возившаяся у кофейного стола Альбина не могла меня услышать. — Мне не нужна помощь, я предлагаю тебе комфортное соглашение: я не трогаю тебя, а ты завязываешь спекулировать на моих болевых точках. Поверь, Бесадзе фиолетово, будем мы с тобой дружить или нет. У него свой интерес, у меня свой. Я в этом доме заложница обстоятельств… И не более!
— Договорились!
Голос брюнетки перестал быть похожим на писк мыши, в нем зарокотала откровенная, ничем не прикрытая ненависть, а огромные черные глаза полыхнули пламенем, наконец-то выдавая толику правды.
— И ещё… Увижу, что для тебя игра закончилась, увижу, что ты решила оттянуть сделку, дабы задержаться в этом доме подольше — убью! Знаешь, сколько таких молодых и нищих вилось возле Тимура? А я их всех уничтожила… И тебя размажу, наплевав на всю твою трагедию!
Роковуха с остервенением воткнула вилку в помидор и тот треснул… рассыпаясь брызгами на её платье.
— Я буду носить оникс! Я буду сидеть по правую руку от него, — продолжала шипеть Малика, буравя меня своими колдовскими глазищами.
Боже… Она больная, что ли? При чём тут оникс? Не самый дорогой камень, а, судя по наряду, она может себе его позволить. Сидеть по правую руку? Да сколько угодно! Ну кто мешает-то? Или я чего-то не понимаю?
— Ты меня поняла?
Я не выдержала и рассмеялась. Ну ладно, Бесадзе… Слушать его угрозы даже как-то возбуждающе, что ли. Он хотя бы имеет на это право! И я даже уважаю его за обескураживающую честность! И за внутренний стержень тоже уважаю. Он, наплевав на подлость моего отца, помог невинному ребёнку. Пусть в память о своей сестре… но помог! И любое его обидное слово уже давно оплачено каждым новым вдохом Лили. А вот от этой куклы слышать угрозы я не намерена!
Но Малика явно не шутила. Её напряженная поза, взгляд, искривившиеся губы — все говорило о решительности. Но тут я сама виновата. Впервые решила показать своё воспитание, сдержанность… Чёрт, да я ей даже улыбалась!
Малика неверно восприняла моё затянувшееся молчание, ошибочно определила меня в слабого противника и продолжила ломать:
— А ещё… Не знаю как, но я бы на твоём месте поторопилась с разрывом вашей сделки, — зашептала Малика. — Тимур много лет назад похоронил свою жену… Не хотелось бы, чтобы тебя постигла та же участь. Моська у тебя милая… Жалко будет хоронить в закрытом гробу.
За спиной раздался грохот бьющейся посуды, но я даже не дрогнула. Понимала, что, скорее всего, Альбина все слышала и не смогла сдержать эмоций. Но я не подам вида…
Какого чёрта?
Ну, вот почему, как только ты пытаешься быть нормальным человеком, пусть и попавшим в самую дерьмовую ситуацию, на пути встречается какая-нибудь пустая дрянь и запускает свои грязные пальцы в кровоточащую рану?
Я заставила себя дышать… До боли прикусила язык и медленно втянула воздух, рассчитывая, что сейчас отпустит. Улыбалась, щурилась, рассматривала Малику, все отчетливее подмечая и проступившие морщинки, и линию корсета, из-за которого она и не могла нормально дышать. И стало понятно, что она уже давно не девчонка, хоть и пытается своим писком пустить пыль в глаза.
Сколько ей? Явно за тридцать… А учитывая колоритность внешности, возникает вопрос – почему она до сих пор не замужем, и почему чувствует себя хозяйкой в доме чужого мужчины? Не это ли они пытаются скрыть? Но от кого?
— Какой ценный совет, Малика. Сама поделишься подробностями смерти его жены? Или мне уточнить у Тимура Петровича? — выплюнула я и с удовольствием наблюдала, как эта дрянь стремительно бледнеет от ужаса. — Исключительно из инстинкта самосохранения. Быть может, он подскажет, как мою милую моську уберечь?
— Не смей! — Малика вскочила, кресло с грохотом упало, но Альбина была на чеку. И не для того, чтобы помочь дамочке, а чтобы скрыть разразившейся скандал от хозяина.
— Отчего же? Ты сама мне вывалила личное Бесадзе. Хотела напугать? Не получилось… Но любопытство ты моё пробудила. Ладно-ладно, можешь не рассказывать. Теперь мне даже хочется узнать, что ответит скорбящий вдовец.
Нашу перепалку прервал вернувшийся Бесадзе, благо он говорил по телефону, потому мои слова утонули в его рычащем голосе. И слава богу…
— Малика, собирайся, Сергей отвезет тебя домой, — Бесадзе выплюнул приказ, и дамочка окаменела.
Она вытянулась по стойке смирно, сложила руки по швам и гордо вскинула подбородок, но от меня уже было не скрыть истерику в её взгляде. Вот так глупые мышки попадают в свои же ловушки… Дура.
— Но как же… — проблеяла она, позорно теряя образ роковухи.
— Сегодня у меня будет важная встреча, и тебе на ней присутствовать не стоит. — Бес собрал со стола свои вещи и, чуть подталкивая смущенную Малику в спину, удалился из столовой, бросив мне через плечо: — Одежду закажи! А насчет банка я тебе чуть позже напишу.
— Но ты, мой милый супруг, не узнал даже номера моего телефона! — я с точностью скопировала лживый писк Малики и захлопала ресницами, надеясь, что его сдует потоком воздуха.
— Обижаешь, Зараза, — шикнул Бесадзе в щель уже закрывающихся дверей, царапая меня широкой улыбкой.
Бинго… Я довольно выдохнула, откинула голову на спинку кресла, желая насладиться ощущением триумфа, но тут же столкнулась с полыхающим от восторга взглядом Демонессы.
— Ну? Как вам ведьма в действии? — лениво протянула я и снова приняла вертикальное положение. Кофе уже остыл, но домоправительница тут же заменила чашку.
— Пойду в лес схожу. Метлу тебе, что ли, сооружу, — усмехнулась Альбина и шмякнула мне в тарелку добавку каши. — Но, чур, дома не летать!
Глава 7
Пытаясь сбросить напряжение, сразу после завтрака я побежала вон из дома… Неслась по территории, быстро-быстро передвигая ногами. Задыхалась, из глаз текли слезы, из груди рвались хрипы. Но я не останавливалась!
Знала, что так будет… Знала! Слишком долго я верчусь в этом прогнившем обществе, чтобы рассчитывать на тактичность. Трагедия, боль, траур — для окружающих это не повод для сочувствия. Это инструмент давления!
Им все равно на моё рвущееся сердце… Я – игрушка для Бесадзе. А теперь я ещё и помеха и опасная соперница для Малики.
Это же какое-то комбо неприятностей. Ну где просвет в этой бесконечной мгле?
Бежала и не чувствовала усталости. Неслась как ошалелая, слишком поздно заметив, что параллельно мне движутся тени. Обернулась и чуть не завизжала, заметив, как мимо деревьев пронеслись вооруженные мужчины!
И только сейчас услышала лай собак, шорох рации, тяжелое дыхание…
И оно было не моим!
Двое охранников теперь стояли ко мне лицом, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. Ну вот она и свобода… Добро пожаловать в свой персональный ад.
— Прошу прощения! Честное слово, я не сбегаю… во всяком случае, от Бесадзе, — махнула я рукой и чуть сбавила темп, поглядывая за своим конвоем.
«Босс, всё нормально… Она просто бегает», — отрапортовал отставший охранник в рацию.
Но сейчас мне было не до контроля Бесадзе. Мне было просто больно! Болело все тело! Руки, ноги, душа, сердце! Но самое гадкое, что никому до этого нет дела.
Чтобы отвлечься, я начала осматриваться по сторонам. На миг показалось, что территория просто бесконечна! На подступах к дому не было ни одного препятствия для простоты контроля. А вот вдали красовался шикарный по-осеннему пёстрый лес, покачивающийся рыжими пышными кронами от резких порывов ветра.
Когда адреналин спал, а дикий ветер продул мозги, я ощутила все коварство октября. И окончательно добили меня крапинки снега, запорхавшие в воздухе. А когда развернулась и припустилась к дому, то услышала благодарный шёпот охранников.
Слабаки… но ничего, вместе будем теперь бегать!
Улыбаясь собственным дурным мыслям, я вошла в свою комнату через раздвижную дверь террасы и охренела…
Моя комната превратилась в склад! Все свободное пространство было заставлено пакетами, а у гардеробной возвышалась высоченная башня из до боли знакомых коробок. Мозг уже давно все понял, но вот тело… Оно отказывалось шевелиться, дабы не нарушать это видение.
— Не переживай, я помогу, — выгнав грузчиков, Альбина закрыла за ними дверь и довольно ловко начала переносить привезённое в гардеробную. — И это не предложение, от которого ты, упрямая особа, можешь отказаться. Мне свой характер можешь не показывать. Я уже всё поняла…
— Стойте! Но это же мои вещи! — я бросилась следом за домоправительницей и начала раскрывать коробки, перебирая то, что еще несколько недель назад лично упаковала и отвезла к байеру, пообещавшему толкнуть их дороже, чем мне предложили в секонде. — Но откуда это?
— Ой, девка… Вот стоит мне немного обольститься и подумать, что ты совсем не глупа, как ты снова падаешь в грязь своей милой моськой! — Альбина в привычной манере закатила глаза и принялась быстро отсортировывать одежду на две кучи. То, что было в чехлах, она аккуратно складывала, а то, что лежало без пакетов, бросала на пол. — Я всё постираю и подготовлю, остальное постепенно буду отправлять в химчистку. А ты иди, собирайся… Тимур Петрович сообщил, что гости будут к обеду.
— Он что…
Осознание, что Бесадзе не просто проявил сочувствие, вернув мне всё, что некогда было моим, он делом показал свою осведомленность о моей жизни. Что я продала, кому продала, для чего…
И кольцо вернул, и шмотки… Может, и машину мою пригнали?
Игнорируя слова Альбины, на негнущихся ногах подошла к окну, и из груди вырвался стон… Из моей спальни виднелся лишь самый край придомовой парковки, но даже этого было достаточно, чтобы заметить мою красную ласточку, на которой я успела откататься всего полгода. Они нарочно поставили её так, чтобы я увидела!
Это была первая вещь, на которую я накопила… Не просила денег у отца, не приняла помощи бабули. Мне хотелось сделать самой себе подарок! А через полгода этот подарок помог оплатить отдельную палату для мамы.
И теперь… она снова у меня?
— Тимур Петрович и с чёртом договорится, лишь бы ваша легенда выглядела правдоподобно. Ему не нужна бродяжка, которую он пожалел и приголубил… — затянула нотацию Альбина, пугающе быстро заполняя пустую гардеробную.
— А кто ему нужен? Ведьма? Не смешите меня, Альбина Марковна… Отец предпринимал множество попыток сосватать меня в одну из почетных семей города. Таких, как я, не любят, их боятся. А в случае неизбежности союза, первым делом ломают гордый нрав, а потом и хребет.
Я металась от стеллажа к стеллажу, сдирая чехлы со своих любимых нарядов. Щупала их, рассматривала, пытаясь найти хоть малейший признак подлога! Но нет… Розовый костюм, который я не успела ни разу надеть, до сих пор радовал биркой, на голубом платье виднелось пятнышко – Лилька случайно сдула молочную пенку с коктейля. Это всё моё!
— То есть… Все будут думать, что наши отношения начались до всего этого пизд… кошмара? — шепнула я, растерянно посмотрев на Демонессу.
— Да. Поспешный брак совсем не вяжется с Тимуром Петровичем.
— Но все знают, что отец банкрот… Знают и про продажу квартиры, особняка на Чусовой, папочкиного раритетного автопарка. Меня видели на благотворительном вечере, где я побиралась, умоляя помочь моей сестре. Да весь бомонд уныло лицезрел, как я с той суки парик сдирала…