Проклятие: истина

-Есть хоть кто-то, кто может о них позаботиться? - спросила я. Высказывать пустые сожаления и соболезнования я даже не подумала.

-Конечно, одни они не останутся, в крайнем случае переедут к бабушке, но мне хотелось бы как можно скорее их увидеть. Понимаешь, я практически вырастил их, и они почти ни дня не пробыли без меня.

-Понимаю, - кивнула я, - Хоть в чём-то мы похожи.

Я достала из кармана бинт и стала перевязывать рану Ильи. Избавившись от насквозь пропитавшейся кровью цветастой тряпки, я промыла порез и стала накладывать тугую повязку.

-У тебя тоже есть кто-то младший, - улыбнулся Илья, - Надеюсь, и он не остался один? Кто-то будет ждать тебя вместе с ним?

-Мать, - коротко ответила я и протянула Илье блистер с таблетками и воду, - Пей.

Илья послушно принял лекарство, опустошил едва ли не половину чашки и с видимым облегчением лёг обратно. Растянувшись на спине, он пытался делать вид, что испытывает лишь лёгкий дискомфорт, но вкупе с сильной бледностью и дрожью ему это плохо удавалось. Я повернулась к Идо, и увидела, как он поднимается по лестнице наверх. На столе лежали немногочисленные припасы, которые мы теперь смело могли считать своими. Я подошла к ним поближе и стала разглядывать. На столе стояла не начатая бутылка воды, ещё одни спутанные наушники, толстая клетчатая тетрадь на кольцах, футляр для очков, небольшой потрёпанный кошелёк, пара спортивных кроссовок, упаковка хлеба и пакет с тремя яблоками. Еду и воду я тут же убрала в шкафчик, куда вскоре отправились и добытые нами на рынке припасы, а затем бережно взяла в руки кроссовки и оглядела их. Конечно, размер ноги их бывшего владельца оказался намного больше моего, но всё было удобнее, чем комичные пушистые тапочки. В конце концов, можно постараться отыскать какие-нибудь тряпки и натолкать в обувь, чтобы та сидела плотнее. Я даже знала, где их можно взять: на рынке, где на нас напали монстры, и я сделала бинт для Ильи. Остальное содержимое рюкзака было здесь совершенно бесполезным, так что я поднялась в свою комнату и небрежно бросила вещи на нижнюю полку шкафа. Затем, спохватившись, я схватила тетрадь и стала судорожно перелистывать её, озарённая внезапной догадкой. Исчерченные ровной клеткой страницы оказались безукоризненно пусты. Вдруг на пол выпал блистер с какими-то таблетками. Я мгновенно нырнула за ним и подняла. В моей голове сверкнула колкая догадка, но в следующую секунду она разбилась вдребезги. Все таблетки в блистере были на своих местах, а значит мужчина умер не от них. Всё же это был самый обыкновенный инфаркт, большего я сказать не могла. Я выпрямилась и оглядела содержимое шкафа. На вешалке около полок висел тщательно выглаженный ещё в моём родном мире серо-голубой пиджак. На секунду я зажмурилась, осознав, что абсолютно все наши припасы попали к нам из-за чужих смертей. Что ж, сегодня я увижу в лучшем случае ещё девять. Бездействие и воспоминания о тех, кто ждал меня дома, одолели меня с головой, и я отправилась на поиски Идо. В нынешних обстоятельствах я была готова поговорить даже с безумцем. Илье стоило набраться сил перед голосованием, да и общаться с ним мне совершенно не хотелось. Его открытость и навязчивое желание причинить какое-нибудь добро разбивали мою защиту, а я не собиралась ни с кем откровенничать. Кроме того, моё любопытство жаждало раскрыть секреты, которые таило прошлое Идо, ведь они могли бы значительно увеличить наши шансы на выживание. Я вышла из комнаты и, решив не закрывать дверь, отправилась на поиски хозяина дома. Парень сидел на ступенях, сгорбив спину и как обычно глядя в никуда. Я осторожно присела на ступень выше и словно бы невзначай спросила:

-Я нашла в шкафу совсем новенькие книги, в основном комиксы. Они твои?

Несколько секунд парень так и продолжал сидеть, полностью игнорируя меня, и я уже было решила, что он мне не ответит, но наконец он кивнул.

-Откуда ты попал в этот город?

-С улицы, - последовал как всегда краткий и тихий ответ, - Нас было шестеро, а теперь - никого.

-Погоди... - сквозь мою внешнюю невозмутимость прорвалось удивление, - Сюда попадают не по одиночке?

-Мы шли с друзьями, - нервно кивнул Идо, крепко сжав пальцы, - И сестрой.

-Они погибли на голосовании? - я не удержалась от вопроса, не в силах поверить в то, что все пятеро человек пали волей жестокого случая.

-Только двое, - ответил парень, начиная выкручивать пальцы так, что едва не захрустели суставы, - Катьку мы нашли мёртвой на улице. Не знали, когда отбилась.

-Как... Как она умерла? - спросила я, стремясь найти хоть какую-то связь с увиденным утром телом в ларьке.

-Ей попросту разбили голову о стену, - бесцветно откликнулся Идо, и я тут же пожалела, представив себе эту картину, - Федька почти сразу бросил нас и исчез в неизвестном направлении, больше я его не видел.

-А твоя сестра? - тихо спросила я и осторожно положила руку парню на плечо. Он вздрогнул и посмотрел на меня. В его светло-серых глазах полыхнуло что-то по-детски доверчивое.

-Здесь есть твари, которые переродились из мёртвых. Одна такая заставила Юлю умереть. Может, это здесь и лучший выход, она других смертей уже не видела... Каждый не оставлял её, как оставлял меня.

Я осторожно пересела на одну ступеньку с Идо и несмело прижала его к себе. Поглаживая его растрёпанные русые волосы, я старалась осмыслить услышанное. Что бы сталось со мной, окажись я на его месте? Выдержала бы я потерю всех близких людей в этом городе, не понимая, как выбраться и день за днём мучаясь мыслью, могла ли я это предотвратить? Мириады минут, проведённые с мыслью, что я могла бы предотвратить всего одну смерть, изводили меня и не желали отпускать, так каково же было Идо... Услышанное лишь ещё сильнее убедило меня в том, что мне нельзя ни к кому привязываться. Мысленно я издала ироничный смешок, поняв, что говорю это, обнимая своего союзника. Что ж, в таком случае я сделаю всё для нашего спасения. Неужели мои мысли так изменились всего за один день? Неужели во мне ещё оставался живой человек, не погребённый неподъёмным безразличием? Из этого разговора я получила не только доверие Идо, но и важнейшую информацию: люди попадают сюда не только по одиночке, а ещё по городу разгуливает нечто, во что перерождаются мертвецы. Меня смутила формулировка, которую выбрал Идо: заставило её умереть...

-Что это за существа, в которых перерождаются погибшие? - мягко спросила я и стала ждать ответа. Прошло несколько минут, но Идо так ничего и не сказал. Наконец я осторожно отстранилась и стала спускаться вниз проведать Илью. Тот сидел за столом, неторопливо попивая воду, и о чём-то сосредоточенно раздумывал.

-Что мы будем делать, если кто-то из нас окажется в кандалах? - тихо спросил он, судя по интонации, не требуя ответа.

-Ты прав, нам нужно изучить этот город, - сдалась я и, сев напротив, положила голову на скрещённые на столе руки, - Нужно понять, кому мы доверяем меньше всего. В крайнем случае нам придётся подставить их.

-Дмитрий, - тут же ответил Воронин, - И его команда.

-Думаешь, они не захотят отомстить нам после этого поступка?

-Если они Дмитрию под стать, то его смерть станет для них потерей фигуры на шахматной доске, только и всего.

-Важно, что это будет за фигура. Защищая короля, уничтожают пешек.

-В таком случае, больше нет идей, - устало выдохнул Илья, - У меня перед глазами до сих пор стоит всё самое ужасное, что только происходило или может произойти с близкими, и это мешает трезво мыслить.

-Если есть яд, должно быть и противоядие, - заметила я, - И нам нужно отыскать того, кто о нём знает. Хотя порой знания порождают ещё больше вопросов, - я рассказала Воронину и разговоре с Идо. Илья долго молчал, а затем произнёс:

-Никому нельзя узнать о его сумасшествии, иначе, сама понимаешь, парень не жилец.

-Я и сама догадалась, - кивнула я, - Но давай решать проблемы по мере их поступления. Для начала нам нужно пережить это голосование.

-Затем найти как тех, кому можно было бы довериться, так и тех, кому доверять точно нельзя, - перехватив мой потяжелевший взгляд, Илья раздражённо поправился, - Хорошо, если ты так хочешь, будем держаться только втроём. Однако, не стоит забывать о Владе.

-Мне кажется, он что-то скрывает. Не может он знать так мало подробностей об этом городе! - с досадой выпалила я.

-Он и так идёт на огромный риск, помогая нам, - заметил Илья, - Было бы логичнее рассказать всё.

-Влад словно проверяет нас, вспомни, как он сказал ,,Наконец ты сдала задавать правильные вопросы” или что-то вроде того!

-Тёмная лошадка, - Воронин лишь развёл руками и вдруг застыл, напряжённо к чему-то прислушиваясь, - Началось.

Я напрягла слух и уловила отдалённые громкие голоса. Нас вновь приглашали повидать красоты Алтарной площади. Мы с Ильёй встревоженно взглянули друг на друга и одновременно воскликнули:

-Идо!

Я тут же бросилась наверх. Если в наш дом заявится не Влад, а кто-то, кто гораздо более тщательно соблюдает правила этого города, Идо убьют за неповиновение. Парень всё так же сидел на лестнице, уронив голову на грудь и наверняка запутавшись в собственных мыслях.

-Идо, нам нужно идти на площадь, - сказала я, чувствуя, как во мне что-то обвалилось. По крайней мере угроза, что к кандалам прикуют кого-то из нас троих отсрочилась на следующую ночь, ведь пленников полагалось заковывать в кандалы ещё до прихода публики, но я не хотела, чтобы Идо вновь оказался в месте, где были убиты двое его друзей. Парень молча поднялся на ноги и вдруг с неожиданной решительностью кивнул. В его взгляде засветилось что-то осмысленное, обычная пелена тумана растворилась в серьёзности и готовности к действиям.

-Главное, там не будет никого из нас, - отрывисто произнёс он, - А значит и выбор делать не придётся. Моих друзей забрали прямо с улицы ещё до голосования.

Я коротко кивнула и вернулась на первый этаж. В этот момент в дверь несколько раз нетерпеливо стукнули. Илья поднялся и открыл. На пороге стояла фигура в коричневой кожаной форме. Женская фигура. Её смольно-чёрные волосы были стянуты в высокий хвост, а синие глаза быстро оглядели всех нас.

-За мной, - приказала она ничего не выражающим голосом и развернулась. Нам троим не осталось ничего другого, кроме как последовать за ней. Шли мы молча, но держались рядом. В сущности, это не увеличило бы наши шансы на спасение, но парни шли по обе стороны от меня. Не знаю, смотрели ли они в мою сторону; я шла, сканируя взглядом других людей. На этот раз я не увидела никого выделяющегося: толпа была одета в обыкновенную неяркую одежду и носила ничем не примечательные причёски. Видимо, сегодня на нашей улице новичков не оказалось, или они уже успели обзавестись более комфортной одеждой. Шли все молча, лишь откуда-то из-за моей спины доносился тихий разговор. Путь до площади показался мне слишком быстрым, но это было и неудивительно. В первый раз я не знала, сколько предстоит идти, а теперь ещё и понимала, что будет меня ждать. Мы встали где-то посередине толпы, которая на первый взгляд совершенно не поредела, но я знала, что в ней не хватает уже одиннадцати человек. Боковым зрением я заметила, как Илья потянулся к моей ладони, но вовремя передумал и заснул руки в карманы. Его бледность ничуть не пропала, а дрожь только усилилась. На секунду парень прикрыл глаза и покачнулся, но затем встал ровно, немного расставив ноги. Я устремила свой взгляд на подмостки. На этот раз на них стояли пять старческих фигур, согнувших спины и склонивших седые головы. Ещё два силуэта были мне не знакомы, а восьмым... Из моих лёгких словно бы вышибли весь воздух. Восьмой силуэт принадлежал маленькому мальчишке, которому едва можно было дать десять лет. Моё подсознание тихо заметило, что никто не заступится за этого ребёнка. Я перевела взгляд на последнюю, девятую фигуру. Это был высокий черноволосый мужчина в белом хирургическом халате. В моей голове молотом застучала паника. Передо мной стоял маленький ребёнок и человек, который возможно смог бы спасти Илье жизнь, да и в случае чего помочь всем нам. Теперь я понимала, что смогу назвать имена Дмитрия и его помощников. Да, после этого совесть найдёт ещё один повод меня возненавидеть, но я отчётливо понимала, что не смогу промолчать. Правила чётко гласили, что я не смогу спасти сразу обоих, значит второй обмен должен будет произвести Илья. Кроме того, с чего я взяла, что человек в халате действительно врач, и что он поможет нам? Союз с тремя молодыми людьми не принесёт ему ровным счётом никакой пользы, так что мне оставалось надеяться лишь на его моральные качества. В случае чего, мы сможем предложить ему защиту кинжала и хорошее жильё. Внезапно к моему запястью легко прикоснулась чья-то полная сухая рука. Я вздрогнула и, повернув голову, встретилась глазами с женщиной, которая была чуть ниже меня ростом. Её светлые волосы были коротко пострижены, а одежда слегка помята. В её ушах тускло поблёскивали давно нечищеные серёжки, и их блеску вторили потухающие глаза.

-Этот юноша с тобой? - негромко спросила она, кивнув на Илью и, не дожидаясь момента, продолжила, - Ему точно не обойтись без врача. Когда очередь дойдёт до него, назови моё имя.

-Что? - глупо переспросила я, пытаясь осознать услышанное. Женщина грустно усмехнулась и повторила:

-Назови моё имя. Я уже давно не боюсь смерти, скорее жду её. Из этого города не выйти прежним, а я пережила уже достаточно потерь. Будет хорошо, если моя смерть принесет кому-то пользу.

Я застыла, неотрывно глядя на женщину. Когда до меня наконец дошёл смысл её слов, я отвернулась и вперила взгляд в подмостки. Что же, раз эта женщина собралась сдаться, раз оставила любые попытки спасти свою жизнь и выбраться отсюда, я не стану её разубеждать. На секунду я подумала, что мне будет проще, если я смирюсь с тем, что смерть здесь так же обыденна, как и закат солнца, но тут же зло одёрнула себя. Если я позволю себе смириться, если не буду каждый раз чувствовать вопиющую несправедливость и перестану сражаться за жизни, то вскоре стану либо такой, как Дмитрий, либо такой, как эта женщина. Я должна сохранить в себе мораль, а не человека. Человек всегда был и остаётся самым жестоким существом на этой планете и, освобождённый от цепей законов, он становится страшнее любого монстра. Я обязана вернуться в свой мир собой. Пока эти мысли вихрем кружились в моей голове, глашатай начал свою речь. Вновь рассказав о правилах голосования, он, как и в прошлый раз, попросил стоящих на подмостках назвать свои имена. Первые семь человек представились, но никто не захотел спасти их жизни. Наконец, прозвучал детский удивительно уверенный и громкий голос: ,,Ярослав!”. Это наконец вернуло меня в действительность, выдернув ледяным крюком из вихря мыслей. Не давая себе времени осознать свой поступок, я крикнула:

-Я протестую!

Даже не поворачивая головы к Илье, я увидела, как он дёрнулся ко мне, а его глаза изумлённо распахнулись. Сдавленная чувством дежавю, я наблюдала за тем, как толпа передо мной расступилась, и к нам приблизились двое стражников.

-Эта женщина, - слишком громко сказала я, чтобы не дать никому и в первую очередь себе усомниться в своей уверенности. Стражники взяли её под локти и повели её к подмосткам. Женщина кинула на меня последний взгляд и с лёгкой улыбкой кивнула головой. Словно во сне я наблюдала за тем, как они меняются местами с мальчишкой. Не осознавая, что делаю, я выбросила вверх правую руку и жестом подозвала ребёнка к себе. Несколько секунд после того, как его освободили из кандалов, мальчик стоял на подмостках, глядя на женщину, а затем медленно спустился и стал приближаться ко мне. Наконец, он поравнялся с Ильёй и посмотрел на меня. Рыжие волосы мальчишки топорщились во все стороны, а зелёные глаза с благодарностью посмотрели на меня.

-Та женщина сказала мне, что сама приняла это решение, - неожиданно взрослым тоном сказал он, - Спасибо, что спасли.

-Давай на ты, - от облегчения на моём лице появилось нечто, напоминающее кривую ухмылку, - Я Вероника.

-Моё имя ты знаешь, - сказал мальчик и встал на место своей спасительницы. Он стоял не-по детски ровно и серьёзно. Вдруг площадь огласил приятный густой мужской голос, и я поняла, что это говорил врач. Только сейчас я сообразила, что сделала свой выбор, и с огромным облегчением поняла, что не смогла бы выговорить имени Дмитрия или его союзников. Я уже вдохнула, чтобы приказать Илье сделать этот выбор, но тут услышала хрипловатый женский голос, уверенно заявивший:

-Возражаю.

Всё повторилось ещё раз, и теперь место человека в халате занял какой-то тощий, как жердь, старик. У меня всё поплыло перед глазами от страха, облегчения и досады одновременно. Итак, врач был спасён, но не нашей командой, а значит теперь шансы получить его помощь стремились к нулю. Мужчина спокойно подошёл к женщине, назвавшей его имя, и я едва не заскрежетала зубами, узнав Лидию. Дмитрий сказал хирургу несколько слов и вперил в него выжидающий взгляд. Хирург даже не удостоил его ответом и двинулся куда-то сквозь толпу. Как и вчера, люди словно по команде развернулись и направились по домам. Кто-то почти бежал, стремясь поскорее скрыться с площади, а кто-то едва переставлял ноги, оглушённый потрясением или скорбью. Я крепко взяла Ярика за руку и повела за собой. Илья и Идо поспешили за мной, но не проронили ни слова. Всем нам нужно было время, чтобы отойти от произошедшего. Я вглядывалась в лицо каждого, чья фигура напоминала отцовскую, но не находила знакомых черт.

Глава седьмая

Чем позже приходит осознание, тем больнее оно ранит.

Я шла словно в полусне, не в силах думать или чувствовать. Только теплая рука Ярика удерживала меня в реальности, и я понимала, что не могу потерять бдительность. Лишь заботясь о других, чувствуя себя обязанной быть для кого-то опорой, я находила в себе силы действовать изо дня в день. Всем, чего хотелось мне, было запереться в одиночестве и хотя бы один день ни о ком не думать, ни с кем не говорить и не тонуть в водовороте однообразной изматывающей рутины, но я не позволяла себе даже на секунду задумываться о подобном. Этот город позволил мне остаться одной, оторвал ото всех связей и обязательств, и это давало мне огромный простор для размышлений. Такая неожиданная свобода погружения в неизведанный и пугающий мир собственного сознания обезоруживала и даже несколько пугала, но в какой-то степени была полезна. Человек никогда не узнает сам себя, пока не попадет в ситуацию, в которой нет компромиссов.

Наконец, мы дошли до дома. Идо распахнул дверь и молча вошёл в комнату. Я последовала за ним и, только оказавшись в спасительных стенах, отпустила руку Ярика. Мальчик стал с интересом оглядывать помещение.

- Голодный? - спросил Илья, распахивая дверцы кухонного шкафа. Мальчик кивнул и сел за стол.

- Кажется, вы уже поняли, что здесь происходит, - из его уст это прозвучало утверждением, - Расскажете мне?

- Конечно, приятель, - кивнул Илья, опуская на стол колбасу, сыр и пачку хлеба, - Сейчас сделаю тебе пару бутербродов.

Хоть я и успела порядком проголодаться, желание запереться в комнате и остаться одной, чтобы избежать вопросов и обсуждений, было гораздо сильнее, так что я стала бесшумно подниматься по лестнице. Идо уже успел испариться, что было даже к лучшему. Войдя в свою комнату и окунувшись в её спасительную прохладу, я рухнула на кровать, раскинув руки, и безвольно уставилась в потолок. Я совершенно не сомневалась, что Воронин накинется на меня с расспросами или, чего хуже, гневными обвинениями, и не ошиблась. В дверь предупреждающе стукнули, и Илья вошёл ко мне. Закрыв за собой дверь, он сел на край моей кровати и посмотрел на меня. Я совершенно не ожидала увидеть в этих искрящихся лукавых глазах такую тяжёлую обречённость.

- Ты не перестаешь удивлять, Ангелина, - последнее слово он произнёс с таким сарказмом, словно его по-настоящему задело, что я представилась не своим именем. Я молчала, не желая отвечать, да и не зная, что должна сказать. Первым молчание прервал Илья.

-Знаешь, я не сомневался, что ты спасёшь ребёнка. Но... Я думал, ты назовёшь Дмитрия или кого-то из его союзников, но ты без колебаний отправила ту женщину умирать.

-Я хотела вытащить того врача, но они успели раньше, - с досадой ответила я и закрыла глаза не потому, что не хотела видеть своего собеседника, а потому что хотела закрыться хоть чем-то, что даст мне спасительный отдых.

- Ты готова была пожертвовать чьей-то жизнью, чтобы заручиться помощью выгодного союзника? - глаза Ильи презрительно сощурились, - Чем же ты тогда отличаешься от команды Дмитрия?

- Представь себе, нет, - огрызнулась я, почувствовав, как смертельная усталость тянет меня куда-то вниз, - Я не смогла пожертвовать ими. Ты ведь стоял рядом со мной, неужели не услышал, как на самом деле обстояло дело?

- Половину голосования я с обмороком боролся.

- Поэтому мне и нужна была поддержка врача, - сказала я, привычно отметив, что мой голос снова стал пустым и монотонным. Все эмоции выплеснулись до предела, и теперь во мне осталась лишь спасительная пустота. Я кратко рассказала Илье о том, что на самом деле произошло на площади. Он нахмурился и долго молчал, а затем тихо сказал:

- Меня удивляет, как легко тебе далось это решение. Я бы не смог так быстро сделать это.

- Я привыкла разделять рациональность и сентиментальность. Она сдалась и сама попросила назвать ее имя. Если пытаться спасти каждого, кто тонет в своих проблемах и не готов выплыть сам, то вместе с ним уйдёт огромная часть тебя. Я нужна себе целой, чтобы выбраться отсюда. Если это вообще возможно.

Эта внезапная мысль настолько поразила меня, что я замерла и уставилась в никуда. Первым порывом запертого в клетке существа было попытаться эту клетку открыть, но что, если в этой клетке не было дверцы? Быть может, этот город - нечто вроде конечной станции, расплаты за свои грехи, откуда нет выхода в рай. За что меня можно было бы так покарать? За отношение к собственной матери? За холодность и отстранённость при общении с другими людьми? Или, быть может, это неминуемая участь, которая наступает после смерти? Что вообще стало со мной в том мире? Возможно, я всё так же читаю книгу, но одновременно нахожусь и здесь, а возможно... Нет, нельзя представлять, как через тысячи нитей реальностей отсюда меня хоронят. Дашка должна увидеть меня живой и всё такой же сильной, иначе у неё не останется никого родного. Она ещё не смогла сдаться и заменить детскую привязанность на каменную жесткую холодность, не смогла отделить своё сердце от сердца матери. Пусть это поможет им, если со мной действительно случится или уже случилось что-то непоправимое.

-Всё хорошо? - тихо и почему-то очень ласково спросил Илья. Если он подумал, что я раскаиваюсь в своём решении, то он ошибался.

-Замечательно, - сухо ответила я, - Так замечательно, как только может быть в этом райском уголке.

-Мы будем внизу, - сказал Воронин, имея в виду себя и Ярика, и поднялся на ноги. Здраво рассудив, что со мной не получится построить пространного диалога, он вышел и тихо закрыл за тобой дверь. Я даже не стала провожать его взглядом, лишь где-то на задворках сознания услышала тихий щелчок дверной ручки. Мои мысли вновь нырнули в прошедший день, поднимая самые ужасные его подробности одну за другой, и неумолимо тянули меня за собой прямо ко дну. За сегодняшний день я стала свидетельницей одиннадцати убийств, в одном из которых была часть моей вины. Не врать, никогда не врать себе, прозвучал в моей голове голос, который знал меня лучше всех, и потому точно знал, куда бить. Это был голос любви к самой себе, доносившийся из недр подсознания. Любовь в первую очередь значила уважение, а потому я никак не могла предать собственное доверие. Что ж, я обрекла ту женщину на смерть, но было ли это преступлением? Я содрогнулась и распахнула глаза, отчётливо ощутив себя убийцей. Между жизнью ребёнка и самоубийцы выбор был очевиден. Она сама предложила свою жизнь, чтобы спасти Илью. Вспомнив о том, что сейчас внизу сидел спасённый мной ребёнок, я окончательно убедилась в правоте своего решения и заставила себя расслабиться. Осталось разыскать врача и убедить его сотрудничать. Если он не имел защиты от призраков, то у нас был серьёзный аргумент. Однако, что ему стоило убить всех нас и завладеть оружием? Эта мысль отчего-то не приходила мне в голову. Новые догадки, пугающие осознания и рвущееся истончённое полотно морали оплетали меня, ткали вокруг моей фигуры удушающий саван, который тянул меня к краю жизненной пропасти. Внезапно в груди что-то задрожало, а глаза обожгли горячие слёзы. Во мне что-то оборвалось, открыв путь сносящей всё на своём пути волне осознания. Только сейчас я в полной мере поняла, прочувствовала всё, что увидела здесь за эти два дня. Всего два дня сломили мои убеждения, привычный уклад жизни и разрушили мою броню. Без неё всё моё существо показались жалким и беспомощным, а тело - немощным. Молясь, чтобы никто не увидел моей отвратительной слабости, я чувствовала, как содрогаюсь в беззвучных рыданиях. Значит ли это, что я сдалась? Сколько лет я стыдила себя за любую слабость, ощущая слёзы разорванным белым флагом? Сквозь ожоги горячих слёз и дрожащие струны голоса и дыхания я вдруг почувствовала лёгкость, какой не ощущала уже очень давно. Только окунувшись в глубины своей слабости и страха я почувствовала, как моя опора собирается воедино, поднимая меня во что-то, чем я привыкла себя считать. Слёзы не утихали ещё долго, словно стараясь вымыть всё, что закрыло меня в пределах собственного сознания, а затем медленно сошли на нет. Словно в трансе я перевернула мокрую подушку и поднялась. Выйдя из комнаты, я неслышно вошла в ванную, заперла дверь и посмотрела на своё отражение в зеркале. Слёзы преобразили моё лицо, осев на ресницах и поселив странный блеск в глазах. Может быть, эта слабая раненная красота и была отражением чувственного на физическом. Медленно умывшись спасительно холодной водой, я спустилась вниз. Ярик и Илья молчали, думая каждый о своём, очевидно они уже успели поговорить.