Проклятие: истина

-Ты тоже ничего не понимаешь? - негромко спросила она, но в тишине, нарушаемой лишь многочисленными шагами, её голос показался мне слишком громким. Я кивнула в ответ и стала снова оглядывать людей, которых на наш отрезок улицы вышло уже около пятидесяти, но женщина продолжила, - Меня зовут Ольга.

-Ангелина, - бросила я, совершенно не желая распространяться о себе и говорить с незнакомцами, пока не буду совершенно убеждена, что это общение безопасно. Вдруг они могли сдать кого-то из нас или как-то подставить? Мало ли, в чём мы были повинны по мнению жителей этого города?

-Ты тут впервые? Откуда попала сюда? - тон и походка женщины были полны такой уверенности и непринуждённости, будто она просто заговорила со мной, пока рассматривала старинные достопримечательности. На улицу, по которой мы шли, с обеих сторон по маленьким переулкам стекалось всё больше людей. Толпа единым целым начала сворачивать вправо и унесла меня за собой.

-Из дома, - так же отрывисто произнесла я.

-А я попала сюда с презентации, - Ольга одёрнула пиджак, - Кажется, люди здесь выходят из дома только в это время.

В этот момент перед нами открылась огромная площадь. В дальнем её конце располагалось какое-то внушительное здание, в центре которого виднелась высокая башня с острым шпилем, иглой вспарывающим серую сумеречную ткань. На башенках поменьше начали зажигаться огни, им вторили отсветы на зданиях. Толпа начала растекаться в стороны, продвигаясь к дальнему концу площади. Вскоре передние ряды замерли на своих местах. Здесь собралось около пятисот человек, возможно больше. Ольга встала рядом со мной, сложила холёные руки на животе и расправила плечи. Она стояла ровно и совершенно спокойно, скользя изучающим взглядом серых глаз по площади. Воздух стал холоднее, и мои голые плечи и ноги начали замерзать. Ольга осторожно, чтобы не задеть стоящих вокруг неё людей, стянула с плеч пиджак и надела на меня. Я настолько не ожидала подобной щедрости, что замерла и позволила ей сделать это. Приятная тяжесть пиджака и струящаяся мягкость подкладки обняли меня и защитили плечи от прохлады. Заставив себя кивнуть и моргнуть в знак благодарности, я продолжила оглядывать площадь, стремясь запомнить как можно больше подробностей. Я стояла на широких каменных плитах, сложенных в какой-то замысловатый узор. За головами других людей я видела рынок, уходящий влево от площади. Даже в сумраке угадывались яркие отрезки полосатой ткани и торговые ряды. Есть захотелось втрое сильнее: поживиться найденным у Идо хлебом нам с Ильёй так и не удалось. По правую руку начинались дома, но я могла видеть лишь их очертания, такие же пустынные и грубые, как и у тех, мимо которых я проходила днём. Я запрокинула голову и увидела звёзды. Впервые на моей памяти они сияли так чисто и ярко, усыпая всё небо, словно блёстки на бархатном куполе или необычные веснушки. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Людям она обычно не нравилась, скорее напоминая вымученную гримасу, именно поэтому свою настоящую, искреннюю улыбку я подарила молчаливым небесным созерцателям. И почему звёзды казались мне такими холодными...? Однако, времени любоваться красотами природы у меня не было: что-то подсказывало мне, что надо всё время оставаться начеку. Мне понадобилось несколько секунд на то, чтобы оторвать свой взгляд от бесстрастного неба и начать изучать тех, кто стоял рядом со мной. По левую руку от меня стоял мужчина в простой клетчатой рубашке и синих джинсах. Среднего роста и телосложения, он был из тех людей, во внешности которых нет решительно ничего выделяющегося. Его лицо выдавало в нём лишь усталого человека среднего возраста с потухшими глазами, по-мужски сухой кожей и неясного оттенка волосами в обычной ровной стрижке. Его взгляд, направленный сквозь очки, был совершенно лишён какого-то выражения. Одежда незнакомца уже успела порядком измяться, а волосы были не совсем чистыми, из чего я сделала вывод, что он здесь уже несколько дней. С ужасом я представила себе, что может произойти с моей внешностью в подобных условиях. За спиной мужчины стояла высокая девушка в белом топе с широкими лямками, перекрещивающимися ближе к шее, и мешковатых зелёных штанах, подвёрнутых так, чтобы можно было ходить и не собирать дорожную пыль. Абсолютно белые волосы девушки были заплетены в две тугие длинные косы-колоски и начинались сразу же от головы. Незнакомка взяла кончики косичек и стала играть ими. Её взгляд был устремлён куда-то настолько далеко, что мог уходить лишь внутрь её собственных мыслей. Пока длинные жилистые пальцы с вытянутыми ногтями механически перебирали косы, брови девушки чуть хмурились. Лиц тех, кто стоял передо мной и за моей спиной, и видеть не могла, а по правую руку от меня стояла Ольга. В этот момент по площади полился ровный и мощный звон. Незнакомый мне инструмент далеко разнёс звук удара, и тот осел пылью под ногами собравшихся. В следующую секунду прямо перед нами полыхнул костёр. Оранжевые искры появились словно бы из ниоткуда и с торжествующим рёвом взвились вверх. Три, пять, семь, девять костров начали свой дикий алчный танец. Мои глаза широко распахнулись, лёгкие вытолкнули весь воздух, сердце исчезло из грудной клетки. Я смотрела на злорадный, предвкушающий треск пламени, мгновенно отбросивший меня на годы назад. Над головами собравшихся поднялся человеческий силуэт. Я запоздало сообразила, что он, должно быть, взошёл на подмостки. Внезапно толпа начала расступаться, словно что-то давило её в стороны. Я заметила несколько фигур в облачении из коричневой кожи, которые стали разгонять людей. Наконец, мы все встали подобно гигантской букве п, обращённой ножками к башне. Я напрягла зрение и увидела внушительных размеров сцену. Ближе всего к ступеням, тянувшимся во всю её длину, стоял высокий мужской силуэт. В центре сцены на некотором отдалении от ступеней расположилось странное сооружение. Это было нечто вроде прямоугольной арки, в которой стояли девятеро человек. Руки каждого из них цепями были прикованы к верхней перекладине строения, а ноги стояли словно в гигантских башмаках. Увидев, что от них по доскам тянутся толстые тяжёлые цепи, я поняла, что это нечто вроде кандалов. По толпе прошёл лёгкий ропот неизъяснимой ещё тревоги и недоумения: говорили новички. Зачем послышались сдавленные рыдания, шёпот молитв и приглушённые, сдавленные ругательства. Человек, стоявший впереди всех, протянул ладони к толпе, словно желая взять у собравшихся их внимание, а затем опустил руки и заговорил. Его сильный, но уставший, словно читающий одну и ту же речь в сотый раз, голос огласил площадь.

-Приветствую вас на сегодняшнем голосовании. Для всех тех, кто лишь сегодня оказался в нашем городе, я разъясню, зачем мы собрались здесь. Каждую ночь нас атакуют призраки. Их невозможно изгнать, и они ненасытны. Каждую ночь эти твари наводняют город в поисках добычи. Мы охраняем периметр города, но, чтобы призраки не дорвались до нас, приходится кем-то жертвовать. Стоящего на подмостках можно освободить, назвав взамен другую жертву. Себя называть нельзя, делать выбор более одного раза - тоже.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Затем надломленный голос какой-то старухи произнёс:

-Валентина.

Ничего не произошло. Затем, воздух разрезал дрожащий натянутой струной звонкий девичий голос:

-Мария.

И снова тишина.

-Елена, - раздался пугающе спокойный голос молодой женщины. Я пригляделась к ней повнимательнее, но смогла различить лишь водопад смольно-чёрных волос. Она назвала своё имя так сдержанно, будто не стояла на пороге смерти перед людьми, которых вынудили за этим наблюдать.

-Я протестую! - послышался крик какого-то мужчины. Его голос был переполнен таким страхом, который могло объяснить лишь одно чувство. До боли мне знакомое, - Я готов предоставить вам другую жертву! Алексей Кравцов!

Все, кто стоял на площади, тут же повернули головы к кричавшему. Двое человек в коричневой форме тут же поспешили на его голос. Толпа расступилась перед ними, испуганно отхлынув от их решительной поступи и явно не пустых ножен. В образовавшемся пустом пространстве остался стоять мужчина в деловом чёрном костюме. Резким движением руки он указал на кого-то, кто стоял в нескольких метрах от него. Стражники, как я решила называть про себя людей в форме, мгновенно схватили его за руки и поволокли к подмосткам. Я увидела, что их пленником оказался мужчина лет тридцати пяти. Он неторопливо перебирал ногами, позволяя стражникам увести себя. Пленник повернул голову и оглядел мужчину, который несколько секунд назад прокричал его имя.

-Как благородно с твоей стороны, - отметил он красивым, но холодным и совершенно безразличным голосом, - А главное, как легко.

Алексей вошёл на помост, по-прежнему сопровождаемый стражниками, железной хваткой держащими его за руки. Двое человек в плащах освободили черноволосую девушку и повернули головы, скрытые капюшонами, к своему новому пленнику. Девушка ступила из раскрытых кандалов и, на мгновение поравнявшись с ним, провела пальцами по его плечу. Затем она выпрямила спину, приподняла подбородок, спустилась по лестнице и направилась к спасшему её мужчине. Тот бросился к ней и одной рукой прижал к себе, а второй стал гладить по волосам. Тем временем стражники приковали на её место Алексея.

-Вот он, подвиг во имя настоящей любви! - проговорил глашатай, возвращая к себе всеобщее внимание, - Однако, время продолжать.

Только сейчас я почувствовала, как плотно сжаты мои губы, и как кружится голова от недостатка кислорода в этот прохладный вечер. В полной тишине прозвучали ещё четыре имени. Пятый голос оказался очень мягким, даже бархатным. Хоть он и был совсем негромким, я услышала в нём такую уверенность, будто говоривший ощущал себя хозяином ситуации.

-Леонид.

Ещё несколько секунд прошли в тишине, а затем совсем рядом со мной раздался властный голос какого-то мужчины. Очень низкий и раскатистый, словно удар грома где-то вдалеке, он произнёс:

-Я имею определённые возражения.

Толпа вокруг нас стала стремительно редеть, наступая на ноги сзади стоящим. Через несколько секунд двое стражников остановились на расстоянии вытянутой руки от меня. Я увидела говорившего: им оказался высокий мужчина, стоящий чуть расставив ноги и сложив мощные руки на груди. Он был одет в простую белую футболку и чёрные джинсы. Светлые кудрявые волосы обрамляли его мужественное лицо, напоминавшее античные статуи с их высокомерными мёртвыми чертами. Казалось, незнакомец не обращал на стражников ни малейшего внимания: чуть прищурившись, он оценивающе смотрел на Леонида. Затем он обвёл взглядом людей вокруг себя и наконец посмотрел на стражников. Его взгляд теперь выражал такую скуку, словно для него происходящее было не более чем простой потерей времени.

-Эта женщина, - блондин лениво указал рукой на Ольгу. Я замерла, забыв дышать, и уставилась на него, силясь найти в его лице хоть какую-то искру эмоций. На мраморной маске не отражалось совершенно ничего. Стражники схватили Ольгу и повели к подмосткам. Женщина повернула голову и мягко улыбнулась мне, будто бы прощалась совсем не надолго. Когда Леонид и Ольга поравнялись, то не сказали друг другу ни слова, даже не обменялись взглядами. Молодой человек несколько секунд постоял, оглядывая собравшихся на площади, спустился по лестнице и затерялся в толпе. Он оказался стройным и высоким. Одет освобождённый юноша был в простую чёрную рубашку и того же цвета брюки, а чёрные волосы прикрывали его уши и тонкими прядями спадали на высокий открытый лоб. Я стояла, словно в тумане, и даже не услышала имя последней жертвы, поняв лишь то, что никто не пожелал её спасти. Моё сознание не в силах было принять случившееся. Несколько минут назад я разговаривала с Ольгой, а сейчас она ушла на верную смерть. Мне всё больше начинало казаться, что я попросту сошла с ума. Вдруг, ведомая вспышкой горячей ярости, я посмотрела на мужчину, назвавшего имя Ольги. Он выискивал кого-то в толпе, обводя людей всё тем же бесстрастным взглядом. Так смотрит хищник, решая, стоит ли догонять мелкую добычу. Вдруг люди как по команде развернулись и стали покидать площадь. Я встрепенулась и поспешно сдвинулась с места, не желая быть сметённой толпой. Голосование закончилось. В моём мозгу вспыхнула мысль: мне не нужны союзники. Я не собиралась сближаться с кем-то для того, чтобы смотреть на его прикованную кандалами фигуру. Не собиралась жертвовать чужой жизнью ради спасения той, чья дороже только для меня. А ещё не хотела быть преданной своими же союзниками, застывшими в молчании с остальной толпой. Первым моим порывом, продиктованным лишь инстинктами и извергающимся вулканом эмоций, было свернуть в какой-нибудь тёмный переулок и затеряться там. Там, на площади я стояла в привычном для себя холодном запустении, не позволяя себя подключаться к чужим эмоциям и лишь наблюдая их. Сейчас же всё моё существо охватили животный страх и горячая ярость. Именно потому, что мои эмоции всегда захлёстывали меня с головой, я долгие годы тренировалась ограждаться от них. Эмоции лишь повредили бы как мне, так и моему окружению, и не позволили бы выполнять то, что было необходимо для выживания. Вспомнив это, я воззвала к рассудку, представив, как волны эмоций превращаются в ничто. Итак, для начала, призраки в этом городе появляются именно по ночам, а потому разгуливать одной было бы сродни самоубийству. Я усмехнулась, осознав, как легко приняла на веру слова о призраках. События сегодняшнего дня здорово меня дезориентировали, так что я была готова поверить во всё, что угодно. Если в этом мире люди появляются из ниоткуда, то почему бы здесь не существовать и призракам? Наверное, я всё ещё могла владеть собой потому, что не до конца осознала реальность всего происходящего. Я словно была в каком-то сне или игре, правила которой мне не рассказали, но уже успели упомянуть, что у меня нет дополнительных жизней, и в эти правила я поверила, потому что видела, как они приводятся в действие. Логично было бы занять один из пустующих домов, но во-первых, я не была уверена в том, что смогу пробраться в него до наступления темноты, а во-вторых, у меня по-прежнему не было ни еды, ни воды. Голод и жажда тут же напомнили о себе с таким упорством, что я чуть не согнулась пополам. В доме Идо точно был хлеб и должна была найтись вода. Кроме того, сам парень вызывал у меня определённые беспокойства, и мне отчего-то непреодолимо захотелось удостовериться, что он в прядке. Он был единственным встреченным мной за сегодня человеком, который знал хоть что-нибудь об этом месте. Хотя разве единственным? Тот рыжий стражник говорил, что найдёт нас и всё объяснит. Будь я на его месте, первым делом наведалась бы в дом, где мы скрывались до начала голосования. Голосование... Это слово горько обожгло язык: как извращённо подобрали название к тому, что на самом деле произошло на площади! Лотерея, в которой можно выиграть жизнь, торговля людьми, показательная казнь, вот что это было. Против этой системы никто не осмеливался пойти: отчего-то ни один из тех, кого я видела сегодня на площади, не воспылал страстным желанием стать героем! Мой рот исказила горькая ироничная усмешка. И всё-таки, что-то здесь не сходилось. Где гарантии, что призраки схватят именно этих жертв? По какому принципу их отбирают, как находят и почему позволяют населению замещать их? Пятьсот человек... Как мало для такого крупного города! Поняв, что начинаю тонуть в множестве вопросов, которые всё продолжали вспыхивать в мыслях, я решительно мотнула головой, которая ещё сильнее разболелась после удара об стену, жары и сегодняшних переживаний, и направилась к дому Идо.

Глава третья

Принципы крайне эфемерны

Наконец, я увидела дом Идо. Не знаю, как я умудрилась запомнить его среди идентичных строений, но что-то упрямо подсказывало мне, что я пришла в правильное место. Я дёрнула плечами, словно стараясь сбросить напряжение, и только сейчас почувствовала тяжесть пиджака. Мне даже стало неловко носить его, зная, что хозяйка уже никогда не сможет им воспользоваться, но я пересилила себя и провела пальцами одной руки по рукаву на другой. Ольга сделала мне этот подарок, и он очень мне пригодился. Я поняла, что прежде всего должна осознать: в этом городе мне нельзя привязываться ни к одной живой душе. У меня уже был опыт в потере близких людей, и теперь он стал играть мне на руку. Не знаю, можно ли к этому привыкнуть, но я вполне успешно справлялась с ощущением пустоты. Сначала хотелось позвать этого человека, посоветоваться о чём-то или сесть около него. В следующую секунду ошпаривающим шквалом накатывало осознание, что этот человек уже никогда не будет рядом. Я ненавидела, когда в моменты утрат звучали клишированные фразы вроде того, что погибший навсегда останется в сердце и памяти. Именно из-за этого ,,навсегда” рана и не заживала. Пронзительная боль сменялась на тихое щипание, но мысли навсегда оставались в том самом моменте. Моменте, который навсегда закрывал часть самой меня. Я со злостью тряхнула головой, в очередной раз напомнив себе, что это место совершенно не предназначено для эмоций и раздирания старых ран. Голод, жажда и невероятная усталость пронзали меня раз за разом, и я решительно толкнула дверь. Когда она не открылась, я со всей силы навалилась на неё плечом. С натужным скрипом та тут же услужливо распахнулась, и я едва не полетела на дощатый пол. Удержавшись на ногах, я поспешно закрыла дверь и дёрнула её за шаткую ручку, чтобы она вновь не открылась. За окнами уже почти сгустилась темнота, но в комнате горело несколько керосиновых ламп. На большой деревянной столешнице стояла тарелка с нарезанными кусками белого хлеба и тонкими кусочкам мяса, лежащими сверху на каждом из них. Около тарелки стоял объёмистый графин с чистой водой, при одном виде которой мой рот наполнился её вкусом. За столом сидели Илья, Идо и рыжеволосый парень. Идо быстро жевал импровизированный бутерброд и глядел в никуда, старательно избегая глядеть в глаза своим сотрапезникам. Услышав, что кто-то вошёл, Илья резко развернулся, едва не упав со своей покосившейся табуретки. Признав меня, он громко возмутился:

-Это как понимать?! Сначала ты от меня отбилась, и я потерял тебя в толпе, затем ты пропала неизвестно где, а теперь пришла позже всех, да ещё и в чужом пиджаке!

-Его мне отдала Ольга, - бесцветным голосом сообщила я, - Женщина в такого же цвета юбке, которую принесли в жертву вместо Леонида.

-О, - тихо отрезал Идо, - Как мило с её стороны.

-Так может наконец объяснишь мне, что здесь происходит? - спросила я и села на свободную табуретку.

-Опаздывать не хорошо, девушка, - устало вздохнув, протянул рыжий и стал массировать переносицу, - Без вас я уже всё рассказал.

Я смерила его совершенно пустым взглядом, словно сканируя его насквозь. Этот приём мгновенно возымел действие, и парень неуютно поёжился.

-Да ладно тебе, - пробормотал он и протянул мне кусок хлеба, - Сейчас всё объясню. Бери, он не отравлен.

Я молча взяла кусок хлеба и, преодолевая желание вцепиться зубами в ароматное угощение, осторожно откусила его.

-Ну, для начала, меня зовут Влад.

-Ангелина, - солгала я, даже не успев обдумать и осознать свою ложь.

-Как ты уже и сама заметила, люди появляются в этом городе из самых разных мест, - начал юноша, - Я к примеру был в коридоре университета, и вдруг оказался здесь. Это место действительно наводняют призраки, и нападают они исключительно по ночам. Я видел, как один из них убил человека. Жуткие твари...

-Как именно это было? - вкинул брови Илья.

-Призрак напоминает человеческий силуэт, но размытый, словно бы по нему идут помехи, - принялся объяснять Влад, - Это чернота, принявшая форму человека, но она то пульсирует, то странно искажается. Они бесплотны, но могут убить каким-то им одним подвластным способом. Мы пока не знаем, как их уничтожить, ведь их невозможно ранить, утопить или задушить.

-Давно город в такой опасности? - спросила я, прожевав кусок хлеба, и потянулась к следующему.

-Не знаю, я здесь около пары недель, - юноша пожал плечами и продолжил свой рассказ, - Голосование вообще кажется мне очень странным. Насколько я успел понять, в этом городе нет местных жителей, нет правительства и законов, а сами стражи упорно не рассказывают, как они появились.

-Но зачем?! - не понял Илья, - Для чего устраивают это голосование?! Здесь большинству плевать друг на друга!

Мои пальцы стали играть пуговицей на пиджаке, пока я прожёвывала очередной кусок бутерброда.

-Всё очень просто, - всё тем же пустым голосом ответила я, - Это иллюзия свободы и выбора. Кто-то спасает близких, кто-то подставляет врагов.

-Всё это похоже на какую-то жестокую игру, - задумчиво сказал Воронин, - Словно неизвестному психопату нравится наблюдать за этим.

-Странно вот что, - отозвалась я после нескольких минут молчания, - Если призраки появляются исключительно ночью, то почему люди не выходят на улицу даже днём?

-Бальная перестраховка? - тут же предположил Илья.

-Нет, здесь всё же что-то другое, - Влад налил в старую кружку немного воды, - Днём многие избавляются от тех, кто перешёл им дорогу. От невыгодных больше союзников, тех, кто подставил дорогого им человека на голосовании или же из каких-то иных соображений.

-Как же тогда здесь вообще можно выживать? - спросил Илья, - Как добывать еду и воду например? И не вечно же нам жить в этом городе! Если мы поймём, как сюда попали, то поймём и то, как нам вернутся обратно!

-Пропитание в основном воруют, - просто сказал Влад, - Здесь ведь нет ни работы, ни денег, да и откуда бы им взяться? Откуда ты знаешь, что нанятый тобой человек не всадит нож тебе в спину или не назовёт твоё имя на площади? Приходится добывать еду и воду нечестными способами, да и тех становится всё меньше.

-Что сподвигло тебя стать одним из тех, кто носит эту форму? - спросил Илья, и в его глазах полыхнуло обжигающее презрение.

-Желание помочь, - совершенно спокойно ответил Влад, - Я объясняю новичкам правила этого города, а ещё сокращаю их шансы умереть. Тех, кто не приходят на голосование, находят и гарантированно отдают в жертву призракам. Заменить их на кого-то другого нельзя, как и встать на их защиту. Пожертвовать собой ради другого на голосовании в принципе невозможно, никто этого не позволит, но это вы уже слышали.

Последняя фраза лишь добавила мне уверенности в том, что союзники мне не нужны. Гораздо легче мне было бы покинуть этот дом на рассвете, когда тьма окончательно отступит, и путешествовать по городу, добывая еду и пропитание. Однако, каковы шансы, что я найду хорошее укрытие? Вряд ли каждый второй житель дома впустит меня к себе с распростёртыми объятиями, и я прекрасно это понимала. Откуда они могут знать, как я себя поведу и доставлю ли им неприятности? Ночевать на улице явно не представлялось возможным, а значит мне следовало пока что остаться в этом доме. Будет даже смешно, если я гордо объявлю о своей независимости и никуда не уйду. Илья был настроен на сотрудничество, Влад уже дважды помог нам, приведя на голосование и рассказав всю правду, но вот в мотивах Идо я отнюдь не была уверена. Сказать по правде, я не могла быть уверена ни в чьих мотивах. Чего стоило Владу откровенничать с новичками, выпытывая их стратегию и отношения к правилам этого города? Разве не мог Илья прикидывать добрым и поддерживающим, чтобы затем предать в любой момент? Мосты, построенные на доверии, были слишком хрупкими и в нормальном мире, что уж говорить о здешних. В любом случае Идо, вооружённый психопат, терявший людей в этом городе, был сейчас опаснее всего. Интересно, это его настоящее имя? Итак, мне придётся если не стать полноценной союзницей Ильи и Идо, то по крайней мере в чём-то от них зависеть и играть по их правилам. Воронин был достаточно силён и наблюдателен, умел решать конфликты как разговорами, так и драками, так что мог при случае оказаться для меня полезным. Не смотря ни на что, моё сердце каждый раз протыкалось миллионами тонких игл жалости и сочувствия, когда я смотрела на Идо. Парень был похож на запуганного и дезориентированного зверя, а потому я не могла испытывать к нему негативных эмоций. Нужно обязательно узнать его историю, но не здесь и не сейчас. Придётся проявить всю свою тактичность и осторожность, чтобы выяснить правду. Но что Идо сделает со мной? Постарается убить или начнёт всецело доверять? Я ненавидела читать чужие мысли, предугадывать мотивы и распознавать эмоции, но жизнь учила меня этому столько, сколько я себя помнила. Эта способность тоже пригодится мне в теперешней обстановке. Меня всегда восхищали книги и фильмы с тематикой игр на выживание, но сейчас отчего-то совсем не была рада происходящему. Легко было удивляться глупости героев, сидя за книгой в своём уютном мире без риска, но теперь мне предоставилась возможность самой стать главной героиней чужой истории. Скрепя сердце и проглотив досаду, я приняла решение оставаться в этом доме. Налив в кружку тёплой воды, я начала медленно пить её. Тепло, наполнившее меня после обеда, даже такого скудного, начало погружать меня в сон. Допив воду, я хотела было подняться с табуретки и найти себе место для сна, ведь, по всей видимости, Идо перестал возражать против нашего соседства, но тут же вспомнила о призраках. Окна наверняка были заперты, но шаткая дверь отнюдь не внушала мне доверия.