Приключения итальянца в России, или 25 497 км в компании «Веспы»
- -
- 100%
- +
Рано утром 6 мая я стартую из Зальцбурга в Чехию. Чтобы добраться до Праги, надо проехать 378 км. Всего две остановки для дозаправки и легкого перекуса, за семь часов я проезжаю по маршруту Зальцбург, Линц, Ческе Будейовице, Прага.
Когда добираюсь до Будейовице, небо затягивает облаками. Они высокие и плотные; они, кажется, не сулят дождя, однако вблизи столицы превращаются в своего рода гнетущий навес. Я уже въехал в город и двигаюсь от окраины к центру по дороге Е50. Чувствую, что воздух стал тяжелее, плотнее; в атмосфере что–то странное, но я все еще не понимаю, что должно произойти. Вдруг небо передо мной пронизывают огромные вспышки молний, предваряющие страшные раскаты грома. На меня внезапно обрушивается мощный ливень. Не могу остановиться и укрыться – под путепроводами не хватает места для парковки Веспы; дорога запружена легковыми авто и тяжелыми грузовиками. Буквально через минуту ливня на дороге 30 сантиметров воды. Я замедляюсь, но держу двигатель включенным, чтобы не дать ему заглохнуть; вода уже перелилась через подножку и лижет мои ботинки. Колеса каждого проезжающего мимо грузовика поливают меня – словно из огромных ведер – грязной водой, и я промокаю с головы до ног. Продолжать ехать невозможно, я могу упасть, кроме того, видимость почти нулевая, и я вынужден наклоняться то направо, то налево, чтобы посмотреть за ветровое стекло. Решил, непредусмотрительно, остановиться под эстакадой, потому что ехать вперед в такой дождь, безусловно, было бы большим риском. Но через несколько секунд вынужден тронуться в путь: все проезжающие водители сигналят мне гудком, что я остановился в небезопасном месте. Метров через сто нахожу, наконец, под эстакадой пространство, подходящее для остановки, без какого – либо риска попасть в ДТП.
Снимаю всю одежду; я замерз и промок до нижнего белья, как будто упал в воду. Когда заканчиваю переодеваться в сухое, небо уже очистилось от черных туч и дождь перестал. Отправляюсь на поиски отеля, чтобы провести два – три дня в столице. Двигаясь неизменно по Е50, вижу справа светло– розовый дом, на верху которого вывеска «Пансион Полина». Поворачиваю направо на первом же перекрёстке. Несколько сотен метров, и вот я у ворот пансиона. Звоню в колокольчик, приходит мужчина средних лет, худой, с очень резкими манерами, и открывает мне калитку. В пансионе одноместных номеров нет, только двухместные. У меня же нет никакого желания продолжать поиски, и я остаюсь. Комната чистая и уютная, ничего особенного, но мне подходит.
Цена 25 евро за ночь. Кажется, она немного завышена, учитывая низкий сезон. Интересуюсь, могу ли я получить скидку. Но владелец безапелляционно отрезает, что он не делает скидки, и добавляет, что если мне не нравится, то вообще могу уйти. Не глядя мне в глаза, он спрашивает, на сколько ночей я хочу остаться. Сначала отвечаю, что останусь на три ночи. Но когда он говорит мне грубо, что надо платить вперед, я раздраженно достаю из кармана 50 евро, причитающихся только за две ночи. Наконец – то мужчина поднимает взгляд, улыбается и желает мне спокойной ночи. Возможно, он понял, что мне не понравилась его холодность, грубость и излишняя поспешность.
Сняв багаж и пристроив Веспу в небольшом гараже пансиона, я варю на своей газовой горелке суп из пакетика, который вместе с банкой тунца составит мой «обильный» ужин.
На следующий день решаю совершить экскурсию по городу. В Праге, названной городом сотни башен, есть что – то волшебное, что делает ее столь же чарующей, как Венеция, Париж, Рим, Марракеш. В Праге я уже был несколько лет назад, сопровождал один из моих классов в школьной поездке. По очевидным причинам и из–за ограничений, налагаемых моими обязанностями, я не смог в полной мере насладиться красотой города. Теперь, свободный, без ограничений и обязательств, я могу передвигаться в свое удовольствие и посещать все те места, что захочу.
Колеблюсь, ехать ли в центр города на общественном транспорте или на Веспе. В конце концов склоняюсь в пользу Веспы, полагая, что она обеспечит мне большую свободу передвижения и гарантирует скорость. Через несколько минут я уже нахожусь на площади Св. Вацлава. Паркую Веспу и начинаю свой пешеходный тур одного дня, протяженностью в 20 км, он даст мне возможность полюбоваться некоторыми из красот этой необычной центральноевропейской столицы. Прага – это поистине волшебство, которое не разочаровывает даже самого требовательного путешественника, с особой атмосферой и памятниками: внушительным и грозным замком, доминирующим в городе, с башнями и собором, часовней Св. Вацлава, в которой похоронены богемские короли и где хранятся драгоценности для коронации суверенов; Мала Страна, живописный район с его маленькими площадями и узкими улочками, вдоль которых расположены здания и магазинчики с красочными стенами; Старе–Место, старый город, еще один исторический район Праги с его большой площадью, видевшей в ходе истории великие события, такие как коронации правителей и казни. Главная достопримечательность площади – астрономические часы ратуши, они отсчитывают время, час за часом, с занимательным балетом движущихся друг за другом фигурок, в неизменном ритуале. Недалеко от Староместской площади я остаюсь очарован кварталом Йозефов, еврейским гетто с синагогой Пинкас, ныне памятником Холокосту, кладбищем, хаотично разбросанными надгробиями. В гетто жили писатель Франц Кафка и 77 279 чешских и молдавских евреев, убитых нацистами.
Прошло около часа с тех пор, как танец статуэток астрономических часов отметил час дня; я изрядно погулял, и теперь мой интерес направлен на поиск ресторана. В Pizza Express & Kebab я беру жареные сосиски с кислой капустой краути и салат из помидоров, ничего особенного, но все вполне хорошо, чтобы заполнить желудок. Насытившись, медленным шагом возвращаюсь к Веспе и ищу место на набережной Влтавы, пересекающей Прагу легендарной реки, которую прославляет композитор Бедржих Сметана в симфонической поэме «Влтава». Я останавливаюсь в точке, с которой вижу в перспективе, слева вдали, Карлов мост; вывожу Веспу на тротуар и прошу какого–то доброго прохожего сделать несколько фотографий.
Думаю, что пора возвращаться в пансион, Веспа нуждается в техобслуживании, и багаж тоже следует привести в порядок. Но тут со мной происходит непредвиденное – не получается добраться до пансиона. Уезжая в центр, я не запомнил в качестве ориентира какое– либо здание, рекламную вывеску, колокольню и т. д. Почти час кружу впустую, затем перед небольшим супермаркетом прошу молодого человека помочь мне. Он знает, где находится пансион «Полина», и сопровождает меня туда в мгновение ока. Подъехав, вижу за воротами сидящего на стуле хозяина. Прошу его открыть дверь гаража, чтобы я смог проверить Веспу.
Странно, но он улыбается, выглядит расслабленным и открытым для общения, просто другой человек в сравнении с тем, что принимал меня накануне. Мягко, указав пальцем на панель, на которой висят плоскогубцы и гаечные ключи, он дает понять, что я могу взять все, что мне нужно, а затем уходит, чтобы вскоре вернуться с двумя кружками пива. Похоже, он почти хочет извиниться за свое поведение при нашей первой встрече.
Веспа в полном порядке, даже не нужно чистить свечу зажигания; я загружаю часть багажа, чтобы завтра не тратить слишком много времени, потом привычно отмечаю ручкой на руле пройденные километры.
На следующее утро, в пятницу 8 мая, я выезжаю из маленьких ворот пансиона и быстро набираю скорость. За день хочу доехать до Варшавы, это 683 км. Успею ли я? Это будет зависеть от погоды и состояния дороги.
За два часа проезжаю по трассе Е67 участок Прага – Наход, недалеко от границы с Польшей. Во второй половине дня, оставив за плечами 286 км, решаю остановиться в Серадзе, небольшом польском городке на реке Варта. Я рассудил, что будет разумней остановиться вместо того, чтобы форсировать этап и приехать в Варшаву в темноте, а затем кружить по городу в поисках места для ночлега. Едва миновав Серадз, я заезжаю в сервисную зону Вritish Petroleum, по дороге в Лодзь. За заправкой есть парковка с красивой лужайкой. Ставлю палатку на мягкой траве в укромном уголке, откуда я могу наблюдать, как люди приезжают и уезжают, и это заставляет меня чувствовать себя спокойней. Размещаю багаж внутри палатки, Веспу ставлю у входа и иду купить что–нибудь поесть и польские сигареты. Беру хлеб, баночку мясных консервов и пачку Пэлл Молл, дешевых сигарет. Путешествуя, я всегда покупаю самые дешевые сигареты, потому что считаю, что если кто – то должен разрушить свое здоровье, то пусть делает это, тратя как можно меньше!
После спокойной ночи я ранним утром уже готов отправиться в путь: 201 км до Варшавы и еще 207 до Бреста, в Беларуси. Я с большим сожалением решил не останавливаться в польской столице. Срок действия визы в Россию составляет три месяца, начиная со дня выдачи, и уже сократился на шесть дней. Объезжаю Варшаву и направляюсь прямиком к белорусской границе, рассчитывая, что после обеда остановлюсь в Бресте и переночую там. Но мой план рухнет, потому что на границе с Беларусью меня будет поджидать неприятный сюрприз.
Непредвиденное осложнение
Часто случается, что наши программы, наши проекты, которым мы посвятили столько времени и энергии для их успешной реализации, терпят фиаско, оставляя во рту привкус горечи. Именно из – за нашего поверхностного подхода или излишнего оптимизма то, над чем мы трудились и на что возлагали так много надежд, срывается пресловутым и неожиданным хозяином – случаем.
Прибыв в польский пограничный пункт Тересполь, прохожу различные таможенные проверки без каких – либо проблем. Я рад, что все идет по плану: сияет солнце, температура подходящая, и у меня есть время, въехав в Беларусь, оказаться в Бресте и до наступления темноты поискать отель, который мне по карману. Еще несколько километров, и вот я стою в очереди на белорусской таможне. Когда подходит моя очередь, протягиваю полицейскому паспорт и жду, что он мне вернется с отметкой о въезде. Где – то минут через десять полицейский зовет меня и делает знак подойти. Я вхожу в кабинку и из того, как он смотрит на меня, понимаю, что с моим паспортом что–то не так. Затем женщина–офицер, показывая мне паспорт, говорит по–английски, что у меня нет визы и поэтому я не могу въехать на территорию Беларуси. Она, кажется, огорчена, поскольку добавляет, что я должен вернуться в Варшаву и обратиться в посольство с запросом на визу. Никто не может представить мое душевное состояние, когда я сажусь в седло Веспы, поворачиваюсь спиной к белорусской таможне и отправляюсь в обратный путь – 193 км, которые отделяют меня от Варшавы. Я мчусь и проклинаю свою поверхностность, но также виню и римское агентство, в которое я обращался за визой для России. Клерк ведь знал, что я поеду на Веспе, и должен был сообщить, что понадобится виза в Беларусь. Поскольку я лечу на пределе скорости, то рискую стать, одним ударом, неопровержимым и безжалостным доказательством справедливости некоторых пословиц. В голове крутятся насмешливые пословицы про неудачников: «Не дели шкуру неубитого медведя!»; «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь»; «Не выписывай счет без хозяина гостиницы!»
Размышляя над случившимся и проклиная за легкомыслие себя, а заодно и римское агентство, я добираюсь до Стары Коника, маленького селения в 30 км от Варшавы. Заезжаю в зону обслуживания, чтобы заправиться и чуть размять ноги и, прежде всего, ослабить напряжение, накопленное за 193 километра бешеной езды. Прогуливаясь, замечаю, что за маленьким магазином есть ухоженный газон. Это подходящее место, чтобы установить палатку и спать в безопасности. Сегодня суббота, посольство Беларуси откроется только в понедельник, так что нет смысла ехать в Варшаву сегодня вечером. Вхожу в небольшой магазин, я уже встречался во время оплаты бензина с Даниэлем и Себастьяном, двумя молодыми управляющими зоной обслуживания. Себастьяну, который говорит на английском, я рассказываю о печальном происшествии на границе, рассказываю о своем путешествии, которое приведет меня в Сибирь; затем прошу разрешения поставить палатку в выбранном мной месте. Даниэль кивком головы и улыбкой дает мне понять, что разрешение, которое я просил, дано, и он сам сопровождает меня, чтобы увидеть, где я обоснуюсь. Он советует не оставлять ничего снаружи палатки, а если я хочу, то могу положить багаж у них на складе. Эти два поляка действительно молодцы! Это прекрасно, что я остановился в зоне обслуживания Стары Коник: сэкономлю деньги, то есть те, что заплатил бы за три ночи в отеле!
Стемнело, палатка уже установлена; ужинаю сэндвичем с сыром и яблоком и засыпаю, измученный, но счастливый.
Во время путешествий мне часто приходилось сталкиваться с трудными, порой очень рискованными ситуациями, особенно в Африке. Но когда, казалось, все шло к худшему, внезапно и неожиданно все налаживалось. Я помню, как в апреле 2007 года в Гамбии, на изуродованной огромными ямами дороге, ведущей из Каранга в Барру, на реке Гамбия, меня застигла опустившаяся темнота. Я весь день ехал по Сенегалу под палящим солнцем и не остановился в отеле, надеясь добраться до Барры до заката. Однако дорога, асфальт на которой сохранился лишь местами, и едва светящая фара заставили снизить скорость, что изрядно меня задержало. Непрерывно переключаясь с первой на вторую скорость и наоборот, преодолевая ямы, я проехал несколько километров. Но в одну, больше похожую на кратер, я все же упал. Я поднялся, но через сотню метров, в чернильной тьме, сдался, потому что не мог ехать дальше. Я ничего не ел с самого утра, жара измотала, я был обессилен, морально и физически. Короче, я не знал, что делать. Слева от меня были маленькие дома, освещенные тусклым светом; я оставил двигатель включенным; измученный, я не мог принять решение; несколько раз поворачивал ручку газа, надеясь таким образом позвать кого–нибудь. А затем, услышав рев двигателя, словно ниоткуда, подошла небольшая группа мальчиков. Все улыбались, изумленные появлением в такой час белого человека, к тому же на скутере. Затем Адам, самый старший из них, сказал мне по–английски, что для него и его семьи будет честью приютить меня. Я съехал с дороги и бессознательно направился за Адамом, чтобы пережить один из самых прекрасных моментов из всего моего опыта путешественника. После того, как я помылся и освежился, меня пригласили сесть во дворе, где собралась вся семья Адама. Масляная лампа освещала лица детей и взрослых. Все хотели узнать больше о незнакомце, случайно оказавшемся в их местах. Меня забросали вопросами, на которые я старался ответить, как мог. Каждый хотел знать, откуда я, сколько мне лет, женат ли, есть ли дети, как их зовут и т. д. Я успокаивался, слушая тихие слова мальчиков, и, накопившееся за день, напряжение мало – помалу уступало место приятному внутреннему покою. С тех пор прошло много лет, но я до сих пор не забыл и никогда не забуду те волшебные моменты, пережитые в Гамбии, когда оказался гостем в семье молодого Адама жаркой африканской ночью.
Неделю спустя, во второй половине дня, в Буркина – Фасо, в 200 км от Уагадугу, меня застиг в дороге ужасный тропический шторм. Я тщетно пытался укрыться под имевшимся у меня брезентом, но ветер чуть не вырывал его из рук. В ста метрах от меня виднелась группа хижин; от одной из них кто–то сигналил мне приблизиться. Когда я спускался по скользкому от дождя склону, несколько юношей, не обращая внимания на шторм, пришли помочь мне, догадываясь, что я мог бы упасть. Укрыв Веспу от непогоды под навесом, я принял приглашение сесть на скамейку в одной из хижин. В сухом помещении, в окружении десятка детей, которые отвечали на мои «merci!», неустанно повторяя «soyez le bienvenu, Monsieur!» я чувствовал, как меня охватывает благостное чувство счастья. Снаружи бушевал шторм и срывал с деревьев большие ветви, а мне повезло избежать опасности и оказаться среди людей, которым нечего было предложить мне, кроме улыбки и бескорыстного гостеприимства. Какое приятное чувство, когда, избежав угрозы, ты оказываешься в безопасности! Конечно, сердце еще продолжает учащенно биться в груди, и ты все еще дрожишь от страха, который совсем недавно заставлял тебя трепетать. Твои мысли все еще возвращаются к случившемуся, и ты все еще сомневаешься, что несчастье миновало…
Ночью я проснулся от странного шума, какого– то шороха. Пытаюсь понять, что это такое; ударяю рукой о ткань палатки. Возможно, бродячая собака пришла навестить своего сотоварища, пахнущего чем–то далеким? Хотя!.. Убедившись, что нет никакой опасности, засыпаю, убаюканный звуком капель дождя на стенках палатки.
На рассвете, проснувшись, обнаруживаю досадный сюрприз: вода проникла в палатку, намочив спальный мешок и кое–что из одежды. Скверная ситуация! Придется купить другую палатку, более надежную. В Сибири дождь летом, конечно, не редкость, и мне понадобится палатка, которая не будет промокать. Вместе с палаткой куплю новый спальный мешок: ночью я подмерз, и мне нужно для сна что–то более теплое…
За полчаса добираюсь до Варшавы. Я хотел оставить ее чуть в стороне, но неумолимый господин случай все же заставил меня приехать в этот город; положа руку на сердце, я и не возражаю. Первое, что нужно сделать в столице Польши, – найти посольство Беларуси, чтобы стать первым заявителем на визу, в понедельник, когда офисы откроются после воскресного перерыва.
Посольство располагается на улице Виртница; найти её оказалось несложно, и в понедельник я буду ждать открытия офиса в 8.30. Сажусь в седло Веспы и через З минуты случайно оказываюсь на улице Повшинска. За высокой оградой замечаю танки, выстроившиеся один за другим. Паркую Веспу и подхожу к воротам. Читаю на вывеске: Музей военной техники. Прошу у охранника в форме позволения войти. Он отвечает, что музей закрыт. Какая жалость! Я впервые вижу танк времен Второй мировой войны и хотел бы рассмотреть его поближе. Замечаю, что охранник оглядывает Веспу, затем поворачивается ко мне и спрашивает, откуда я взялся. Отвечаю, что я итальянец и еду в Россию. Он улыбается и, указывая пальцем на скутер, полувопросительно восклицает: «С этим?!». Я пользуюсь завязавшимся обменом репликами, чтобы попросить разрешения въехать через ворота и сфотографировать Веспу рядом с танками. Увековечив ее около них, благодарю охранника и снова сажусь на Веспу. Влившись в интенсивный, но упорядоченный трафик еду в северо–западном направлении, совершая несколько поворотов и маневров, и, наконец, достигаю своей цели: памятник Николаю Копернику. Это один из самых важных памятников польской столицы, он стоит перед Сташицким дворцом, в котором располагается Польская академия наук. Коперник, опираясь на наблюдения и математические расчеты, разработал гелиоцентрическую теорию, согласно которой Земля вращается вокруг Солнца и вокруг собственной оси. Настоящая научная революция, которая окончательно вытеснила космологию Аристотеля – Птолемея, поддерживаемую и яростно защищаемую научным миром того времени и особенно церковью. Статуя изображает ученого сидящим с компасом и армиллярной сферой. Оригинальным и впечатляющим является покрытие площади, на котором на бронзовых пластинах, вмонтированных в камни, изображены орбиты планет.
Прежде чем утолить голод, решил наведаться в Декатлон Редута, на востоке города, чтобы купить новую палатку и спальный мешок. Перед возвращением в Стары Коник я снова еду в район белорусского посольства, потому что рядом с ним видел Макдональдс, который при отсутствии лучших вариантов вполне может сгодиться для того, чтобы закинуть в желудок бургер и картофель фри и запить все свежим и пенистым пивом.
Приехав в Стары Коник, заменяю старую палатку на только что купленную; от старой я сохраняю внешнюю водонепроницаемую ткань, которая могла бы послужить для защиты моего багажа от дождя.
Наступил вечер, теперь пришло время проверить новый спальный мешок. На следующее утро просыпаюсь на рассвете; я прекрасно выспался в новом спальнике. Делаю кофе и выдвигаюсь в столицу. В зале ожидания белорусского посольства уже три человека, прибывшие, не знаю как, до меня. Дожидаясь своей очереди, немного разговариваю с молодым охранником. Рассказываю ему, что случилось со мной на границе, о моем путешествии на Веспе и о далекой цели в Сибири. Он говорит о своей жизни и военной службе, которая закончится через несколько месяцев. Как только закончится служба, он хотел бы путешествовать и, прежде всего, хотел бы посетить Италию. Я пишу ему на листочке бумаги адрес и номер моего телефона, чтобы он мог воспользоваться ими на случай, если решит однажды приехать в Италию. Солдат, кажется, оценил мою любезность, поскольку помогает мне заполнить визовую анкету, которую он лично передает вместе с паспортом регистратору. Вернувшись в зал ожидания, молодой солдат с радостью сообщает, что моя виза будет готова во второй половине дня.
Довольный тем, как всё прошло, я покидаю посольство и провожу полдня в ожидании паспорта с проставленной визой. Кружу по паркам: Лазиенскому – одному из самых обширных парков в Варшаве площадью 76 гектаров, по Саксонским садам, старейшему парку в столице, где, погуляв и посидев на удобной скамейке, провожу несколько часов, ожидая подходящего времени, чтобы отправиться на обед в Макдональдс.
В 16.00 возвращаюсь в белорусское посольство, получаю свой паспорт, в нем на третьей странице вижу визу в Беларусь, которая заставила меня поволноваться.
Беларусь. Россия всё ближе!
Я снова в Стары Коник, надо навести порядок в багаже и заняться обычным техобслуживанием Веспы. На следующее утро намереваюсь пораньше выехать в Беларусь. На рассвете во вторник 12 мая, в шесть утра завтракаю в баре сервисной зоны; все готово к отъезду, остается только залить полный бак бензина. Поблагодарив Даниэля и Себастьяна за предоставленную мне возможность поспать в зоне обслуживания, я сажусь в седло и уезжаю в Тересполь, 167 км. Три часа спустя уже стою в очереди на пограничном пункте. Вступаю в разговор с молодым белорусским байкером, которому рассказываю историю о недостающей визе, и он говорит мне, что ехать в Варшаву за визой было бессмысленно, потому что я мог запросить ее в белорусском консульстве в Бяле Подляске, в 30 км от Тересполя.
Прохожу таможенный контроль без сучка без задоринки, если не считать 400 лишних километров и сокращение на три дня дозволенного пребывания в России, и небольшим рывком в 15 км достигаю Бреста, города, некогда называвшегося Брест–Литовском, в котором З марта 1918 года был заключен мирный договор между большевистской Россией и противостоящими ей европейскими державами, обозначивший победу последних на восточном фронте, капитуляцию и выход России из Первой мировой войны. Очень короткая остановка, чтобы сфотографировать красивую церковь, типично восточную, белую и с множеством куполов насыщенного и сверкающего синего цвета. Я выезжаю из города и быстро беру Е30 в сторону Минска. За шесть часов проезжаю 344 км. Я въезжаю в Минск, хотя и не собираюсь там задерживаться. Город позволяет мне предугадать, какими будут российские города, в которых побываю за время путешествия: широкие улицы, огромные площади, большие жилые дома, похожие на казармы, архитектура, восходящая к сталинской эпохе. Проезжаю 15 км по проспекту Независимости, центральной городской артерии 75 метров в ширину. Здесь расположены все главные государственные учреждения, в зданиях идеального сталинского стиля. Минск, кажется, не стыдится своего прошлого, наоборот, город, похоже, гордится им и выставляет везде на обозрение серп и молот и другие символы коммунизма, начиная с огромного памятника Ленину на площади Независимости и здания КГБ, которое до сих пор сохраняет то же название. Для полноты картины перед зданием находится бюст основателя ЧК Феликса Дзержинского. Я выезжаю из Минска и еду по М2 75 км до Борисова, где принимаюсь искать отель, чтобы провести ночь. Паркую Веспу перед лестницей, ведущей в плохо окрашенный удручающей серой краской отель, что заставляет меня надеяться на низкую цену.
Вхожу, но в маленьком, тускло освещенном холле никого нет; я нажимаю два–три раза на кнопку какого–то хрипящего звонка. Из – за стойки цвета красного дерева появляется женщина; она появляется постепенно, как это часто делают куклы на сцене. Она дремала и не заметила моего прихода. Не удостоив меня взглядом, она одергивает жакет, потом наконец смотрит на меня. Я чувствую себя так, словно стою не перед женщиной, а перед военным. На ней жакет из плотной ткани военно–зеленого цвета, затянутый поясом, с металлическими пуговицами, с большими карманами и на груди, и по бокам. Она изучает меня холодным и недружелюбным взглядом, словно смотрит на кого–то, неожиданно появившегося, чтобы побеспокоить ее. Я в замешательстве еще и потому, что с того места, где я нахожусь, то есть напротив высокой стойки регистрации, я вижу только бюст «большой женщины», которая словно придавливает меня своим леденящим взглядом. Спрашиваю на английском номер, но она, кажется, не понимает. Тогда я жестом рук, соединенных под щекой, показываю, что мне требуется. Женщина берет ключ от номера 1 и направляется в темный коридор. Когда я вижу её целиком, то замечаю, что даже длинная юбка до икр того же цвета, что и жакет. Походка у нее, как у солдата, и я, позади нее, тоже стараюсь печатать шаг, а в голове звучит «раз–два, раз–два, шаг!» сержанта, который командовал мной и моими товарищами на строевых учениях во время военной службы в далеком 1978 году…