Советский гамбит

Эмбрионы европейской войны

Выражение «второй фронт» в истории Второй Мировой войны стало стереотипом. А как на самом деле — какой фронт был первым, какой вторым, и сколько вообще было фронтов в той войне? И вообще, когда же она все-таки началась и где?

Общепринято считать, что Вторая Мировая война началась 1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу. Общепринято, но не везде. В Китае вот считают, что Вторая Мировая война началась 7 июля 1937 года «инцидентом на мосту Лугоу». Что в общем обоснованно: ведь Китай, среди прочих (США, Британия, СССР и другие) принимал капитуляцию Японии на борту американского линкора «Миссури» 2 сентября 1945 года — когда, собственно, и завершилась Вторая Мировая война. В которой Китай с Японией непрерывно воевали как раз с 7 июля 1937 года.

Стоит добавить еще, что именно этот японо-китайский фронт и стал определяющим для дальнейшего поведения США, в конце концов приведшего их к Пирл-Харбору и прямому участию в войне. И именно с этого момента она стала именно Мировой, и ее итоги оказался уже окончательно предрешен. Так что «китайская версия» имеет под собой серьезные обоснования.

В Европе, конечно, стоит считать начало Второй Мировой войны с 1 сентября 1939 года. Хотя могло начаться и раньше.

***

Положения, высказанные на конференция в руководстве Рейха 5 декабря 1937 года, стали реализовываться в самом скором времени. И началось все, как следовало ожидать, с Австрии. Это было самое «слабое звено» во всем «версальской системе», сложившейся после Первой Мировой войны. Развал Австро-Венгерской империи столкнулся с массой тупиковых проблем. Самая первая — а как проводить границы вновь возникающих государств? Все они ссылались на право народов на самоопределение. Но как определить, где какой народ живет в империи, не случайно названной «лоскутной»? На территории будущей Чехословакии, будущей независимой Венгрии, заметно расширившейся Румынии были многочисленные анклавы с компактным немецкоязычным населением. А «немецкое ядро» Австро-Венгрии составляло нынешнюю Австрию и Судетскую область, позже отнесенную к Чехословакии. И 22 ноября 1918 года возникшая на руинах бывшей империи Германо-Австрийская Республика определила свою желаемую национальную территорию. В нее вошли, кроме собственно Австрии, немецкая Богемия и провинция Судетская область, а также немецкоязычные анклавы Брно, Иглау и Оломоуц (сегодня все они в составе Чехии и Словакии).

Еще до того, 9 ноября 1918 года, через шесть дней после заключения перемирия между Австро-Венгрией и державами Антанты, Временное Национальное собрание Австрии обратилось к канцлеру Германии с просьбой включить Германскую Австрию в состав реорганизуемой Германской империи. 12 ноября 1918 года закон о форме государства и правительства был единогласно одобрен Временным национальным собранием Германской Австрии. Его вторая статья была: «Немецкая Австрия является частью Германской Республики».

Однако державы-победительницы сочли это за нарушение Версальского договора, принятого Германским рейхом 28 июня 1919 года, и потребовали его изменения. И государство Германская Австрия стала Австрийской республикой, которой запретили присоединяться к Германии.

Стоит отметить, что за присоединение к Германии выступали в основном австрийские социал-демократы и коммунисты. А вот консервативные партии (вроде христианских социалистов) выступили резко против.

Не следует считать Австрию того времени «образцовой демократией», совсем нет. В том же году, когда Гитлер пришел к власти в Германии, в Австрии власть взял «Отечественный фронт»30 во главе с Энгельбертом Дольфусом. Первое, с чего начала новая власть — запретила все политические партии, кроме самого «Фронта» и тех организаций, что вошли в его состав. Кстати, запрещена была и нацистская партия Австрии. Режим, установившийся в Австрии, называют «австро-фашизмом». Это корпоративная авторитарная система, сильно напоминавшая ту, что уже 10 лет существовала в Италии во главе с Бенито Муссолини. Не удивительно, что фашистская Италия тут же стала важнейшим союзником Австрии — в том числе и против посягательств Германии. В 1934-м году это едва не привело к войне между ними: попытка запрещенных нацистов устроить переворот (Дольфус в ходе него был убит) тут же вызвала в Италии мобилизацию выдвижение войск к германской границе. Гитлер тогда пошел на попятный, но неприязнь к фашизму у него сохранилась на всю оставшуюся жизнь. Интересно, да: Гитлер — против фашизма? Но так оно и было: фашизм и нацизм (национал-социализм) это очень разные вещи.

Если говорить о конкретном австрийском фашизме («австро-фашизме»), то он, для начала, вообще игнорировал все расовые теории. Любой, условно говоря, «негр преклонных годов» мог считаться австрийцем, если признавал Австрию своей единственной родиной. Интересный факт: в состав «Отечественного фронта» вошла крупнейшая тогда в Европе военизированная организация «Союз еврейских фронтовиков» (Bund Juedischer Frontsoldaten). Понятно, что для Гитлера это было в корне неприемлемо.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Италия, верный защитник Австрии, вторглась в Эфиопию. Что, в свою очередь, создало угрозу африканским владениям Британии. В возникшей конфронтации Италия осталась в одиночестве, и против Британии ей пришлось налаживать отношения с Гитлером — с тем самым, с кем они всего за пару лет до того чуть войну не устроили. В 1936-м году Германия, Италия и Япония заключают «договор Оси». И Австрия остается без защиты.

Да, Версальским договором и рядом дополнительных соглашений 20-х годов «воссоединение» (Anschluss) Австрии с Германией запрещалось. Но к середине 30-х от Версальского договора и всей «версальской системы» уже мало что осталось. Германия прекратила платить репарации. Германия присоединила Рейнскую область. Германия добилась отмены запретов на создание армии и флота. Воевать за условия Версальского договора желающих не было. С точки зрения француза или британца, австрийцам виднее, жить им в Германии или в независимой Австрии. В конце концов, право на самоопределение народов работает в обе стороны. И когда Гитлер в феврале 1938 года предъявил канцлеру Австрии Курту Шушингу ультиматум, тому пришлось согласиться. Шушинг попытался взять реванш, назначив референдум о независимости Австрии. Но его вынудили уйти в отставку, а Гитлер отдал приказ о вторжении Вермахта в Австрию. Австрийская армия сопротивления не оказывала, население в целом отнеслась к «воссоединению» либо положительно, либо безразлично. Первый шаг «собирания германского ядра» был сделан.

Кстати, единственной страной, кто выразил официальный протест против агрессии Германии против Австрии и ее насильственного захвата, была Мексика. Все остальные ограничились разговорами, в том числе и СССР.

***

Вспомним, что в первоначальном составе Германской Австрии были еще Судетская область и некоторые другие районы будущей Чехословакии. Вновь возникшее государство чехов и словаков, пользуясь симпатиями Франции, эти территории присоединило себе — разумеется, без всяких плебисцитов, вообще не интересуясь мнением населявших их людей. А там, ни много, ни мало, жило более 3 миллионов немецкоговорящих жителей. В целом по Чехословакии немцы составляли 24 процента населения, а в Судетах порядка 90 процентов.

Но, как часто бывает в молодых государствах, тенденция «государства чехов и словаков» в Чехословакии была ощутимой. Немецкий язык не одобрялся, его не преподавали в школах. Плюс к этому добавились и вполне объективные проблемы. Во время Великой Депрессии 1929 года, ударившей по-разному по всем странам мира, судетским немцам досталось сильнее остального населения Чехословакии. Они в основном были заняты в промышленности, ориентированной на экспорт, а в годы кризиса, фактически разрушившего мировую финансовую систему, именно экспортные отрасли пострадали больше всего. И к 1936 году 60 процентов безработных в Чехословакии были немцами. Навряд ли это было коварным замыслом чехословацких властей, но реакция немцев была вполне предсказуемой. Они ощущали себя в Чехословакии «вторым сортом».

Конрад Гейнлейн, солдат-фронтовик, участник Первой Мировой войны, возглавил «народное движение» судетских немцев. В 1933 году он основал Судетскую немецкую партию, сразу же ставшую самой популярной среди немецкоязычного населения. Хотя первоначально требования судетских немцев сводились к территориальной автономии, чехословацкие правительство сделало все, чтобы обострить конфликт.

Президент Чехословакии Эдвард Бенеш предложили Гитлеру переселить судетских немцев в Германию. Гитлер, разумеется, не ответил на это предложение — но прекрасно понял, на чем нужно сыграть свою игру. Судеты, как и вообще «немецкие» районы Чехословакии, были в его планах вторым шагом в собирании немецкого «лебенсраума». И сыграть на этническом конфликте ему сам бог велел.

Проблема с Чехословакией состояла в том, что у нее были соглашения о помощи с Францией (1924 года) и СССР (1935 года). Соглашения эти, правда, были составлены довольно путано. Так, по советско-чехословацкому Договору о взаимной помощи между СССР и Чехословакией от 16 мая 1935 года стороны обещали в случае неспровоцированного нападения извне оказывать друг другу помощь и поддержку. Какую именно и конкретно — в договоре не уточнялось. В этом смысле, впрочем, советско-чехословацкий договор повторял франко-чехословацкий. При этом, «каждая сторона заявляет, что она не связана каким-либо соглашением о помощи, которое противоречило бы настоящим обязательствам». В дополнительном же протоколе, прилагаемом к договору, указывалось, что «оба правительства признают, что они будут осуществлять обязательства по взаимной помощи на условиях, предусмотренных в настоящем Договоре, только в той мере, в какой Франция окажет помощь стороне, ставшей жертвой нападения»31. То есть выполнять или не выполнять этот договор, и в какой мере и в какой форме его выполнять, и считать ли нападение на Чехословакию «неспровоцированным» — каждое правительство решало само, фактически оставляя за собой законное право отказаться от обязательств.

Дальнейшие события вполне наглядно показали ничтожность этого договора.

В Германии же полным ходом шла подготовка к «решению судетского вопроса». И хотя некоторые немецкие военные опасались, что это приведет к большой войне, которую они заведомо проиграют, политическое решение Гитлером было принято — отступить он уже не мог (в первую очередь из-за надвигавшегося внутреннего кризиса в Германии). К весне 1938 года план «Грюн» («Зеленый») о войне с Чехословакией был уже готов, и немецкие войска двинулись к границе. В Чехословакии это, разумеется, заметили, и 20 мая 1938 года началась мобилизация чехословацкой армии. Гитлер в свою очередь приказал перенести активные действия на осень.

Судетская немецкая партия Гейнлейна выдвинула требование территориальной автономии всех проживающих в Чехословакии немцев. Как и ожидалось, правительство Чехословакии сочло эти требования неприемлемыми, и конфликт, который, как казалось, угасает, вновь разгорелся. Попытки Британии наладить переговоры между конфликтующими сторонами оказались неудачны — на уступки никто не шел.

Проблема состояла в том, что формально судетские немцы действовали в рамках права народов на самоопределение — политического принципа, составляющего основу международного права. Со времен Французской революции этот принцип стал основополагающим, хотя его конкретная реализация, понятно, всегда представляла собой спорную проблему. В 1918-1920-м годах именно опираясь на право самоопределения в Восточной Европе возникла целая группа независимых государств — Польша, Венгрия, Австрия, Югославия, сама же Чехословакия. Однако если правом на самоопределение обладают чехи и словаки, что делать с судетскими или моравскими немцами? Со словацкими венграми? Этническая карта Европы всегда была сущей мозаикой, и провести границы строго по этническому признаку всегда было невозможно. Поэтому любое «национальное возрождение» в Европе, особенно в Восточной, неизбежно вело к жесткому конфликту.

Чехословацкое правительство не вызывало симпатий в Британии и Франции в первую очередь именно потому, что допустило у себя этнический конфликт. Чем, спрашивали в Британии и Франции, судетские немцы хуже чехов? Ссылки на «исконные земли» никого не обманывали: в самом деле, едва ли не любую территорию, тем более в Европе, можно назвать «исконной» для многих народов. И побудить французов и британцев воевать за чехов было практически невозможно.

СССР, также формально связанный договором с Чехословакией, не упустил возможности остаться в стороне. Хотя была проведена частичная мобилизация Белорусского и Киевского военных округов, но от какой-то конкретики в отношении помощи Чехословакии СССР воздержался. Официальная советская и после-советская историография делает упор на то, что «западные страны» (Британия и Франция, разумеется) отказались от «равноправных отношений» с СССР. В чем должна была состоять эта «равноправность», конечно же, не уточняется. Скорее всего, имелось в виду — возьмут ли Британия и Франция на себя снабжение СССР в случае войны с Германией всем необходимым для войны, чтобы не повторилась ситуация 1914—1917 года.

Британия и Франция, разумеется, взять на себя таких обязательств не могли. Просто в силу отсутствия у них необходимых ресурсов. Они и сами-то к войне были категорически не готовы. К 1938 году во Франции срок военной службы был сокращен до 1 года, то есть военное обучение было практически сведено на нет. В случае мобилизации в армию Франции призывались необученные резервисты, мало чем отличающиеся от «зеленых» новобранцев. Только-только началось техническое переоснащение армии — танки и авиация Франции представляли собой унылую картину из давно устаревших образцов. Ничем не лучше (если не хуже) было с армией у Британии. В этих условиях наладить масштабную поддержку СССР во время войны они просто не имели возможности.

***

Ну, а главное, конечно, было в позиции самой Чехословакии. Ведь, по большому счету, это ее самой касалось. Защита своих границ — первая задача всякого суверенного государства, для того оно и создается. Вне зависимости от того, придут ему на помощь союзники или нет. Казалось, поначалу Чехословакия будет защищаться. В сентябре 1938 года, когда Судетская немецкая партия попыталась поднять мятеж, его быстро подавили. В Праге было сформировано новое правительство во главе с генералом Яном Сыровы32, бывшим генеральным инспектором чехословацкой армии. Он скептически относился к возможности в одиночку победить Германию в случае вторжения, но заявил, что армия выполнит приказ правительства, если дело дойдет до войны. То есть решение оставалось за президентом Чехословакии Эдвардом Бенешом.

Преобладает мнение, что Чехословакию «предали союзники» на конференции в Мюнхене, собранной 29 сентября 1938 года. К работе конференции не были допущены ни представители СССР, ни самой Чехословакии. И, между прочим, уже сам этот факт был вполне законным основанием для Чехословакии полностью игнорировать и саму конференцию, и все, что там будет сказано. Тем более, что президент США Франклин Рузвельт предложил собрать конференцию с участием всех заинтересованных сторон — и Чехословакии, и СССР. Но Бенеш от этого уклонился. Британия объявила мобилизацию своего флота, это на тот момент было, пожалуй, все, на что они были способны. СССР подвел войска к границе с Польшей и Румынией. То есть все зависело от позиции самой Чехословакии.

А позицию эту иначе, чем трусливой и капитулянтской назвать невозможно. И в самой нынешней Чехии сегодня об этом говорят вполне открыто33. Да, наверное, германский Вермахт осенью 1938 года был сильнее армии Чехословакии. Возможно, хотя и не факт. Во всяком случае, серьезного численного превосходства немцы тогда еще не имели. Да и сам только что созданный Вермахт еще был весьма «сырым», не имеющим ни подготовленного личного состава, ни боевого опыта. И уж в сравнении с существующей уже 20 лет чехословацкой армией, имевшей в тылу мощную военную промышленность, он не был столь могучей силой, победа которого была бы неизбежной. Ну а если бы Чехословакия показала, что готова сама себя защищать — тогда и можно было бы ожидать помощи от союзников.

Но этого не случилось.

23 сентября 1938 года в Чехословакии была объявлена всеобщая мобилизация. Развернутая чехословацкая армия имела в своем составе 42 дивизии сухопутных войск, четыре из которых были «быстрыми», то есть механизированными, с танками и мотопехотой. Общая численность ее после мобилизации составила 1,5 миллиона человек34, среди прочего, на вооружении имелось 469 танков и 1582 самолета35.

Вермахт по мобилизации в 1938 году развернул 71 соединение сухопутных войск, в том числе 32 пехотные, четыре моторизованные пехотные, три танковые дивизии, восемь резервных дивизий и 21 дивизию ландвера (народного ополчения), а также три бригады. Действующая армия (без резервистов) насчитывала 1 565 990 человек. Танков у Вермахта было только 720 штук, а Люфтваффе насчитывали 2180 боевых самолетов36. Общая численность Вермахта, включая военно-строительные части, необученных призывников и другие структуры, явно не предназначенные для боевого применения, составляла 3 343 476 человек. Однако сравнивать это число с армией Чехословакии не вполне корректно. Чехословацкая армия существовала уже 20 лет. И имела некоторый боевой опыт (чехо-словацкие легионеры Первой Мировой и русской Гражданской войн, успешные бои с германской армией в 1918-м, с польской — в 1919-20-м, с венгерской — в 1919-м). За два десятилетия структура и мобилизационная готовность чехословацкой армии была уже налажена, а с технической стороны она опиралась на мощную военную промышленность, сложившуюся еще в Австро-Венгерской империи (заводы Шкода имели всемирную славу производителя прекрасного оружия). Вермахт же возник только в 1935 году. Существовавший до того германский Рейхсвер был малочисленным (100 000 человек), и не имел обученного мобилизационного резерва. За три года, прошедшие с момента создания массовой армии — Вермахта — подготовить нужное число боеспособных солдат и офицеров было просто физически невозможно. И на осень 1938 года Вермахт имел 500—600 тысяч более или менее обученных солдат армии мирного времени, плюс 400—500 тысяч резервистов 1-го и 2-го разряда, то есть не более 1 млн. человек, имевших хоть какую-то военную подготовку37. Остальные же были просто переодетыми в униформу гражданскими людьми. Ну, а военная авиация Германии на тот момент была еще, по сути, в зародыше — значительная часть боеспособных летчиков воевали в Испании в составе «Легиона Кондор», а в самом Рейхе личный состав еще только обучался.