Энтропия

***

Весна в Нью-Йорке бесит Моджо — днём жарко, ночью холодно, приходится таскать за собой пальто, как идиоту. Но он любит свою работу. Ненавидит тех, с кем приходится иметь дело, но обожает то чувство глубокого удовлетворения, когда очередная мразь попадает за решётку.

Он выходит из своей машины, сунув в зубы сигарету, и направляется к оцеплению. Его встречает Раст Калвертон — напарник, который умудряется работать с ним уже несколько лет и до сих пор его не застрелил. Им обоим по сорок, но у Раста жена и двое детей, а у Дэйва — только сигареты и хроническая злоба.

— Привет, — весело говорит Калвертон. Дэйв кидает на него мрачный взгляд. — О, чего такой недовольный? Что-то сорвалось?

— Ага. Знатный, качественный трах. — Затягивается, выпускает дым. — Набери в Google, хоть узнаешь, что это такое.

Раст усмехается, пропуская его колкости мимо ушей. Они подходят к телу, накрытому белой тканью.

— Школьница, семнадцать лет. Салли Макнот, — сообщает он. — Тело нашёл некий Стивенсон, прогуливаясь перед сном с собакой.

— Поздновато.

— Ага. Вызвал копов. Они нас.

— Почему? — хмурясь, интересуется Моджо.

Раст садится на корточки. Откидывает ткань с лица жертвы.

— Знакомая картина? — отвечает вопросом на вопрос.

Дэйв всматривается в лицо девочки, тихо выругавшись. Взгляд широко открытых глаз устремлён в небо. Посеревшая кожа кажется прозрачной. На губах виднеется розовая от крови пена, а ото рта отходит паутинка почерневших вен — жутковатый узор, который они уже видели. В Бостоне. Неделю назад.

— Твою мать, — цедит он. — Центр оповестили?

— Да, — отвечает Раст. — И наш филиал в Нью-Йорке тоже. — Смотрит за спину Дэйва. — Это сержант Оуэн. — Кивает в сторону. Дэйв хмурит брови, поворачивает голову и приветственно кивает. — Сержант, это мой напарник, спецагент Моджо.

— Здравствуйте, — отвечает Оуэн. Переводит взгляд на тело. — Вы уже сталкивались с подобным?

— Ага, — мрачно отвечает Дэйв.

— И? Что это за хрень?

— Эта хрень означает, сержант, — говорит Моджо, шагая к своей машине, — что в Нью-Йорк заявилась группа террористов.

Глава 2.

Хантер щурит глаз, зажав сигарету зубами. Ненавидит такие ранние подъёмы, но боссу внезапно захотелось увидеть его спустя несколько дней молчания. Козёл. Спускается с крыльца и садится на предпоследнюю ступеньку. Затягивается, выпускает дым, делает глоток горячего кофе. Без сахара, без сливок, чёрный. Он почти не помнит выходные. Более менее чёткие воспоминания заканчиваются глубокой ночью с пятницы на субботу. А дальше…

Память возвращается обрывками. Он пил. Кажется, даже курил. Ещё была миниатюрная, изящная блондинка от которой начало тошнить уже через пару часов. Она всё ещё лежит в его кровати под грудой одеял. Он даже не помнит её имени.

Хмурится, выругавшись себе под нос. Чёртов Эрик таки накачал его. Тяжело выдыхает, с силой трёт лицо, затем затылок. Движения медленные, потому что каждое отдаётся новым приступом головной боли. Хантер хмурится, лезет в карман штанов и натыкается пальцами на клочок бумаги. Достав, кое-как разворачивает, молясь, чтобы там был не очередной номер какой-нибудь мадам. Его взгляд упирается в ровные ряды набранных на компьютере букв, таблицу с расчётами, какой-то лицевой счёт и адрес. Рид поднимает взгляд, упираясь им в жухлый газон, но видит совсем не его.

Синие испуганные глаза и упрямо вздёрнутый подбородок. Идиотские мысли, от которых не отвязаться. Кажется, он ещё под кайфом. Ничем другим объяснить себе иррациональный интерес, который испытал в клубе к странноватой дамочке, не может.

— Мужик, ты же себе яйца отморозишь.

Хантер закатывает глаза, но понимает, что Косински впервые не бесит его. Потому что своей глупой болтовнёй здорово отвлекает от того, о чем он и думать не должен. Рид ухмыляется, приподняв бровь и посмотрев на него через плечо. Помятая рожа Эрика смотрит с укором. Светлые волосы торчат в разные стороны и Косински зябко кутается в огромный махровый халат.

Который принадлежит ему.

Ухмылка Хантера исчезает.

— Ты должен мне халат, — сухо говорит он и отворачивается, делая очередную затяжку. Косински оглядывает себя с ног до головы.

— Да ладно тебе, я его просто постираю, — ворчит, направляется к крыльцу и садится рядом. Хантер издаёт непонятный хрюкающий звук.

— Его не спасёт даже огонь, — возражает мрачно, но всё же протягивает Эрику свою пачку сигарет. — Ещё раз возьмёшь мои вещи, оторву твои руки нахрен. Усёк?

— Усёк, — хмыкнув, отвечает тот ворчливо. — Но ты бы не сидел на холоде… в трениках и футболке. По утрам холодно.

— Заделался моей мамочкой?

— Ой, знаешь что? — Возмущается, выкидывая недокуренную сигарету. — Пошёл нахер. — Встаёт со ступеней, разворачивается, уходит в дом.

Хантер посмеивается, наблюдая за сердитой походкой Косински. Не понимает его. Да и себя в отношении него. Что это за недодружба? Хантер думает. Восемь лет прошло. Сейчас Рику двадцать… шесть? Тридцатка? Больше? Щелчком отправляет окурок в урну, поднимается, возвращается в дом вслед за Риком. Переступив порог, хмурится, услышав из гостиной голос диктора новостного канала. В этом доме отродясь никто не смотрел новости. Он медленно заходит в комнату и непонимающе смотрит в спину Косински, не вслушивается в то, что говорит женщина. Эрик смотрит на него через плечо и выглядит так, будто его сейчас вырвет.

— Там человек пятьдесят завалили, чувак, — говорит шёпотом. — В зале суда.

Хантер переводит взгляд на экран, подходит ближе и перестаёт дышать.

Он не смотрит на трупы. Он смотрит на человека, который мелькает в репортаже. Щурится, всматриваясь в лицо, затем тихо, почти беззвучно, матерится, потому что узнал его.

***

— Хочешь заставить силой мысли эту мерзкую жижу превратиться в чудесный, ароматный кофе?

Морган слышит за спиной насмешливый голос и вздрагивает, пролив на стойку немного кофе. Тихо выругавшись себе под нос, хватает салфетки и начинает убирать за собой.

— Вот, держи.

Эрин хмурится, пялясь на стаканчик, от которого умопомрачительно пахнет кофе с фирменным логотипом её любимой кофейни. Моргает. Поднимает голову и встречается взглядом с Ланкастером, который простодушно улыбается.

— Что? Я просто брал кофе себе. — Салютует таким же стаканчиком в своих руках. — И подумал, что ты наверняка уже здесь, хоть до начала рабочего дня ещё час. Ну и, может, в чувство вообще придёшь, а то я начинаю нервничать.

Эрин закатывает глаза, отворачивается, отправляет кружку с отвратительным кофе в раковину, хватает стаканчик, выходит из помещения, которое они используют как что-то среднее между комнатой отдыха и кухней. Так и знала, что босс будет припоминать её субботнее проникновение в офис. Эрин понимает, что у него масса вопросов, но не может на них ответить. Главным образом потому, что сама не совсем понимает логику и переплетения своего прошлого и событий пятничного вечера, перемешавшихся в голове. Не может же она просто выдать, что нуждалась в месте, в котором чувствует себя спокойно и отрешённо, которым, по случайному стечению обстоятельств, является кабинет Сэма. За этим ответом последуют другие вопросы, но Эрин совершенно точно не станет рассказывать о кучке местной шпаны, избивающей кого-то. Чувство вины из-за того, что она так позорно сбежала и никак не помогла тому человеку, не ослабевает ни на минуту, ухудшая тревожное состояние ещё больше. И о том придурке, который угрожал ей, тоже не собирается рассказывать. Сэму незачем лезть в это. А он полезет, на это Эрин может поспорить.

Слова, сказанные незнакомцем в переулке и тот факт, что он знает о Эрин достаточно, чтобы найти, набатом били в голове всю ночь и она просто не знала куда себя деть. Тео завалилась на диван и почти сразу уснула, когда они вернулись домой, даже не потрудившись разуться. Эрин сделала это за неё. А потом началась бессонная, полная нервозность, ночь. К шести утра Морган не знала, как удержать себя от того, чтобы лезть на стенку.

Я приду за тобой.

Она слышала эти слова в своей голове. В какой-то момент тихий, глубокий с хрипотцой голос менялся на грубый, резкий, полный презрения. Голос из прошлого. И тогда её начинало трясти, мысли путались и казалось, что всё кончено. А потом возвращался тот голос, впервые который Эрин услышала лишь несколько часов назад и её отпускало. Так продолжалось на протяжении всей ночи. Поэтому она вызвала такси и сбежала в тихий успокаивающий уют кабинета босса. Развернула его кресло к панорамному окну, разулась и, укрывшись пледом, оставленным специально для неё, принялась бездумно наблюдать за тем, как медленно светлело небо.

Эрин уснула. Именно в таком положении её и нашёл Ланкастер, приехавший в редакцию к десяти часам. Да, в субботу. Да, он трудоголик. Но он никогда и не говорил, что идеален. Сэм испытал некоторое замешательство, обнаружив в своём кресле спящую девушку. Мало кто понимал их отношения. Для большинства сотрудников Эрин была флиртующей напропалую с боссом выскочкой, а тот падким на такое засранцем, испытывающим кризис среднего возраста.

Сэм частенько посмеивался над слухами, что ходили о них в редакции. И всеми силами пытался сделать так, чтобы Морган ничего о них не узнала. Что-то подсказывало ему, что она отреагирует не так спокойно, как он. Всё это было чушью. Они не флиртовали и Сэм знал это совершенно точно. Эрин просто была, ну, собой. И в их общении напрочь отсутствовала хоть какая-то романтика. Но он заботился о ней, с этим не поспоришь.

Утром в субботу, глядя на спящую Морган, он усмехнулся и почти сразу пожалел об этом. Девушка резко открыла глаза, вскочила с кресла и попятилась назад, озираясь по сторонам. На то, чтобы понять где она и кто такой Сэм, у Эрин ушло несколько секунд. А потом она поняла в каком глупом положении оказалась, пробормотала извинения и пулей вылетела из офиса. Ланкастер не потребовал объяснений.

Он всё ещё ждёт, когда Эрин сама захочет что-нибудь рассказать.

— Ты ведь понимаешь, что принося мне кофе по утрам, ты работаешь не на улучшение атмосферы в офисе? — ворчит Эрин, направляясь к своему столу.

— А что не так с атмосферой? — нахмурившись, уточняет Ланкастер, за что получает довольно ироничный взгляд в ответ. — Слушай… — начинает, остановившись возле стола, — у тебя всё в порядке?

Морган отводит взгляд, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Да, — отвечает наконец, посмотрев на него. — Всё отлично.

Улыбается, но улыбка сползает с лица, когда она переводит взгляд на экран работающего телевизора за спиной босса.

— Эри… — начинает Сэм, тяжело вздохнув, но та перебивает его.

— Помолчи. — Встаёт со стула. — Прибавь звук, пожалуйста, — просит одну из коллег. Сэм поворачивается всем телом к телевизору.

«На данный момент точно известно о тридцати семи смертях, но это не окончательные данные, потому что парамедики просто не могут зайти в зал суда из опасений за собственную жизнь, — вещает девушка с экрана. — Повторяю, сегодня в девять часов утра было совершено преступление, в результате которого погибло более тридцати человек. Во время заседания суда над Грэхемом Донахью, обвиняемом в пособничестве и организации нескольких террористических актов на территории США и ряде других стран, все присутствующие в зале, в том числе и сам мистер Донахью, стали жертвами. Полиция и ФБР никак не комментируют произошедшее…».

— Срань Господня, — бормочет кто-то, нарушая звенящую тишину.

— Сэм… — начинает говорить Морган.

— Я поведу, — перебивает тот, срываясь с места.

— Что?

— Поехали. Не забудь блокнот. Джуди, свяжись с мэрией и полицией. И позвоните Максу! Он нужен мне у здания суда! — начинает раздавать на ходу указания.

Морган не слушает их, хватая свою сумку и запихивая необходимое, потому что они предназначены не для неё. Почти бежит по проходу, пытаясь догнать босса, который вдруг решил поиграть в журналиста. Какого хрена? Когда она буквально падает на переднее пассажирское сидение, мотор машины уже урчит. Ланкастер тут же давит на педаль газа, выворачивает руль, выезжая с парковки.

— Не хочешь объяснить? — с подозрением интересуется Морган.

— Что именно?

— За каким тебя понесло на место преступления?

— Это скорее всего террористический акт, Эрин. — говорит, посмотрев на неё. — Он может быть не одиночным. — Возвращает взгляд на дорогу. Эрин хмурится. Сэм пожимает плечами. — И я не мог упустить возможность показать тебе, как работают профессионалы своего дела, — заявляет, нахально улыбнувшись.

Знала бы Эрин скольких усилий стоит ему эта ухмылка. Есть только одна причина, по которой он так торопится к зданию суда. И об этой причине не должна знать ни одна живая душа в его нынешней жизни.

***

— Ебическая сила, — ворчит Дэйв, зажав зубами сигарету и наблюдая за картиной, развернувшейся перед ними. — Какого рожна ты притащил меня сюда, Раст?

— Разведать обстановку, например? Нет? — отвечает тот, насмешливо приподнимая брови вверх. Дэйв сегодня особенно раздражителен и обычно спокойный Раст начинает чувствовать то же самое.

— Все данные всё равно передадут в Центр. Смысл морозить задницу под проливным дождём? — продолжает ворчать Моджо, выходя из машины. Раст закатывает глаза, поправляя воротник пальто.

— Будешь сидеть в кабинете и ждать готовые данные, когда тебе стукнет шестьдесят, Дэйв, — говорит, усмехнувшись. — А пока я буду пинать твой зад, чтобы ты не забыл, что значит быть агентом ФБР.

— Грёбаный, нахрен, звездец, — бормочет Дэйв и прибавляет шагу, чтобы оказаться за лентой оцепления раньше напарника.

Их встречает кто-то из полиции. Мужчина в штатском. Детектив.

— Спецагент Моджо, — сухо представляется Дэйв, доставая своё удостоверение. — Мой напарник спецагент Калвертон.

— Не совсем доброе утро, — мрачно отвечает коп, кивая. — Детектив Джонсон. — Рукой указывает направление и все трое идут к зданию. — На данный момент точно известно о сорока погибших. Еще семеро пострадали и находятся на пути в больницу. Врачи не дают никаких гарантий. Скорее всего, они не доживут до вечера.

Мужчины подходят к одному из трупов в чёрном пластиковом мешке. Детектив приседает на корточки и расстёгивает молнию.

— Видели такое? — задаёт вопрос, подняв голову вверх. Раст и Дейв переглядываются. Калвертон тяжко выдыхает.

— К сожалению, да. В ночь с пятницы на субботу обнаружили труп школьницы. — отвечает он мрачно, разглядывая тёмные вены, расходящиеся от рта жертвы. — Свидетели есть?

— Со свидетелями не густо, — уныло отвечает детектив, вставая. — Девять утра. Все, кто был в здании, присутствовали на заседаниях или находились в своих кабинетах.

— Почему они не убрались из зала куда подальше? — нахмурившись, спрашивает Моджо.

— Пытались, — мрачно отвечает Джонсон, — но кто-то запер дверь снаружи.

— Камеры?

— Обрабатываем.

— Перешлите всё в Центр. В штаб-квартире уже известно об этой ситуации. И данные здорово помогут. А ещё перешлите информацию по всем сотрудникам суда, — продолжает, вдруг зашагав куда-то в сторону. — Всех. От верховного судьи до самого последнего уборщика, — заканчивает резким тоном и отворачивается, продолжая шагать к заграждению.

— Как скажете, — с ехидством отвечает коп, глядя ему в спину.

Калвертон пропускает мимо ушей его едкий тон, идёт за напарником. Когда Моджо начинает вести себя, как мудак, сильнее обычного, это означает только одно — он что-то почуял. Да, именно так. Есть в нём что-то такое. Раст никогда не мог подобрать нужного слова.

Именно благодаря его чутью они поймали педофила, похищающего детей на протяжении десяти лет в Аризоне. Садиста, бальзамирующего своих жертв в Техасе. Маньяка-каннибала, которого не могли поймать двадцать лет в Тенесси. И ещё множество других больных ублюдков. Они брали самые безнадёжные дела и в большинстве случаев находили тех, за кем охотились.

Столько дерьма, сколько Раст видел, работая с Дэйвом, он не видел за всю свою карьеру.

Моджо становится у жёлтой ленты и цепляется взглядом за толпу зевак, разрастающуюся с поразительной скоростью. Так всегда — то, что для одних становится трагедией и кошмаром, для других является не более, чем очередным способом словить своё «хлеба и зрелищ». Дэйв не понимает этого. Стремления разглядеть в мельчайших подробностях место преступления, труп жертвы, до самых мелких ран. Люди не отдают себе отчёта в том, что вглядываются в это, маниакально желая зацепить все подробности, чтобы потом смаковать их и успокаивать себя тем, что «это не я». Человечество само по себе больной, разлагающийся труп. И все продукты гниения налицо.

Агент зажимает зубами очередную сигарету, сканируя взглядом толпу. Он здесь. Тот, кто запер дверь. Моджо уверен. Девчонка с едко розовыми волосами и в рваных джинсах? Мужик в засаленной кепке и с пузом, торчащим из-под кофты? Парень-курьер, тормознувший на пути к месту доставки? Кто? Он останавливает взгляд на мужчине лет тридцати пяти - сорока внешностью похожего на выходца с Ближнего Востока. Щурится.

Неа.

Это было бы слишком просто. До тошноты банально и пошло. Моджо давно понял, что те, кто совершает террористический акт, в большинстве случаев выглядят так, что и не заподозришь с первого раза. Терроризм вышел на новый уровень, давно покинув пределы стереотипного мышления. Террористом может оказаться кто угодно. От прыщавого школьника, до старика, продающего свежую выпечку. Но он здесь.

Здесь.

И Дэйв сцапает его.

***

Морган шаркающей походкой направляется к двери лофта, не обращая внимания на то, что её сумка волочится по полу. Она устала. Выжата. Морально, физически и эмоционально. Она увидела сегодня достаточно, чтобы хватило на пару лет для кошмаров. И это было ужасно. Даже несмотря на то, что она не видела тела жертв. Толпы полицейских, зевак, агентов ФБР, журналистов. Эрин никогда не участвовала в чём-то подобном, сегодняшний день переполнил чашу.

Останавливается у двери и морщится, услышав басы, долбящие во входную дверь. Прекрасно, Тео развлекается. Отпирает дверь и открывает её. Музыка становится громче, режет слух. Обычно Эрин не против музыкальных предпочтений своей соседки, но сегодня просто не тот день. Она проходит, захлопнув за собой дверь и тормозит, уставившись на Теону. Девушка носится по первому этажу их квартиры, орудуя тряпкой и не забывая подпевать очередному треку. Короткие волосы собраны на макушке. Бесполезная мера, ведь большая их часть всё равно выбивается из резинки. Шорты, рваная майка и запах. Она что-то готовит. Какого чёрта?

— Я дома! — громко говорит Эрин, пытаясь перекричать музыку. Теона подскакивает на месте и резко разворачивается, растягивая губы в наимилейшей улыбке. Взгляд Эрин мрачнеет. Она щурится. — Нет.

— Эрин…

— Даже слушать не хочу, — устало выдыхает Морган, направляясь к лестнице. Теона с молниеносной скоростью оказывается перед ней, принимая этот дурацкий вид кота из мультика.

— Эрин, это ненадолго, обещаю. Никакой жести. Мы просто поужинаем. — Складывает ладони в умоляющем жесте на уровне груди. Эрин хватается за перила.

— Я устала. Ты вообще в курсе, что происходит в городе? Не хочу слушать какого-то очередного непонятного мужика, изображая интерес, а потом спать в наушниках, чтобы не получить душевную травму от ваших стонов, — ворчит, предпринимая попытку подняться в свою комнату.

Бесполезно, Теона вросла в пол. Она молчит, сверля Эрин умоляющим взглядом. Морган скрещивает руки на груди, опираясь на перила, закатывает глаза.

— Ладно. И кто этот Ромео?

— Его зовут Марк, — с восторгом начинает Тео. — Он работает в сфере маркетинга. Он очень умный и сдержанный. Тебе понравится.

— Где вы познакомились? — прищурившись, спрашивает Эрин.

— В смысле где? В «Вольте». — Тео хмурится. — Я же тебе рассказывала о нём вчера, ты где летаешь? — Дуется. Видит, что Эрин мешкает. — Слушай, спокойный, ничем не обременённый вечер после тяжёлого рабочего дня это то, что нужно.

— Видимо, у нас с тобой разные понятия «спокойного и необремененного», — усмехнувшись, бормочет девушка. — И вообще, не понимаю, зачем вам я, если у вас свидание.

— Э… Эрин…

В голосе Тео проскальзывает этот её «мать твою, я накосячила и тебе это не понравится» тон и Морган застывает на месте, уставившись взглядом в кованные ступени. Выдыхает. Медленно поворачивается всем корпусом к подруге. Линия брови изгибается в ожидании ответа на невысказанный вопрос.

— Дело в том… — Прячет глаза. Трёт лоб пальцами. Выдыхает, как перед прыжком в ледяную воду, смотрит на неё. — Дело в том, что он придёт не один. — Натянуто улыбается. — Это вроде как… типа… ну, двойное свидание. — Пятится назад, ведь видит прищуренный взгляд Морган. — Тебе не обязательно торчать с нами весь вечер. Просто поужинай, — начинает тараторить, выставив руки вперёд, — я старалась для тебя тоже. Должно быть вкусно. — Тормозит, виновато улыбнувшись. — Просто после Алекса… ну… — Прячет глаза, пожимая плечами. — А Марк понравился мне, потому что не пытался залезть под юбку в первые пять минут знакомства. Он разговаривал со мной, понимаешь? Со мной, а не с моей грудью. — Замолкает. Машет рукой. Эрин вздыхает. Как типично для Теоны, боже. — Знаешь что, ты устала и не обязана ничего делать. Мы куда-нибудь сходим, чтобы не мешать.

Эрин прикрывает глаза, глубоко вдыхает, медленно выдыхает.

— Пара часов, — говорит она тихо. — И я не обещаю быть душкой.

— Эрин… — начинает Тео, только сейчас осознав, что опять поступила, как всегда.

— Всё нормально. Правда. Я большую часть времени ужинаю одна, будет не лишним немного социализироваться. — Улыбается увереннее. — Просто дай мне полчаса, хорошо?

— Спасибо.

Эрин кивает, поднимается, наконец, в свою комнату. Закрывает дверь, подпирает её спиной и тяжко выдыхает.

***

Дэйв кидает карандаш на кипу бумаг, откидывается на спинку стула и давит на глаза пальцами в попытке вернуть им зоркость. День был сумасшедшим. Масса данных, куча людей, снующих туда-сюда, орущий на всех Рочестер, выводящий Моджо из себя…

Мак Рочестер — старший спецагент, курирующий работу их нью-йоркского отделения. Маку под полтинник, разведён, имеет дочь-подростка. Чертовски хорош в организации работы и поиске скрытых связей, но это не мешает ему быть занозой в заднице. Моджо уже приходилось с ним работать. И он не может не признать, что этот мужик обладает острым, цепким умом. Да и яйца у него стальные, если уж совсем честно. Достаточно вспомнить дело о маньяке, орудующем в Колорадо в две тысячи двенадцатом, когда Мак спас двенадцатилетнюю девочку из его подвала и умудрился при этом выжить.

После того дела Рочестер осел в штабе, сосредоточив всю свою энергию на том, чтобы направлять агентов и персонал в нужное русло. Дэйву иногда кажется, что Рочестер так и остался в том подвале, заполненном сгнившими останками жертв Бэйкера.

— Так, народ! — Мак заходит в помещение, громко хлопнув в ладоши. — Порадуйте меня. Что нашли?

Из короткого отчёта становится ясно вот что: нашли небольшое устройство, распылившее газ, в отсеке вентиляции. Самодельное. Отпечатков нет. Камеры не засекли никого подозрительного, кто мог бы установить его. Отсек вентиляции был запечатан с трёх сторон и обработан какой-то масляной жидкостью. Предположительно для того, чтобы газ не попал ни в какие другие помещения. Исходя из этого подразумевается, что целью преступника был кто-то конкретный. Или это был не один конкретный человек, а конкретный зал. С конкретным заседанием.

Рочестер встречается взглядом с Калвертоном, поджимает губы, кивает.

— А что с тем, кто запер дверь? — спрашивает громко.

— Есть запись. Человек в капюшоне, лица не видно. Он отвернулся и прошёл мимо камеры. А вот тут, — техник увеличивает кадр, — отражение в табличке. Металлическая доска, надраена до блеска.

Мак щурится, рассматривая зернистое изображение.

— Прогоните по базам. И списки сотрудников.

Дэйв, всё это время стоявший у стены и листавший этот список, отталкивается от неё и подходит к технику.

— Не надо прогонять по базам, — говорит он. — У меня уже есть имя. — Он смотрит на Мака. — Мира Макнот. Два дня назад полиция нашла её дочь с точно такими же признаками воздействия газа.

В помещении повисает тишина.

— Доставьте миссис Макнот на допрос, — говорит Мак. — Немедленно.

Глава 3.

Нью-Йорк, США, декабрь 2019 года.

Эрин подскакивает на кровати с громким вдохом. Шумно дышит, озираясь по сторонам, пока до неё не доходит: она в Нью-Йорке, в квартире Тео. Не в Ирландии. Запускает пальцы в волосы и с силой оттягивает их. Глухо стонет от бессильной злобы. Куда бы она ни сбежала, воспоминания остаются с ней. Кошмары. Страх.