Душа по обмену
- -
- 100%
- +
Подошла к подруге, которая, к моему возмущению даже не выглядела обиженной, скорее напоминала несчастного побитого щенка и, взяв под руку, вывела в умывальню. Там она привела себя в порядок и даже почистила платье с помощью магии, снова вызвав у меня лёгкий укол зависти. Всё-таки жаль, что я так не умею!
— Это всё из-за тебя! Вот зачем ты начала ей перечить?! — раздосадовано ворчала Талма, в который раз промокая холодной водой свои горящие щёки.
— Хочешь сказать, раньше она тебя никогда не трогала? И вот так себя не вела?
Талма тяжело вздохнула:
— Вела, но зачем её злить лишний раз? Она же теперь от нас вообще не отстанет!
Понятно, пусть бьёт сколько влезет, лишь бы не до смерти! Ну и логика! Я тоже вздохнула и задала давно интересующий вопрос:
— Почему ей это сходит с рук, неужели нельзя никому пожаловаться?
— Пожаловаться можно, — вздохнула девушка, — а что толку? Её накажут, может, даже запретят участвовать в одном из праздничных балов, только она отомстит. Ещё больше изводить начнёт. И, разумеется, действовать будет через других, так что сама останется чистенькой.
— И многих она так изводила?
Талма неопределённо пожала плечами и промолчала, а я вспомнила недавний разговор с Зиэлдой.
— Над Мириэлой она тоже издевалась?
Талма нахмурилась.
— Да, было дело. А ты что же и это забыла? Она была простушкой со слабеньким даром, но очень красивой, парням нравилась. Даже высокородным. Моранда ей, наверное, из-за этого завидовала. Вот и пакостничала, как могла…
— И где эта Мириэла сейчас? — судя по горестному тону целительницы, ничего хорошего услышать я не ожидала, так и вышло.
— Неизвестно, — развела руками подруга Лесты. — Она пропала в начале года, когда все на каникулы разъезжались. Говорят, сбежала с парнем, с которым тайком встречалась. Во всяком случае, так было написано в записке, оставленной в её комнате. Но точно никто ничего не знает.
Ничего себе детективная история!
— А Зиэлде она кем приходилась, напомни, пожалуйста.
— Так племянницей. Родители её давно умерли, с тётей жила.
Прямо как я! Невольно посочувствовала пропавшей девушке.
— А что Зиэлда за неё не заступалась?
— Заступалась, конечно, если что-то узнавала, Моранду даже наказывали пару раз, но сама Мириэла тёте никогда не жаловалась. Да и не только ей. Вообще никому в своих проблемах не признавалась.
— Почему?
— Да кто же её знает, боялась, наверное, — снова тяжело вздохнула Талма, — а почему ты про неё спрашиваешь?
— Просто вспомнилось что-то. Ладно, пойдём, позавтракаем, нам нужны силы для нового дня.
Талма упиралась и не хотела возвращаться на место недавнего позора. Пришлось включать дар убеждения. К счастью, когда вернулись в столовую, Моранда со свитой уже ушла, и мы смогли спокойно подкрепиться, не забывая о диете, разумеется.
Первые два занятия прошли на удивление спокойно. По истории Алнодора я даже умудрилась получить высокий балл. Как выяснилось, Леста, не обладая магическим даром, старалась взять зубрёжкой и заучивала учебники чуть ли не наизусть. Отрывки из них периодически всплывали в моей памяти, иногда даже к месту, вот как сегодня. Какая жалость, что она не интересовалась законодательной базой, её придётся всё-таки штудировать в пришкольной библиотеке.
Девицы из свиты Моранды достать меня больше не пытались, хотя отсутствие новостей о самой «принцессе» школы, признаться, напрягало. Я понимала, что после сегодняшнего инцидента дочь директрисы придёт в ярость, а цель сделать мне гадость, скорее всего, станет смыслом её жизни.
Возможно, действительно, стоило сдержаться и подождать, пока ей просто надоест меня шпынять. Если не реагировать — такой исход вполне реален. Но до этого момента могли пройти месяцы, а унижаться, признавая за кем-то право безнаказанно втаптывать себя в грязь, я просто не могла. Не так воспитана. Да и никакие душевные разговоры таких как Моранда, свято уверенных в своей правоте и превосходстве над другими, не проймут.
Вот пусть на своей шкуре почувствует, каково быть посмешищем, хотя над ней вряд ли кто-то решится посмеяться открыто. Эх, всё-таки жаль, что целители занимаются в другом корпусе. По моим подсчётам, она уже должна вовсю «благоухать».
После третьего занятия по школе поползли слухи, адепты шушукались по углам, тихо хихикая и украдкой косясь в мою сторону. Без ненависти и агрессии, но и без одобрения. Хотя от Моранды тут многие были не в восторге, особенно бытовики, считающиеся слабаками и неудачниками, открыто поддерживать мою диверсию никто не станет.
И не только потому, что не хотят переходить дорогу дочери директрисы, просто презрение к зикфам в местном обществе слишком сильно — оно у жителей этого мира, похоже, в крови.
Талма, отлучившаяся во время небольшого перерыва, вернулась испуганная и села рядом со мной не сразу, а после минутного колебания.
— Это, правда, ты сделала? — уточнила она шёпотом, глядя на меня со страхом, сквозь который тоненькими реденькими искорками просвечивалось что-то похожее на восхищение.
— Ты о чём? — уточнила на всякий случай. Ну не признаваться же вот так с ходу, вдруг кто услышит.
— О Моранде. Говорят, она вся провонялась бирозалвьим навозом. Даже с занятий сбежала.
Я постаралась не выдать удовлетворения услышанным и возразила:
— Ещё бы — воняет он жутко, пока не впитается в землю. Только при чём тут я? Где хранится этот навоз, знают все, кто хоть раз бывал на отработке в саду.
— Знают все, но убить она пообещала только тебя, — нахмурилась Талма, нисколько не поверившая в мою непричастность, и горестно вздохнула: — Теперь она нас совсем со свету сживёт! А может, вообще нашего исключения у мамаши добьётся!
Я лишь плечами пожала — невелика потеря. Лесте по-хорошему давно следовало перевестись в учреждение попроще, где она была бы ровней, ну или хотя бы не так сильно выделялась среди других студиозусов. Но донести эту мысль до расстроенной Талмы не получилось.
— Тебе-то хорошо, у твоего отца есть леоры, да и замуж за настоящего дэйра выйдешь, так что можешь вообще не учиться. А у меня на эту школу вся надежда, с её дипломом даже в столице работать можно и вообще… — она шмыгнув носом, бросила вороватый взгляд в сторону дальних столов, где сидели парни.
То, что ей нравился высокий, симпатичный русоволосый бытовик Лурий Кайдерс было заметно, так сказать, невооружённым взглядом. Однако сам адепт не обращал на неё никакого внимания. Оно и понятно — дар там слабенький, иначе на бытовой факультет школы парень бы не попал, но родословная впечатляла. Лурий был отпрыском обедневшего рода эйров и до простолюдинов снисходить не собирался.
Даже будь у семьи Талмы много денег, как у отца Лесты, у них вряд ли был бы шанс породниться с высокородными. Наша помолвка с Блордраком, конечно, возмутила общественность, но на такой мезальянс в итоге неохотно закрыли глаза, потому что мать моя всё же была эйрой, хоть и отлучённой от рода. А кровь в этом обществе ценилась пока что выше, чем леоры. Прямо последователи Воландеморта с их разделением на чистокровных и грязнокровок!
Всё эти сведения я почерпнула из обычного учебника по истории магии. Странно, что Талма, дитя этого мира, не понимает таких элементарных вещей и на что-то надеется, впрочем, как и Санра, решившая стать эйрой непонятно каким образом. Или всё дело в том, что любовь слепа, а мечтам плевать на логику? Похоже, в этом Алнодор от Земли совсем не отличается.
— Ты не обидишься, если я… пересяду за другой стол? — замялась Талма, вспомнив, что помимо безответной любви у неё есть проблемы посерьёзнее. — Понимаешь, мне никак нельзя, чтобы отчисли… Мой отец…
— Понимаю, — спокойно прервала её стенания, — конечно, не обижусь.
И это правда. Да, неприятно и грустно, но не стоит забывать, что она подруга Лесты — не моя, а безропотная овечка Риголь никогда бы не рискнула перейти дорогу хищнице вроде Моранды.
Во всеуслышание пообещав меня убить, дочь директрисы, тем не менее, ни на одно из моих занятий не явилась, даже на обед не пришла. Видимо, взяла тайм-аут, чтобы хорошенько продумать план мести, или решила дождаться мамочку, которая второй день отсутствовала по причине дальней командировки.
В итоге мне удалось частично расслабиться и даже получить удовольствие на последнем занятии. Это было что-то вроде домоводства, где девушек обучали вести домашнее хозяйство и готовить заряженные определённым намерением блюда. Тётя часто работала допоздна, а я, как самая старшая, заботилась о младших сёстрах и готовила ужин.
Да и в кафе во время отпусков сотрудников, когда рук просто не хватало, нередко совмещала работу официантки с поварским делом, так что этот процесс мне в целом нравился. Но приготовление особых заряженных блюд в корне отличалось от привычной кулинарии и напоминало настоящий мистический ритуал.
На каждом этапе нужно было читать специальные наговоры и вкладывать в процесс определённое намерение — например, придать тому, кто отведает эту пищу сил, решимости, уверенности в себе, наделить его удачливостью или поправить здоровье. Понятно, что эффект держался недолго — ровно столько, сколько пища находилась в желудке, но я всё равно чувствовала себя настоящей волшебницей, замешивая тесто строго слева направо по кругу и проговаривая над ним слова из учебника.
Негатив на пищу таким образом тоже могли переложить, впрочем, не фатальный — ничего серьёзнее расстройства желудка и лёгкой порчи словами к съестному не привязать, хотя тоже неприятно. Собственно поэтому угощать друг друга в магическом мире было не принято, а в прислугу набирали только людей без дара, потому что для создания такой пищи нужна магия.
После этих слов преподавательницы мне словно крылья обрезали. Стало очень обидно и ещё сильнее захотелось вернуться домой. Какой смысл прозябать здесь, не имея ни одного приятного бонуса и видя в глазах окружающих только неприязнь?! Впрочем, свои лепёшки с начинкой, напоминающей по вкусу сладкий творог, я всё-таки доделала. Обыкновенные, зато вкусные. Заберу с собой на случай, если Моранда снова меня где-нибудь запрёт до ночи.
Вестей от неё по-прежнему не было. Затаилась. Это напрягало и нервировало. С другой стороны, что она мне сделает? Не убьёт же в конце концов? А если меня в итоге решат отчислить — сопротивляться не буду. В школе попроще, среди равных, мне будет значительно комфортнее, чтобы там Санра не говорила. А можно вообще домой вернуться и попробовать уговорить Урнана (он вроде нормальный мужик) посетить долину Шаад.
ГЛАВА 10
После занятий меня ждали в лазарете, поэтому в библиотеке задержаться не удалось. Я взяла с собой книгу по истории Алнодора и свод местных законов в надежде, что выпадет свободная минутка и удастся их почитать.
По дороге обдумывала вариант с отчислением, и он всё больше мне нравился. От открывшихся перспектив я даже приободрилась, и с удовольствием любовалась красивыми яркими пейзажами, открывавшимися взору по пути в лазарет, но в парке, разрушив красоту момента, на меня налетела Санра.
— Ты что творишь? Совсем из ума выжила?! — зашипела она, оглядевшись по сторонам и не обнаружив поблизости посторонних «ушей». — Это правда, что ты Моранде бирозалвий навоз подсыпала?!
Н-да, быстро слухи разносятся. Интересно, Блордрак тоже уже в курсе? Если мне ещё и от него придётся нравоучительную лекцию выслушивать, боюсь, не выдержу и выскажу всё, что думаю и о нём, и об этой дурацкой школе, где гнобить тех, кто слабее — в порядке вещей.
— Это кто-нибудь видел? — возразила я недовольно: — Пусть сначала докажут.
Санра в ужасе схватилась за голову.
— Ненормальная! Ты же нас всех подставляешь! Я ведь тебе говорила — не высовывайся, знай своё место!
И эта туда же! Одни командиры кругом.
— Я прекрасно знаю своё место, и оно не здесь! — сухо охладила я её пыл.
— Тихо! — шикнула девушка, снова воровато оглядевшись. — Ты что хочешь всю жизнь в заточении провести?!
— За что? За случайно оброненную щепотку навоза? Успокойся, проверку я прошла, а следующая только через тринадцать лет.
— Ты не понимаешь, если дело дойдёт до королевского суда, менталисты получат право на просмотр твоих воспоминаний, — прошипела дочь Кайи, огорошив неприятной информацией.
Вот, значит, как тут у них всё устроено. Радует только одно, что без специального разрешения в мою голову, похоже, никто не полезет.
— А что должно произойти, чтобы дело дошло до суда?
— Эм… попытка убийства.
Ого. Ну так далеко я точно заходить не планировала. Зачем? Проще свалить из этой школы, пока и впрямь дело до рукоприкладства не дошло.
— Послушай, мне здесь и так очень сложно приходится, а ты совсем не помогаешь, только ругаешься. Почему не сказала, что с помощью школьного браслета здесь можно ориентироваться и вызывать помощь, и почему он у меня не работает?
— Ну так разрядился наверное, у тебя же своей магии нет, — пожала плечами расстроенная Санра, — сходи к комендантше или к деканше своего факультета — пусть зарядят.
Я почувствовала, что начинаю закипать.
— А что же ты мне этого сразу не сказала?!
— Извини, забыла. Мне ведь браслет заряжать не приходится.
Забыла она! Действительно, мелочь какая!
— И не только об этом. Почему Блордрак не смог стать карателем? — некстати вспомнился вчерашний неприятный разговор с женихом Лесты и его странная реакция на безобидный вопрос.
— Это-то здесь при чём? — недовольно проворчала всё ещё надутая «сестрица», но всё же ответила: — Дело в его отце и… матери Лесты. В тот вечер, когда на короля напали, Блордрак старший должен был находиться рядом с ним, но он не заступил на смену. Предпочёл исполнению долга свидание с любовницей. Из-за этого Блордраки сейчас как бы в полуопальном положении. Нет, их принимают во дворце и всё такое, но в каратели Никея не приняли, прозрачно намекнув, что с таким пятном в родословной ему будет проще сделать карьеру целителя. В этом ему даже обещали помочь, не удивлюсь, если через несколько лет он возглавит королевский госпиталь.
Точно! Кайя же рассказывала, что сейчас Алнодором правит брат короля, который был тяжело ранен и чудом выжил в день, точнее в ночь переворота. Тогда ход мыслей Никея мне в принципе понятен, правда, логики в них нет. С какой стати он меня-то в своих проблемах обвиняет?! Зато теперь ясно почему сиятельные Блордраки вообще согласились на эту унизительную для них помолвку — видимо, никто из состоятельных высокородных семей не захотел породниться с обедневшим дэйром, находящимся в частичной немилости у короля.
***
Не желая снова оказаться в сложной ситуации без единственного средства защиты, я вернулась в школу и нашла декана своего факультета — эйру Сайран — миловидную полную даму бальзаковского возраста. На то, чтобы зарядить браслет с помощью накопителей, ушло не более пяти минут, и я снова направилась в лазарет.
К счастью, ни Блордрака, ни вредины Камилии в лечебном учреждении не оказалось. Зиэлда была одна и едва справлялась, суетливо носясь из одной палаты в другую. Боевики-второкурсники что-то не поделили и затеяли драку с применением магии, а преподаватель в это время как раз отлучился. В результате пятерым пострадавшим теперь нужно было менять повязки и вливать какие-то настои каждые двадцать минут.
Так что почитать мне не довелось. Зато двухчасовые метания от одного пациента к другому вполне можно было считать настоящей спортивной нагрузкой. Когда интервалы между медицинскими процедурами значительно удлинились, мы с Зиэлдой, наконец, сели выпить чаю. Мои лепёшки пришлись весьма кстати, правда, из-за диеты я смогла позволить себе лишь четвертушку.
— Очень вкусно, спасибо, — вздохнула уставшая целительница, — Ты, наверное, это для Никея приготовила?
Я чуть не подавилась, представив, как презрительно скривилась бы высокородная физиономия Блордрака при виде моей стряпни. Он точно решил бы, что я таким образом пытаюсь к нему подлизаться, и что в сдобу добавлено любовное зелье.
— Мы просто готовили на занятии. А где он, кстати?
— Вызвали в столицу, — вздохнула Зиэлда и, принюхавшись к лепёшкам, резюмировала: — Очень насыщенный аромат.
— Увы, я перестаралась с приправами.
— Так это хорошо. У нас тут одна трудная пациентка голодать вздумала. Может, попробовать ей их предложить? Вдруг соблазнится. Ты не против?
— Конечно. Мне сладкое всё равно нельзя. А она что же, совсем ничего не ест? Похудеть решила? — В моём понимании это была единственная уважительная причина для такого издевательства над организмом. Я даже в какой-то степени посочувствовала девушке, решив, что у нас с ней одинаковая проблема.
— Если бы! — недовольно поморщилась Зиэлда. — Возлюбленный выбрал другую. Вот она и выделывается, глупая! Как будто от этого что-то изменится. А нам — лишняя головная боль. Нянчимся с ней теперь, словно других забот нет!
— Так зачем нянчиться? Есть захочет — сама не выдержит, — пока что в этом чудном мирке мне встречались только стервозные неженки без признаков сильной воли. Вон, даже моя воля, спевшись с ненасытной утробой, готова сдаться, умоляя съесть ещё хоть кусочек творожной лепёшки.
— Она вес теряет. Видимо ещё дома от еды отказывалась. А руководство школы не разрешает её родителей привлекать, требует, чтобы своими силами справлялись. А какие тут силы, если после ухода заведующей, нас всего двое осталось?
Целительница выглядела очень уставшей, осунувшейся и я, пожалев её, сама направилась к голодающей жертве несчастной любви — угощать лепёшками и проводить профилактическую беседу.
Накормить одну из моих младших двоюродных сестёр — Свету с детства было большой проблемой. Уж как я только порой не изгалялась, чтобы дитятко съело хоть несколько ложек супа и каши, и со временем наловчилась уговаривать её быстро и убедительно. Так что кое-какой опыт имелся.
Девица показалась мне смутно знакомой. Кажется, я видела её в молельне в день проверки, правда, тогда она выглядела значительно лучше. Сейчас же я увидела осунувшееся, бледное симпатичное создание с потухшим взглядом серых глаз. Лицо пациентки фактически слилось с белоснежным постельным бельём, и только каштановые волосы выделялись ярким пятном на подушке.
Что ж, в похудении она явно преуспела больше меня, да только мне такой метод не подходил, ведь чтобы передвигать объёмную тушку Лесты требуется немало энергии, а из чего её брать, если не из еды?
Заметив блюдце с лепёшками, бледная немощь гордо вскинула прямой аккуратный носик и надменно заявила неожиданно бодрым голосом:
— Сказала же, не носить мне еду! Ничего не буду, забери!
Я поставила блюдце на небольшой столик возле её кровати и присела на соседнюю, пустующую, пояснив:
— Знаю, я просто на сохранение оставить хотела до вечера. Мне это нельзя, а есть хочется постоянно. Похудеть пытаюсь.
Девушка презрительно фыркнула и спросила:
— Зачем тогда с этими плюшками таскаешься?
— Жениха пришла угостить, да не застала. Ты, говорят, уже похудела, это правда? А я вот не могу совсем ничего не есть.
— Оно и видно, — недовольно буркнула девушка, окинув меня красноречивым взглядом и болезненно поморщившись при слове «жених». — Похудела, наверное, только мне всё равно.
— Тогда зачем голодаешь? Чего ты добиваешься?
— Отстань! — разражено отмахнулась «трудная пациентка» и отвернулась к стене, пробурчав: — Я, может, вообще жить не хочу.
Я заметила на тумбочке полупустой стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью и стакан. Стало быть, воду она пьёт, а значит, умирать придётся долго. Этими соображениями я поделилась с собеседницей:
— А ты в курсе, что человек без еды может прожить почти два месяца, а то и больше. Представь, на кого ты к этому времени будешь похожа? Ладно, я худею, чтобы быть красивой, а вот ты превратишься в тощее пугало.
— И что с того? Мне всё равно! Уйди! — раздражённо, словно от назойливой мухи, отмахнулась девушка.
— Я просто пытаюсь понять, чего ты добиваешься. Неужели хочешь, чтобы бывший парень, увидев тебя, подумал, что сделал правильный выбор, избавившись от такой страшилки?
Девушка обернулась, смерила меня взглядом полным бессильной злобы и сердито прошипела:
— А что я могу? У нас в конце сезона Иргаля свадьба должна была быть, а он заявил, что знать меня не желает! Чтобы ты на моём месте сделала, толстуха?!
— На твоём месте я бы радовалась жизни, ты ведь красивая. Пока что, — подчеркнула я последнюю фразу. — И я бы уж точно не стала уродовать себя из-за бросившего меня парня, а стала бы ещё красивее и успешнее, чтобы он очень пожалел о своём решении. И вообще, за своё счастье нужно бороться.
Это, конечно, не самое разумное предложение, а последняя фраза точно была лишней, но ничего другого мне в тот момент в голову не пришло. И, судя по слегка оживившемуся взгляду голодающей, переключить её с уныния на надежду получилось. Оставив девушку наедине с лепёшками и новыми перспективами, я тихо вышла.
Примерно через полчаса приятно удивлённая Зиэлда радостно сообщила, что пациентка умяла половину лепёшки, и я с чувством выполненного долга отпросилась пораньше, чтобы снова не оказаться перед запертой дверью.
Честно говоря, идти на ужин было тревожно. В лазарете о Моранде я почти не вспоминала, а вот теперь постоянно ожидала подвоха, ведь она не из тех, кто прощает обиды и, наверняка, готовится отмстить. В столовой на меня косились практически все — кто с неприкрытой злобой, кто с презрением, а кто с искренним удивлением, видимо, недоумевая, почему я ещё жива. Сочувствующих только не было.
Но ужин прошёл на удивление спокойно — Моранды по-прежнему не было, и меня никто не трогал. Правда, Талма не пришла. Видимо, тоже опасалась расправы. Пришлось теперь уже мне захватить для неё несколько крупных ароматных фруктов — перекусить перед сном.
И всё же нервное напряжение не отпускало. Не отступило оно даже, когда я переступила порог своей комнаты и закрыла дверь. Талма встретила меня испуганным взглядом, а Регала — злорадным, что не удивительно — в последнее время она всё чаще мелькала в группе поддержки Моранды. Дурное предчувствие заворочалось внутри тяжёлым грузом. Для меня явно подготовили какой-то очень неприятный сюрприз. Эх, знать бы ещё, когда его ждать!
ГЛАВА 11
В эту ночь, мучимая нехорошими предчувствиями, я долго не ложилась — читала книгу по местному законодательству, а потом ещё пару часов мужественно боролась со сном, прислушиваясь к ночным шорохам. Даже положила под подушку вилку (здесь они были двузубые, но, к сожалению, не слишком острые) на всякий случай. Сон настиг как-то незаметно, а приснилось мне нечто странное.
Я как будто выбралась из постели, вышла в коридор и направилась дальше, послушная странной, необъяснимой тяге. Меня словно что-то влекло за собой, и сопротивляться этой непонятной силе не получалось. Впрочем, я и не пыталась, просто уверенно шла к некой, пока неведомой цели. Коридор, поворот, лестница, другой коридор, теперь правее, ряд одинаковых светло-коричневых дверей, а вот, наконец, та, которая мне нужна.
Я в предвкушении прикоснулась к ручке, чтобы преодолеть последнюю преграду, отделяющую от цели, но вдруг что-то изменилось и меня резко потянуло прочь, а потом вверх по лестнице — выше, ещё выше, пока лица и оголённых рук не коснулась свежесть ночной прохлады. Где это я? Впрочем, оглядываться и думать было некогда, я спешила на смутный зов, которому невозможно было противостоять.
— Эй! Ты куда? Остановись! — раздался вдруг за спиной громкий звонкий голос.
Я обернулась, увидела красивую тоненькую девушку-брюнетку в школьной форме и словно очнулась от гипнотического транса. Осмотрелась по сторонам и с ужасом вскрикнула, обнаружив, что стою почти на краю крыши здания школы. Очень высокого здания. В тусклом, голубоватом свечении щедрой россыпи крупных звёзд, деревья и предметы внизу казались тёмными и маленькими, только иргаль розовел ярким ядовитым пятном.
Голова закружилась, ноги стали ватными и подогнулись. Я с трудом удержала равновесие и с писком отскочила назад. Боже! Как я здесь оказалась? Вроде бы лунатизмом никогда не страдала. Так что же произошло?!