- -
- 100%
- +
Второй охранник, не выдержав, тоже побежал. Церковь осталась без присмотра.
Диего скользнул к входу, толкнул дверь. Тяжелая, дубовая, она поддалась с трудом, но внутрь можно было войти.
В церкви было темно. Горели только свечи у алтаря, и их света едва хватало, чтобы разглядеть скамьи, темные стены, распятие над алтарем.
— Педро! — крикнул Диего шепотом. — Хуан!
Никто не ответил. Он прошел вперед, к алтарю, заглянул за него. Там была дверь — низкая, деревянная, запертая на засов.
Он отодвинул засов, толкнул дверь.
За ней была лестница, уходящая вниз. Темно, сыро, пахло землей и плесенью. Диего шагнул на первую ступеньку — она скрипнула, и внизу что-то зашевелилось.
— Кто там? — раздался голос Педро.
— Я, — сказал Диего, спускаясь. — Диего.
Он спустился в подвал. Здесь было еще темнее, чем наверху, но в углу горел масляный светильник, и при его свете он увидел Педро и Хуана. Они сидели на земле, связанные. Педро выглядел спокойным, даже скучающим, Хуан — бледным, с разбитой губой и подбитым глазом.
Диего подошел к Педро.
— Живы?
— Живы, — прохрипел старый солдат. — А ты как здесь?
— Мануэль устроил пожар. Охрана сбежала.
— Один?
— Один. Детей нашел. Шестеро. Вывел.
Педро усмехнулся.
— Молодец. Развяжи нас, быстро.
Диего начал развязывать веревки. Узлы были тугие, но он справился.
— А Хуан? — спросил он.
— Хуан — молодец, — сказал Педро, растирая запястья. — Не сдался. Не сказал ничего.
Хуан, освобожденный, сел, потер руки.
— Я ничего и не знал, — прохрипел он. — Сказал им, что мы торговцы. Не поверили, но и правды не выбили.
— Брат Себастьян? — спросил Диего.
— Он, — кивнул Педро. — Говорит тихо, глаза светлые, пальцы длинные. Твой Лекарь, только молодой.
— Ученик, — сказал Диего. — Учился у него.
— Он знает, кто ты, — сказал Хуан. — Спрашивал про тебя. Где ты, сколько тебя, откуда. Мы сказали, что не знаем. Он не поверил.
— Он знает, — повторил Диего. — У нас есть его дневник. Он пишет, что я… — он замолчал.
— Что ты? — спросил Педро.
— Потом. Сначала выбираемся.
Он помог Хуану подняться. Тот пошатнулся, но устоял.
— Рука? — спросил Диего.
— Нормально, — Хуан дернул плечом и поморщился. — Стерплю.
Они двинулись к выходу.
На лестнице Диего остановился.
— Тихо, — сказал он. — Наверху кто-то есть.
Они замерли. Сверху доносились голоса — негромкие, спокойные. И шаги. Кто-то вошел в церковь.
— …уходите, — говорил один голос. — Все смотрят на пожар, а здесь пусто.
— Учитель будет недоволен, — отвечал другой.
— Учитель занят. Ему сейчас не до нас.
Диего поднялся на несколько ступенек, выглянул.
В церкви, у алтаря, стояли двое. Один — молодой, в темной одежде, с мечом на поясе. Второй — высокий, худой, в белой одежде. Светлые волосы падали на плечи. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на алтарь.
— Брат Себастьян, — шепнул Диего.
— Он, — подтвердил Педро сзади.
— Что делать?
— Ждать, — сказал Мануэль.
Диего вздрогнул. Он не слышал, как Мануэль подошел. Тот стоял за его спиной, в руке — нож.
— Как ты…
— Потом, — Мануэль кивнул в сторону церкви. — Сейчас главное — они.
— Двое. Один с мечом, второй…
— Второй опаснее.
Они ждали. Брат Себастьян повернулся к выходу, что-то сказал своему спутнику. Тот кивнул и вышел.
Себастьян остался один.
Он постоял у алтаря, потом повернулся и посмотрел прямо на дверь, за которой прятался Диего.
— Выходи, — сказал он. — Я знаю, что ты здесь.
Диего замер.
— Выходи, — повторил Себастьян. — Я не собираюсь тебя убивать. Если бы хотел — вы бы не дошли до подвала.
Диего взглянул на Мануэля. Тот покачал головой — не выходи.
— Ты думаешь, что я ловушка? — усмехнулся Себастьян. — Может быть. Но если ты не выйдешь сейчас, твои люди не выйдут никогда. В деревне два десятка моих воинов. Они скоро вернутся.
Диего шагнул вперед.
— Диего! — шепнул Мануэль.
— Он прав. Если мы не поговорим сейчас, мы не выйдем.
Он вышел из-за двери.
Себастьян смотрел на него с интересом. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, и в них не было злобы. Только любопытство.
— Диего де Альмасан, — сказал он. — Или вы предпочитаете другое имя?
— Это имя мне подходит.
— Учитель говорил, что вы… не отсюда. Что вы пришли из другого времени. Это правда?
Диего промолчал.
— Не хотите говорить? Понимаю. Я бы тоже не хотел. Но Учитель думает иначе. Он считает, что вы — ключ.
— Ключ к чему?
— К двери. К той, что открывается между мирами. Он искал ее всю жизнь. И нашел — в вас.
— Я не ключ. Я просто человек.
— Вы так думаете? — Себастьян усмехнулся. — Учитель говорил, что вы будете так думать. Он говорил, что вы еще не поняли, кто вы. Но поймете. Когда придет время.
— Где он? — спросил Диего. — Где Лекарь?
Себастьян посмотрел на него долгим взглядом.
— Он там, где должен быть. Ждет. Готовится. Вы встретитесь, когда придет время.
— Я найду его раньше.
— Найдете? — Себастьян покачал головой. — Вы даже не знаете, где искать. А он знает, где вы. Всегда.
Сзади, со стороны площади, раздались крики. Кто-то звал на помощь, кто-то кричал, что пожар потушили.
— Вам пора, — сказал Себастьян. — Ваши люди ждут. И дети — их тоже надо выводить, пока мои воины не вернулись.
— Зачем ты нас отпускаешь?
Себастьян посмотрел на него с чем-то похожим на раздражение.
— Потому что Учитель запретил тебя трогать. — В голосе его скользнуло что-то живое — не злость, но близко к ней. — Ты нужен ему живым. Иначе я бы не разговаривал с тобой здесь. — Он отвернулся к алтарю. — Иди. Пока его приказ в силе. Он повернулся к алтарю и замер, глядя на распятие.
Диего шагнул назад, к двери.
— Диего, — окликнул его Себастьян, не оборачиваясь. — Передайте Мануэлю… Учитель ждет его. Он говорит, что у него есть то, что может вылечить старую рану. Боль, которая не проходит.
Диего замер.
— Передам, — сказал он и вышел.
Они выбрались из церкви, пересекли площадь, нырнули в проулок. Педро поддерживал Хуана, Мануэль шел впереди, проверяя дорогу.
— Дети? — спросил Педро.
— Там, — Диего показал на опушку. — Ждут.
Дети сидели там же, где он их оставил. Елена, увидев его, вскочила.
— Мы думали, вы не вернетесь! — сказала она.
— Вернулись. Теперь — уходим.
Они двинулись в лес. Дети шли молча, только тяжело дышали — сил у них было мало. Диего взял Томаса на руки, мальчик обхватил его за шею и затих.
— Далеко идти? — спросил Хуан.
— До рассвета — в горы. Там есть пещера, можно переждать.
— А потом?
— Потом — в Толедо.
Они шли. Лес вокруг был черным, только звезды светили сквозь ветви. Где-то внизу, в деревне, завыли собаки. Потом — крики. Нашли.
— Быстрее, — сказал Мануэль. — Они пойдут по следу.
Они ускорили шаг. Дети спотыкались, падали, но поднимались и шли дальше. Елена тащила за собой младшего брата, который уже не мог идти сам.
— Давай я, — сказал Педро, подхватывая мальчика.
— Ты и сам еле идешь, — ответил Диего.
— Ничего, старых солдат не так легко убить.
Они шли до рассвета. Погони не было — то ли сбились со следа, то ли решили, что беглецы не уйдут далеко.
Пещера встретила их темнотой и холодом. Мануэль зажег трут, осветил вход.
— Заходите, — сказал он. — Здесь можно переждать.
Детей уложили в глубине, на солому. Елена, последняя, повернулась к Диего.
— Вы правда нас спасете? — спросила она.
— Правда.
— И других тоже?
Диего посмотрел на нее.
— Других?
— Там еще дети. В подвалах, в домах. Много. Нас, тех, кого отправили в пещеру, только часть. Остальные… их держат в деревне.
Диего переглянулся с Мануэлем.
— Сколько? — спросил он.
— Не знаю. Много. Десятки. Брат Себастьян собирает их со всей округи. Говорит, что они нужны для… для чего-то. Для опытов.
Диего сжал кулаки.
— Мы вернемся, — сказал он. — За всеми.
Елена кивнула и легла рядом с братом. Через минуту она уже спала.
Диего сел у входа, глядя на светлеющее небо.
— Много, — сказал он. — Десятки детей.
— Значит, надо возвращаться, — ответил Мануэль. — С людьми. С подмогой.
— А если за это время их увезут? Или…
— Не увезут. Себастьян сказал — они нужны для опытов. Значит, они здесь. Пока.
— Ты веришь ему?
Мануэль помолчал.
— Верю. Потому что он не врал. Он хотел, чтобы мы знали. Хотел, чтобы мы вернулись.
— Зачем?
— Затем, что он готовится. И хочет, чтобы мы пришли.
Диего посмотрел на светлеющее небо.
— Тогда мы придем. И заберем детей.
Глава 5. Плен и побег
В пещере было тихо.
Дети спали, сбившись в кучу на соломе, и их дыхание казалось единственным звуком в этом промерзшем мире. Елена обнимала брата, тот прижимался к ней, и даже во сне лицо мальчика было напряжено, будто он ждал, что в любой момент его схватят. Диего сидел у входа, смотрел на светлеющее небо и думал.
Мануэль вернулся через час. Он ходил на разведку, проверял, нет ли погони, и теперь опустился рядом, молча протянул флягу.
— Преследуют? — спросил Диего, делая глоток.
— Нет. Пожар потушили, но искать нас не пошли. Видимо, решили, что мы ушли далеко.
— Или ждут, когда мы вернемся.
Мануэль усмехнулся.
— Ты стал подозрительным.
— Я стал осторожным. Себастьян отпустил нас слишком легко. Слишком много знает. Это ловушка.
— Ловушка, в которую мы все равно пойдем. Там дети.
Диего посмотрел на него.
— Ты тоже получил приглашение.
Мануэль помолчал. Потом кивнул.
— Да. Лекарь ждет меня. Говорит, что может вылечить старую рану.
— Ту, что не проходит?
— Ту, что не проходит. — Мануэль расстегнул ворот рубахи, показал шрам на плече — старый, давний, но вокруг него кожа была воспаленной, будто рана не зажила до конца. — В войнах такое бывает. Лекари говорят — внутри что-то осталось, кусочек металла, может, кость неправильно срослась. Иногда болит так, что руку не поднять. А он говорит — может вылечить.
— И ты ему веришь?
— Не знаю. Он — единственный, кто сказал, что может помочь. Все остальные только руками разводили.
— Но ты отказался.
Мануэль застегнул рубаху.
— Отказался. Потому что знаю цену. Он не лечит просто так. Он покупает.
— И ты не продаешься.
— Не продаюсь. — Мануэль посмотрел на него. — Но хочется.
Диего хотел что-то сказать, но не нашел слов. Вместо этого он спросил:
— Что будем делать с детьми? Шестеро, все обессилены. До Толедо не дойдут.
— Оставим в ближайшей деревне. Той, где брали лошадей. Там люди, они помогут.
— А если там уже сектанты?
— Проверим. Сначала я, потом вы.
Они замолчали. В пещере завозился Педро, вышел, потирая запястья.
— Узлы тугие были, — сказал он, садясь рядом. — До сих пор болят.
— Как Хуан? — спросил Диего.
— Спит. Рука болит, но кости целы. Месяц-два — и будет как новенький.
— А ты?
Педро усмехнулся.
— Меня, сеньор, не так легко сломать. Я старый, меня били и лучше.
Он посмотрел на Диего.
— Что дальше? В Толедо?
— Нет. Сначала — дети. Потом — возвращаемся.
Педро нахмурился.
— Зачем?
— Там еще дети. Десятки. Елена сказала.
— И ты хочешь идти туда снова? С нами-четверо против двадцати?
— У нас есть фамильяры. Вернемся в Толедо, возьмем людей.
— Дорога туда и обратно — неделя. За неделю их могут увезти.
— Могут. Но если мы пойдем сейчас — нас убьют. И детей не спасем.
Педро помолчал, потом кивнул.
— Разумно. Я за.
— Я тоже, — сказал Мануэль.
— Значит, решено. Сейчас выходим. Мануэль — вперед, мы за ним.
Они разбудили детей. Елена открыла глаза сразу, будто и не спала, огляделась, увидела знакомые лица и успокоилась.
— Идем, — сказал Диего. — Не бойтесь.
Дорога до деревни, где они оставили лошадей, заняла полдня. Шли молча, только Педро переговаривался с Хуаном, который, несмотря на боль, пытался шутить. Дети еле передвигали ноги, но не жаловались. Только один мальчик, самый маленький, заплакал, когда сил не осталось совсем. Диего взял его на руки.
— Держись, — сказал он. — Скоро будем.
Деревня, куда они пришли, была пустой — той самой, где они ночевали перед тем, как идти в горы. Мануэль обошел ее, проверил дома, потом вернулся.
— Никого. Ушли.
— Хорошо. Здесь переждем.
Они нашли дом побольше, уложили детей на лавки. Елена, прежде чем уснуть, поймала Диего за рукав.
— Вы правда вернетесь? За другими?
— Правда.
— И за нашими родителями? Они там. Или были. Я не знаю.
Диего сел рядом.
— Расскажи. Что случилось в деревне?
Елена помолчала, глядя в стену.
— Брат Себастьян пришел несколько месяцев назад. Сначала говорил красиво, помогал, лечил. Потом сказал, что Бог велит очиститься. Что те, кто не с ним, — слуги дьявола. Отец не поверил. Сказал, что мы христиане, что в церковь ходим. А брат Себастьян сказал, что церковь продалась, что настоящая вера — только у них.
— И что было потом?
— Потом он стал собирать детей. Сначала тех, чьи родители не слушались. Говорил, что дети будут служить Богу. Потом — всех. Отец спрятал меня и Томаса в подвале, но его нашли. Убили. А нас… нас нашли и отправили в пещеру. Сказали, что мы нужны для опытов. Что Учитель приедет и заберет нас.
— Учитель?
— Так они называют того, кто научил брата Себастьяна. Говорят, он живет далеко, но скоро приедет. Чтобы забрать всех детей.
Диего переглянулся с Мануэлем.
— Лекарь, — сказал тот.
— Он. — Диего повернулся к Елене. — Когда он должен приехать?
— Не знаю. Скоро. Брат Себастьян говорил, что нужно подготовить всех к его приезду.
— Сколько всего детей?
— Не знаю. Много. Со всей округи. Их держат в подвалах, в домах, в церкви. Некоторых уже отправили, но большинство еще здесь.
Диего помолчал.
— Спи, — сказал он. — Завтра поговорим.
Елена кивнула и закрыла глаза.
Диего вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и воздух стал прохладным. Мануэль сидел у стены, чистил нож.
— Если Лекарь приедет, — сказал Диего, — мы не успеем.
— Не успеем. Надо идти сейчас.
— А дети?
— Оставим здесь. С ними останется Хуан. Мы с Педро пойдем в деревню.
— А я?
— Ты нужен здесь. Если что-то пойдет не так — поведешь детей в Толедо.
— Нет, — сказал Диего. — Я иду с вами.
Мануэль посмотрел на него.
— Ты не солдат.
— Я следователь. И это мое дело.
— Твое дело — найти Лекаря. Он не в деревне.
— Но дети там. А дети — это мое дело.
Мануэль усмехнулся.
— Упрямый. Как и все.
— Это не упрямство. Это работа.
Они замолчали. Из дома вышел Педро, прислушался к разговору.
— Спорите? — спросил он.
— Решаем, кому идти, — ответил Мануэль.
— Идем все. Хуан останется с детьми.
— Он ранен.
— Ранен, но не мертв. И если кто-то придет, он позовет.
Диего посмотрел на Педро.
— Ты уверен?
— Уверен. Хуан — молодец, справится.
Они зашли в дом. Хуан сидел на лавке, перевязывал руку. Увидев их, поднял голову.
— Решили?
— Решили. Ты остаешься с детьми.
Хуан помрачнел.
— Я могу…
— Знаю, что можешь. Но дети нужны кому-то, кто умеет драться. Если придут — ты их отведешь в лес. Жди нас там.
— А если вы не вернетесь?
— Вернемся.
Хуан посмотрел на Диего, потом на Педро.
— Ладно. Но если не вернетесь к рассвету — я пойду за вами.
— Не пойдешь, — сказал Педро. — Детей не бросишь.
Хуан вздохнул, но спорить не стал.
Они вышли, когда стемнело. Шли той же дорогой, что и утром, но теперь — в обратную сторону. Лес был черным, только звезды светили сквозь ветви. Мануэль, как всегда, шел впереди, Педро и Диего — за ним.
— Долго? — спросил Диего.
— К полуночи будем.
Они шли молча. Диего думал о том, что они оставили детей на Хуана. О том, что Себастьян ждет их. О том, что Лекарь, возможно, уже в пути.
— Стой, — сказал Мануэль.
Они замерли.
— Там, — он показал вперед.
В просвете между деревьями виднелись огни. Много огней — факелы, костры, свечи в окнах. Деревня не спала.
— Ждут, — сказал Педро.
— Или празднуют, — ответил Мануэль.
— Что делать?
— Посмотреть. Если они готовятся к обороне, детей не вывести. Если празднуют — можно попробовать.
Они подошли ближе, залегли за гребнем холма.
Деревня выглядела иначе, чем в прошлый раз. На площади горел большой костер, вокруг сидели люди. Не охранники — крестьяне. Женщины, дети, старики. Они ели, пили, пели. И в центре, у костра, стоял брат Себастьян. Он говорил что-то, и люди слушали, затаив дыхание.
— Что он говорит? — спросил Диего.
— Не слышно.
— Похоже на проповедь, — сказал Педро. — Или на прощание.
— Прощание?
— Если Лекарь приезжает, он может забрать детей. Или оставить их здесь. Кто знает.
Диего смотрел на костер, на людей, на брата Себастьяна в белой одежде.
— Мы не можем ждать. Надо идти.
— Как? Там два десятка людей.
— Обойдем. С другой стороны, где подвалы.
— А если там охрана?
— Значит, будем драться.
Педро усмехнулся.
— Ты, сеньор, становишься смелым.
— Я становлюсь отчаянным.
Они обошли деревню с северной стороны, где, по словам Елены, были дома, в которых держали детей. Здесь было тихо. Огни горели только в одном доме — двухэтажном, каменном, с крепкими ставнями. У входа стояли двое с копьями.
— Двое, — сказал Мануэль. — Я беру левого, Педро — правого. Тихо.
— А я? — спросил Диего.
— Смотри.
Они двинулись. Мануэль подошел к охраннику со спины, прижал руку ко рту, полоснул ножом по горлу. Тот осел, даже не пикнув. Педро действовал иначе — подошел вплотную, ударил рукоятью меча в висок, подхватил падающее тело, оттащил в тень.
— Чисто, — сказал он.
Диего подошел к двери. Заперто. Мануэль вставил нож в щель, нажал — замок поддался.
Внутри было темно. Пахло сыростью, соломой и чем-то кислым. Диего зажег трут, осветил комнату.
В углу, на соломе, лежали дети. Человек десять, от мала до велика. Связанные, с кляпами во рту. Они смотрели на свет с ужасом, и только одна девочка, постарше, не испугалась — смотрела выжидающе.
— Мы из Инквизиции, — сказал Диего шепотом. — Мы пришли за вами. Молчите.
Он начал развязывать веревки. Дети не двигались, только смотрели. Девочка, которая не испугалась, освободилась первая, подошла к Диего.
— Нас еще в подвале держат. В церкви.
— Сколько?
— Много. Десятки.
Диего выругался про себя.
— Выводи их, — сказал Мануэль. — Я посмотрю, что с охраной.
Он вышел. Диего и Педро за несколько минут освободили всех детей.
Диего считал, пока выводил их. Десять. Вместе с теми шестерыми из пещеры — уже шестнадцать. Елена говорила о десятках.
— За мной, — сказал Педро. — Тихо, быстро.
Они вышли. Мануэль стоял у стены, вглядываясь в темноту.
— Чисто, — сказал он. — Но скоро придут. Уходим.
Дети двинулись к лесу. Шли молча, держась за руки, спотыкаясь в темноте. Педро вел их, Мануэль замыкал. Диего шел последним, оглядываясь.
Они почти дошли до опушки, когда сзади раздался крик.
— Стой! Стоять!
Диего обернулся. От деревни бежали люди — человек десять, с факелами, с копьями. Впереди — брат Себастьян.
— Уходите! — крикнул Диего. — Я задержу их.
— Ты один? — Педро схватил его за плечо. — Ты что, с ума сошел?
— Уводи детей. Мануэль, помоги ему.
— Диего…
— Это приказ.
Педро посмотрел на него, потом на бегущих сектантов.
— Если ты умрешь, я тебя сам убью.
Он развернулся и побежал за детьми. Мануэль задержался на секунду.
— Держись, — сказал он и исчез в темноте.
Диего остался один.
Он встал на тропе, загораживая проход. В руке — нож, который дал Мануэль. Сердце колотилось, но руки не дрожали.
Бегущие приближались. Диего видел их лица — злые, перекошенные, с факелами, с оружием.
— Стоять! — крикнул он. — Именем Святой канцелярии!
Они не остановились. Только ускорили бег.
Диего поднял нож.
И в этот момент сзади раздался взрыв.
Земля дрогнула, в небо взметнулся столб искр, и лес осветился ярким светом. Сектанты замерли, обернулись на шум.
— Это ловушка! — закричал кто-то. — Нас окружают!
— Назад! Назад!
Они побежали обратно, к деревне. Только один не побежал — брат Себастьян. Он стоял на тропе, глядя на Диего, и улыбался.
— Твой друг устроил огненное действо, — сказал он. — Красиво.
— Отпусти детей, Себастьян.
— Отпустил. Ты же их уже увел. Остальных — тоже уведешь? В подвалах их много.
— Всех.
— Всех не успеешь. Учитель приедет через три дня. И заберет тех, кто останется.
— Я не дам.
Себастьян покачал головой.
— Ты не понимаешь. Учитель не просто забирает детей. Он их… лечит. Делает лучше. Сильнее. Умнее. Они станут новыми людьми.
— Они станут рабами.
— Рабами? — Себастьян усмехнулся. — Ты говоришь о рабстве, а сам служишь инквизиции. Которая жжет людей за то, что они думают иначе. Кто из нас раб?
Диего не ответил.
— Ты мог бы быть с нами, — продолжал Себастьян. — Учитель говорил, что ты особенный. Что ты пришел из другого мира. Что ты — ключ.
— Я не ключ.
— Ты так думаешь. Но Учитель знает больше. Он нашел способ открывать двери. И ты — часть этого.
— Я — часть правосудия. И я найду его.
Себастьян смотрел на него долго, потом кивнул.
— Найдешь. Когда придет время. А пока — иди. Твои дети ждут.
Он развернулся и пошел к деревне.
Диего смотрел ему вслед, пока белая одежда не исчезла в темноте. Потом повернулся и побежал в лес.
Он нагнал своих через полчаса. Дети сидели на земле, тяжело дышали. Педро и Мануэль стояли рядом.
— Живой? — спросил Педро.
— Живой. А ты? — он посмотрел на Мануэля.
— Взорвал пустую хижину. Шуму много, толку мало.
— Но они побежали.
— Побежали. До утра не сунутся.
— Значит, у нас есть время.
Диего посмотрел на детей. Их было больше, чем он думал. Десять, двенадцать, пятнадцать — в темноте не разобрать.
— Все, кто был в том доме? — спросил он.
— Все, — ответил Педро. — Но в церкви еще. Много.
— Успеем?
— Если поторопимся.
Диего повернулся к Мануэлю.
— Ты знаешь, где вход в подвал?