Классификация жанров в литературе

Классицизм (от лат. classicus – образцовый) – первое большое литературное направление в Европе Нового времени, сложившееся во Франции XVII века и господствовавшее в России в XVIII веке (от Кантемира и Тредиаковского до Державина и Фонвизина). Его философская основа – рационализм Декарта, вера в то, что разум есть высший судья во всём, и что прекрасное тождественно разумному, а безобразное – неразумному. Отсюда вытекают главные черты классицистической прозы: культ античности как вечного образца, строгая иерархия жанров (высокие – ода, эпопея, трагедия; низкие – басня, сатира, комедия), требование трёх единств в драме (времени, места, действия), абстрактно-обобщённые характеры-маски (герой, злодей, резонёр, субретка), дидактизм и гражданская, патриотическая направленность, симметричная, логически выстроенная композиция. В прозе классицизм проявил себя прежде всего в трактатах, публицистике, мемуарах и философской повести (вольтеровские «Кандид» и «Простодушный»), где действие и персонажи служат лишь иллюстрацией определённой идеи, а не воспроизведением живой жизни. Русский классицизм, особенно в творчестве Сумарокова, Фонвизина и Новикова, был более сатиричен, более связан с национальной злобой дня и критикой конкретных общественных пороков (крепостничества, чиновничьего произвола, невежества дворянства).

Сентиментализм (от франц. sentiment – чувство) – направление второй половины XVIII века, пришедшее на смену классицизму и сделавшее культ чувства, а не разума, главной своей ценностью. Если классицизм учил, что долг выше чувства, то сентиментализм провозгласил: чувство – основа нравственности, и добрый человек, это тот, кто способен на сострадание, слёзы и умиление. Главный жанр сентиментализма – путешествие (как жанр, позволяющий показать движение души) и сентиментальная повесть (часто в эпистолярной форме). Классический образец – «Страдания юного Вертера» Гёте и «Бедная Лиза» Карамзина. Проза сентиментализма психологична, усилено внимание к внутреннему миру героя, к его переживаниям, сменам настроения. Пейзаж становится созвучным душевному состоянию (чаще всего меланхолическому). Язык – эмоциональный, риторический, насыщенный восклицаниями и умолчаниями. Сентиментализм открыл ценность частного человека, его интимной жизни, его права на чувство, независимо от сословной принадлежности. Именно из сентиментализма вырастет психологизм литературы XIX века.

Романтизм (от франц. romantique – странный, живописный) – направление, господствовавшее в европейской и русской культуре первой трети XIX века (и значительно дольше – в русской поэзии, вплоть до символистов). Романтизм, это бунт личности против «пошлой действительности» (купцов, чиновников, обывателей, мещанского счастья), это бегство в мир мечты, фантазии, экзотики, прошлого (исторический роман Вальтера Скотта), в природу или в собственное, субъективное «я». Романтическая проза (новеллы Гофмана, Новалиса, Тика, ранние повести Гоголя и Бестужева-Марлинского) характеризуется острым сюжетом, тайнами, роковыми случайностями, фантастическими и гротескными образами. Герой – одинокий, разочарованный, бунтующий, часто художник или преступник, который возвышается над толпой. Природа изображается как стихия, родственная страстям героя (буря, море, горы, лес). Романтики открыли ценность народной культуры, фольклора, сказки и легенды как альтернативы бездушной цивилизации. В русской прозе романтизм достиг вершин в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголя, в «Герое нашего времени» Лермонтова (где романтический герой Печорин уже осознаёт свой эгоизм как болезнь) и в кавказских повестях Бестужева-Марлинского.

Реализм (включая критический реализм) – направление, утвердившееся в европейской и русской литературе с 1830-40-х годов и ставшее доминирующим на протяжении всего XIX и части XX века. Реализм провозглашает задачей искусства правдивое, типическое изображение жизни во всех её противоречиях, без прикрас и идеализации. В отличие от романтиков, реалисты не бегут от действительности, а исследуют её. В отличие от классицистов, их интересует не абстрактный герой-маска, а конкретный человек, сформированный определённой социальной средой, эпохой, воспитанием. Главные принципы реализма: историзм (понимание того, что характеры и обстоятельства изменчивы и зависят от времени), типизация (отбор наиболее характерных черт и создание типических характеров в типических обстоятельствах), социальный детерминизм (объяснение поступков героя не только его волей, но и условиями его жизни – бедностью, сословными предрассудками, воспитанием). В русской литературе реализм связан с именами Пушкина (поздняя проза), Гоголя («Мёртвые души»), Гончарова, Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова. Критический реализм, это та же реалистическая эстетика, но с особым акцентом на разоблачение социальной несправедливости, обличение эксплуатации, критику буржуазных и дворянских нравов. Термин этот чаще применяется к западной литературе (Бальзак, Диккенс, Теккерей, Мопассан), но в равной степени относится и к русским классикам, которые не только изображали жизнь, но и судили её с позиции гуманизма и правды.

Натуральная школа – это специфически русское явление 1840-х годов, по сути, начальный этап критического реализма, когда писатели (Григорович, Некрасов, Достоевский в ранний период, Даль, Панаев) под влиянием Гоголя и французских физиологических очерков обратились к изображению жизни «низов» общества – чиновников-бедняков, обитателей петербургских углов, крепостных крестьян. «Физиологический очерк» – ведущий жанр натуральной школы – стремился к почти документальной точности, к описанию внешности, быта, речи, привычек героя как определённого «типа» (чиновник, мещанин, дворник, шарманщик), с обязательным социальным комментарием, объясняющим, почему этот человек стал таким. Натуральная школа была сознательно тенденциозна, публицистична, её герой, чаще всего маленький, униженный и оскорблённый человек, вызывающий сострадание. Именно из натуральной школы вышли первые произведения Достоевского («Бедные люди», «Двойник») и очерки Салтыкова-Щедрина, а также знаменитый сборник «Физиология Петербурга» (1845).

Социалистический реализм (соцреализм) – канонический метод советской литературы, утверждённый в 1934 году на Первом съезде советских писателей и остававшийся единственно допустимым вплоть до перестройки. Соцреализм требовал от художника правдивого, исторически конкретного изображения действительности в её революционном развитии, но эта «правда» должна была служить задачам коммунистического воспитания трудящихся и утверждать оптимистическую веру в победу социализма. Из этого вытекали основные черты соцреалистической прозы: партийность (литература как часть общего дела партии), народность (доступность, ясность, ориентация на массового читателя), герой-положительный (строитель новой жизни, коммунист, передовик производства, чекист, который всегда знает, что делать, и не знает сомнений), конфликт «хорошего с лучшим» (отсутствие трагических, неразрешимых противоречий, все конфликты – между светлым прошлым и ещё более светлым будущим, между отсталым и передовым, между ошибками и правильным путём). Классические образцы соцреализма – романы «Как закалялась сталь» Островского, «Цемент» Гладкова, «Поднятая целина» Шолохова (отчасти), «Соть» Леонова. Несмотря на жёсткие идеологические ограничения, в рамках соцреализма работали талантливые писатели (Платонов, Пастернак, Булгаков – хотя их часто не публиковали), и в лучших произведениях метода (например, в «Тихом Доне» или «Жизни Клима Самгина» Горького) идеологическая схема прорывалась живой жизнью и психологической правдой.

Неореализм – направление, возникшее в итальянской литературе и кино после Второй мировой войны, но имевшее отзвуки и в русской прозе (поздний Твардовский, «Окопная правда» писателей-фронтовиков). Неореализм, в отличие от классического реализма, не претендует на исчерпывающее познание жизни, а фокусируется на «осколках» реальности, на частных, локальных историях, часто – с документальной основой. Он близок к публицистике и очерку, избегает развёрнутых психологических характеристик, предпочитая показывать человека через его поступки и детали быта, а язык его скуп, точен и лишён риторики. В русской прозе неореалистические тенденции проявились в «военных повестях» Воробьёва, Быкова, Астафьева, Кондратьева, где война показана не на уровне штабов и генералов, а на уровне взвода, окопа, одного боя, одного перехода через реку, без пафоса, без ложного героизма, с упором на документальную деталь и психологическую достоверность переживаний рядового солдата.

Магический реализм – одно из самых влиятельных направлений второй половины XX века, особенно в латиноамериканской (Маркес, Кортасар, Борхес, Льоса, Астуриас) и, отчасти, русской прозе (Аксёнов, Маканин, Толстая, Пелевин). Магический реализм – это такое письмо, где чудесное, фантастическое, необъяснимое с точки зрения естественных законов, вписано в реальную, узнаваемую, бытовую жизнь как нечто само собой разумеющееся, не вызывающее удивления у персонажей. Бабушка может летать по комнате, а умерший герой возвращаться и разговаривать с живыми, и никто не считает это странным, потому что такова логика мифа, народного сознания, где граница между реальностью и сном, жизнью и смертью, возможным и невозможным проницаема. Магический реализм не стремится напугать или создать иной, фантастический мир (как в фэнтези), он стремится расширить понятие реальности, показать, что «обыденное» лишь узкий слой бытия, за которым скрывается бездна чудес, совпадений, предзнаменований и древних верований. В русской прозе элементы магического реализма особенно заметны в «Москве-Петушках» Ерофеева, в рассказах Толстой, в романах Пелевина («Чапаев и Пустота», «Generation П»).

Постмодернизм – доминирующее направление в литературе последней трети XX – начала XXI века, которое пришло на смену модернизму с его поисками нового языка и верой в высокое призвание художника. Постмодернизм, это реакция на крах великих нарративов (прогресса, истины, религии, революции, разума), это эстетика цитат, осколков, гибридов и иронии. Главные принципы постмодернистской прозы: интертекстуальность (весь текст состоит из цитат, аллюзий и реминисценций на предшествующую культуру, от античности до соцреализма), пастиш (смешение высоких и низких стилей, пародирование канонов, коллаж), ирония (вплоть до тотального высмеивания любых ценностей, включая самого себя), отказ от истины (реальность не познаётся, а конструируется языком, и существует множество равноправных версий событий), читатель как соавтор (автор оставляет в тексте пустоты, загадки, недоговорённости, которые читатель должен заполнить сам). В русской прозе постмодернизм представлен именами Вен. Ерофеева (постмодернистские черты в его поэме), Саши Соколова («Школа для дураков»), Андрея Битова («Пушкинский дом»), Владимира Сорокина, Виктора Пелевина, Дмитрия Галковского («Бесконечный тупик»), Михаила Шишкина, Людмилы Улицкой (частично), Татьяны Толстой (рассказы, роман «Кысь»).

Концептуализм (московский романтический концептуализм) – специфически русское литературно-художественное направление, возникшее в андеграунде 1970-80-х годов как реакция на окостеневший, лживый язык соцреализма и официальной идеологии. Концептуализм работает не с жизнью, а с «готовыми» идеологическими клише, штампами, плакатными образами (советский миф, Ленин, партия, революция, стройка коммунизма), которые он обнажает, цитирует, переворачивает, доводит до абсурда, показывая их пустоту и манипулятивную природу. В прозе концептуализм, это прежде всего тексты Владимира Сорокина («Норма», «Тридцатая любовь Марины», «Роман»), где советские лозунги, ритуалы и газетные штампы сталкиваются с натуралистическими сценами насилия и абсурда, обнажая «изнанку» идеологии. Также к концептуализму относят роман «Москва-Петушки» Вен. Ерофеева, где советский ритуал распития спиртного становится космической мистерией, и тексты Дмитрия Пригова, Льва Рубинштейна и других авторов, работавших на стыке поэзии, перформанса и визуального искусства.

Соц-арт – направление, близкое концептуализму, но более ироничное и игровое. Если концептуализм чаще всего холоден и аналитичен, то соц-арт – это весёлое, карнавальное перелицовывание советских мифов, смешение «высокого» (официальное искусство) и «низкого» (лавочный лубок, китч, бытовая культура). Соц-арт, это вторая жизнь советских символов (серпа и молота, красного знамени, портретов вождей, гимнов, парадов) в новых, абсурдных контекстах, где они теряют свой сакральный смысл и становятся материалом для игры. В литературе соц-арт проявился прежде всего в поэзии (Дмитрий Пригов, Тимур Кибиров, Лев Рубинштейн), но есть и прозаические образцы, например, роман Владимира Сорокина «Голубое сало» (где Сталин, Хрущёв и другие вожди выступают в комических и фантасмагорических ролях) или роман Юрия Мамлеева «Шатуны» (где смешиваются советский быт, мистика и черный юмор).

Метареализм – менее известное, но важное направление русской литературы 1970-90-х годов, которое, в отличие от постмодернистской иронии и концептуалистской игры со штампами, стремится к возвращению к «высоким» темам (Бог, бессмертие, смысл жизни, вера, любовь) и к новому, «метафизическому» реализму, который не отрицает быт и социальную конкретику, но видит за ними просвечивающий иной, духовный план бытия. Метареализм, это попытка соединить реалистическую прозу с религиозным, платоническим, философским дискурсом, где бытовая деталь становится символом, а случайное событие – знаком судьбы. К метареалистам в прозе относят прежде всего Александра Харченко («Возвращение», «Стена», «Жизнь и приключения Иисуса Христа»), а также некоторых представителей «другой прозы» конца 1980-х, например, Владимира Маканина (отчасти), Руслана Киреева, а также поэтов-метареалистов (Иван Жданов, Александр Еременко, Алексей Парщиков), чьё влияние на прозу было значительным.

Экзистенциализм (русская проза) – направление, восходящее к философии Хайдеггера, Сартра, Камю, Ясперса, которая в центре внимания ставит проблемы жизни и смерти, свободы и ответственности, абсурда, одиночества, выбора в пограничной ситуации. В западной литературе экзистенциализм проявился в прозе Сартра «Тошнота», Камю «Посторонний», «Чума», Кафки, в русской – прежде всего в творчестве Федора Достоевского (которого экзистенциалисты считали своим предтечей), а также у писателей XX века, чьи герои поставлены перед лицом смерти, насилия, тоталитарной машины, лагеря, войны. К русским экзистенциалистам в прозе обычно относят Андрея Платонова «Котлован», «Чевенгур», где советская утопия сталкивается с абсурдом смерти и неутолимой тоской по смыслу, Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», где экзистенциальный выбор человека показан на фоне нацизма и сталинизма, Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей», где лагерный опыт и следователь-палач становятся материалом для размышлений о свободе и несвободе, Варлама Шаламова («Колымские рассказы»), где человек в лагере лишается всего, включая человеческое достоинство, но сохраняет, пусть и в атрофированной форме, способность к состраданию и сопротивлению. Экзистенциалистская проза – это всегда проза пограничных ситуаций, проза выбора, когда герой оказывается перед «ничто» и должен сам, без опоры на Бога, государство или других людей, принять решение и ответить за него. В этом смысле русская экзистенциалистская проза (особенно лагерная и военная) является одним из самых трагических, честных и гуманистических направлений, ибо она показывает, что даже в аду человек может сохранить человечность, если он способен на свободный, внутренний акт.

Теперь поговорим о каждом жанре подробнее.

Классицизм

Классицизм в прозе представляет собой уникальное явление в истории литературы, которое часто остаётся в тени более прославленного драматического и поэтического наследия этого направления, но именно в прозаических текстах классицизма с наибольшей полнотой проявились его философские и этические основания. Классицизм как художественный стиль и эстетическое направление господствовал в европейской литературе XVII – начала XIX века, и его характерной чертой было обращение к образам и формам античной литературы и искусства как идеальному эстетическому эталону. Термин происходит от латинского classicus – образцовый, и это понятие образцовости, нормативности пронизывало всю эстетику классицизма, требуя от художника следования незыблемым правилам, почерпнутым из античной поэтики Аристотеля и Горация. В основе эстетики классицизма лежали принципы рационализма, соответствовавшие философским идеям Рене Декарта и картезианства, которые определяли взгляд на художественное произведение как на искусственное создание, сознательно сотворённое, разумно организованное, логически построенное. Именно эта установка на разум как на ведущее начало в жизни и творчестве человека и определила основные характеристики прозы классицизма.

Прозаические произведения в системе классицизма, в отличие от поэзии и драматургии, долгое время находились на периферии исследовательского внимания, хотя, особенно со второй половины XVII века, они начали играть существенную роль в литературном процессе. Характерная особенность прозы классицизма заключается в том, что она, за некоторыми исключениями, не была чисто литературными произведениями в современном понимании, а служила способом выражения политических и философско-религиозных воззрений, в них часто подводился итог жизненным наблюдениям, оформлялось и приводилось в систему мировоззрение их создателя. Эта тенденция определила развитие в прозе классицизма несюжетного повествования в разнообразных формах: писем, моралистических или философских опытов, афоризмов, «характеристик или нравов», портретов, проповедей, надгробных слов, мемуаров. Все эти разновидности прозаической литературы вполне соответствовали общей дидактической направленности французского классицизма, его стремлению воспитывать читателя, формировать его нравственные принципы через разумное слово.

Ключевые характеристики прозы классицизма включают в себя несколько фундаментальных принципов. Первое и главное, это господство рационализма, обращение к разуму как к ведущему началу в жизни и творчестве человека, что сочеталось со стремлением к типизации характеров и явлений, к логическим обобщениям, наблюдениям над конкретными жизненными явлениями. Второе, это логичность рассуждений, которая выражалась в афористичности языка, гармоничности и правильности частей произведения, чёткости и ясности стиля. Третье, это строгая иерархия жанров, которая, хотя и была разработана прежде всего для поэзии и драматургии, проецировалась и на прозу: «высокие» жанры (трагедия, эпопея, ода) обращались к государственной жизни и религиозной истории, их героями были монархи, полководцы, мифологические персонажи; «низкие» жанры (комедия, сатира, басня) изображали частную повседневную жизнь людей средних сословий. Для прозы классицизма было характерно тяготение к «низким» жанровым формам, хотя ораторская проза и надгробные речи явно принадлежали к «высоким». Четвёртое, это дидактическая направленность: классицистическое произведение должно было утверждать какую-либо полезную идею, преподавать нравственный урок, и эта идея выражалась несколькими понятиями, словами-«терминами», которые составляли смысловой «скелет» произведения. Пятое, это установка на ясность и недопустимость многозначности: не допускалась затемнённость смысла, каждое слово должно было быть понято однозначно.

Среди наиболее значительных образцов прозы классицизма следует назвать эпистолярную литературу, которая во второй половине XVII века уже имела свои определённые законы, выработанные в результате развития теории и практики. Письма мадам де Севинье, адресованные дочери в течение четверти века, содержат огромный материал о жизни Франции второй половины столетия и по праву считаются одним из лучших образцов французской классической прозы благодаря простоте и ясности языка, выразительности, близкой к народной речи, отсутствию жеманства. Ораторская проза, наиболее полно проявившаяся в религиозном красноречии, достигла высочайшего совершенства в проповедях и надгробных речах Жака Бениня Боссюэ, где безупречная логичность рассуждения сочетается со страстностью изложения, а традиционные мотивы переплетаются с широкими историческими картинами. Наконец, философско-художественная проза Блеза Паскаля, особенно его «Письма к провинциалу», поражает логичностью, убедительностью, использованием приёмов научного письма – строгой аргументации, ясной и чёткой терминологии, убедительных выводов, что делает Паскаля не только философом, но и талантливым полемистом, сатириком, художником слова.

Схожесть прозы классицизма с другими жанрами этого раздела (сентиментализмом, романтизмом, реализмом и др.) проявляется прежде всего в общей установке на отражение действительности и воздействие на читателя. Однако ключевые различия носят принципиальный характер. В отличие от сентиментализма, который выдвигал на первый план чувство, эмоцию, культ естественной чувствительности, классицизм апеллировал исключительно к разуму и долгу. Если сентименталистский герой плачет и сострадает, то классицистический герой рассуждает и подчиняет страсти рассудку. В отличие от романтизма, который провозглашал культ индивидуальности, исключительного героя, бунтаря и мечтателя, классицизм требовал от героя подчинения общему, государственному, разумному порядку. Романтический герой бежит из общества, классицистический герой служит ему. В отличие от реализма, который стремится к максимально точному, конкретно-историческому и многостороннему изображению жизни во всей её сложности и противоречивости, классицизм ориентируется на типизацию, но типизацию особого рода, не индивидуально-конкретную, а обобщённо-логическую, где характер выступает как воплощение определённой страсти или добродетели. Реалист показывает человека в его социальной обусловленности и психологической противоречивости, классицист – человека как носителя разумного начала или его отсутствия. В отличие от натуральной школы с её вниманием к деталям быта, физиологии, социальному дну, классицизм принципиально избегает низменных подробностей, тяготея к возвышенному, гармоничному, прекрасному. Наконец, в отличие от постмодернизма с его игрой, иронией, цитированием и разрушением любых канонов, классицизм – это культ канона, строгих правил, незыблемых авторитетов. Постмодернистский автор играет с классикой, классицистский автор благоговеет перед ней.

Что касается использования приёмов классицизма в современной литературе, то здесь мы сталкиваемся с парадоксальным явлением: чем дальше литература уходит от классицистической нормативности, тем более привлекательными становятся отдельные её элементы для современных авторов, работающих в самых разных жанрах. Прежде всего, это обращение к античным сюжетам и образам как к универсальному культурному коду. Современные писатели активно переосмысливают классическое наследие прошлого, создавая новые художественные территории на основе культурного наследия античности и Возрождения. Джон Апдайк в романе «Гертруда и Клавдий» переосмысляет шекспировского «Гамлета», предлагая особое видение проблем бессмертной трагедии, а Эрика Джонг в «Серениссиме» осуществляет деконструкцию «Венецианского купца». В русской литературе этот приём широко используется Виктором Пелевиным, Татьяной Толстой, Людмилой Улицкой, которые включают античные мифологические образы в контекст современности, создавая многослойное, интертекстуальное повествование.

Второй важнейший приём – это жанровая рефлексия, обращение к «высоким» жанрам классицизма (оде, элегии, сонету, эклоге, эпитафии) в их архаизированной, стилизованной форме. Поэзия Иосифа Бродского представляет собой блестящий пример такого обращения: сам поэт признавался, что «заражён обычным классицизмом», что он запоздалый поэт классицизма в духе Кантемира и Державина. Бродский сознательно обращается к традиционным стихотворным жанрам, воспринимающимся в современной словесности как явная архаика, и эта установка на преемственность по отношению к жанрам-образцам, на подражание и состязание с авторами-авторитетами является прямой реминисценцией классицистической поэтики с её культом «общих мест» и «состязания» как важнейшей универсалии жизни литературы под знаком рефлективного традиционализма. В прозе этот приём проявляется в создании «романа-трагедии», «романа-оды», «философского романа», где автор сознательно ориентируется на жанровые каноны классицизма, наполняя их современным содержанием.

Третий приём – это риторическая организация текста, использование классицистических фигур и тропов: афористичность, антитеза, градация, риторические вопросы и восклицания. Современные авторы, особенно работающие в жанре эссе и философской прозы, активно используют эти приёмы для создания убедительного, логически выверенного и одновременно эмоционально заряженного повествования.