Советский гамбит

Точка невозврата

«Собирание германского ядра», объявленное Гитлером на конференции 5 ноября 1937 года, разворачивалось по намеченному плану. Австрия, причем в границах «Германской Австрии» образца 1918 года, была успешно и без войны присоединена к Германскому Рейху. Противники Гитлера в самой Германии (а их было не так уж мало — и в армии, и в дипломатических кругах, кто опасался противодействия Британии и Франции) были посрамлены. Агрессивный, атакующий стиль Гитлера давал результаты.

«Германское ядро», однако, этими землями не ограничивалось. В середине 1938 года, по нацистским критериям, за восточными границами Рейха проживало около 8,6 миллионов немцев. В Чехословакии (в основном в Судетской области, уже присоединенной к «исторической родине») их было 3,5 миллиона. В Польше («Польский коридор», Восточная Верхняя Силезия) — немного более 1 миллиона. Чуть меньше миллиона немцев было в Румынии. В Венгрии — 0,6 миллиона, в Югославии — 0,55 миллиона, в Советском Союзе 1,15 миллиона, и еще 0,6 миллиона в Прибалтике (Эстонии, Латвии, Литве и в Вольном городе Данциге)40.

Именно Данциг и разделяющее его с «коренной» Германией пространство («Польский коридор») стали следующей целью Гитлера.

***

Создание независимой Польши было одним из результатов Первой Мировой войны. Было это весьма запутанным и драматическим делом. О независимости Польши говорили еще до войны, с одним из российских великих князей в качестве короля. В ходе войны российская территория Польши была занята в основном германской армией, а значительная ее часть и прежде входила в состав Австро-Венгрии.

В 1915 году территория российской Польши была разделена Германией и Австро-Венгрией на два генерал-губернаторства. И та, и другая империи строили свои планы создания польского государства под своей эгидой. В ноябре 1916 года объявляется о создании королевства Польского по германскому образцу. Вскоре в Варшаву прибывают польские легионы, ранее созданные в армии Австро-Венгрии, как основа будущей армии королевства Польского, и создается польский государственный совет. 22 января 1917 года президент США Вудро Вильсон обращается к воюющим странам с декларацией из 14-ти пунктов, среди которых — создание независимой Польши. Целый год декларированное Польское королевство остается в общем фикцией, и все больше поляков связывают свои планы на будущее с победой Антанты, а не с Германией и Австро-Венгрией. Наконец, 9 февраля 1918 года Украина подписывает свой Брестский мир, отдельно от советской России. По этому миру австро-венгерская Галиция отходит Украине, а не Польше, на что надеялись поляки. Понятно, что в Варшаве это восприняли как предательство, и все надежды связывали с поражением Германии. Оно не заставило себя ждать слишком долго, уже к осени того же 1918 года войска Антанты по всему Западному фронту перешли в общее наступление. 7 октября 1918 года провозглашается независимость Польши, а в день Компьенского перемирия, 11 ноября, вся государственная власть передается в руки «начальника государства» Юзефа Пилсудского.

Проблема была в том, что с границами новообразованной Польши не было никакой ясности. Галиция, по Брестскому миру, отходила к Украине, но поляки считали ее «своей исконной землей» (во Львове, столице Галиции, польское и украинское население было примерно равным). При распаде Австро-Венгрии австрийские власти передали полномочия Украинскому национальному совету во Львове, а в других районах Галиции власть берет в свои руки Польский ликвидационный комитет. Начинается польско-украинская война. В это же время возникает независимая Литва, Белорусская народная республика — и со всеми ними у Польши возникают самые серьезные территориальные споры. Так, город Вильно (Вильнюс), родина Юзефа Пилсудского, считался в Польше безусловно польским городом — а в Литве его считали своей столицей. С только что образованной Чехословакией у Польши возникло вооруженное противостояние за Тешинскую Силезию (Заолзье).

Ну и самые жесткие конфликты у Польши возникли, конечно, с Германией. По декларации Вильсона и решениям Версальского мира Польша должна была получить выход к Балтийскому морю. Ей передали «польский коридор» — фактически Западную Пруссию бывшей Германской империи. Но основной порт в этом месте — Данциг (ныне Гданьск) был на 90 процентов населен немцами. Просто присоединить его к Польше, вопреки желанию населения, никто не решился. Поэтому приняли решение «и нашим, и вашим». Был образован Вольный город Данциг, контроль за внешней политикой в котором поручался Польше. Польша претендовала на Силезию, но немцы считали ее, безусловно, своей землей, и там развернулись нешуточные сражения между польской армией и добровольческими «штурмовыми отрядами» немцев. Именно там и тогда, в ходе боев за Силезию, и возникли те самые «штурмовики», из которых впоследствии сложились СА и СС, игравшие громадную роль в партии Гитлера НСДАП и в государственной системе Третьего Рейха.

Таким образом, получившая независимость Польша сразу же, с первых дней существования, напрочь испортила отношения буквально со всеми своими соседями. Польско-украинская война перешла в советско-польскую, после чего Украина и Белоруссия вошли в состав СССР. И польско-украинский конфликт стал польско-советским. Мирный договор с Литвой, заключенный в 1920-м, Польша тут же нарушила, отняв у Литвы Вильнюс, и с тех пор Польша и Литва формально оставались в состоянии войны до 1939 года.

Попытки как-то нормализовать отношения между Польшей и Германией были непоследовательны и, в общем, ничего не изменили. Ну, а когда Гитлер объявил и начал реализацию своей программы «собирания германского ядра», стало понятно, что очередь Польши не за горами.

***

Хотя «присмотр» за Данцигом и доверили Польше, отношения между ней и Вольным городом нельзя назвать добрыми. В 1920-м, в разгар советско-польской войны, когда шло наступление армий Тухачевского на Варшаву, докеры Данцига отказались разгружать суда с военными грузами для Польши. Тогда вышли из положения, наладив разгрузку силами солдат. Но было ясно, что ради Польши жители Данцига стараться не будут. Вскоре Польша начала строить свой порт на Балтике — Гдыню, неподалеку от Данцига. Новый порт перехватил у старого изрядную часть грузопотока, и Данциг частично утратил свое выгодное положение. Что, конечно же, плохо сказалось на уровне жизни и вызвало еще больше раздражения против поляков. С начала 30-х в Данциге заметно снижается грузопоток, а значит — и уровень жизни горожан ухудшается. И в Данциге усиливаются желания «вернуться в Германию», присоединиться к «исторической родине», в надежде, что так будет лучше. Не удивительно, что партия НСДАП, ставящая программной целью «объединение немецкого ядра», в Данциге становится популярной и приходит к власти.

Польша, имея и помимо Данцига множество территориальных споров с Германией, надеялась на франко-польский союз, и об уступках не желала и слышать. Правда, и в Польше были политические силы, искавшие другие формы межгосударственных союзов, кроме Франции. Так, министр иностранных дел Польши Юзеф Бек, в развитие мыслей Юзефа Пилсудского, строил планы создания блока восточно-европейских государств (Польши, Румынии, Прибалтики, Финляндии), в котором предполагалось и место для Германии. Но, конечно же, лидерство в этом союзе Бек видел именно у Польши, что, понятное дело, Германия не приняла бы никогда. Поэтому польско-германский конфликт становился неизбежным.

И когда Гитлер завершил воссоединение (аншлюс) Австрии и присоединение Судетской области, настал черед Польши.

Сразу же после Мюнхенской конференции, 24 октября 1938 года, министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп потребовал у Польши согласия на включение Данцига в состав Германии, и проведения в Восточную Пруссию автомобильной дороги, на которой бы не действовали польские законы. Вполне ожидаемо, министр иностранных дел Польши Юзеф Бек это предложение отверг, заявив, что любое польское правительство, которое согласится на такое, будет свергнуто за измену национальным интересам.

10 ноября 1938 года Гитлер выступил перед немецкими журналистами, рассказал им об отказе Польши и предложил отныне писать для германского народа так, как будто уже идет война, которую он уже считал неизбежной. В узком кругу Гитлер подчеркивал, что сам по себе Данциг — только повод, а речь идет о принуждении Польши возвратить все бывшие территории Германии, которые у нее были отторгнуты по Версальскому договору.

Польша, в свою очередь, была ключевой частью «системы союзов», которые после Первой Мировой войны Франция создавала в Восточной Европе. В отличие от Чехословакии, которая сдалась без сопротивления, Польша вела себя очень непреклонно, не желая и слышать ни о каких территориальных уступках. И вопрос о войне стал вполне реальным. Избежать ее, как было с Судетским кризисом, было уже невозможно.

В нынешней Польше есть историки, которые полагают, что возможность договориться у Польши с Германией была. Например, Павел Вечоркевич полагает, что не так страшен черт, как его малюют, и Польша в 1939 году вполне могла стать союзником Германии, как стали Венгрия и Румыния41. Со всем уважением к польскому профессору, его позиция не выглядит убедительной. Во-первых, Венгрия и Румыния не получали земель, отторгнутых от Германии, в отличие от Польши. Венгрия, как часть бывшей Австро-Венгерской империи, сама была союзником Германии в Первой Мировой войне, и также понесла очень серьезные территориальные потери по ее итогам. Не удивительно, что двое «обиженных» вступили в союз против обидчиков. С Румынией все сложнее, в прошлой войне она воевала против Австро-Венгрии и была среди тех, кто «обкусал» венгерскую территорию. Но у Германии Румыния ничего не отторгала, и после ряда драматических внешне- и внутриполитических событий (аннексия Венгрией Трансильвании, СССР — Бесарабии, и, как следствие — переворота Антонеску) Румыния стала союзником Германии. Но не раньше. Польша же для любого немца в 1939 году выглядела как «обидчик номер один», воспользовавшийся чужой победой чтобы «ограбить» Германию. Без последствий это остаться не могло.

Вполне понимали это и в самой Польше. Министра иностранных дел Юзефа Бека часто называют «прогерманским», сторонником сближения с Германией. Это отчасти верно, но с одной оговоркой. Бек был за союз с Германией (даже взамен союза с Францией), но только под польским главенством. Что, понятное дело, было попросту исключено даже с другим, более «мягким» лидером Германии, чем Гитлер. Риббентроп же предложил Беку, помимо территориальных уступок, вступить в Антикоминтерновский пакт — то есть стать однозначно «вторым номером» в возможном союзе. Для Польши были исключены все пункты этого предложения. Да, можно сколько угодно рассуждать про «польский гонор», но ждать, что Польша сдастся без боя, как сдалась Чехословакия, было, разумеется, невозможно. 5 мая 1939 года Юзеф Бек выступил перед польским Сеймом, докладывая о немецких предложениях. «Мир — вещь ценная и желанная. Наше поколение, обескровленное войнами, безусловно, заслуживает периода мира. Но мир, как и почти все вещи в этом мире, имеет свою цену, высокую, но достойную. Мы в Польше не знаем понятия мира любой ценой. В жизни людей, наций и государств есть только одно, что не имеет цены. Это честь». Позиция, которую многие сочтут авантюрной — но на тот момент вряд ли польский министр мог рассуждать иначе.

С каждым месяцем ситуация все больше обострялась. В Данциге произошли уличные побоища между немцами и поляками. Гитлер выступал с резкими и угрожающими речами. Не уступали ему и поляки. Тот же Юзеф Бек 23 июля 1939 года заявил Карлу Буркхардту, верховному комиссару Лиги Наций в Данциге: «Вермахт нельзя сравнивать с германской имперской армией 1914 года. Однако наши собственные вооруженные силы готовы к гибкой, продолжительной маневренной войне. Вас ждут большие сюрпризы»42.

Свои возможности к сопротивлению Германии поляки оценивали весьма высоко. Людвиг Бек на встрече со специальным послом США Джозефом Дэвисом 25 августа 1939 года заявил: «Если Германия нападет, польские войска будут в Берлине в течение трех недель»43. До вторжения Вермахта оставалось шесть дней.

***

С самого начала своего существования Польша озаботилась сильными союзниками. В первую очередь, конечно, речь шла о Франции, победительнице в Первой Мировой войне. Еще во время войны Польши с Украиной и Советской Россией Франция оказывала Польше существенную помощь — оружием, добровольцами и военными советниками. Еще шла война, и до ее окончания было далеко, когда «начальник Польского государства» Юзеф Пилсудский и президент Франции Александр Мильеран обсудили пакет союзных договоров между двумя странами — политический, военный и экономический. Политический союз был заключен 19 февраля 1921 года, а через два дня был составлен военный пакт, направленный и против Германии, и против Советской России, в которых Польша видела себе угрозу. В то же время, согласно этому пакту, Франция обязалась помогать Польше оружием, но не требовал от нее посылать войска против агрессора или объявлять ему войну. В 1925 году этот франко-польский союз был подтвержден новым договором, в рамках Локарнских соглашений, заключенных между Германией, Францией, Великобританией, Бельгией, Италией, Польшей и Чехословакией. Однако проблемой оставалось то, что Германия, признав нерушимость новой границы с Францией и Бельгией, таких обязательств в отношении Польши и Чехословакии не взяла. Поляки Локарнскими соглашениями остались весьма недовольны. Разумеется, придя к власти, Гитлер вскоре (март 1936 года) отверг Локарнские соглашения и ввел германские войска в Рейнскую область, объяснив это правом Германии на самоопределение. Реакция в Британии и Франции была слабой — в конце концов, говорили в Лондоне, немцы просто забирают себе свою же территорию.

Таким образом, в 30-е годы союзников у Польши фактически не осталось.

С возникновением «Данцигского кризиса» вновь возобновились тесные контакты по формированию нового франко-польского союза. Союзная конвенция была подписана 19 мая 1939 года, однако ее ратифицировали во Франции только 4 сентября, когда Германия уже начала вторжение в Польшу, и Франция уже объявила Германии войну. Составлена конвенция была довольно неопределенно, и не содержала в себе каких-то конкретных обязательств сторон. Так что рассчитывать на нее полякам было бы опрометчиво.

Дело в том, что Франция, пережившая крайне разрушительную войну с Германией на своей территории, понеся громадные потери, вовсе не стремилась воевать с немцами снова. Тем более — за Данциг, который то ли польский, то ли немецкий, населен немцами, хочет быть Германией, но Польша против… Убедить французов снова пойти на кровопролитную войну непонятно за что было сложно. Тем более, в 20-30-е годы Франция откровенно «отдыхала от войны». Срок службы в армии был сокращен до 1 года, что категорически исключало саму возможность создания обученного мобилизационного резерва, и, следовательно — мобилизации полноценной армии Франции. Только с середины 30-х годов Франция, после многолетнего перерыва, озаботилась техническим перевооружением армии и авиации — до того в войсках были образцы вооружения Первой Мировой войны, лишь слегка модифицированные. Понимая, что в таких условиях война с Германией дает мало шансов на победу, Франция обратилась за поддержкой к Британии, с которой у нее было масса разногласий еще со времен Версальского договора. Британцы не одобряли суровых и жестких мер против Германии, понимая, что ущемление ее прав и возможностей развития приведет только к озлоблению и жажде реванша. К тому же и сама Британия в военном отношении была весьма слаба. После Первой Мировой войны британская военная авиация практически остановилась в развитии. Родина танков, Британия в течение 1920-х годов усердно занималась развитием техники и тактики этого рода войск. В это время были созданы новые машины, ставшие предметом подражания буквально во всем мире. Британская армия создала экспериментальный механизированный корпус — впервые в мире, в СССР, в Германии, в США этой темой стали заниматься именно по примеру британцев. Но с началом 30-х годов, во многом из-за Великой Депрессии, все военные темы быстро свернули. И к 1939 году Британия подошла практически без танков — их попросту разучились делать.

Столкнувшись с быстро растущей угрозой реванша со стороны Германии, занявшейся усилением и развитием своих вооруженных сил, Британия пыталась принять меры. В авиации были приняты на вооружение новые образцы истребителей — «Харрикейн», и «Спитфайр», вскоре ставшие легендой Второй Мировой войны. С сухопутной же армией, в том числе и с танками, дело обстояло куда хуже. На 1 сентября 1939 года, когда Вермахт начал вторжение в Польшу, армия Британии имела всего три современных танка «Матильда». Все остальное было совершенно устаревшим сборищем разномастных образцов. Понимая ситуацию, британцы пытались создать против Германии широкую европейскую коалицию, включая Британию, Францию, Польшу и СССР. Проблема состояла в том, что между предполагаемыми участниками коалиции хватало собственных застарелых обид, претензий и нерешенных проблем.

***

Ситуация вокруг Данцига тем временем все больше обострялась. Нет сомнения, что руководство Третьего Рейха «прощупывало» реакцию и самой Польши, и других крупных стран Европы — как они на это среагируют. При этом Германия наращивала свои претензии постепенно. Общий же замысел Гитлер внятно изложил в своем выступлении перед военным руководством 23 мая 1939 года.