Энтропия

Агенты не ждут повторного приказа. Рочестер сцепляет руки в замок на затылке, глядя на потемневший экран. Он знает, что это «Паноптикум». В Бостоне была одиночная акция. Пробный выстрел. Нью-Йорк — следующий этап. И если он облажается здесь, то одному богу известно как много людей пострадает.

Глава 4.

— Привет, мистер Мартенс!

Эрин пытается улыбнуться, не выходит. Улыбка получается вымученной и охранник видит это. Она ставит подпись, говорит, что просто не выспалась, тяжело вздыхает, заходя в лифт. Дежурно улыбается тем, чьих имён не знает, но часто видит. Мысленно планирует рабочий день. Успеть нужно много и за совсем короткий срок. На подходе к рабочему месту слышит, как Ник говорит: «Босс просил тебя зайти». Шагает к кабинету Ланкастера, по пути пытаясь избавиться от слов Хантера о нём. Безуспешно. Тормозит на секунду у двери и, натянув улыбку, заходит.

— Привет. Рафферти сказал, ты хотел меня видеть.

Сэм сидит в кресле, грызя карандаш, и смотрит на неё с тем же выражением с которым смотрел в последние недели. «Ты в порядке?

— Бессонная ночка? — усмехается он.

Она закатывает глаза, садясь в кресло напротив.

— О чём ты хотел поговорить? — переводит тему разговора, сцепив руки в замок.

Сэм отводит взгляд. Это плохой знак.

— То дело, с терактом…

— А что с ним? — Взгляд девушки тяжелеет. Она почти уверена, что знает о чём сейчас скажет босс. Сэм смотрит в ответ.

— Рафферти возьмётся за это. Там материала явно не на одну статью и он уже опытный в таких сюжетах.

— Сэм… — Эрин двигается ближе к краю кресла.

— Нужно будет общаться с ФБР и полицией, судмедэкспертами. Возможно, с какими-нибудь учёными, — монотонно перечисляет он. — Говорят, здесь замешан «Паноптикум», а это значит, что копать информацию будет в десять раз опаснее и…

— Сэм!

— Я сказал нет! — Повышает голос, пристально глядя ей в глаза и Эрин замолкает, потому что так с ней ещё не говорили. Точно не здесь.

— Ладно. Отлично, — говорит она пару секунд спустя. От Ланкастера не ускользает тон голоса. Он закатывает глаза.

— Эрин…

— Нет, всё нормально, правда. Ты босс, тебе решать, — перебивает, упирается ладонями в подлокотники и отталкивается, поднимаясь.

— Эрин.

— Я поняла, не доросла ещё до подобных сюжетов. Ага.

Морган направляется к двери. Сэм прикрывает глаза, трёт лоб, но не опровергает её слова. Пусть лучше она думает, что причина в этом.

— Покажи мне материалы, которые успела раскопать по твоей теме, — говорит он. Эрин тормозит, но не оборачивается. — У меня есть знакомые в полиции, свяжусь с ними, чтобы тебе предоставили личные дела заключённых, вышедших по УДО. Разумеется, никаких имён или других персональных. Только статистика. Работай.

Эрин кивает, не оборачиваясь. В этот момент в кабинет залетает Мэгги Лафайет.

— Босс, включите пятый канал.

На экране тело, упакованное в чёрный пакет. Копы. Криминалисты. Лента оцепления.

— Убитого опознали, — говорит Мэгги, улыбнувшись уголком губ. — Его зовут Ли Чанг. Он химик из Китая. Сложи два и два.

Замолкает. Улыбается шире. Потому что видит понимание на лице мужчины. Смертельный газ плюс мёртвый химик. Слабо смахивает на совпадение.

— Работаешь с Ником, — говорит Сэм. Мэгги кивает и уходит прочь, получив то, что хотела. — Эрин…

Сэм хочет попытаться немного сгладить их разговор, но Эрин его не слышит. Все её мировосприятие в данный момент сужается до фотографии того самого химика, которую вывели на экран. На ней он вполне себе жив и улыбается. И Эрин уже видела его.

В «Вольте».

***

— Бутч, что там с северо-западными улицами? — спрашивает Дон одного из сторожил его бизнеса.

Буч открывает рот, но дверь кабинета врезается с тену с таким грохотом, что он осекается. Хантер переступает порог. Взгляд тяжёлый. Дыхание глубокое. Он злой, как чёрт, и даже не пытается это скрыть.

— Что-то срочное? — холодно интересуется Дон.

Хантер шагает к столу. За его спиной маячит Эрик, пытающийся его остановить.

— Химик? — цедит Хантер сквозь зубы. Дон закатывает глаза, выдыхая и принимая скучающий вид. — Химик, мать твою?! Ты сказал, мы просто прессанём одного из твоих должников. Такой был приказ. — Хантер приближается к столу Косински и тычет в деревянную поверхность указательным пальцем. — И я точно помню, что когда мы оставили его у клуба, он был вполне себе жив.

— Ты закончил истерить? — уныло тянет Дон.

Рид успокаивается моментально, словно кто-то щёлкнул переключателем. Выпрямляется, усмехается.

— Это случилось в пятницу, Дон, — напоминает тихо. — Своих новых друзей ты представил нам утром в понедельник.

— И?

Взгляд Косински тяжелеет. Хантер знает, что почти переступил черту дозволенного в отношении босса. Ему плевать. Им воспользовались, как какой-то шлюхой.

Черту он переступает.

— Это был заказ. Ты снюхался с ними до того, как мы перешли к «партнёрству»… официально. — Дон молчит, продолжая пристально смотреть на него. Хантер усмехается, кивнув. Так он и думал. Наклоняется вперёд. — Интересно, что скажут остальные, если вдруг узнают, что их глубокоуважаемый босс, которому они все безоговорочно доверяют, предоставляет их в пользование? А?

Косински щурится.

— Ну всё, мужик, пошли, — встревает Эрик, нервно шмыгнув, но Хантер не слышит его.

— Я уверен, что бы не нашли копы на теле этого китайца, это приведёт ко мне. Не к твоим чёртовым сирийцам. Ко мне. — Хантер понижает голос. — Сделав нас подстилками, подставляющимися вместо этих ублюдков, ты и сам шлюхой вытраханной стал, Дон.

Одновременно с тем, как он заканчивает, Косински бьёт кулаком по столу с такой силой, что доски трещат.

— Следи за языком, высер бруклинский!

Хантер отходит на пару шагов. Нахально ухмыляется.

— Тот, кто так легко предаёт своих, не может рассчитывать на верность. — Он уже находится у порога, когда тормозит и смотрит на босса через плечо. — И, кстати, я родился в Белфасте.

Он выходит. Эрик не медлит, шагает за ним. Дон переглядывается со своими партнёрами.

— Этот щенок слишком много себе позволяет, Дон, — тихим, хриплым голосом говорит Стив. — Тебе давно пора его проучить, — заканчивает, задумчиво крутя в руках сигару. Дон откидывается на спинку кресла.

— Я знаю, Стиви, — отвечает, задумчиво потирая подбородок. — Я уже работаю над этим.

***

— Хантер! — Косински пытается догнать Рида, но получается у него лишь тогда, когда мужчина останавливается на улице, чтобы прикурить сигарету. — Ты совсем рехнулся? — Встаёт перед ним и разводит руки в стороны. Хантер смотрит убийственным взглядом. Отворачивается. — Мужик, я на твоей стороне, — говорит серьёзно. Слишком серьёзно для Эрика. — И я разделяю твои претензии. Но он босс, понимаешь? Такое поведение чревато последствиями.

— Да чхать я хотел на то, что он босс. Он не ведёт себя как босс. Так что пусть и не рассчитывает на уважение в таком случае, — отвечает, переводя взгляд на мусорные бак

— Хантер…

— Заделался переговорщиком, Рик? — язвительно перебивает. Ухмыляется. — Мозгов поднабрался, пока меня не было?

Ухмылка пропадает и взгляд становится тяжёлым.

— Мне не нужны твои советы, амёба ты недоделанная. Понял? Твой дядя перешёл черту дозволенного. И меня не трахает вообще босс он там или кто. — Зло затягивается. — Я не собираюсь сидеть, засунув голову в задницу и смиренно ждать, когда за мной придут копы, навесив на меня то, чего я не делал. — Поворачивается всем корпусом к Эрику и выкидывает окурок в сторону. — Я уже отсидел за других.

Эрик наклоняет голову в бок, затем кивает, поджав губы. Переводит взгляд на стену стоящего рядом здания.

— Закончил? — спокойно и серьёзно интересуется он.

Хантер немного теряется, потому что «спокойно и серьёзно» это не про Рика.

— Когда перестанешь вести себя как перекаченный тестостероном мудак, мы вернёмся к этому разговору. — Осматривается, делает шаг к мужчине и понижает голос. — Может быть ты не заметил, но у тебя не так много друзей здесь. Всегда так было. А после твоего возвращения их поубавилось. То есть вообще не стало, — поправляет сам себя с иронией в голосе. — Каждый из членов этого скромного предприятия спит и видит тебя в мертвецах, Рид. — Гримасничает. — Кроме меня, разве что.

— Да что ты. И чем же вызвана твоя преданность?

— Всегда мечтал о собаке, знаешь? — вместо ответа говорит, загоняя Рида в окончательный тупик этой фразой. — Но мне не разрешали. А потом появился ты. И я подумал, что это неплохая альтернатива. — Чуть запрокидывает голову назад, глядя на Хантера. — Ты всегда напоминал мне австралийскую овчарку. Эти их яркие пронзительные глаза, множество мелких пятен на морде, — крутит указательным пальцем у своего лица, — совсем как твои веснушки. О! И постоянно свесившийся язык. — Усмехается. — Они такие классные и дружелюбные… на первый взгляд, пока не покушаешься на стадо овец, которых они пасут, да?

— Ушлёпок, — раздражённо бормочет Хантер.

— От ушлёпка слышу… ушлёпок, — усталым голосом отвечает. Не ждёт реакции, разворачивается и заходит обратно в здание.

Хантер достаёт ещё одну сигарету. Смотрит на закрывшуюся дверь. Он собирается прикурить, но рука с зажигалкой замирает. Ему плевать. Он просто смертельно устал. И, кажется, больше не вывозит это дерьмо.

***

Моджо тормозит перед тем как зайти в комнату Салли Макнот. Осматривается. Довольно просторная, светлая комната в бежевых тонах. Слева от двери два больших окна с подоконниками, устроенными так, чтобы на них было удобно сидеть. Справа две двери. Дэйв предполагает, что одна из них ведёт в ванную комнату, другая — шкаф для вещей. У одного из окон стоит письменный стол, справа от двери комод. Кровать, довольно большая, стоит посередине противоположной от двери стены. Нейтрального цвета постельное бельё, мягкое покрывало и множество мелких подушек. У комода небольшой миленький стеллаж с книгами, учебниками, журналами и всякой милой чушью. Вполне себе девчачья комната. Ничего лишнего. Никаких постеров звёзд шоубиза, зато огромная репродукция карты звёздного неба. Паркет покрыт мягким ковром тёплого светло-бежевого оттенка.

— В вашем доме есть место, в котором Салли любила находиться больше всего, миссис Макнот? — тихо спрашивает остановившийся позади Дэйва Раст.

— Нет. Только её комната. Могла сутками отсюда не выходить, — так же тихо отвечает женщина, словно боится кого-то разбудить.

Агенты заходят в комнату, начинают осматриваться, аккуратно перебирать вещи. Находят ноутбук, несколько флешек, плеер. На то, чтобы осмотреть комнату и всё, что в ней находится у них уходит около часа. В какой-то момент Моджо тормозит у одного из окон, замирает, задумавшись и отстранённо глядя на улицу. Миленький ухоженный дворик с подстриженной зелёной травой, качели. С первого взгляда понятно, что этот дом любят и ухаживают за ним. И миссис Макнот производит впечатление любящей матери. Так что толкнуло Салли на то, что она сделала? Чего не хватает этим подросткам, мать их?

— В последнее время поведение вашей дочери не изменилось? — медленно спрашивает Дэйв, не глядя на Миру. — Появились какие-нибудь новые друзья? — Всё же поворачивает голову, чтобы увидеть лицо женщины. Она задумывается прежде, чем ответить.

— Нет, о новых друзьях я ничего не знаю. А поведение… — Прячет глаза. Дэйв и Раст, заметив это, переглядываются. Мира тяжело выдыхает, проходит в комнату и садится на кровать. — Отец Салли был военным. И погиб четыре года назад в Йемене, — говорит она устало. — С тех пор… Салли было тяжело, они с Фрэнком были очень близки. Нам даже пришлось сменить школу. Потому что в старой находиться было просто невозможно. Со временем она пришла в норму… — Запускает пальцы в волосы, пытаясь не заплакать. — Или мне так казалось. Это я виновата, — говорит шёпотом. Затем поднимает голову и смотрит прямо в глаза Расту. — Что вы ищите? В чём её подозреваете?

Калвертон и Моджо пару секунд сверлят друг друга взглядами.

— У нас есть основания полагать, что устройство, которое распылило смертельный газ в зале суда, принесла туда ваша дочь, — ровным тоном отвечает Дэйв.

Вопреки его ожиданиям, женщина не начинает спорить, яростно доказывая невиновность своего ребёнка. Она просто тихо плачет, кивнув. Затем встаёт и молча выходит из комнаты. Мужчины безмолвно провожают её взглядами.

— Лучше бы она начала кричать и спорить, доказывая нашу неправоту, — мрачно говорит Раст, всё ещё глядя на дверь.

— У неё ещё будет такая возможность, — сухо отвечает Дэйв, в очередной раз изучая содержимое ящиков письменного стола. — Она вымотана и ей в любом случает сейчас не до этого, — хмурится. Раст собирается возразить, но его отвлекает вибрация телефона.

— Калвертон. — говорит он, отвечая на звонок. Дэйв смотрит на него через плечо и когда видит, что напарник мрачнеет ещё больше, поворачивается к нему всем телом. — Понял. — Отключается. Моджо приподнимает брови, ожидая пояснений.

— Мак. Нашли тело какого-то китайского химика.

— Убийство?

— Несомненно. — Раст кивает. Осматривается.

— Иди. Я закончу, — говорит Дэйв.

— Уверен?

— Да. Мы почти всё. Как закончу здесь, сразу приеду. Адрес скинь, — отвечает Моджо и отворачивается, продолжая копаться в ящиках стола.

Раст кивает и выходит. Дэйв не слышит этого, как и не замечает ничего другого вокруг. Он сосредоточен. Они собрали и вывезли в коробках всё, что смогли найти, но он знает, что есть что-то ещё. Шагает к середине комнаты, останавливается, упирая руки в бока и запрокидывая голову вверх. Закрывает глаза. Дышит. Пытается увидеть Салли. Живой. В этой комнате. Медленно открывает глаза и осматривает помещение, мысленно представляя что она здесь делала, где чаще всего сидела, куда бы могла спрятать что-то, что не должен никто увидеть. Двигается по периметру комнаты, не упуская ни одной детали. Отстраняется от всего. Слышит только звенящую тишину и собственное дыхание. Медленно, но неизбежно доходит до окон. Обследует рамы, подоконник, коробку первого, но ничего не находит. Проделывает то же самое и со вторым. Сначала ему кажется, что результат тот же — нулевой.

— Ну же, Салли, где твой тайник? — спрашивает воздух шёпотом.

А потом он хмурится. Поддаваясь внутреннему чутью, опускается на колени и скидывает подушки с деревянной поверхности. Стучит по подоконнику. Возвращается к первому окну и повторяет свои действия. Понимает, что звук отличается и возвращается ко второму окну. Начинает ощупывать его пальцами и почти сразу натыкается на непонятную, едва ощутимую, неровность под подоконником. Давит. Слышится негромкий щелчок, но ничего не происходит. Тогда Дэйв поддевает пальцами край подоконника и тянет вверх. Почти сразу деревянная поверхность поддаётся и он ставит его вертикально. Опускает взгляд, ухмыляется.

Под подоконником находится небольшое углубление, в котором лежит ноутбук. Ещё один. Моджо достаёт его, аккуратно ставит на место подоконник и опускает на него ноутбук. Открывает, включает. Усмехается. Ну конечно он, в отличие от того, который был якобы единственным, запаролен. Агент хлопает крышкой, закрывая ноутбук. Встаёт, хватая устройство и стремительно покидает комнату.

***

Эрин нервно притопывает ногой, наблюдая за тем, как поочерёдно загораются номерки этажей, расположенные над дверью лифта. Она всё ещё злится на Ланкастера, но эта злость едва ощутимым фоном маячит где-то на задворках сознания. Потому что её вытеснили другие, более пугающие мысли.

Китаец. Она видела его. В «Вольте». И он был жив.

Ни на кого не глядя Эрин проходит прямиком к своему столу и, кинув сумку у ног, усевшись в кресло, с ходу вставляет флешку разъем. Пока компьютер загружает данные, она нервно стучит пальцами по поверхности стола, свободной рукой подперев подбородок. Проходит несколько секунд и вуа-ля — папка с данными доступна. Эрин щёлкает по файлам, открывая, и начинает просматривать содержимое. За последние два месяца из «Райкерс» вышло сорок два человека. тринадцать из них по УДО. Она быстро пролистывает дела, пробегаясь по ним взглядом затем, чтобы чуть позже вернуться к более тщательному изучению. Хмурится. Возвращается. И замирает. С экрана на неё смотрит пара зелёных глаз, которые она уже видела.

Хантер Рид. Белфаст. Северная Ирландия. Эмигрировал в четыре года.

Она смотрит на фотографию и чувствует, как внутри всё сжимается. Это совпадение слишком тупое, чтобы быть правдой. Хочет закрыть файл, но не может. Её взгляд прикован к строке: «Состоит в организованной преступной группировке Дональда Косински».

— Наркотики, оружие, разбой, — читает вслух. — И почему я не удивлена?

Она откидывается на спинку кресла, смотрит на его фотографию. Знает, что он убийца. Знает, что не стоит в это ввязываться. Но быстро сдаётся, садится ближе к столу и открывает браузер, решив начать изучение объекта с самых лёгких способов.

***

Сумерки опускаются на город слишком быстро. Или Хантер просто слишком взбешён, чтобы замечать такие простые вещи. Оставляет телефон в машине. Ему нужна тишина.

Поднимается по ступеням, тихо скрипящим под его весом, отпирает замок, неторопливо заходит домой. Свет не включает. Сумеречного света хватает, чтобы не разбить мебель. На кухне он открывает холодильник, вытаскивает бутылку пива и уже собирается подняться наверх, когда раздаётся стук в дверь. Тормозит. Да, сука. Он почти уверен в том, кто именно стоит на пороге, поэтому садится на ступени и принимается неторопливо потягивать пиво. Ухмыляется, когда Косински начинает сыпать виртуозными трёхэтажными матами, временами понятными только ему, нисколько не заботясь о том, что это могут услышать соседи.

Спустя пару минут Хантер поднимается, разворачивается и направляется наверх, зная, что Эрик и сам сможет зайти, используя запасной ключ, спрятанный на выступе над входной дверью. Хантер заходит в ванную. Щёлкает по выключателю, делает ещё один глоток пива и ставит бутылку на раковину, упираясь в неё же ладонями. Смотрит на своё отражение.

Всё так же не узнаёт.

Быстро понимает, что душ принимать уже не хочет. Поэтому хватает бутылку с потеплевшим пивом, покидает ванную и спускается вниз. Эрик стоит на кухне со скрещенными на груди руками.

— Ты телефон нахер выключил?

Хантер проходит мимо, кидает в урну бутылку и лезет в холодильник за второй. Немного думает, достаёт две. Одну ставит перед Риком, обходит кухонный остров, поворачивается корпусом к мужчине, продолжающему сверлить его взглядом. Раздаётся характерный «пшик» и Рид отправляет крышку от бутылки в урну. Делает глоток.

— Мне нужно было побыть одному. Ещё немного и, боюсь, из моих ушей хлынули бы потоки крови от твоей болтовни. — Косински щурится. — Чего ты истеришь?

— О, я даже и не знаю, дай подумать, — ехидничает. Пиво не берёт. — Может, потому, что ты сегодня буквально плюнул в лицо боссу и просто ушёл? Я думал, что тебя уже псам скормили, кусок ты эгоистичного дерьма! — О, кажется, он чертовски зол. — Ты накосячил.

— Не указывай старшим, салага, — усмехается Хантер, поднося бутылку ко рту. Замирает, увидев широкую улыбку мужчины. — Зубы решил посушить?

— Сколько, по-твоему, мне лет?

— Какого хрена меня должны волновать подобные вопросы? Не знаю. — Думает секунду. — Лет двадцать восемь?

Эрик беззвучно смеётся.

— Мне тридцать шесть. Я на два года старше тебя и на пять дюймов выше. — Он молчит пару секунд. — И в плечах шире.

Замолкает, наслаждаясь выражением лица Хантера. Тот так и стоит, держа бутылку у рта. Медленно её опускает, пялясь на мужчину.

— Не свисти, — говорит, поморщившись.

Косински отставляет бутылку и разводит руки в стороны, становясь абсолютно серьёзным.

— Посмотри на меня, Хантер. Я имею в виду действительно посмотри. — Теперь в его взгляде проскальзывает злость. — Дядюшка преуспел в том, чтобы меня видели определённым образом, верно?

К злости примешивается презрение. Хантер избавляется от пива и становится серьёзным. Косински отталкивается от стола, на который опирался.

— Что произошло? — неожиданно для себя спрашивает Рид, осознав, что ему действительно интересно.

Ответ получает не сразу. Не удивляется этому, ведь они довольно редко ведут подобные разговоры.

— Моя мать приехала в США, поддавшись на уговоры Дона. К тому времени он уже сколотил какую никакую банду и имел какой-то вес. Сначала всё было неплохо, а потом она умудрилась влюбиться в копа. Взаимно, насколько мне известно. — Отводит взгляд. — Дон узнал об этом и, естественно, не был в восторге. Так что завалил его. Только вот незадача, мама уже ждала меня.

— Он знает, что ты знаешь? — тихо спрашивает. Хмурится. Не знает что ещё сказать, ведь никогда особо не задумывался над взаимоотношениями в семье Косински. Не его дело.

— О том, что он убил отца? — Сжимает губы в тонкую полоску, качает головой. — Нет. Я и не должен был. Но за эти годы слышал некоторые подробности то тут, то там. Дядя превратил жизнь своей младшей сестры в ад. Она стала посмешищем. А когда родился я, всё стало ещё хуже. Он держит меня возле себя совсем не потому, что я сын его любимой сестры. Он делает это, потому что самовлюблённая скотина. Я — напоминание. — Горько усмехается. — Когда мамы не стало, Дон начал активно втягивать меня во всё это криминальное дерьмо, прекрасно зная, что я ненавижу это. Сука, он мне даже кличку дал.

— Какую?

Хантер приподнимает бровь. Эрик усмехается.

— Джонни. — Пожимает плечами. — Это ж как имя нарицательное, понимаешь? В любом фильме, снятом до нулевых есть такой вот Джонни. Тупой и бесполезный кусок дерьма, таскающийся за главным героем. «Джонни» — это эквивалент неудачника.

— Хорош мне лапшу на уши вешать, — с нервным смешком говорит Хантер. Цепляет зубами сухую кожу на нижней губе. Хмурится. — И почему ты молча терпишь?

— Я… — Мужчина пожимает плечами. — Мне было плевать. Я был тем, кем меня хотели видеть большую часть своей жизни. В детстве рядом не было того, кто научил бы меня давать отпор. Отец мёртв, мать… — Замолкает, не продолжает мысль. — А потом появился ты. Конечно, ты вечно ведёшь себя как мудак. — Усмехается. — Но первый посмотрел на меня, как на человека. — Замолкает, пожимая плечами. — Не хочу больше молчать.

— А чего ты хочешь? — интересуется настороженно.

То, куда ведёт разговор, Хантеру совсем не нравится. Потому что...

— Отомстить.

Вот поэтому, да. Поиски кровной мести совсем не то, в чём ему нужно участвовать. Эрик продолжает:

— За отца. За мать, которую этот ублюдок превратил в бледную тень самой себя. За ребёнка, которому он испоганил всю жизнь. А когда закончу с ним, хочу сжечь к херам весь его долбанный бизнес и всех прихвостней.

Нет, нет, нет, Хантер, это слишком просто. Тебе не может так повести, ты же знаешь, ну! Эрик смотрит исподлобья взглядом, который пробуждает какое-то давно забытое Хантером ощущение. Они же собачатся чаще, чем дышат. Да ему же всё равно, что там с этим Риком происходит... Да он же...

— Почему сейчас?

Бля.

— Что? — не понимает Рик.

Хантер подходит к столу, разделяющему их.

— Почему ты говоришь об этом сейчас? Почему мне? Не боишься, что я настучу ему? — щурится, когда Эрик усмехается.

— Нет, ты не настучишь. Я рассказал тебе, потому что доверяю. Только тебе, пожалуй. — Хантер хмурится, не понимая его логики. — А почему сейчас… — Пожимает плечами. — Эти новые партнёры… Ничем хорошим это не закончится. Наркотики и оружие это одно. Терроризм — совсем другое. — Хантер продолжает молчать и Косински кивает, понимая. — Если думаешь, что это какая-то уловка, то можешь выдать меня Дону. Если ты прав, то это будет значить, что ты прошёл проверку. Если нет — меня просто прикончат, как предателя.

— И что ты предлагаешь? — с усмешкой интересуется Хантер. Косински прав, именно об этом он и подумал.

— Остановить их, — просто заявляет.

Усмешка сползает с лица Хантера. Он внимательно смотрит на мужчину, спокойно стоящего напротив него. То есть действительно смотрит, задумавшись о том, как сильно мнение об одном человеке влияет на то, каким ты его видишь. Чёрт, как он не замечал этого раньше? Широкие плечи, светлые волосы вечно зачёсанные назад, мешковатые джинсы, грубые армейские ботинки, чёрная толстовка с огромным капюшоном и дутая, короткая куртка. Хантер уверен, что Эрик выглядел так всегда, но он не помнит, чтобы до сегодняшнего вечера в его голове имелся чёткий образ этого человека. Это какая-то психологическая херня, известная только Дону? Какого чёрта? Хантер пытается проанализировать всё, что только что рванулось нефильтрованным потоком в его уставшее сознание и понимает, что ему нужно кое с кем переговорить. Встречается взглядом с Риком, видит, что тот нервно грызёт внутреннюю сторону щеки. Отталкивается от подоконника, шагает в сторону двери.