Советский гамбит

Не вызвала ни у кого восторга и теория «жизненных пространств». Немецкий бюргер и немецкий бауэр хотели жить дома. В своем городе, на своей ферме. Спокойно работать, хорошо зарабатывать, ходить по воскресеньям в церковь, а по вечерам — в пивную. А вовсе не ехать в неведомые «восточные земли», где холодно, неустроенно, медведи на улицах ходят и вообще дичь какая-то. Постепенно (и весьма быстро) «Моя борьба» переставала служить реальной программой. И превращалась в своего рода символ. Мол, а у нас вот вождь какой умный, он еще и книжки писать умеет.

Выборы национал-социалистическая партия проигрывала регулярно. До начала Великой Депрессии, которая больно ударила по всем кругам населения Германии.

С этого момента Гитлер делает ставку на борьбу против «заокеанских плутократов». Свои немецко-национальные буржуи могут спасть спокойно — вредят немцам «плутократы» из лондонского Сити и с американского Уолл-Стрита. Это они раскинули свои колониальные империи по всему миру, мешая немецким промышленникам торговать с братскими арийскими индусами. Это они своими финансовыми махинациями устраивают кризисы, разорительные и немецкому рабочему, и немецкому заводчику.

Эта риторика оказалась действенной. И число сторонников у нацистов стало быстро возрастать. Но не на выборах победила эта партия, не большинством голосов Гитлер занял пост канцлера.

Возможно, рубежную роль сыграло то, что в 1930 году в число активных сторонников нацистов попал Ялмар Шахт. Его биография и карьера строилась в основном на государственной службе в финансовых учреждениях, из работы на международных конференциях по экономическим вопросам. Он хорошо знал ситуацию с репарациями, которые выплачивала Германия, так как был в числе тех, кто разрабатывал положения Банка международных расчетов, через который шли репарации. Шахт был президентом Рейхсбанка — центрального государственного банка Германии. Но в 1930-м году с этого поста его «ушли». И он обратился к тем, кто мог содействовать ему вернуть свое положение. Это и были нацисты.

Связи в кругах промышленников и банкиров у Шахта были весьма обширные. В 1932 году он написал текст «Обращения промышленников» к президенту Германии Гинденбургу с просьбой назначить Гитлера канцлером, главой правительства. Тогда Гинденбург отказал, назначил Курта Шлейхера — но буквально через несколько месяцев Шлейхер свой пост потерял, и на его место пришел Гитлер.

Своего благодетеля Гитлер не забыл. Одним из первых его решений было назначить Ялмара Шахта снова президентом Рейхсбанка. В этой должности Шахт осуществил весьма масштабную операцию, в чем-то схожую с тем, что в России в 1990-е делали и Министерство финансов (выпуская ГКО, государственные краткосрочные обязательства), и предприниматель Сергей Мавроди, выпуская свои «купоны».

Одна из главных проблем, с которой столкнулся Гитлер, став канцлером, был глубокий и безысходный кризис. Великая Депрессия по-разному ударила по разным станам. Германии пришлось несладко. Производство резко упало, сократились и поступления в бюджет. Получился замкнутый круг: для расширения производства нужны деньги, а денег нет, так как сбыт сократился. Возможны только бюджетные расходы, но это неизбежно ведет к инфляции, что для Германии в то время было крайне болезненно. Не было шансов и на внешние кредиты: в условиях мирового кризиса банки и так-то давали кредиты неохотно, а Германии после прекращения уплаты репараций и прихода к власти Гитлера вообще давать перестали.

Шахт нашел простой и изящный выход. Была создана своего рода «фирма «Рога и копыта» — Металлургическое научно-исследовательское общество (ООО Мефо, Metallurgische Forschungsgesellschaft m.b.H.). За фирмой этой не было ничего, ни имущества, ни денег. Но у нее было право выпускать векселя (платежные обязательства) под гарантии Рейхсбанка. Президентом которого был Шахт. И этими векселями оплачивались государственные заказы. В основном, конечно, на вооружения, но также и на строительство дорог (именно тогда в Германии и начали строить знаменитые автобаны). В целом, к 1938 году выпущено было «векселей Мефо» на 12 миллиардов рейхсмарок. Что покрыло почти половину расходов на вооружение новорожденного Вермахта. А поскольку эти векселя не были собственно деньгами, то сразу к инфляции это не привело.

Но за все в жизни надо платить. Пришлось расплачиваться и Сергею Мавроди за свои «купоны», и российскому Минфину за свои ГКО в 1998 году. В 1938 году приходил срок начала погашения «векселей Мефо». Вот тут-то все и завертелось…

Вариантов было в общем два. Или все по-честному, платить, как указано в сумме «векселей». Тогда это требует выпуска огромной массы необеспеченных рейхсмарок. Что опять-таки ведет к огромной инфляции, наподобие той, что была в Германии в памятном 1923 году (это хорошо описано в повести Э.М.Ремарка «Черный обелиск»). Либо не платить, но тогда, в свою очередь, все те, кто под эти «векселя Мефо» производил продукцию и брал их в уплату, несут огромные убытки. В массе своей они становятся банкротами, со всеми вытекающими последствиями — заводы закрываются, люди теряют работу… И, с большой вероятностью, пополняют ряды желающих побунтовать. Все это Гитлер уже видел, и сам, кстати, принял участие в этих бунтах. И повторения ему крайне не хотелось — потому что бунтовать теперь будет уже не он, а другие против него.

Ялмар Шахт выступал за погашение «векселей». Но министр экономики Вальтер Функ сказал, что погашать их не будут, а обменяют на облигации Рейхсбанка. Шахт, как президент Рейхсбанка, стал протестовать. Его уволили, а «векселя» погашать так и не стали. Ситуация обострилась, и надо было что-то делать.

И тогда включилась политика.

***

Для понимания политического механизма, применяемого в подобных случаях, можно посмотреть блестящий фильм Барри Левинсона «Хвост виляет собакой». Сюжет простой. Идут выборы президента США, до голосования осталось чуть больше недели. И тут идущий на перевыборы президент попадает в скандал с сексуальными домогательствами. Его рейтинг падает в ничто, все окружение в панике. Тогда приглашают «специалиста-все-исправлю» Конни Брина (в исполнении великолепного Роберта Де Ниро). Брин находит голливудского продюсера Стэнли Моттса (исполняет не менее великолепный Дастин Хоффман), и на пару они устраивают виртуальную «войну с Албанией». Виртуальную потому, что эта «война» существует только в телевизоре. Избирателям показывают какие-то смутные картинки вроде бы идущей «войны», идущий на второй срок президент произносит речи о том, как он ценит героев-солдат, защищающих ценности демократии за океаном… Разумеется, к моменту голосования его рейтинг взлетает до небес, и он выигрывает выборы.

Как можно понять, подобные приемы используются сплошь и рядом в самых разных странах. И Германия 1930-х тут не исключение. В конце концов, Вячеслав Плеве, министр внутренних дел Российской империи, еще в 1903 году говорил: «Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война». Чем же Гитлер хуже?

Различаются в разных странах и в разных политических системах только конкретные лозунги. Для Германии 1938 года, с национал-социалистической партией во главе, лучшим был лозунг «воссоединения нации» и «возвращения исконных земель».

Эта программа (реальная политическая программа национал-социалистического Рейха, а не пропагандистская брошюрка 15-летней давности) была озвучена Гитлером 5 ноября 1937 года, и запротоколирована его адъютантом полковником Фридрихом Хосбахом16.

На конференции 5 ноября 1937 года присутствовали сам канцлер Адольф Гитлер, военный министр фельдмаршал Вернер фон Бломберг, главнокомандующий армией генерал-полковник барон Вернер фон Фрич, главнокомандующий ВМФ адмирал Эрих Редер, главнокомандующий ВВС генерал-полковник Герман Геринг, министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат и адъютант Гитлера полковник Фридрих Хосбах. Гитлер поставил главный вопрос: объединение «национального немецкого ядра». Что на практике означало «возврат исконных территорий», или объединение под властью Германии всех территорий, на которых было значительное число немецкоязычных жителей. Это означало Австрию, это означало немецкоговорящую Судетскую область Чехословакии, это означало часть Польши и вольный город Данциг.

Открывая конференцию, Гитлер заявил: все, что будет решено на конференции — это его «политическое завещание». Про книгу «Моя борьба» не возникало и речи, что понятно: прошло почти полтора десятка лет, и все то, что Гитлер писал, будучи узником тюрьмы Ландсберг, не имеет отношения к главе правительства Германии Гитлеру. Решающему совсем другие проблемы в совершенно других условиях.

Формальным поводом для созыва конференции были жалобы командующего военным флотом адмирала Редера. Адмирал указал, что флот по сути оказался на «голодном пайке». Судостроительные программы под угрозой: не хватает стали, другого сырья, промышленные мощности очевидно не справляются с судостроительной программой. Все «забирают» армия и авиация (хотя и они не особо благоденствуют, и их программы развития и роста далеко не выполняются).

Гитлер, как глава правительства, объяснил военным, что большего экономика Германии не потянет. Не вдаваясь в детали аферы с «векселями Мефо», он дал им понять, что экономика — в кризисе, и спасти ее от кризиса за счет внутренних резервов невозможно. В этом, разумеется, Гитлер был прав: за все в жизни надо платить, в том числе и платить по финансовым обязательствам. Финансовый «мыльный пузырь» «векселей Мефо», за счет которого искусственно поддерживалась занятость, за счет которого немецким рабочим платили зарплаты, за счет которого государство осуществляло свои экономические и социальные программы, вот-вот готов был лопнуть. Последствия этого трудно было предугадать. Но, как минимум, это привело бы к государственному банкротству Германии, резкому обвалу курса рейхсмарки, к гиперинфляции наподобие того, что было в 1923 году, когда зарплату выдавали дважды в день (чтобы утреннюю выплату успели потратить до того, как объявят новый курс валюты, еще раза в два-три ниже текущего).

Как раз тогда Гитлер и устроил свой «пивной путч». Все повторялось, с той разницей, что в этот раз возможный путч был бы устроен уже против самого Гитлера.

Какой же выход был возможен из этого тупика?

***

Платить по векселям — невозможно, потому что нечем. А чтобы не платить, надо «уйти» с международных финансовых (и, как следствие — товарных) рынков. «Закрыться» в своем экономическом пространстве, сократив все контакты с внешним миром до минимума, в идеале — до нуля. Жить только за счет своего «жизненного пространства».

Это модная тогда концепция «автаркии» (впрочем, свои поклонники есть у нее и сейчас). Сегодня она в наиболее последовательном варианте реализуется в Северной Корее («идеи чучхэ»). Понятно, что сегодня, имея перед глазами наглядный опыт реализации «автаркии», серьезные люди от нее восторга уже не испытывают. Но тогда еще этого опыта не было, и у многих были иллюзии, что это возможно. Ну, а у Гитлера попросту не было выбора: или снова столкнуться с революцией, подобной тому, что он уже пережил два десятка лет назад — или идти ва-банк, в надежде, что «проскочит». Тем более, что определенные основания для подобных надежд у него имелись.

Дело в том, что Версальский договор 1919 года, главный объект критики Гитлера и национал-социалистической партии, не был популярен и в других странах. США так вообще отказались его ратифицировать — дело в том, что они оказались в очень неудобном положении. Ведь в 1918-м Германия пошла на перемирие в ответ на предложение президента США Вудро Вильсона о «мире без аннексий и контрибуций». Но, согласившись на перемирие, и выдав Антанте все свое оружие (флот, артиллерию, авиацию), Германия осталась беззащитной, и вынуждена была согласиться на совсем другие условия Версальского мира, где были и аннексии, и совершенно безразмерные контрибуции. В США справедливо сочли, что их попросту «подставили», и желание еще раз лезть в европейские дела у них сильно поубавилось. Но и в самой Европе, в первую очередь в Британии, эта ситуация многим не понравилась. Немцам обещали одно, и, по сути, их обманули. Поэтому, когда в 1936-м году Гитлер в одностороннем порядке ввел войска в Рейнскую область, а несколько ранее отказался выполнять военные условия Версальского мира (об ограничении армии и флота), Британия и Франция не смогли решительно протестовать. «В конце концов, — говорили многие, — немцы просто восстанавливают свой суверенитет на своей территории».

В 1918 году прекратило свое существование еще одно германское государство — Австро-Венгерская империя (между прочим, родина самого Гитлера). И в возникших на ее месте Чехословакии, Венгрии, Югославии, а также в Польше и Румынии, жило довольно много этнических немцев («фольксдойче»). При этом создание новых государств опиралось на принцип самоопределения наций — и Гитлер развернул этот принцип в свою пользу. Если чехи и словаки получили свое чехо-словацкое государство — то как быть с судетскими немцами, уже веками живущими на территории Чехословакии? Они-то имеют право на самоопределение? А что с немцами, живущими в Польше? Или, например, вольный город Данциг (в 1939-м году 98 процентов его населения было немецким). Польша упорно считала его польским Гданьском — как с этим быть?

В общем, «версальская система» сама по себе несла в себе множество внутренних пороков, которыми Гитлер с готовностью воспользовался.

На конференции 5 ноября 1937 года Гитлер четко изложил свое видение целей долгосрочной политики Германии. Они состояли в том, чтобы обезопасить и сохранить «расовое сообщество» (Volksmasse) и расширить его. Следовательно, речь шла о «жизненном пространстве». Речь, в первую очередь, шла об Австрии и Чехословакии, бывшем «ядре» Австро-Венгрии. Но, судя по всему, и этого «пространства» Гитлер считал недостаточно для самообеспечения «расового сообщества» сырьем и продовольствием.

Кратко описав ресурсные потребности «германского ядра», Гитлер указал, что если углем и железной рудой Германия себя еще может обеспечить за счет внутренних запасов, то вот с цветными металлами и особенно с продовольствием это невозможно. Даже с моторным топливом, указал Гитлер, ситуация не столь сложная (к этому времени в Германии уже научились делать синтетический бензин). Нужны источники продовольствия для растущего немецкого населения.

В общем-то многие страны, в том числе и в Европе, не могут прокормить свое население только за счет своего производства, это не новость. Они покрывают недостачу за счет импорта продовольствия, который оплачивают экспортом чего-то полезного, что они умеют делать — сырья или промышленной продукции. На том построена мировая экономика во все столетия. Но Гитлер считал, что участие в мировой экономике «политически ненадежно». Да и вообще, «для стран, не входящих в великие экономические империи, возможности экономического роста были серьезно ограничены». Не правда ли, знакомые слова даже из риторики некоторых современных лидеров кризисных стран?

Итак, в мировой экономике, по Гитлеру, Германии хорошего ждать нечего (потому что там «рулят» Британия и США, а эти «плутократы» Германию ненавидят и не дадут ей жить нормально). Значит, цель — автаркия. Отгородиться от мировых рынков и жить только своими ресурсами, никого «чужих» к себе не пуская. Кто сказал, что «идеи чучхэ» придумал Ким Ир Сен? Он всего лишь повторил то, что сформулировал Гитлер17.

Рассуждая дальше, Гитлер указал, что о возврате прежних колоний Германской империи времен Кайзера речь пока не идет. Они за морем, а морем владеют британцы18. Значит, продолжал Гитлер, речь первоначально может идти только о Европе, о тех землях, что непосредственно прилегают к «германскому ядру».

«Перед Германией встал вопрос: где она могла бы добиться наибольшей выгоды при наименьших затратах».

Главным препятствием для Германии в обретении ею «жизненного пространства», утверждал Гитлер, являются «одухотворенные ненавистью» к Германии Британия и Франция. Но в Британской империи он усматривал слабость. Она, по Гитлеру, заключалась в том, что в ней на одного британца приходится десять жителей колоний. В этом слабость, и это, по Гитлеру, «предупреждение для нас, чтобы в нашей территориальной экспансии не позволять фундаменту, состоящему из численной силы нашего собственного народа, стать слишком слабым». Покорение других народов опасно для самих покоряющих! «Германское ядро» нельзя «разбавлять» чужими19.

Таким образом, Гитлер обрисовал предстоящую политическую экспансию Германии следующим образом. Цель номер один — немецкоязычная Австрия и Чехословакия, как бывшая территория Австрийской империи, то есть той же Германии, в его понимании. У Чехословакии есть союзные соглашения с Францией и СССР. Однако, полагал Гитлер, Франция без одобрения Британии выступить не осмелится. А для Британии сдерживающей силой является Италия, вождя которой Бенито Муссолини он считал «гением». Захват Италией Эфиопии, по мнению Гитлера, нанес сильнейший удар по авторитету Британии, и сделал Муссолини «лидером» мусульман, противостоящих британскому колониализму. Без Британии Франция выступать побоится, а еще один сосед — Польша — не сможет выступить против Германии с Россией в тылу. Сама же Россия (СССР), номинальный союзник Чехословакии, упоминается Гитлером всего однажды — в том смысле, что быстрота действий не позволит ей прийти на помощь чехам. Впрочем, добавил Гитлер, у России есть еще проблемы с Японией, так что учитывать фактор СССР в своих раскладках он считал излишним.

Таким образом, «завещание Гитлера» состояло в определении курса политики Германии на ближайшие 10 лет. Первое — «собирание германского ядра», в лице Австрии и Чехословакии. Восстановление прямых связей с Венгрией, в союзе с которой он явно не сомневался. Дальше — движение на Балканы, где и лежит решение проблемы «продовольственной автаркии» Германии: прокормить «германское ядро» ресурсы Балкан вполне позволяли. Ну а тогда можно будет и потребовать от Британии и Франции возвращения прежних германских колоний, а может быть и других уступок.

О «завоевании России», как мы видим, нет и намека. «Восточная политика» Гитлера включала в себя Австрию, Чехословакию и Балканские страны. Насчет Польши в это время конкретных задач не стояло. Видимо, они возникли позже, в ходе реализации первого назначенного этапа экспансии.

Ну и, конечно же, нигде нет ни намека на когда-то им написанную книгу «Майн Кампф» с ее «программными» положениями, которыми так любят козырять нынешние историки.

Почему же так? Да все очень просто. Маргинальный политический активист Адольф Гитлер, посаженный в тюрьму за политическое хулиганство, и глава государства Германия фюрер и канцлер Адольф Гитлер — это два разных человека. Разных не только по возрасту (хотя, конечно, 12 лет прошло — да каких лет!), но и по своей информированности, по кругу общения, по жизненному и политическому опыту, наконец. Те задачи, что стояли перед Адольфом Гитлером образца 1925 года — это мелкая суета в сравнении с тем, что пришлось решать Адольфу Гитлеру в 1937-м.

***

Один из ключевых пунктов программы Гитлера и его Национал-социалистической партии — собрать всех немцев в «общей родине». Нетрудно заметить, что в самой этой формулировке сложность содержится в критерии определения «немца». Когда-то, когда еще формировалась будущая Германская империя (в первой половине XIX века) национализм пытался опираться на какие-то научные изыскания. Антропология в ту пору опиралась на категорию «расы» и «почвы», «земли». В Германии это сформировалось в концепцию Blut und Boden («Кровь и Почва»), ведущим идеологом которой был Вальтер Дарре. Он родился в Аргентине, но потом переехал в Германию, воевал на Западном фронте в Первой Мировой войне. Вальтер Дарре может считаться одним из основателей современного экологического движения. Он резко высказывался против городского стиля жизни, считал сельское население, крестьян «душой нации», выступал за «органическое» сельское хозяйство, за «натуральные продукты» безо всякой «химии». В 1930 году Дарре вступает в партию Гитлера НСДАП и сразу становится советником фюрера по сельским вопросам, одновременно получив чин штандартенфюрера СС. Когда Гитлер возглавил правительство, Дарре становится министром сельского хозяйства и продовольствия, в звании обергруппенфюрера СС. До 1942 года все аграрные вопросы остаются в его ведении.

Именно Дарре, вместе с Генрихом Гиммлером, курировал вопросы расселения и демографии, то есть то, что составляло суть понятия «жизненное пространство». В этом качестве с 1936 года ему пришлось заниматься размещением этнических немцев, приезжающих в Германию из других государств.

Немецкая диаспора в мире была весьма многочисленной20. Скажем, в США больше половины белых американцев имеют немецкое происхождение. Немало немцев с очень давних времен жили (и живут до сих пор) во Франции, в Италии, на Балканах, в Восточной Европе. Гитлер, возглавив правительство, выдвинул лозунг Heim ins Reich — «Домой в Рейх», то есть в Германию. В соответствии с «расовой теорией», все немцы должны жить в Германии, а не скитаться, подобно цыганам или евреям, по чужим краям. Именно в рамках декларации Heim ins Reich и началась экспансия Рейха в 1938—1939 годах: возвращение Германии утраченных территорий, объединение всего «германского территориального ядра» и расселение на нем всех немцев, «рассеянных» по миру.

В 1938-1939-м годах к Рейху была присоединена Австрия, отнятая у Чехословакии Судетская область, значительная часть Польши. В соответствии с «расовой теорией», с этих вновь присоединенных территорий депортировалось «не-германское» население, а на «освободившемся» месте расселялись вернувшиеся «фольксдойче». Так, по программе национал-социализма, создавалась «расово-чистая» Германия.

Проблема, однако, состояла в том, что ins Reich было просто некем заселять. Скажем, из присоединенной к Германии части Польши (Померания, Западная Пруссия и Позен) было выселено более миллиона поляков. А вот новых поселенцев «немецкого происхождения» столько просто не нашлось. До конца войны на аннексированную у Польши территорию было завезено переселенцев из Южного Тироля (его отдали Италии) 83 тысячи человек, из Прибалтики (когда она вошла в состав СССР) 123 тысячи, с Западной Украины (когда она стала частью Украинской ССР в 1939—1940 году) 128 тысяч, из Бесарабии (ставшей Молдавской ССР в 1940 году) 137 тысяч. Уже после вторжения в СССР в 1941 году с оккупированной территории активно вывозили в Германию всех, подпадавших под категорию «фольксдойче» — их еще набралось около 250 тысяч человек. Всего, таким образом, для заселения новообретенных «восточных земель» набралось 867 тысяч человек — меньше, чем до войны там жило изгнанных поляков21. То есть практика ясно показала, что Германия фактически и не нуждалась в расширении «жизненного пространства» — это «пространство» некем было заселять.

Более того. С началом войны в Германии очень обострилась проблема нехватки рабочих рук, в первую очередь даже не в промышленности, а в сельском хозяйстве. Землю захватили, а работать на земле некому. Поэтому с самого начала войны в Германию стали завозить иностранную рабочую силу, с оккупированных территорий.

В Германии к началу 1938 года проживало 66 миллионов человек, в Австрии к моменту аншлюса в марте 1938 года — 6,7 миллиона, в Мемеле (присоединенном к рейху в марте 1939 года) — всего 155 тысяч. Итого около 72,7 миллионов22. В 1939 году в Германии проведена мобилизация, которая довела численность Вермахта до 3,7 миллиона человек. Больше до 1944 года мобилизаций там не было, и армия пополнялась текущим призывом военнообязанных. В 1940 году, после перемирия с Францией, сухопутные воска были сокращены — до 2 миллионов солдат были демобилизованы — впрочем, лишь на время: не хватало рабочих рук. Уже с этого момента в оккупированной Франции, Бельгии, Люксембурге, Нидерландах начали набирать людей для работы на германских заводах и в сельском хозяйстве. Эта практика уже действовала в отношении поляков.

***

Летняя и осенняя кампания 1941 года на Восточном фронте хотя и развивалась успешно для Вермахта, но лишь тактически. Стратегически продвижение вглубь СССР и захват огромных территорий ничего для победы Германии не давали. Напротив — этот обширный театр военных действий стал лишь «черной дырой», в которую без отдачи уходили огромные ресурсы. Использовать же ресурсы захваченных территорий германское руководство особо и не пыталось.

Например, в 1940 году Донбасс добывал 94,3 млн. тонн угля (из 165,9 млн. тонн общей добычи СССР, то есть 56,8%). Уже в самом начале войны, летом 1941 года, шахты прекращают добычу. Это в первую очередь связано с потерей ДнепроГЭС-а — крупнейшей электростанции, снабжавшей электроэнергией всю угольную добычу. К лету 1942 года уже и сама территория Донбасса была оккупирована. Но использовать огромные залежи угля немцы особо и не пытались. Добыча угля во время оккупации сократилась до 1,5—2 процентов довоенной. И уголь для нужд Восточного фронта и оккупированных территорий СССР завозили из Германии. По отчету Wirtschaftsstab Ost от 15 июля 1944 года, с начала войны и по 31 августа 1943 года в оккупированные территории СССР было завезено 17,6 млн. тонн угля, в том числе 13,3 млн. тонн для железных дорог, 2,9 млн. тонн для промышленности23 и 2 млн. тонн для Вермахта. И в самом Донбассе до конца 1942 года было добыто 1,4 млн. тонн угля24.